С Днем Рождения, Вэй Ин!

В этот вечер харчевня поселка Цайи была закрыта для посетителей. Об этом красноречиво указывал плакат, висевший на подходе к заведению. Ханьгуан-цзюнь, который снял её полностью для празднования дня рождения своего любимого супруга, позвал на празднование только самых близких людей.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи, как только стемнело, направились к месту встречи. Вместе с ними из Облачных Глубин прибыл Лань Цзинъи и еще несколько учеников клана Лань, с которыми Вэй Ин ходил на ночную охоту. Молодежь, как только очутилась у харчевни, сразу же прошла внутрь, не мешая имениннику встречать гостей.       Вэй Усянь, пребывая в прекрасном настроении, притопывал на месте от нетерпения, выглядывая первых приглашенных. Лань Чжань нежно на него поглядывал, в душе радуясь за своего супруга.       Первыми прибыли Цзинь Лин и Лань Сычжуй из Ланьлин Цзинь. Оба молодых человека поздравили Вэй Усяня, а потом вручили фонарик с милыми кроликами и коробку, откуда доносился пряный аромат.       — Самые жгучие специи, которые мы только смогли найти, — прокомментировал подарок Лань Сычжуй.       — Здорово! — обрадовался Вэй Ин. — Спасибо!       Лань Ванцзи жестом пригласил их пройти в харчевню, где уже вовсю принюхивалась к ароматным блюдам молодежь.       Как только Цзинь Лин и Лань Юань вошли, то сразу же послышались приветственные возгласы. Юноши из Гусу тут же окружили эту пару, спрашивая последние новости.       Вэй Усянь, услышав бурные приветствия, усмехнулся, а Лань Ванцзи слегка нахмурился, но от замечаний воздержался. Его взгляд, впрочем как и всегда, не отрывался от Вэй Ина, который с упоением принюхивался к терпкому аромату, уже представляя, как все эти специи окажутся у него в тарелке. Он так увлекся этим занятием, что не заметил, как подошли последние приглашенные. Лань Ванцзи незаметно положил ему руку на спину, привлекая внимание к новым гостям. Вэй Ин тут же спрятал подарок за пазуху и выпрямившись принял торжественную позу.       Лань Сичэнь, бывший глава ордена Лань, со своим супругом, главой Цзян, прибыли на мечах. Приблизившись к Вэй Усяню и Лань Ванцзи, они синхронно поздоровались, но инициативу дальнейшего разговора тут же взял на себя Цзэу-цзюнь.       — Молодой господин Вэй, поздравляем вас с Днем рождения! Долгих лет вам процветания и удачи!       Потом тихонько подтолкнул Цзян Чэна локтем и тактично кашлянул.       — С днем рождения, — буркнул тот и протянул богато украшенную шкатулку.       У Вэй Ина от такого великолепия глаза на лоб полезли. Восторженно проговорив: «Спасибо!», он взял шкатулку и в нетерпении ее открыл. Быстро заглянув внутрь, Вэй Усянь чуть не свалился от одолевшего его хохота. Лань Чжань, по привычке поддержав супруга, и сам кинул взгляд на шкатулку. Выражение его лица не выдало и намека на улыбку, а его взгляд, обращенный к брату, как бы спрашивал: «Чья идея?»       Лань Сичэнь, понимая брата без слов, с гордостью произнес:       — А-Чэн сам выбирал!       После чего, уже его, весьма чувственно толкнули в бок локтем. А лицо Цзян Чэна окрасилось непрошеным румянцем.       Отсмеявшись, Вэй Усянь открыл коробку пошире, и взорам всех присутствующих предстал черный бархат, на котором алели семь ленточек для волос. В комплекте с ними шел шикарный нефритовый гребень.       На первый взгляд ленты были одинакового красного цвета, но при ближайшем рассмотрении оказались разных оттенков: коралловый, алый, гранатовый, пунцовый, рубиновый, пурпурный и ярко-красный.       — Спасибо, А-Чэн! — подразнивающим тоном произнес Вэй Усянь. — Шикарный подарок!       Цзян Чэн тут же начал закипать, но, почувствовав легкое прикосновение Лань Сичэня, который успокаивающе сжал его руку, решил никому не портить праздник. Фыркнув, он прошел вместе с Цзэу-цзюнем в харчевню, где уже вовсю веселилась молодежь. Вслед за ними вошли и Лань Ванцзи с Вэй Усянем.       А-Лин, увидев дядю, тут же подошел с ним поздороваться, таща за собой немного упирающегося Лань Сычжуя. От пронзительных взглядов Цзян Чэна всем и всегда было немного не по себе, и Лань Юань не был исключением. Закончив приветствия, все расселись согласно своему желанию и начали празднование.       На столе, который ломился от блюд и любимого вина Вэй Ина «Улыбки императора», яблоку негде было упасть. Ханьгуан-цзюнь позаботился о том, чтобы блюда были на любой вкус: острые и пресные, овощи и мясо, сладости и фрукты, и даже суп из ребрышек и корней лотоса, который так прекрасно готовила Цзян Яньли.       Вэй Усянь, лопаясь от гордости, тут же всем сообщил, что Лань Чжань подарил ему дом, и что теперь у него есть своя тихая гавань.       Лань Сичэнь, единственный из всех знавший о подарке, мудро решил об этом не упоминать. Ему совсем не хотелось весь вечер ловить на себе негодующие взгляды супруга, как бы говорящие: «Почему ты мне ничего не сказал?» Он бы и сказал, но это была не его тайна. Просто Цзэу-цзюнь обещал брату все держать в секрете.       Подвыпившая молодежь наперебой стала поздравлять Вэй Усяня. Тот, широко улыбаясь, благодарил, не переставая опрокидывать свой любимый напиток. В общем гомоне молчали лишь Цзян Чэн и Лань Чжань, но от последнего никто слов и не ждал.       Переваривая информацию о том, что у Вэй Ина теперь есть свой дом, Цзян Ваньинь неожиданно для себя понял, что рад за него. Но хотя он и подумал об этом, но озвучивать вслух не собирался.       Лань Сычжуй с интересом стал расспрашивать Вэй Усяня о доме, а тот с упоением поведал о том, где он находится, не забыв про курятник и загон для кроликов. А потом еще рассказал про лодочку, на которой собирался завтра порыбачить.       В разгар веселья к Ханьгуан-цзюню подошел человек и, наклонившись, что-то тихо сказал. Тот кивнул и, обратившись к гостям, громко произнес:       — Прошу всех на улицу, продолжение праздника будет там.       Все вышли на свежий воздух, с удовольствием вдыхая прохладный ночной ветерок. На пристани, недалеко от харчевни, горели огни и были разложены подушки, что сразу привлекло внимание заклинателей. Лань Чжань, молча взяв Вэй Усяня за руку, повел его в сторону реки, делая знак гостям следовать за ними. Сев на подушку и усадив Вэй Ина рядом, Ханьгуан-цзюнь произнес:       — Рассаживайтесь.       Заинтересованные гости тут же опустились рядом, и только глава Цзян остался стоять чуть позади всех, тем самым вынуждая и Лань Сичэня не садиться.       Вэй Усянь, ерзая от нетерпения, не переставая спрашивал:       — Что сейчас будет, Лань Чжань? Что ты задумал?       — Скоро увидишь, — с нежностью отвечал ему Лань Ванцзи.       Вдруг небо над озером осветилось сотней огней, и стало светло почти как днем. Все присутствующие увидели, что на воде покачиваются лодочки, а в них стоят заклинатели в белых одеждах клана Лань. Лишь двое юношей отличались от них: один был с собранными в пучок волосами и в фиолетовых одеждах клана Цзян, другой носил черно-красное ханьфу и длинный хвост, повязанный алой лентой.       Все затихли. Представление началось.       То, несомненно, был бой с водными гулями, который много лет назад пережили братья Лань, Вэй Усянь и Цзян Чэн, будучи на обучении в Облачных Глубинах.       Актеры весьма умело и достоверно изображали сражение с нечистью, не иначе Лань Ванцзи рассказал им о тех временах, когда они все были молоды. Но несмотря на давность событий — все, что так или иначе касалось Вэй Ина, его память надежно удерживала.       Тем временем на озере Лань Ванцзи спросил:       — Как называется твой меч?       — Какая разница, — ответил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи недоуменно уставился на него, а потом отрезал:       — У этого меча есть душа, и говорить о нем столь фривольно крайне непочтительно.       Вэй Усянь на пристани тихонько засмеялся и прошептал в самое ухо супруга: — «Хоть раз в жизни мысли не по правилам, а? Я не говорил о своем мече фривольно и непочтительно, просто так получилось, что его имя — «Какая разница».       — Ханьгуан-цзюнь, ну как? На этот раз меня память не подвела? — отстранившись, уже чуть громче добавил он.       — Нет, не подвела, — коротко ответил Лань Чжань.       Началась значимая сцена на озере. Вот Лань Ванцзи слегка поднял голову и сказал:       — Сейчас же все назад.       — Почему? — спросил Лань Сичэнь.       — Подводные твари намеренно заманили нас сюда.       Едва он закончил фразу, как лодки начали «тонуть». Вода с огромной скоростью заполняла суденышки, а в самом центре озера образовался водоворот, хотя еще секунду назад стояла тишь да гладь. С десяток лодок закружились, ведомые водяной воронкой, «уходя» под воду одна за другой.       Зрелище было настолько завораживающим, что Вэй Усянь, вцепившись в руку Лань Ванцзи, словно заново все это пережил. Молодежь, забыв о правилах, визжала от восторга, и даже Глава Цзян необычайно внимательно следил за представлением.       Заклинатели на озере обнажили мечи и, вскочив на них, взмыли в воздух. Вэй Усянь вслед за всеми воспарил было вверх, но, взглянув вниз, увидел, что адепт, чей меч ранее поглотили воды озера, Сушэ, стоял по колено в воде, а нос его лодки уже наполовину засосало водоворотом. Юноша находился на грани истерики, но не звал на помощь, возможно, оцепенел от ужаса. Вэй Усянь, без малейших колебаний, нагнулся, протянул руку, схватил Сушэ за запястье и потянул к себе.       — Надо было его там бросить умирать, — не сдержавшись, воскликнул Вэй Ин.       И Цзян Чэн в кои-то веки мысленно с ним согласился.       На озере разыгрывалась трагедия. Меч под тяжестью двух человек резко пошел на снижение, но потом все же выровнялся и продолжил неохотный подъем. Однако через несколько мгновений неведомая сила потащила Сушэ обратно в пучину озера, а Вэй Усянь едва не последовал вслед за ним. Сушэ довольно быстро оказался по пояс поглощен черным водоворотом. Воронка кружилась все быстрее и быстрее, а Сушэ все глубже и глубже погружался в воду. Казалось, под водой что-то есть, и это «что-то» мертвой хваткой вцепилось в его ноги и изо всех сил тянет вниз. Цзян Чэн, уже воспаривший на достаточную высоту, увидев своего брата в беде, немедленно кинулся ему на помощь. Но его опередили. Не успел Вэй Усянь крикнуть: «Может, кто-нибудь спустится и поможет нам?!» — как его схватили за воротник. Вэй Ин обернулся и увидел Лань Ванцзи, который держал его одной рукой за шиворот. Он с бесстрастным видом смотрел в другую сторону, в то время как его меч удерживал вес трех людей, одновременно противостоя ужасающей и всепоглощающей силе озера.       — Лань Чжань, — промурлыкал Вэй Ин ему на ухо. — У тебя уже тогда были неподобающие намерения насчет меня?       И впервые в жизни Лань Ванцзи ответил на столь коварный вопрос.       — Да, — бесстрастно произнес он, с жаром посмотрев на Вэй Усяня.       Вэй Ин с пылом прильнул к своему ненаглядному Лань Чжаню, а тот, совершенно никого не стесняясь, обнял его за талию.       — Скажи, тебе обязательно было хватать меня за шкирку? Неужели ты не мог просто придержать меня? Теперь мне неудобно висеть так. Давай я протяну тебе руку, и ты возьмешь меня за нее? — услышали они слова, доносящиеся с озера.       Лань Ванцзи холодно проговорил: — Я не касаюсь чужаков.       Вэй Усянь возразил: — Да ладно, мы же уже почти приятели, как ты можешь считать меня чужим?       Лань Чжань ответил: — Мы не приятели.       — Мы супруги, — закончил Вэй Ин, еще теснее прижимаясь к Лань Ванцзи.       Тут терпение Цзян Чэна лопнуло, и он забранился: — «Нет, это как ты можешь так говорить?! Ты висишь между небом и землей только на своем воротнике и продолжаешь болтать!»       — Вот именно! — не удержался от комментария Глава Цзян. — И до сих пор ничего не изменилось!       — Дорогой, ты так горяч! Надо было мне еще тогда начать ухаживать за тобой, — прошептал ему Лань Сичэнь в самое ухо.       — Тогда, я бы точно не принял твои ухаживания, — осадил его Цзян Чэн. И чтобы скрасить резкие слова, которые сейчас невольно сорвались с его губ, он тут же протянул руку и погладил супруга по щеке.       Лань Сичэнь улыбнулся, а потом их взгляды вновь обратились на реку.       Приземлившись на берегу, заклинатели сели в другие лодки и уплыли в темноту, тем самым заканчивая представление.       Раздались аплодисменты, и весьма довольные зрители пошли обратно в харчевню, шумно обсуждая увиденное. Цзинь Лин и Лань Сычжуй замыкали шествие. Молодые люди намеренно пошли медленнее, чтобы взяться за руки.       — А-Юань, — произнес Цзинь Лин, — а ведь это весьма интересно посмотреть на события далекого прошлого со стороны. Потом, немного помолчав, он добавил: — Как ты думаешь, а Ханьгуан-цзюнь уже тогда был влюблен в Вэй Усяня?       — Думаю, да, — ответил ему Сычжуй.       Цзинь Лин задумчиво посмотрел на шагающих впереди Лань Ванцзи и Вэй Ина и, не удержавшись, произнес:       — Столько лет преданности. Кто бы мог подумать!       — А-Лин, я бы тебя ждал, даже больше, — нежно сказал Лань Юань.       Глава Цзинь засмущался и ничего не ответил, но глаза его сверкнули ярче звезд на темном небосклоне.       Гости вернулись в харчевню, где заново накрыли стол. Вэй Усянь неустанно ластился к Лань Ванцзи, пребывая в превосходном настроении. Сначала дом, потом представление, которое приятно взволновало его, да еще выпитое вино — все это было настолько потрясающим, что Вэй Ину не терпелось остаться с супругом наедине, чтобы как следует отблагодарить за праздник. Его руки то и дело шаловливо пробирались под ханьфу Ханьгуан-цзюня, непрерывно проверяя его реакцию на заигрывания. А Лань Чжань, хоть и выглядел спокойно, но внутри уже пылал дикой страстью, которую он намерен был потушить сразу же, как останется с Вэй Усянем наедине. Лань Ванцзи держался из последних сил, то и дело бросая укоризненные взгляды на взбудораженного супруга.       Вскоре молодежь во главе с Лань Цзинъи покинула харчевню. Одного слова Ханьгуан-цзюня хватило чтобы понять — для них этот вечер закончился.       Цзинь Лин, после ухода адептов Гусу Лань, провалился в сон. Выпитое вино дало о себе знать, и юноша, привалившись к плечу Лань Юаня, сладко засопел. Глава Цзян, бросив на него испепеляющий взгляд, по привычке уже хотел сказать несколько бранных слов в адрес племянника. Но едва он открыл рот, как натолкнулся на весьма твердый взор Лань Сычжуя, который ясно дал ему понять: кому теперь безраздельно принадлежит глава Цзинь. Встретив такой неожиданный отпор, Цзян Чэн тут же потерял весь свой запал и, отвернувшись, постарался больше не смотреть в их сторону.       Лань Ванцзи, который от постоянных заигрываний Вэй Усяня был уже на последней стадии терпения, от греха подальше решил пересесть к брату. Лань Сичэнь теперь проживал в Пристани Лотоса у своего супруга, и нефритам ордена Гусу Лань не так уж часто приходилось разговаривать. Воспользовавшись моментом, Лань Чжань решил спросить, как Сичэню живется в Юньмэн Цзян.       Цзян Чэн, видя, что братья хотят остаться наедине, встал и вышел на свежий воздух; выпитое вино разморило и его. Стоя на пристани и прокручивая в голове события этого дня, он услышал быстрые шаги. Обернувшись, Глава Цзян ничуть не удивился, увидев приближающегося к нему Вэй Усяня. Тот подошел и, встав рядом, проговорил:       — Незачем вам с Цзэу-цзюнем лететь на ночь глядя в Пристань Лотоса. Оставайтесь ночевать в Гусу Лань. Мы с Лань Чжанем сейчас уедем в наш дом и проведем там завтра весь день. Так что не откажите в гостеприимстве.       — Поздравляю с собственным жилищем. Наверное, для тебя это важно? — неожиданно произнес Цзян Ваньинь.       — Важно, — честно ответил Вэй Усянь.       — Ну что ж, подарок достойный Ханьгуан-цзюня, — усмехнулся Цзян Чэн.       — Кстати о подарках, — проговорил Вэй Ин. — Не тебе ли Лань Сичэнь подарил огромный паром с покоями внутри? Ходит молва, что он великолепен!       Цзян Чэн раздулся от гордости и важно сказал:       — Так и есть, но я его никому не показываю.       — И правильно делаешь, — поддакнул Вэй Усянь. — Знаешь, я все никак не могу отдать тебе свой подарок, приготовленный на день вашей свадьбы с Цзэу-цзюнем, — неожиданно добавил он.       — Подарок? — недоверчиво переспросил Цзян Чэн.       — Да. Он сейчас в нашем с Лань Чжанем цзинши. Если согласитесь переночевать в Облачных Глубинах, то не поленись его, пожалуйста, забрать. Подарок лежит в небольшом шкафчике около окна, и чтобы не портить сюрприз, я не скажу, что это. Но ты несомненно узнаешь его сам. Цзян Чэн, — обратился он к нему совсем как раньше, и Глава Цзян на миг увидел перед собой юношу, с которым он провел все свое детство и юность, — я очень рад, что ты пришел на мое день рождения!       Потом Вэй Усянь медленно развернулся и ушел в харчевню, оставив растерянного Цзян Ваньина смотреть ему вслед.