Будет больно. Потерпи.

-Я же говорил, что горю, сука. -Я думал, это фигура речи. Чон нахмурил брови, скрещивая руки на груди недовольно, когда Намджун начал жаловаться: это ещё узнать надо, с кого всё началось! -И долго это обычно проходит? -Если б я знал, я бы тут не лежал в зелёнке, дятел ты горный. -Не вини меня. -А ты меня. Намджун выдыхает, вытаскивая градусник: 38.6. Он, конечно, думал скучать по горному времени, желая продолжить ночные секреты, разделённые на двоих, но не в таком же прямом смысле, блять? -И вообще, почему это я лежу тут в твоей комнате, а не наоборот?! -Потому что моя больше и Чимин боится заразиться. -Класс. Они лежат на разных кроватях, даже не смотря друг на друга, насупившись: Хосок уже готов был возразить, когда в первый раз услышал вердикт: “карантин. Оба. В одной комнате. Изолироваться от общества, не распространяя свои микробы.”, но Намджун слишком довольно ухмыльнулся, отчего тот закрыл рот. Вот и лежат теперь оба, с ветрянкой, измазанные зелёнкой. Намджун- на своей постели, Хоби- на постели Чимина. -Блять, твой друг всегда держит смазку под подушкой? – Хоби выуживает бутылёк, рассматривая: со вкусом земляники и разогревающим эффектом. Хосок понятия не имеет, как правильно пользоваться содержимым, пугаясь слова “разогревающим”. -Чимин не извращенец, если ты к этому, -Намджун вздыхает, глядя в потолок, - просто это его стечение обстоятельств. -Ты никогда не…ну… не пробовал с ним? – Хосоку интересно: ну а что, Ким Намджун -заядлый натурал (в прошлом), живущий с младшекурсником, как оказалось, который ещё и гей. Хосок почувствовал, как внутри его что-то кольнуло, когда он допустил мысль о какой-либо близости. -Нет. Чимин- исключение из правил, Чон. Он сам бы рассказал, если бы хотел. – Намджун отпивает воду из бутылки, стараясь двигаться осторожно: маленькие волдыри на спине причиняют дискомфорт. -Вставай, придурок, - Хоби встаёт над его постелью, вооружившись зелёнкой и ватной палочкой: надо успеть обработать, пока у самого температура выше 37.2 не поднялась. -лечить буду. Намджун встаёт послушно, понимая, что лучше уж согласиться, чем мучаться: у него, очевидно, нет никаких других вариантов в их положении. Он садится спиной к Хосоку, укладывая руки себе на колени, стараясь побороть головокружение, когда парень начинает осторожно прикладывать ватную палочку к каждой точке, которая стремительно разрастается на его теле, когда Намджун шипит: -Блять, за что мне это… -Тебе все причины перечислить, псина сутулая? Я удивлён, что Бог послал тебе не холеру. -Это потому, что он решил, что тебя достаточно. Ты хуже. -Поговори ещё. Сам приставал ко мне. -Ты опять заводишься. Тебе нравятся грубости, да?- Намджун ухмыляется, смотря в зеркало перед собой: Чон покраснел, втягивая в себя губы, останавливаясь лишь на секунду, возвращаясь к обмазыванию зелёнкой, тряхнув головой. -Я не мазохист. -Но тебе нравится, когда ты препираешься со мной. -Заткнись, плющ надоедливый. Намджун облизывается, улыбаясь широко: о да, Хосоку нравится это. Явно нравится. -Чон? -М-м? -А тогда в раздевалке… - Намджун прочищает горло, пытаясь забыть, какой сволочью был, - тебе правда было настолько противно, что ты блеванул? -Нет, кретин, я срыгнул, как самка голубя, чтобы поделиться с тобой обедом. – Хоби стискивает зубы, лопая ватной палочкой один маленький волдырик, отчего Ким замолчал на минуту, слушая его.- Я не знаю, что происходит между нами. Меня пугает, что ты не издеваешься надо мной, как раньше. -Тебе хочется? -Ты идиот? -Не начинай. -Тогда заткнись. -Что ты чувствовал, когда сосал тот член? -Ненависть к тебе и той шлюхе, которая его грела своими гениталиями. Мне противно, Ким. Не лезь в это. – Хоби чувствует, как его глаза наполняются слезами, когда он заканчивает с работой, передавая зелёнку парню, и разворачиваясь к нему спиной: теперь его очередь. -Если бы я мог перемотать время назад, я бы… -Ты бы сделал это снова. Мы оба знаем. Но тебе меня не изменить. -Может, я уже и не хочу тебя менять, Чон, - Намджун осторожно обрабатывает маленькие ранки на голой спине, на которой проступают позвонки, разглядывая россыпь целого созвездия родинок: красиво, ни у одной девчонки ещё такого не видел. – У тебя под лопаткой родинка в форме сердца, ты знал? -Тэтэ говорил. – Хоби пожимает плечами: родинка и родинка, что тут особого. Лучше бы ему Бог это сердце в человеке послал, чем жалким коричневым пятнышком в месте, до которого его взгляд и не дотянется никогда, издеваясь над парнем. Намджун молча наклонился, закончив, целуя пятнышко, а после поднимаясь губами по не протоптанной зелёнкой дорожке вверх, к плечу, оставляя там невесомый поцелуй, заставляя сердце Хосока трепетать, а бабочек внутри медленно расправлять крылья. Намджун говорит шёпотом, еле слышно, но Хоби всё равно слышит признание: -Я всегда думал, что ты мерзкий. Но ты оказался красивей девчонок, с которыми я спал. -Прекращай. – Хосок хочет вернуться в реальность. Он знает, что там, за пределами этой чёртовой комнаты, Ким Намджун вновь станет грубым садистом, находящим извращённые способы, чтобы довести его вновь до края. -Нет. Хочу поцеловать тебя. Повернись. -Ты бредишь, Намджун, у тебя высокая температура. -Возможно. Но больным не принято отказывать. Намджун понимает, что Хоби застыл от неопытности, страха, а потому не настаивает ни на чём, плавно переходя губами к шее, поднимаясь к подбородку, а после- к треснувшей нижней губе от обезвоживания, прикусывая её и чувствуя металлический привкус на языке: ему вкусно. Намджуну хочется больше. -Намджун… -Джун. Называй меня Джун, когда нас никто не видит, - Намджун прикасается лбом к его виску, держа руки подальше: им обоим сейчас слишком больно. И слишком хорошо. -Ты думаешь, тебя надолго хватит? -Я знаю, что меня надолго хватит. -Намджун говорит уверенно, прикрывая веки устало: температура делает его слишком податливым в руках Чона, и вряд ли он скажет правду, если заявит, что ему это не нравится. -Не мучай меня, Джун. -Хосок шепчет тихо, практически беззвучно, глядя в зеркало перед собой и видя умиротворённого парня, в два раза больше его самого, сидящего в одних спортивных штанах, такого домашнего и уязвимого. -Тогда сдайся мне. *** -Я не хочу с тобой жить. – Тэхён никак не может смириться с тем, что Чимина подселили к нему на уютное, насиженное место Хосока, боясь выключить ночью свет: вдруг Пак снова начнёт приставать? -Кисуля, ты сам меня поцеловал, сладенький. -Заткнись, жаба. -Боюсь, теперь я – прекрасный принц… - Чимин театрально прикрыл ладошкой рот, говоря это, по привычке снимая с себя футболку, оголяя торс с татуировками: Намджун никогда не реагировал, и он слишком привык к вечерней рутине, а потому осознал, что сделал, только когда увидел стеклянный взгляд парня перед собой, сразу прикрываясь футболкой. – Чёрт, прости. Не подумал. Тэхён отвернулся спиной на постели, стараясь выбросить из головы увиденное, но тщетно: подтянутый торс, татуировки на рёбрах, слишком сексуальные изгибы тела. Пак Чимин вызвал восторг не только у бабочек в животе, но и там, где пониже, в коротких ночных шортах, где стало оживать что-то очень невовремя заинтересованное. -Я выключаю свет. – Внезапно Тэхёну стало не так уж и страшно от этой мысли: явно лучше, чем краснеть, как помидор, поэтому он лишь коротко кивнул. В комнате воцарилась тишина, а после- удовлетворённый выдох Чимина, плюхнувшегося на кровать Хосока. -Мне нравится, когда ты краснеешь, кисуля. -Я не краснел. -Да ладно, я даже с выключенным светом это вижу, Тэтэ. – Чимин развернулся, опираясь подбородком о руку, сложенную в локте, - тебе понравилось меня целовать? Тишина. Тэхён может поклясться, что слышит собственное сердцебиение в кромешной темноте комнаты. Он боится отвечать, потому что априори не умеет врать, не выдавая себя. -Кашляни, если да. – Чимин облизнул губы, прислушиваясь, скрестив пальцы, когда Тэхён подождал с минуту, жуя в раздумьях губу, мотая головой: -Спи, придурок. -Спокойной ночи, Тэхёни. – Чимин сладко зевнул, разворачиваясь спиной к нему: всё равно он его не увидит в такой темноте, так хоть уснёт в удобной позе. Тэхён подождал ещё пару минут, взвешивая все за и против, поджимая губы перед тем, как тихо кашлянуть, зажмуриваясь. Чимин всё понял, улыбаясь самой счастливой улыбкой в темноте, накрываясь с головой одеялом, замолкая: Тэхёну понравилось. -Кимхан, не будь таким ненасытным, крошка, нам обоим достанется, - Вегас змеёй обвивает талию Тэхёна, который выходил из кабинки университетского туалета , когда его поймали двое, запирая дверь на ключ. -Он слишком сексуален, ВеГ, - Кимхан – такой же извращенец, как и его парень, решивший, что для разнообразия им в жизни не хватает группового секса, соглашаясь с Вегасом: Тэхён- лучший вариант. -Отпусти меня!- Тэхён пытается вырваться из хватки Вегаса, когда Кимхан даёт ему звонкую пощечину, раскрывая в восторге рот, маниакально облизываясь: ему нравится жестокость, перенятая от парня. -Заткни свой рот, шалава. Ты думаешь, мы не знаем, что ты трахался с Чимини в лагере? – Вегас шепчет ему прямо в ухо, оседая темнотой в пустеющей от страха голове. -Отпусти меня, идиот! Я ни с кем не трахался!!! -Вег. Он целка. – Кимхан подмигнул Вегасу, не веря удаче, когда тот ухмыльнулся, запуская руки в брюки Тэхёна, зажатого меж двумя телами без права выкарабкаться. -Что, детка, без Чимина ты не такой храбрый? – Вегас сжимает в ладони член парня сквозь боксеры, шумно выдыхая ему в шею: Чимину стоило уехать всего на один день, чтобы обновить свой паспорт, а Тэхён уже в самой страшной ловушке. -Вегас, пожалуйста, не трогай… - Тэхён скулит от страха дрожащими губами, когда Кимхан затыкает его, впиваясь противным, мокрым, совершенно беспардонным поцелуем в его рот, нажимая одной рукой на челюсть, открывая её насильно, пихая свой язык глубже, словно пытается достать им до самой глотки, вызывая стон отчаяния и дикого страха у Тэхёна: его никто не услышит. Университет уже опустел. -Я трону, детка. Сегодня ты познакомишься с сексом, шлюшка. Тебе будет так хорошо, что ты будешь просить ещё. – Вегас стягивает с себя ремень, связывая руки парню, который чувствует непонятный привкус на языке: Кимхан передал ему какую-то таблетку в рот, предварительно рассосав её, впихивая в него субстанцию слюны, смешанной с таблеткой. -Что это? Что это такое?! – Тэхён чувствует головокружение, когда Кимхан ухмыляется, похлопывая его по щеке: уже поздно сплёвывать. Тэхён проглотил слюну ещё до того, как осознал, что он сделал. -Ты попал, детка. И сейчас мы трахнем тебя так, как уже давно хотели. – Вегас не собирается больше ждать, грубо стаскивая брюки на резинке вместе с боксерами, наклоняя Тэхёна над длинной вереницей раковин, ставя его раком, коленом раздвигая ноги, когда Тэхён старается вырваться из последних сил, понимая, что проиграл: он попал. Окончательно, и бесповоротно попал. -Блять. Какой маленький. – Кимхан облизывается смотря на туго сжатое кольцо мышц парня, прикусывая губу: он совершенно готов разрушить его, подготавливая для своего парня, чей член в два раза больше. Вегас поглаживает ягодицу, после чего смачно бьёт по ней, оставляя красный след, не в силах остановиться, нанося удар за ударом, выбивая крики из Тэхёна, который зовет на помощь: некого звать. Чимина нет рядом. Хосока рядом нет. Тэхён совершенно один. -Кричи, сучка, кричи и плачь, меня это так возбуждает, - Вегас тянется к его рубашке, поднимая её, оголяя спину парнишки, пошло ведя языком вдоль позвоночника, который прогнул, когда Тэхён переходит на истошный крик, дёргая связанными руками, пытаясь высвободиться.- Думаю, он примет тебя и без подготовки, как хороший питомец, Кимхан. Действуй. – Вегас дал путь своему парню, который устроился сзади парня, за чёлку поднимая его голову, оттягивая, приставляя головку члена, на который натянут презерватив, шипя ему в ухо, перед тем как вогнать всю длину в нерастянутую девственность, разрывая изнутри парня, который в шоке глотает воздух, немея от боли: -Смотри на себя, когда я трахаю тебя, шлюшка. Он вбивается в Тэхёна в быстром ритме, сбивчивом, совершенно не заботясь о его ощущениях, заставляя парня держать глаза открытыми, смотреть на себя в зеркало, смотреть, как его разрушают физически, психологически, со всех сторон. Тэхён скулит, чувствуя, как таблетка начинает действовать, и его член предательски встаёт против его воли. -Достаточно, детка, дай и мне насладиться, -Вегас прекращает целовать своего парня в шею, убирая руки с его тела, сдвигая его в сторону, когда тот вытаскивает член из Тэхёна с характерным звуком, полностью испачканный в месиве из того, о чём стоит заботиться перед анальным сексом, снимая презерватив и выбрасывая его в урну. Извращенцу и садисту Вегасу в принципе на это наплевать: он облизывается, пальцами растягивая опухшие края, с восхищением констатируя факт полуживому Тэхёну: -Да ты реально целка, детка, из тебя кровь льётся! – Тэхён сглатывает судорожно воздух, чувствуя себя полностью уничтоженным, абсолютно не имеющим права на жизнь человеком. Он чувствует, как из него капает кровь: Кимхан разорвал ему всё, что мог, причиняя адскую боль, на контрасте с которой таблетка действует в его организме, заставляя его член крепко стоять даже при таких обстоятельствах. Вегас приставляет головку своего члена к его входу, предварительно раскатав по нему латекс, растягивая края пошире, с маниакальным взглядом психопата восторженно смотря на то, как Тэхён невольно пропускает его в себя: -Так хорошо принимаешь, шлюха, такой хороший мальчик, - Вегас склоняется, наваливаясь всем телом на Тэхёна, приставляя свою голову рядом с его, смотря в зеркало, - Смотри, как ты прекрасен, когда я трахаю тебя! Тэхён закатывает глаза от накатившей боли, смешанной с непонятным чувством, когда Вегас толкается на всю длину, проезжаясь по его простате, с хлюпающими звуками вгоняя член в него раз за разом, смазывая себя беспорядком, смешанным с кровью, фанатея от одной только мысли, что именно ему служит смазкой, разрушая Тэхёна на частицы. Тэхёну кажется, что пытка продолжается вечность, пока Вегас не ударяет его по ягодицам со всей силы, наотмашь, заставляя его сжиматься от боли, доставляя ему ещё больше удовлетворения, когда Кимхан улыбается, толкая язык за щеку и оттаскивая его от раковин, наклоняя к своему члену, не прикрытому латексом, оглушая его всего одним словом: -Соси. У Тэхёна нет шансов, совершенно их нет, когда Вегас избивает его, наслаждаясь причинённой жертве болью, возбуждаясь от этого всё сильней, гонясь за оргазмом в бешеном темпе, удерживая Тэхёна за связанные за спиной руки, когда Кимхан пользуется моментом. Тэхён раскрывает рот от боли, крича сорванным голосом, когда он вгоняет свой член ему чуть ли не в глотку, сразу же удерживая за затылок парня, наслаждаясь задыхающимися пузырящимися звуками, трахая его в рот с особой напористостью, как Вегас поступает с ним, доставляя ему удовольствие. Они кончают одновременно, выпуская из рук Тэхёна, который беззащитно падает на холодный пол университетского туалета, развязывая ему руки, фотографируя напоследок на память. -Вряд ли Чимини бы смог трахнуть тебя так, как мы, детка, - Вегас опускается на корточки, перед тем как уйти, чтобы унизительно похлопать полуживого, изнурённого, изнасилованного парня по щеке, улыбаясь нахально. – Поздравляю, теперь ты не целка. Он бы не смог тебя так долго прятать от нас. Тэхён глотает слёзы, хватая воздух ртом, оставаясь наедине с собой, когда насильники оставили его в холодном помещении, тихо скуля от отвращения к себе, от беспомощности, от адской боли, пронизывающей его с ног до головы, от головокружения, вызванного таблеткой, заставившей его кончить, дрожа саднящими, распухшими губами, в состоянии выговорить беззвучно только "Чимин, где ты...". Он не знает, как находит в себе силы встать, а вернее, ползти на коленях в кабинку, чтобы запереться там от всего мира, стараясь вымыть себя изнутри, лихорадочно вцепляясь себе в ногу от боли при соприкосновении воды с распухшими, раздражёнными краями, из которых всё ещё капает кровь. Тэхён не знает, как находит в себе силы спустя практически три часа, жмурясь от боли, чтобы встать, и дойти до общежития, запираясь в ванной комнате от всего мира, стараясь запереться от самого себя, залезая под ледяной душ. Упав на колени и обхватывая себя руками, царапая на себе кожу до глубоких, кровоточащих ран, пытается содрать с себя любой участок кожи, которую осквернили сегодня против его воли насильники, скуля сорванным голосом от боли, пока не теряет сознание в душе, в котором всё ещё живым потоком стекает на его тело ледяная вода. Вода, напоминающая болезненно о том, как Пак Чимин притянул его к себе в реке, спасая от столкновения с острым концом булыжника. Тэхён совершенно потерян, не имея возможности понять, можно ли в таком опустошении позволить себе вспоминать ласковый взгляд Чимина, или думать о том что ему всё же стоило в тот день приложиться виском к тому острому концу.