Будет больно. Потерпи.

-ange-e-el, don’t fly-y so-o… -Ты что делаешь? – Чимин хмурит брови, слыша вчерашний мотив, немного краснея, когда Тэхён чистит зубы у реки, напевая себе под нос заразную мелодию с зубной щёткой во рту, останавливаясь и сплёвывая. -Ничего. -Ты пел, кисуля. -Нет. -А вот и да, - Чимин подходит ближе, утирая полотенцем, висящим на его шее рот парня, который покрылся румянцем: спалился, как идиот. – Что, не спал, и слушал меня, как мышка-норушка? -Нет. Случайно услышал. -Хочешь ещё раз спою? -Нет. -Но ведь хочешь. -Нет, Пак. Отвали. – Тэхён краснеет окончательно, отталкивая парня в сторону немного наклоняясь, стоя в речке по колено, когда Чимин толкает язык за щеку, оценивая вид сзади, улыбаясь. -Как скажешь. Чимин ходит за Кимом тенью, и это устраивает обоих. Для Пака это замечательная возможность стать ближе к Тэхёну, завоёвывая его доверие, для Тэ- это внезапный гарант безопасности от змеи подколодной в лице Вегаса. -Сегодня шестой день. -Я умею считать. -Я не к этому, кисуля. Я к тому, что мы с тобой уживаемся, и я буду скучать по этим дням. -Не могу согласиться. – Тэхён врёт: хочет он того или нет, он обязательно будет по ночам вспоминать вчерашний ангельский голос Пака, засевший прочно на подкорке его сознания, сверлящий дыру из мозга прямиком в сердце, вниз, хлопаясь на самое дно феерично. Чимин усмехается, медленно подходя ближе, когда Тэхёну, зашедшему глубже в воду, вдруг становится не по себе: он оступается от судороги, что охватила его ногу, падая в опасной близости с выпирающим острым концом булыжника, когда Чимин успевает подложить руку на его затылок, притягивая его резко к себе, обхватывая рукой за талию. -Согласишься. Ещё как согласишься. -Отпусти. – Тэхён смотрит вниз, видя, как Пак крепко сжал пальцы на его боку, чувствуя непонятный трепет в сердце от одного только вида, пугаясь своих ощущений. -Тэ. Я прошу один поцелуй. За то, что спас тебя. -Нет. -Пожалуйста. – Пак утыкается носом в шею, выпрашивая разрешение впервые в жизни, мягкими волосами щекоча подбородок Тэхёна, отчего тот невольно хихикает, отстраняясь. -Нет, Пак. Спасибо, но нет. -Ну и ладно. Ещё сам попросишь себя поцеловать. – Чимин сдаётся, отпуская его, отшагивая назад, поджимая пухлые губы: он научится контролировать свои желания, если это приблизит к нему Тэхёна, который так очаровательно сейчас краснеет. -Это сильно вряд ли. – Тэхён знает точно: он ни за что не попросит. Не осмелится попросить, чтобы эти влажные, равномерно полные и сочные губы прикоснулись к его губам. Испугается. Захочет, обязательно захочет, но не попросит ни за что. -Я нравлюсь тебе? Хоть немного? – Чимин усаживается на булыжник, свешивая ноги, болтая ими в воде, когда Тэхён вылезает, греясь на солнце. Тэхён облизывается, делая вид, что его зубная паста была чересчур вкусной, словно искушённый Пак не поймёт, в чём дело. -Нет. -Врёшь и краснеешь. – Чимин ухмыляется, пальцем тыча в щеку парня перед собой, отчего Тэхён улыбается: наверно, наедине, вдали от цивилизации, Пак Чимин всё же становится вполне… -Ты сносный. -Это уже что-то. Глядишь, и хорошим стану со временем. -Ты так высоко планку не повышай, Пак, - Тэхён качает головой, поигрывая с камешком перед тем, как бросить его в речку с булькающим звуком: о да, именно так его ожидания найти себе девушку рухнули на дно суровой реальности, когда Ким Тэхён осознал, что его завёл поцелуй парня. -Посмотрим ещё, кисуля. Давай, пойдём обратно в лагерь, пока яйчишки не застудили. -Хватит бегать за моими яйцами, Пак. Они тебе не светят. -О, это мы ещё увидим, сладенький. *** -Даже не смей ничего говорить сейчас. – Намджун рискует, впервые пересиливая себя, пытаясь расставить все точки над “i”, пуская руку ниже поясницы замершего Хосока, останавливаясь на упругой ягодице, которая внезапно оказалась не совсем уж и тощей: Намджуну надо проверить все свои предпочтения: может, он вообще- би. Сжимая ягодицу в одной руке, он вторую руку кладёт поверх руки Хосока, которая во время сна оказалась на его груди, подпирая лицо спящего парня. Намджун своей рукой, уложенной поверх Хосоковой, сжимает грудь, прикусывая полную губу: чёрт бы тебя побрал, Чон Хосок! -Намджун… - Хоби чувствует, как от неожиданно осторожных прикосновений, в новинку обоим парням, ему становится… приятно? Не страшно? Его лишь пугает, что это грёбанный Ким Намджун, который сегодня его ягодицу мягко оглаживает, а завтра может хлестануть по ней со всей дури, мстя за что-нибудь придуманное и навязанное его ненормальным мозгом. -Сказал же, молчи. – Намджун облизывает пересохшие губы, руку с ягодицы плавно перемещая вниз по подтянутой ляжке парня, всё ещё лежащей на его животе, оглаживая её практически до коленки, возвращаясь обратно вверх, к ягодице, щупая её сквозь шорты, цыкая. – Чон Хосок, твою, блять, налево… -Намджун, если ты сейчас не прекратишь, я… - Хосок не знает, каким именно должно быть продолжение, растерявшись вконец, а потому даже радуется, что парень его перебил: -Я тоже. -Что “ты тоже”? – Чон смотрит на руку, гуляющую вниз-вверх по его ляжке, чувствуя, что ещё немного, и замурлычет от опасного удобства. Он ещё не успел придумать, что он “…” если Намджун не прекратит, но тот уже решил, что знает ответ. -Я тоже возбуждаюсь. – Намджун тяжело и шумно сглатывает, напрягая пресс, признавая истину вслух, мысленно давая себе звонкую пощёчину за откровенность. Но он отлично чувствует, что парень в его руках напряжен точно так же, как и он сам. -Я не знаю, чем тебе помочь. -Просто лежи и не двигайся. -Намджун прикрывает глаза, выдыхая глубоко, урывками, продолжая оглаживать худое тело, переходя рукой на спину, которая оказалась чувствительной: Хосок выпустил сдержанный стон, больше похожий на мычание, отчего у Кима в боксерах оживился жизненно важный элемент, отключая парню мозг. Намджун поднял руку выше, цепляя парня за подбородок, впиваясь полными губами в аккуратные губы- сердечки Хосока, даже не открывая глаз, не замечая, как от шока у Чона глаза распахнулись, а после веки прикрылись, позволяя ресничкам трепетать от волнения: у него в жизни поцелуй был лишь раз, с бывшим. И тот неудачно окончился. А тут -Ким Намджун, пихающий язык ему в рот, не знающий даже о неопытности парня, который ладонью упирается ему в грудь, отстраняя лицо, смотря на него серьёзно: -Ким, если это шутка, она затянулась. -Какая шутка, придурок? – Намджун облизывает чуть припухшие губы, выдыхая: удивительно, но ему понравилось больше, чем поцелуй с девушкой. -Я не хочу, чтобы ты потом решил, что это я тебя соблазнил, избивая меня и мстя за всё это. Прекрати. – Хосок отстраняется от Намджуна на безопасное расстояние, когда мозги парня встают наконец на место, давая ему в полной мере осознать то, что он только что делал с телом напротив. -Я сам начал, Чон. – Намджун присасывается губами к его шее, выцеловывая её, переворачивая парня на спину, нависая над ним, подминая худое тело под себя. Хосок теряется в ощущениях, позволяя себе обвить худыми пальцами шею, переходя на широкие плечи, мыча от удовольствия: никогда бы Чон Хосок не подумал, что Ким Намджун- настолько нежный любовник, старательно сейчас выцеловывающий его шею, потерявшись на границе реальности и сна точно так же, как и он сам: без пути обратно. Остановившись и выдыхая часто и шумно в ключицу Хосока, парень оглаживает пластырь, осторожно целуя не измученное место рядом, извиняясь молча за то, что натворил, когда Хосок неверяще смотрит на его макушку, склонившуюся в знак поражения над его грудью, целующую его уже где-то в районе солнечного сплетения. -Намджун, нам надо остановиться. -Ты прав. -Намджун понимает, что надо. И хочет, но у него не получается: он как ребёнок, впервые увидевший конфету, сразу же называющий её любимой лишь потому, что она на вид сладкая. – Ты прав. Надо остановиться. Ким отстраняется, падая на спину рядом с Хоби, сплетая крепко свои пальцы с его: -Ни одной душе. -Я не самоубийца. -Ты не умеешь целоваться, амёба. – Намджун хмыкает, вспоминая, как неуклюже Хосок отвечал на поцелуй: даже мило. -Ты не умеешь просить разрешения, кровопийца. -Зато ты ноги бреешь, как девчонка. -Зато тебя это завело, идиот. Тишина. Намджун сглатывает, сильней сжимая свои пальцы, сплетённые в Хосоковыми, признавая поражение: парень прав. Чертовски прав. -Давно бреешься? -Зачем тебе? -Просто. -Я не бреюсь. Это лазер. Намджун шумно сглотнул, осознавая: лазер. Это, получается, у Чона ноги постоянно такие безупречно гладкие и шелковистые? -Сегодня ночью… -Ой, блять, опять начинаешь? - Хоби цокает языком, закатывая глаза и фыркая: Ким Намджун, похоже, никогда не изменится. -Заткнись, кобра. Сегодня ночью будем спать так же. – Намджун боится признать, что ему понравилось, но это и идиоту станет понятно, раз он просит об этом уже третий раз. Хосок молчит, кивая всего раз, коротко, соглашаясь с участью: не так уж и страшно. Похоже, Ким Намджун, мечтавший всего шесть дней назад потерять в лесу Хосока, совершенно случайно потерял в нём себя. И вряд ли речь тут идёт о лесе. *** -Что, серьёзно никаких побоев? – Тэхён смотрит на Хоби, доедающего завтрак: Намджун отправился в душ, а Чимин со спокойной душой досыпает в палатке, позволяя Тэхёну отдохнуть от своего присутствия: Чон Хосок- такой коршун, что Вегас не осмелится притронуться к его кисуле. -Вообще. А у тебя как? -Лезет целоваться, - Тэ вздыхает, ковыряясь в омлете, надувая розовые губы, улыбаясь, и шепча по секрету, нагибая голову, - и мне… мне это нравится, Хо. -Он хорош? -Да. Я не понимаю, Хоби… это оттого, что я ещё не целовался ни с кем, и мне сравнивать не с кем, или оттого, что мне нравятся его пухлые губы? -Позволь ему. Может, ты прояснишь что-то для себя, - Хосок пожимает плечами, отправляя кусок омлета в рот, улыбаясь другу, вспоминая полные и чувственные губы Намджуна, накрывающие его. -Ты чего покраснел? – Тэхён хихикает, прищуриваясь, - ты чего-то не договариваешь. -Представил себе картину: Ким Тэхён и Пак Чимин лижутся, - Хоби посмеивается, предпочитая умолчать о Намджуне, который так ласково оглаживал с утра его ноги. -Ну тебя. Знаешь, мне с ним спокойней, он этого идиота ко мне не подпускает. -Вот и отлично. Разреши ему уже, что ты мучаешься? Если тебе хочется, если ему нравишься, прими истину, Тэтэ: не надо бежать от него, если знаешь, что это замкнутый круг, где он в итоге обнимет тебя со спины, догоняя в марафоне. -Слушай ты, бегун, - Тэхён фыркает, продолжая есть, - у самого-то как дела? -Никак. Намджун не достаёт. -И всё? Просто не достаёт? -Видимо, сжалился. Помог поменять пластыри вчера. -Хера се, великодушно. – Тэхён опускает уголки губ, изображая удивление, когда рядом с Хоби приземляется Намджун, ставя свою тарелку на стол. -Чего припёрся, Ким? Пака тут нет. – Тэхён смотрит на него сканирующим взглядом, когда Намджун ухмыляется, начиная есть: игра продолжается. -Тебя не спросил. Ешь давай, голубь, что уставился? – Намджун придвигает тарелку Хосока ближе к нему, одну руку незаметно опуская под стол, почесать ногу: не свою. Хосок отпивает воды из стакана, когда Тэхён заканчивает завтрак, вставая: -Пойду помогу твоему другу-идиоту с перевязкой, пока он не сдох в палатке. -Сам создал проблему, сам и решай, - Намджун пожимает плечами, продолжая есть: ему этот уход на руку. Можно будет погладить гладкую ногу Хосока лишний раз. Тэхён удаляется, убеждаясь в том, что Хосок в безопасности, обратно в палатку: ему действительно надо помочь с волдырями на груди парня, которые уже собираются лопнуть. -Ешь давай, чего застыл? – Намджун ест спокойно, продолжая держать тяжёлую руку на худой ляжке, не смотря на Хоби. -Твоя рука. Кто-нибудь увидит. -Никто не увидит. – Намджун знает, что никто не увидит: они сидят у стены, а у стола перегородка, доходящая до самого пола. Увидит их, разве что, Бог, в которого Ким Намджун не верит. – Ешь, глиста. Ты слишком худощавый. -Заткнись. Всё равно я тебя возбудил, дятел. -Я тебе этот омлет сейчас в глотку впихну, пеликан, если рот не закроешь. Хоби ухмыльнулся, продолжая есть: да, Намджуна и могила не исправит, что есть, то есть. -Что будем делать, когда вернёмся в общежитие? – Хоби первым задаёт вопрос, который точно волнует Намджуна, пальцами впившегося во внутреннюю поверхность бедра парня, оглаживая часть кожи, к которой ещё ни разу не прикасался. -Ничего. -Конечно, так я и думал. – Хосок раздражённо откинул вилку на стол, дёргая ногой и сбрасывая руку с неё. – Наиграешься, а потом начнёшь избивать, возвращаясь в свою естественную среду. Намджун сжал губы в плотную линию, прикрывая глаза: он не представляет себе, что их ждёт по прибытии в общежитие. Действительно не знает. Но Хоби прав. С этим надо заканчивать. Это последняя ночь, а уже завтра, на седьмой день, они вернутся вниз: в суровую реальность натурала Ким Намджуна. Поморщившись, он вернул руку на место: -Ты говорил другу? -Я обещал молчать. -Хорошо. -Чего ты добиваешься? -Не знаю. -Тогда убери свои руки от меня, пока не узнаешь, скотина похотливая. – Хосок встаёт из-за стола, забирая свою тарелку: ему такие эмоциональные качели нахрен не сдались, он хочет хоть какой-то ясности в жизни. *** -Ты не передумал? -Нет. -Даже немножко? -Дай поспать. -Хочешь, чтобы я тебе спел? -Хочу, чтобы ты утонул в речке, и исчез из моей жизни, но ты вряд ли исполнишь моё желание. -Это наша последняя ночь, кисуля. -Я умею считать. -Подари мне свой поцелуй. Хотя бы один. -Я подарю тебе пощёчину, и не одну. – Тэхён фыркает, отворачиваясь спиной к Чимину, улыбающемуся в темноте. -Если это цена поцелуя, я согласен. -Пак Чимин, отвали и дай поспать. -Как скажешь, кисуля. Спи сладко. Чимин облизывает в темноте губы, прикрывая глаза: он записывает их разговор на диктофон, чтобы слушать, слушать, слушать его голос, когда они вернутся в общежитие. Он отлично знает, что Ким Тэхён его не подпустит к себе ближе, чем сегодня, учитывая то, что сам он не особо планирует его доставать: пора прекращать быть сволочью. -Я не буду к тебе лезть, Тэ. Я не буду доставать тебя больше. -Слабо в это верится, - Тэхён отвечает, зевая: брехня. Пак Чимин настолько присосался к нему, что скоро уже можно будет вписывать его как второе имя при рождении в паспорте. -Ты сам увидишь. Я исчезну из твоей жизни, раз я настолько тебе противен. Тэхён сжимает полные губы, прикусывая нижнюю, кулачком цепляясь за край спального мешка, укрывающего обоих сегодня ночью: он боится. Он боится, что Пак Чимин исчезнет, и больше не появится в его жизни, когда он настолько привык к его надоедливому присутствию. -Ну и пожалуйста. *** -Убери руки, недоносок. -Я знаю, что ты тоже этого хочешь, доска ты плоская. -Не тебе судить мои плоскости, стероидный. -Прекрати препираться, и обними меня, поганка. -Не стану. -Станешь. -Не стану, я уже сказал. Намджун рыкнул недовольно, грубо притягивая к себе парня, цепкой хваткой удерживая его у себя на груди, позволяя ему почувствовать своё учащённое сердцебиение. Хосок заводит его своей доступной недоступностью, и скрывать это нет смысла. -Я не знаю, что будет, когда мы спустимся, но у нас есть ещё одна ночь. Я хочу эту ночь провести как вчерашнюю. -Я этого не хочу, скотина беспардонная, отпусти, - Хоби пытается оттолкнуться от Намджуна, ладонями упираясь ему в грудь, когда Намджун скалится в лунном свете, за затылок его притягивая к себе, утягивая в настойчивый поцелуй, на который парень сразу же отвечает, к своему стыду, позволяя чужому языку проникнуть в его рот, неуклюже сталкиваясь с ним своим. Намджун переходит на медленный режим, понимая, что парень в его руках расслабился, приближая его к себе вплотную, свободной рукой проходясь по ягодицам, шлёпая одну легонько на пробу, сразу же сжимая её в руке, вызывая сдавленный стон у Хосока, переданный ему в рот, отстраняясь: -Ещё как хочешь. Мы оба знаем, хватит выёбываться. -Зачем ты это делаешь, Ким? – Хосок загнанно дышит, опуская голову поражённо, утыкаясь носиком в шею парня, который улыбается: ещё ни одна девушка так мило не пыхтела ему в шею, вызывая мурашки по коже. -Понятия не имею, но ты возбуждаешь меня. -Вздрочни на порно, не мучай меня. -Тебе хорошо. -Только физически, Ким. Морально ты меня уже сто раз довёл до края. -Я не умею по-другому. -Значит, лучше не делай никак. – Хоби шмыгает носом, когда Намджун чувствует влагу на своей шее, прищуриваясь в темноте: -Ты что, плачешь, как девчонка, Чон? -Я устал, Намджун. Я устал бояться тебя. Устал бояться себя. Устал быть сильным. -А ну заткнись, - Намджун прижимает его за затылок к себе, будто это заткнёт его рот, будто это успокоит парня: на самом деле Намджун бы и сам сейчас уткнулся ему в шею точно так же, прося прощение, не будь его проклятая гордыня столь гордой. – Развёл сопли. Хоби всхлипывает, цепляясь ему в шею пальцами, позволяя себе заплакать: откровенно заплакать, не сдерживаясь больше: Ким Намджун слишком близко его к себе притянул, и завтра планирует оттолкнуть вновь, возвращаясь в свою обычную жизнь, оставляя его в полном эмоциональном раздрае. И Хоби сейчас хочется лишь выплакать это ощущение пустоты, смешанное с тревогой за будущее, где Намджун может вернуться к издевательствам и побоям, наплевав на то, что между ними произошло тут, в горах. Намджун цыкает, выдыхая глубоко: парню надо выплакаться. Он понимает. Поглаживая его по спине безо всяких подтекстов, Ким продолжает спокойно лежать, успокаивая Хосока, всем телом содрогающегося от накативших эмоций: -Ты реально как девчонка, Чон. – Хоби шмыгает, пыхтя ему в шею: -У тебя вся шея в моих слезах. Отпусти. -Нет. -Пусти. -Сначала вылижи её от своих слёз. – Намджун улыбается, чувствуя, как сердце Хосока пропустило удар, когда парнишка замер, не понимая, что именно от него требуют. – Давай, Чон. Вылижи её, я ничего не сделаю. Хосок кивает коротко, облизывая губы, прикладываясь к шее губами, мягко собирая всю влагу с шеи, слыша тихий, сдержанный стон, возбуждаясь. Намджун прижимает его за талию к себе, укладывая вторую руку на его ногу, помогая перебраться через его широкие бёдра, помогая оседлать себя. -Давай, Чон, прокатись на мне, мы оба этого хотим. – Хосок кивает, мелко дрожа, не смея отстранить губ от желанной шеи, вырисовывая неуклюже восьмёрку на паху парня, который укладывает руки на его зад, растягивая ягодицы, обтянутые шортами, в стороны, словно натягивая его на себя, имитируя сквозь свои спортивки толчки, мыча от удовольствия: знал бы он, что Хоби настолько сексуален своей неопытностью его соблазняя, неумелыми поглаживаниями по груди, пугливыми поцелуями в шею, на которой боится оставить засос… знал бы он раньше, что его заводит этот длинный, острый язык… - молодец, Хоби, двигайся, двигайся, детка. Хосок замер на месте, тяжело дыша ему в шею, облизывая влажные губы: слишком много чего произошло. Он назвал его Хоби, впервые в жизни, похвалил, назвал деткой, попросил двигаться… -Намджун, я кончу, если мы не остановимся… -Это наша цель, идиот, продолжай двигаться, - а, нет, зря надумал: Ким Намджун снова в деле. Хосок улёгся грудью на его грудь, лениво двигая ягодицами, прикусив губу: ему хочется растянуть этот момент, запечатлеть его в памяти. Намджун влезает ему под шорты рукой, не снимая боксеров, сквозь них проходясь по его промежности, надавливая легко на вход, который нащупал средним пальцем сквозь ткань, от чего Хосок выгибается сексуально, запрокидывая голову, ускоряя движения, двигаясь в такт поглаживаниям. -У тебя никого не было. – Намджуну ясно, как белый день. У Хосока действительно никого не было. Парень плавится, как пластилин на солнышке, под его умелыми руками, прикусывая нижнюю губу, стараясь не будить соседние палатки стонами. – Блять, Хосок, давай, ещё немного… Они кончают одновременно, наплевав на испачканное бельё, когда Хосок тянется к нему в поисках ласки, как котёнок, тычась губами в его полные, пытаясь поцеловать, на что Намджун отвечает охотно, чувствуя, что то ли в палатке стало внезапно слишком жарко, то ли это его тело горит. -Я весь горю, Хоби… -Я тоже… -Чёрт, ты идеально двигаешься. -Ты так считаешь? -Моя сперма тебе доказательство, показать? -Фу, придержи свой белок при себе, извращенец. -Обними меня крепко. Хоби обнимает, урча от удовольствия: он тактильный, а потому такой тесный контакт после близости, первой в его жизни, сносит ему крышу. -Ты когда-нибудь был с парнями? -Нет. Ты первый, с кем я что-то чувствую. -Что будем делать? -Не знаю. – Намджун поглаживает лениво парня, чувствуя пальцами, как он вспотел под майкой, улыбаясь, - продолжим скрываться. -Тебе настолько стыдно? -Да. – Намджун не станет скрывать: это итак понятно. Но он не станет скрывать от Чона, что тот ему интересен. Эта близость не должна так закончиться тут. Ему мало. Он хочет большего, целуя в висок парня, не позволяя сойти с его паха, прижимая к себе вплотную. – Извини. -Хотя бы признал, осёл. -Умолкни, каракатица. -Ты никогда не изменишься, псина. -Спи давай, клещ энцефалитный. *** -Кисуля, это последнее утро. – Чимин подмигивает Тэхёну, грустно подмечая, что шансов у него- по нулям. Парнишка не подпустит его к себе. -Считаю минуты, пока наши корабли не разойдутся уже навсегда, - Тэхён пожимает плечами, сидя на коленях, собирая рюкзак. -Я выкинул мешок. -Знаю. -В реку. -Ну и дебил. У самого жопа коченела по итогу, - Тэхён хмыкнул, вспоминая, как Чимин несколько ночей подряд уступал ему, стуча зубами. -Мы вернёмся вниз, и ты совсем не будешь скучать? – Чимин смотрит жалостливо в спину парня, который мотает головой, хотя сам краснеет до самого мизинчика на ноге. -По твоим побоям я скучать не собираюсь, я – человек здоровый. -А… Тэхён решается, застёгивая рюкзак, набрасывая его на плечо, разворачиваясь к Чимину, обхватывая его лицо дрожащими руками и впиваясь поцелуем в его губы, неумело лаская их своими. Сочные, влажные, мягкие, такие, что их так и тянет укусить до крови, они слишком сильно притягивают парня, чтобы отказать себе в соблазне, сносящем последнюю клетку мозга, вбивая последний гвоздик в гробик под названием “натурал”. Чимин ластится к нему, осознавая, что происходит, улыбаясь в поцелуй и пуская в ход свой язык, облизывая его губы, прося их раскрыть без слов, что Тэхён понимает мгновенно, впуская его в свой рот хозяйничать, тихо постанывая в сладкий, нежный поцелуй, перед тем как отстраниться, по очереди поцеловав сочные губы Пака своими раскрасневшимися, чмокая напоследок, вставая с колен и шепча в поцелуй: -Я буду скучать по этому, Чимин. Собирая всю свою силу воли в кулак, Тэхён выходит из палатки до того, как до Пака доходит то, что он сказал. Чимин облизнул губы, прикасаясь к ним пальцами, прикрывая глаза в сладком наслаждении, растёкшемся в груди: -Кисуля, какой же ты совершенный.