Будет больно. Потерпи.

Тэхён встал с постели самостоятельно, так как Чимину пришлось вновь отлучиться на целый день, уезжая в другой конец города за новым паспортом. Тэхён слишком привык к пузырю безопасности, которым парень окутывает его постоянно, бережно укрывая его своей заботой и своими рассказами на отдалённые темы, не желая самостоятельно разбираться в беспорядке своего сознания: в этом нет смысла, как и в том, что он сейчас пишет медленные круги по комнате, собирая воедино остатки разума, привыкая к касанию ног к полу: Чимин не позволяет ему этого делать, то и дело нося его на руках. Вставая, он поджал губы: наконец заживает всё то, что внутри разрушено Вегасом и Кимханом. Всё заживает, кроме его сердца, которое всё ещё безнаказанно пышет ненавистью к себе, отвращением и непринятием своего тела, которое Чимин так боготворит. Тэхён не видит абсолютно ни одной причины любить себя: за что? Он садится на кровати, смотря в пустоту, подгибая коленки и укладывая на них подбородок: он готов смотреть в эту пустоту вечность, лишь бы только ему кто-то сказал, что он однажды с ней сольётся. Лишь бы только ему кто-то сказал, что всего этого с ним не было. Тэхён стискивает зубы до скрежета, сдерживая поток новых слёз, скопившихся в уголках глаз, норовящих вырваться наружу, сжимая кулачки: никто не скажет ему ни того, ни другого. Суровая реальность такова, Ким Тэхён. Ты – изнасилованный подросток, который не чувствует, что заслуживает жить. Ты- человек, который не считает, что у него есть ещё какое- то незавершённое дело на этой планете. Важнее всего то, что ты- человек, который никогда не сможет изменить того, что уже случилось. Тэхён стиснул в кулачке рубашку, подаренную Чимином, в которую он всё ещё одет, позволяя мягкому шёлку обволакивать себя лаской, позволяя себе окунуться в звенящую пустоту своего никчемного существования, в очередной поток бесконечно травмирующих воспоминаний о жестоких ударах и адской боли. Ему бы постараться жить настоящим, маленькому беззащитному котёнку, ему бы научиться видеть что-то хорошее, как он делал раньше, только Тэхён не позволяет себе. Тэхён теперь считает, что уже ничего не достоин в этой жизни. Он смотрит в пустоту, слыша тиканье часов на стене, отсчитывая секунды: раз… два… три… так быстро пролетает время, и так бесконечно долго тянется за ним вслед боль, оставляя за собой гнилостный шлейф разложения мозга на частицы, пытающегося восстановить себя в минуты порывов, приливами и отливами подступающих к молодому сознанию. Он мог бы встать, подойти к этим часам сейчас, и перевести стрелки назад, будто секунды и не проходили никогда по этому пути, только разве себе самому солжёшь? Разве же солжёшь себе, говоря о том, что это поможет? Даже если ты сделаешь это, будет только хуже. Станет только хуже от осознания, что эти секунды утраченные ты никогда не повернёшь вспять, никогда они впервые не пройдут снова по той же тропинке циферблата. Сколько не лги себе, вселенная их уже в себя впитала, двигаясь дальше, как по накатанной. Факт остаётся фактом: если Ким Тэхён сейчас встанет, и перекрутит все цифры назад, хотя бы на одну маленькую секундочку, хотя бы на минуту, на часок, ничего не будет иметь значения: что уже прошло- никогда не изменишь. Эти секунды прошли, и их никогда не изменишь. Всё можно исправить лишь одним путём. Разбив эти раздражающие часы вдребезги, чтобы стекло раскололось на маленькие осколки точно так же, с таким же грохотом падая на пол, с каким бросили его на холодный кафель в тот день. Разбить их, разбить, разбить, чтобы они больше не тикали, издевательски напоминая о том, что всё ещё существуют в истории его жизни эти минуты, что вот они, горделиво движутся всё дальше, вперёд, вперёд, плавно перемещаясь по заданной чёткой траектории: в отличие от Ким Тэхёна, застрявшего в одном бесконечном дне, где стрелки, дойдя до отметки полуночи, кажется, ползут обратно, проигрывая заново день, вместо того, чтобы двигаться вперёд, позволяя ему увидеть, что там, за горизонтом того проклятого дня, есть хоть что-то. Но ничего нет. Ничего для Тэхёна нет. Не осталось. Разбить, разбить!!! Тэхён затыкает уши руками, раскачиваясь из стороны в сторону на кровати, буравя ненавидящим взглядом проклятые часы, мотая головой: они всегда будут измываться над ним, двигаясь по этому чёртовому колесу, напоминая ему о том, что его боль так же бесконечна, как и само время, заданное точкой отчёта Богом когда-то для людей, чтобы они помнили, знали, насколько они жалкие создания, рождённые лишь для того, чтобы умереть, пока часы продолжат свою жизнь, размеренно тикая, капая на мозг, встречая в этот мир радушно новую рождённую жертву. Каждый попадёт в эту кабалу, без возможности выбраться из неё. Каждый ощутит на себе гнёт этого проклятого времени, тиканье этих мерзких часов, беззащитность перед секундами, которые проедят плешь в их размытом сознании, вгрызаясь своими стрелами в самую сердцевину, как и на циферблате, приколачивая человека к бренности бытия и неизбежности судьбы, которая ему уготована. Разбить, разбить, разбить!!! Тэхён тянет нервно руку к тумбочке, беря в руку кружку с недопитым чаем, с размаху бросая точно в цель на стене: часы падают, разбиваясь на осколки, как он и предполагал, ухмыляясь горько тому месту, где они висели: всё равно остался круглый след и гвоздь, вколоченный в чистые обои: точно так же в его молодое сознание вколотили последний гвоздь, разрушая его, как он разрушил часы, чьи осколки рассыпались по всей комнате. Тэхён прищурился, в отвращении кривя рот, вставая с постели и ступая босыми ногами на пол, позволяя осколкам под ними врезаться в себя, надавливая специально ногой при каждом шаге, чтобы в порыве одной физической боли заглушить другую, более весомую, более разрушительную, травмирующую. Он встал над часами, смотря на них с болью, чувствуя себя вновь униженным и растоптанным: сволочь всё ещё тикает. Лишь поверхность разбилась, а внутренности этой безжалостной твари всё ещё живут, синхронизируясь с его жалким сердцебиением, когда Тэхён падает на колени, в которые вгрызаются со всей своей кровожадностью особенно крупные осколки, не отскочившие далеко, абсолютно не обращая внимания на боль, склоняясь над циферблатом, скалясь, крича на него: -Ненавижу! Ненавижу! Я ненавижу тебя!!! Я ненавижу вас!!! Всех вас ненавижу!!! Тэхён бьёт кулаком по самой середине циферблата с особой, неприсущей ему жестокостью, крича и рыча: он ненавидит эти часы, жившие своей жизнью, пока над ним издевались. Он ненавидит эти часы, видевшие его мучения, продолжавшие безукоризненно тикать, пока он чувствовал себя мёртвым, пока он мечтал быть мёртвым. Он ненавидит их- эти часы, этих ублюдков, из-за которых он разбивает эти грёбанные часы, из-за этих ублюдков, которые даже не думали о нём, как он сейчас не думает о том, что разрушает их, разрушает себя, позволяя вонзаться в себя, изрезая на своём пути всё, что осталось, не реагируя никак: ничего не осталось. У Тэхёна ничего не осталось. Тэхён терзает свои губы зубами, продолжая бить часы, вытаскивая батарейки из них, откидывая в угол с глухим стуком. Он вымещает свою боль, вымещает то, что держал внутри себя всё это время, пропуская мимо ушей входящий звонок от Чимина, который обещал позвонить, когда будет ехать обратно. Тэхён встаёт с колен, хватая самый острый, крупный осколок, улыбаясь опустошённо, направляясь в ванную, с закрытыми глазами бросая его в зеркало, разбивающееся на частицы, как последние клетки терпения и спокойствия, онемения и отрицания, оставшиеся в нём: он не станет смотреть на себя, ни за что не станет смотреть в это зеркало, и выдыхает с облегчением, когда слышит его звон об раковину по пути к полу: вот так, именно вот так он и чувствует себя: упавшим вроде бы на одну поверхность, позже погружаясь в кромешную тьму и засасывающую бездну. Тэхёну хорошо сейчас. Спокойно сейчас, когда он облизывается сыто, открывая глаза: нет больше этого пугающего зеркала перед ним, всё под его ногами. А вернее- в его ногах. Вонзается, травмируя его всё больше, но ему наплевать: Тэхён уже знает, что будет делать дальше. Он возвращается в комнату, подобрав осколок зеркала, тонким и острым концом отломившийся от картины реальности, сжимая его в ладошке, позволяя резать линии жизни: они ему больше не понадобятся сегодня. Он подходит к тумбочке, на которой Чимин заботливо оставил оригами котёнка, улыбаясь тоскливо и сдерживая слёзы: котёнок удерживается, оставаясь белоснежным, но он отлично знает, что это- всего лишь фигурка. Такой же безжизненный предмет, как и он сам. Единственное их отличие в его безукоризненной белизне. В точности его линий и незатейливости исполнения. Он берёт его в руку, улыбаясь, говоря, словно с живым: -Кисуля, тебе пора. Ты слишком задержался. Тэхён откладывает его в сторону, рядышком с собой, усаживаясь на полу у кровати, лицом к открытому окну, смотря в чистоту неба, затягивающегося невероятным розовым закатом: последним его закатом. Он проводит по губам языком, в последний раз собираясь с силами, опустошая голову: вовсе и нет тут уже ничего страшного, когда ты внутри давно мёртв. Беря в руку осколок, который изранил его ладошку до онемения, он смотрит внимательно на то, как заносит её, совершенно не дрожащую, над своим запястьем, полоснув ровной линией вдоль вен: когда-то он читал, что так эффективней, чем резать, как это популярно, поперёк. Тэхён сжал челюсть, сжимая кулачок, отбрасывая осколок в сторону, беря чистой рукой котёнка, осторожно удерживая его в своей руке для спокойствия, смотря на красивое небо, полное птиц, летящих на юг в поисках нового счастья, нового начала. Ему это начало не светит. Он сам для себя решил, что так и будет. Счастливое начало им не заслужено. Чимин вернулся в комнату спустя десять минут: с новым паспортом и новым набором ниток для вышивания. Парню уже абсолютно снесло голову в попытках понять, как поднять настроение своему маленькому сокровищу, и он не придумал ничего лучше, чем совместное вышивание, которое помогло бы ему восстановить моторику рук и концентрацию внимания. Так он и вошёл в комнату, держа новенькую коробочку в руках, счастливо пропевая уже привычно: -Кисуля, я пришё-ё-ёл! Чимин ступил на пол комнаты в обуви, слыша непривычный, пугающий хруст, опуская голову и ошарашенно смотря на упавшие со стены часы, разбитые, смешанные с осколками керамической кружки и… кровью? Прослеживая следы крови, гулко сглатывая, не в состоянии произнести и словечка, Пак смотрит на следы ног, явно окровавленных, ведущих в ванную комнату. Не теряя ни секунды, он поворачивает резко голову в сторону ванной комнаты, у которой нет давно двери, видя на полу разбитое стекло и кровавые отпечатки ног на белом кафеле, начиная паниковать: есть только одно место, где его звёздочка может сейчас находиться. -Тэ?! Тэхён!!!Тэхёни!!! – Чимин бросается к кровати, оббегая её, приземляясь на пол, смотря на Тэхёна, который слабо улыбается, прикрывая глаза, теряя слишком много крови, - Тэхён!!! – Чимин опускает взгляд, смотря на его руку, из которой кровь вытекает, вытекает, без конца вытекает, возвращая его в свои воспоминания, когда он даёт звонкую пощёчину Тэхёну, пытаясь вернуть его в сознание, - ТЭХЁН!!! НЕ СМЕЙ ЗАКРЫВАТЬ ГЛАЗА, СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ТЭХЁН!!! Тэхён облизывает пересохшие губы, улыбаясь: Чимин дома. Теперь и умирать спокойней. -Я не позволю тебе умереть, котёнок, посмотри на меня! Смотри мне в глаза, когда я говорю!!! – Чимин лихорадочно отгрызает защитную плёнку с набора для вышивания, который так удачно купил, будто чувствуя, что ему предстоит: звонить в скорую слишком поздно, Тэхён умрёт, пока врачи доедут, от потери крови. Чимин смотрит на лужу крови под ними, сглатывая, дрожащими руками вытаскивая иглу из набора, проводя окровавленной рукой по лицу, собираясь с духом: нет времени терять ни секунды, поэтому он даёт себе грубую пощёчину, возвращаясь в реальность: надо успеть. Умереть, но успеть. Он выуживает тонкую прозрачную леску для бисера из набора, дрожащими пальцами пытаясь вставить её в ушко иголки, которое дрожит в его пальцах, крича от напряжения. -А-а-а!!! -Чимин рычит гулко, продолжая неустанно пытаться, дрожа всем телом, продолжая говорить с Тэхёном, который уже спокойно за всем наблюдает, смотря, как вытекает его кровь медленно: ему жаль Чимина, но абсолютно не жаль себя. – сейчас, котёнок, сейчас мы тебя залатаем, моя звёздочка, не закрывай глазки, не закрывай, блять, глаза, Тэхён!!! -Чимин выдаёт ему пощёчину за пощёчиной, выводя из транса, перед тем, как дрожащими пальцами вонзить иглу в его руку, начиная планомерно, собрав все силы в кулак, отбросив страхи, сшивать обратно кожу, заставляя кровь оставаться внутри: он делает неправильно, делает непрофессионально эту работу, совершенно не понимая, как надо по-настоящему, дрожа и кусая губы от боли, которую чувствует при каждом проникновении иглы в тело любимого человека, который, похоже, возвращается к жизни его молитвами, шипя от боли, -Я не дам тебе умереть, Ким Тэхён! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ УМЕРЕТЬ!!! Чимин выдыхает глубоко, зашивая угол пореза, полностью сшив всю рану, озираясь в поисках чего- то острого, чтобы срезать конец, убрать, наконец, подальше от тела его котёнка эту чёртову иглу, с каждым проникновением возвращающую к жизни Тэхёна, но причиняющую адскую боль обоим своим безжалостным вторжением в нежную кожу. Он дрожащими пальцами поднимает с пола осколок, которым Тэхён нанёс себе порез, вплотную прижимая его к коже, срезая конец лески, бросая иглу в сторону, обнимая лихорадочно Тэхёна, которые кашляет, судорожно прижимая его обессиленное тело к себе: и похоже, Тэхён чувствует себя живым только сейчас, когда Пак Чимин рядом с ним, возвращает его в сознание своими слезами, впервые показывая свою самую уязвимую сторону, крича от страха за то, что мог не успеть, раскачивая его в своих объятиях, вдыхая судорожно запах его тела, стирая руками кровь прочь, прочь от его единственной звёздочки, прочь эту грязную, старую кровь. -Мы всё сможем вместе, мой ангел, всё сможем, мой котёнок, никогда так больше со мной не делай, слышишь?! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ, КИМ ТЭХЁН?! Чимин срывается на крики, выцеловывая его со всех сторон, чувствуя металлический привкус во рту, понимая, что успел. Успел. Он успел вовремя. Тэхён шипит от боли, позволяя ему целовать себя, возвращать себя к жизни, чувствуя что вот оно, время, сдвинувшееся наконец в новом направлении: вперёд. Всё, о чём может думать обессиленный Ким Тэхён перед тем, как потерять сознание- Пак Чимин, его мучитель, его любовь. -Значит, поскользнулся в ванной, разбивая зеркало, пытаясь удержаться, и случайно потянул его за собой, падая на пол, и порезался? -Именно так, доктор. -Чимин врёт напропалую, смотря в глаза врачу, когда Тэхён приходит в себя, слыша разговор в комнате, но не открывая глаза: Чимин не допустит, чтобы его взяли в психиатрическую клинику после попытки суицида. Ни за что не допустит этого. Уничтожит всех на своём пути, врать будет на чём свет стоит, себя продаст дьяволу, но не допустит. Чимин быстро привёл в порядок комнату, избавляясь от всех осколков и крови, вымывая полы, оставляя только осколки зеркала в ванной, выжимая тряпку с кровью поверх, чтобы создать впечатление, будто именно так всё и было: Ким Тэхён не удержал равновесие после горячего душа, поскальзываясь, пытаясь ухватиться хотя бы за зеркало над раковиной, которое держалось на добром слове, падая вместе с ним на пол и ранив себя так нелепо, так неудачно, теряя сознание от потери крови. И врач съел это враньё, смотря в честные глаза Чимина, восхищаясь парнем: так хорошо сшить рану, не имея никакого опыта? -Как вы сделали это? – Он смотрит на зашитую руку Тэхёна, когда Чимин горько усмехается, покачивая головой: -Отец работает в полиции. Я слишком много времени проводил с ним на работе в детстве, видел разные случаи, а потом смотрел сериалы про маньяков. -Никогда не думал, что они могут научить чему-то хорошему, но парнишке явно повезло. Тэхён, верно помню? -Да. – Чимин с любовью смотрит на Тэхёна, видя, как тот незаметно для врача пальцем шевелит под одеялом: Чимин отказывается отпускать его руку, дожидаясь долгожданного короткого движения. -Ему понадобится переливание, Чимин. Вы знаете его группу крови? - Первая положительная. Я буду донором, моя подходит. У нас одинаковая группа крови. – Чимин говорит уверенно, чётко: он когда-то, в самом начале их отношений нарывал информацию о Тэхёне, вычитывая его личное дело, характеристику, поднимая все его документы, проникая в деканат: Пак Чимин никогда бы не выбрал себе человека наобум, и впервые в жизни он благодарен себе за свою дотошность и тревожность. -Отлично. Пьёте, курите? -Никогда. -Татуировки есть? -Да. Делал более двух лет назад. -Тогда проблем не будет. Здоровье, хронические болезни? -Отменное, не болею никогда. -Замечательно. Думаю, мы можем приступить даже тут к делу. Врачи всегда должны быть готовы к любому раскладу, а потому ассистент подаёт из чемоданчика все нужные инструменты, помогая врачу, сосредоточившему всё внимание на аккуратно сшитом длинном порезе: -Вам бы, молодой человек, на медицинскую сторону перебираться. -Спасибо, кажется, больше я кровь видеть не смогу, - Чимин усмехается, покачивая головой, смотря на бледного Тэхёна, приоткрывшего глаза, - ко… Тэхёни, ты проснулся… Тэхён жмурится, чтобы сфокусировать взгляд, возвращаясь в новую реальность: перед ним врачи, втыкающие иглу в Чимина, выкачивающие из него кровь, пока тот смотрит лишь на него, не обращая никакого внимания на сдержанно улыбающегося доктора, который, похоже, уже понял, что эти двое- не просто соседи по комнате. -Воды… можно? -Тэхён облизывает пересохшие губы, когда ассистент под пристальным взглядом Чимина даёт ему стакан воды, позволяя отпить. Тэхён смотрит неотрывно на Чимина, беззвучно шепча ему, - спасибо. Чимин сжимает под одеялом его здоровую руку, улыбаясь в ответ: ему ничего не нужно больше, чем это. Больше, чем живой Ким Тэхён, в которого через некоторое время вливают его же кровь, смешивая их, пуская по венам Тэхёна Пак Чимина собственной персоной: кровь, которая не дала одной маленькой звёздочке погаснуть. Тэхён смотрит благодарно, преданно, позволяя слезинке сползти по его нежной щеке, кивая Чимину: он не подведёт. Он теперь никогда не будет один. В нём теперь тёплая кровь Чимина, разливающаяся по венам спасительной речкой, создающая новое устье, не упирающееся в скалы, уводящее его в открытое плавание в океан жизни. Пак Чимин обязательно перепишет его историю, не позволяя своему котёнку умереть, держа его рядом с собой, всегда успевая вовремя, и у Тэхёна теперь нет желания и причин сводить себя к концу беспощадно. Он не имеет на это права, когда перед ним сидит его спаситель, его новая кровь. Его новое время, его ангел. Врачи уехали, оставляя их одних в комнате, в звенящей пустоте от отсутствия раздражавших настенных часов. На месте которых на оголённый гвоздик Чимин повесил кепку, чтобы замести следы перед приездом скорой помощи. -Чимин… я… -Ничего не говори, звёздочка. Я не злюсь на тебя. Тэхён поджимает дрожащие губы, дрожа ими: чем он заслужил его в своей жизни серой мышки? Он так напугал его, так довёл его до нервного срыва, а теперь Пак Чимин сидит и смотрит на него, как приворожённый, даря ему свою кровь безвозмездно, улыбаясь, смотрит, смотрит своими уставшими, но счастливыми глазами в его глаза. -Прости меня… -Всё в порядке, кисуля. Всё в порядке, ангел мой. Я здесь, я всегда с тобой, не бойся ничего. – Чимин склоняется над ним, целуя парня в лоб, а потом и в носик. – Я хочу показать тебе что-то, только не пугайся, хорошо, котёнок? Тэхён кивает доверчиво, прослеживая каждое движение Чимина, который раздевается, впервые позволяя ему увидеть своё тело во всей красе, до трусов раздевается, ложась рядом с непонимающим ничего Тэхёном, улыбаясь ему. -Ты готов, котёнок? – короткий кивок и нахмуренные брови. Чимин выдыхает глубоко, решаясь поделиться с ним: никто никогда не видел его порезов, кроме Намджуна и отца, которые, естественно, ни одной живой душе ничего не расскажут никогда. Он поднял облегающи й его накачанные ляжки подол боксеров, сдвигая материал ближе к паху, обнажая свою кожу, полную белоснежных шрамов, без единого живого места, когда Тэхён округляет от шока глаза, смотря то на них, то на их обладателя с ужасом. -Мне было десять, котёнок. И я никому тогда не рассказал. Но мне не повезло в жизни. – Чимин позволяет Тэхёну здоровой рукой прикасаться к шрамам, изучать их, пока он делится своей историей, - Крупно не повезло, когда меня использовали четверо старшеклассников на протяжении года. -Чимин… - Тэхён сглатывает шумно, смотря ошарашенно на Чимина, который грустно улыбается ему, прижимая ближе себе. – как ты… -Сложно. Я бы не пережил, если бы не Намджун. Ага, - Чимин прыснул, видя реакцию Тэхёна, - твой дружок Хоби в надёжных руках гордой радуги, можешь даже не переживать. Их уже давно посадили всех, как и тех уродов, которых мы упекли за твоё… в общем, я тоже резал себя и считал себя недостойным жизни, причинял себе боль, чтобы заглушить то, что внутри. Тэхёни, звёздочка, ты никогда не был один, и я такой идиот, что не рассказал тебе раньше, малыш…Я, в принципе, и со всеми, с кем спал, спал с выключенным светом, чтобы они никогда не видели моих шрамов, так что ты, можно сказать, первый у меня. - Чимин вдыхает воздух в лёгкие, целуя в макушку Тэхёна, который тихо всхлипывает, осознавая, что Пак Чимину, железному парню, выпало куда хуже наказание в этой жизни за его непорочность и чистоту. -Чимин, я больше никогда… я нико… -Ещё бы, кисуля. Я тебя ещё сто раз зашью-перешью и вгоню в тебя свою кровь, если ты ещё хоть раз попробуешь. – Чимин ухмыляется, обнимая Тэхёна, уверенно говоря ему это: и это чистая правда. Он сделает это столько раз, сколько понадобится. – Ты никогда не причинишь себе вреда, моя мышка- норушка. А сейчас давай-ка мы обнимемся с тобой, и поспим немножко, м? День для нас был немножко… убивающим, не так ли? Тэхён грустно хмыкнул, осознавая собственную глупость, улыбаясь Чимину: насколько слепым он был раньше, что не видел его, что не чувствовал, что Пак Чимин- намного глубже, чем просто надоедливый извращенец, который ему прохода не давал? -Мы такие разные, но мы об одном… - Тэхён заворожённо смотрит на Чимина, который мягко склоняется над его лицом: -Противоположности притягиваются, как батарейки жопка к жопке в пульте от телевизора, котёнок. Однако лишь вместе они позволят нам его включить, чтобы увидеть, что происходит в мире. У нас одна цель, ангел. И мы включим вдруг друга. Обязательно включим. -Чимин? -Да, кисуля? -Поцелуй меня? Чимин улыбается, целуя Тэхёна этой ночью, обнимая его израненное тело осторожно, улыбаясь ему в макушку, вдыхая запах шампуня: всё обязательно встанет на свои места. -Тэхёни… -М? – Тэхён облизывает пухлые губки после поцелуя, готовясь к спокойному сну в объятиях Чимина, когда тот счастливо шепчет: -Я же говорил тогда в речке, когда поймал тебя, что ты ещё сам меня однажды попросишь, кисуля. И Тэхён хихикает, звеня колокольчиком в его уставшем сердце, разливаясь теплом внутри него, прикусывая губу перед тем, как ответить ему, впадая в сонное царство: -Я ещё не раз попрошу тебя об этом, любимый…