Оригами моей жизни

      Темнота, это было все, что меня окружает. Не было видно ни зги, паника медленно подкрадывалась от осознания: «я умерла». И как глупо, умереть в автокатастрофе, когда спешишь на вызов к больному человеку!       Блять! Так, спокойно, ты ещё и не из такой задницы выбиралась! Может быть я не умерла, а всего лишь в коме… — «Да, да, надейся».       Так! Стоп, у меня что, появился внутренний голос? Хотя, это скорее моя чуйка на неприятности. — Сколько я здесь ещё буду болтаться?! — произнесла я вслух.       И будто в ответ на мой вопрос, тьма пошла трещинами…

***

      Спустя черт знает сколько времени в нигде, я почувствовала дикую боль в рёбрах и начала различать какие-то звуки: — Она, что, сдохла? — А черт этих мудаков знает, они живучие как крысы, — пробурчал один из голосов. — А вдруг сейчас прибегут её родители? — Да какие родители, она у меня продукты с прилавка чуть не украла. Уж клановые бы на такое не пошли.       Почувствовав на себе ещё один удар, я отключилась.

***

      Дикая боль в руке напомнила о том, что я ещё жива. С трудом открыв глаза и проморгавшись, я увидела огромную крысу, глядящую прямо на меня очень заинтересованным взглядом. Резко дёрнувшись и инстинктивно попытавшись отползти в сторону, я хрипло взвыла от боли.       Тем временем крыса решила не дать сбежать своей, как она считала, законной добыче, и прыгнула на меня с намерением прикончить. Извернувшись ужом, попыталась отскочить в сторону, но получилось у меня откровенно жалко. Я смогла кое-как увернуться, но все равно крыса хапнула меня за руку.       Боль отрезвила очень быстро. И я, на четвереньках, отпрыгнула в сторону от твари. Поднявшись на ноги и покачиваясь как пьяная, я бросилась бежать.       Ну как бросилась, черепахи и то быстрей передвигаются. Крыса же не пыталась прикончить меня при возможности, а просто с интересом шла за моей потрёпанной тушкой следом.       Может это меня и спасло, но пока крыса следила за мной, из переулка вышел мужик и с диким воплем кинулся на крысу. Будучи в ахуе от происходящего, я резко вспомнила об неотложных делах и была такова.       Отдышавшись от «бега» и оглядываясь в попытке понять где очутилась, я наткнулась взглядом на старый забор, испещрённый дырами, как зубы щербатого боксера. Пролезть в одну из многочисленных дыр оказалось очень тяжело, в виду моей поломанной тушки.       Кое-как вылезая на другую сторону забора, я оказалась в тупике из стен и пресловутого забора. Мусор и разные ящики валялись в хаотичном порядке по всей маленькой территории хрен знает зачем огороженного тупичка. Присев на один из ящиков, я начала оглядывать себя. — Мать вашу! Я что, ребенок? — мои руки были как у трех-четырех-летнего ребенка, которого морили голодом больше недели.       Заглянув грязную в лужу, я поняла, что детская мордашка, смотревшая на меня из грязи, совсем не была моей… Синие волосы, одежда грязно-серого цвета и сандалии на ногах.       Состроив рожу своему отражению, я начала ощупывать себя на предмет повреждений. И вот, что поняла: по ощущениям, сломано 2 ребра, отбиты почки и дико раскалывается голова. Как только до сих пор стою, а не ору от боли, я так и не поняла. Но что не поделаешь, а это к лучшему.       Сидя в задумчивости на ящике, не заметила, как серый день подошёл к концу. Я очнулась от рефлексии только от тяжёлых капель дождя, начавшего литься как из ведра. Забившись в угол за ящиками и укутавшись в какие-то тряпки, задумалась над своим положением: «Итак, я двадцативосьмилетняя девушка, попавшая в какой-то чужой мир. То, что мир не мой, доказывают мои волосы и речь других людей, которую я понимала, но при этом сама с ней не знакома, да и время точно другое, здесь скорее подходит японское средневековье, чем технологически развитый мир. Ну, с этим разобрались, — отогнала вновь накатывающую панику, — Ладно, утро вечера мудренее, — решила я и с неспокойной совестью закрыла глаза.»