Оригами моей жизни

— Конан! Беги! — горький крик сорвался с уст молодой синеволосой девушки, почти девочки. — Мама! — крик потонул в грохоте взрыва, маленькая повозка с находившимися внутри людьми горела как спичка, а вокруг раздавались крики и звон оружия.       Вон там отец сражается с одним из нападавших. Вот он пронзил его мечом, но сам вдруг падает от удара куная в спину. Девочка с синими волосами стоит у кромки леса и не может оторвать взгляд от ужасов, творящихся на поляне.       Странные люди, одетые в короткие серые жилеты с повязками на лбу, вырезали весь её маленький клан.

***

      Казалось, что вот, пару мгновений назад мама помешивала что-то в котелке, из которого шёл вкусный аромат, и дождь на улице не казался таким уж холодным, он был привычным и будто бы ласковым. В свете костра мелькнула тень, и посмотрев в ту сторону, мама в испуге закричала.       Из-под тьмы палатки текло что-то темное, злое — кровь. И всё завертелось в жутком танце смерти, взрывов и криков о помощи, вскрик матери повлек за собой, то, что раскрытые шиноби из Ивы решили не таясь добить клан Ками.       Война, идущая между тремя великими деревнями, выбрала полем боя маленькую, вечно унылую страну дождя. С жестокостью демонов, люди убивали врагов и их возможных союзников, так был вырезан под корень и клан Ками, славившийся своим улучшенным геномом управления бумагой.       Девочка, которая стояла в самом эпицентре боя, испуганно оглядывалась, не понимая, что происходит вокруг. Из неясно движущихся теней выпрыгнул здоровый мужик и с диким ревом кинулся мимо неё, попутно сшибая с ног одной из случайных техник, выпущенных, казалось бы, за мгновение.       Отлетев в сторону и прокашлявшись от дыма, она увидела, что в ее сторону бежит соклановец и кричит что-то неразборчивое. В ту же секунду, рядом сдетонировал один из взрывов, и девочка, оглушенная и засыпанная комьями земли, потеряла сознание.

***

      Очнувшись и поборов звон в ушах, она поспешила вылезти из ямы. И чуть не свалилась обратно. Возле ямы лежал человек в неестественном положении: рука загнута и положена под спину, шея нелепо повернута в бок, будто человек вдруг стал совой.       Рвано выдохнув и вылезая из ямы, Конан пошла по разбитому лагерю. Люди, скарб и земля, раскуроченная взрывами и техниками, развернулись перед девочкой в своем страшном хаосе. — Мама! Где ты? — бегала она вокруг лагеря, не замечая убитых и то, как дождь размывает кровавые лужи и красные ручейки, текущие в лес.       Знакомый голубой платок мелькнул в одном из завалов. Окрылённая надеждой, младшая Ками подбежала к разорванному платку и в ужасе отпрянула назад. То, что она увидела, не поддавалось описанию.       В ужасе, будто прозрев, Конан побежала прочь от этого места. Бежала не разбирая дороги, падала и вновь бежала дальше.

***

      Проснувшись в холодном поту от увиденного, я долго хватала ртом воздух и не могла надышаться. «Вашу ж мать! Это были воспоминания Конан, мои воспоминания! Спокойно, спокойно, дыши, я все ещё жива, а это уже прогресс… Да как так то? Теперь я знаю, что меня зовут Конан мне пять лет и, кажется, я попала в другой мир, где смерть человека ничего не значит…» — поняла девушка, осознав. — За что?????       Крик, раздавшийся в закутке за забором, огласил округу, но быстро утих, прибитый к земле дождем.

***

«Подумаешь, я попала в мир убийц, ничего страшного, так ведь? — истерила Конан внутри себя, — Да нифига подобного! Родителей моего тела размотало по периметру всей стоянки, и убийцам ничего за это даже не будет! Блять! Надо успокоиться, криками делу не поможешь, где же твоя холодная решимость, ты же не первый раз кровь видишь, у тебя вся работа — стресс и не такое переживём, — успокаивала я себя.»       Подумав и выдернув из себя все сожаления и слезы по поводу своей прошлой жизни, я пошла на поиски еды. Мой живот напомнил мне, что я уже день, а может и три, ничего не ела. А жрать-то всё равно как-то надо… Болячки, которые магическим образом затянулись за ночь, всячески доказывали мне, то, что это точно не мой мир. Просто человек с такими травмами, как у меня, провалялся бы в постели с пару недель. А у меня всего-лишь гематомы на том месте, где были сломаны ребра.       Запомнив, где находится мой «тупичок», как я про себя начала его называть, двинулась на поиски ближнего своего, чтобы наебать какого-нибудь взрослого. Потому что денег у меня не было, а кроме как симпотной мордашкой я ничем не обладала.       Выйдя на улицу из закоулка, я остановилась в нерешительности. На улице было много народу, но я остановилась не по этому, а потому, что у всех этих людей были слишком убитые лица. Сама атмосфера в этом сборище народа была жутко подавленной, будто я попала не на улицу с лавками, а на огромные похороны.       Дернувшись, я пошла в сторону большого количества народа. Я наивно считала, что среди множества людей маленького ребенка было менее видно, а следовательно, больше шансов что-нибудь спиздить.       Но в чем заключается моя наивность? Маленький ребенок, лет пяти, который едва достает до пояса взрослого, имеет просто огромные шансы быть легко затоптанным в толпе, и никто его не заметит. Лавируя между людьми, я заметила сушёную рыбу, которая очень удачно лежала возле самого края.       Но каково же было мое удивление, когда я заметила, что не одна хочу присвоить себе эту еду. Какой-то рыжий пацан, с умным видом прохаживающийся между взрослыми, с мастерством матёрого карманника облегчал карманы покупателей на несколько монет.       Он как раз потянулся за рыбой, когда мы встретились взглядами. Замерев на секунду, мы собирались свалить, но рыжий не успел. Тень, накрывшая его с головой, заставила меня поперхнуться и начать показывать ему за спину, мол «обернись!». Но было уже поздно. Огромная бабища схватила его за шею и, приподняв над землёй, заорала на всю улицу: — Вор! Он хотел украсть у меня рыбу! — и с улыбкой передала его одному из мордоворотов. — Воров надо давить как крыс, уж больно их много сейчас развелось!       И под улюлюканья толпы, этот мудак шлёпнул пацана на землю и занёс ногу для того, чтобы размозжить ему позвоночник. Я, наблюдавшая за всем этим, заорала во всё горло первое пришедшее мне в голову: — Он сын местного даймё!!!       Пока толпа и мужик замерли на секунду, схватила рыжика за шкирняк и понеслась сквозь толпу, прочь от этого ужасного места. Вслед мне доносился вой тетки и дикий гогот некоторых прохожих.       На долго меня не хватило, пробежав каких то сто метров, я бахнулась за первый попавшийся ящик в одном из многочисленных переулков. — Живы, — выдохнула я и повернулась к спасенному. — Ну, ты как?       Пацан, смотревший на меня как на спасителя и как на дуру одновременно, ответил: — Вроде бы жив. А ловко ты придумала! Они даже на секунду поверили! Тебя как зовут? Меня Яхико! И я стану самым сильным шиноби на свете! — запрыгал этот дурак. —Конан… — ответила я, находясь в лёгкой прострации от его оптимизма.

***

      После, Яхико сказал, что раз я его спасла, то он передо мной в долгу. И предложил стать его другом. Удивлённая его радостью и улыбчивой мордашкой, я с лёгкостью согласилась.       Так и началось мое знакомство с этим жестоким миром, где я нашла себе друга-малолетку.