Daily love letter

В окно снова стучалась сова. Драко не мог вспомнить ни одного дня, в течение которого бы не слышал этот раздражающий стук. И ладно бы, если бы эти полеты были посвящены каким-то делам... А ведь когда-то были времена, в которые он не получал ни одного исписанного листка. Тогда блондин бесился из-за своей «непопулярности», раз никто ему не написал и словечка. Теперь он порой слышал данный стук до нескольких раз за день, когда еще кто-то все-таки посылал ему письмо, касающееся какого-то делового вопроса. К несчастью, это было очень часто, поэтому парень иногда уже начинал дёргаться при стучащем и скребущем звуках. Сколько бы не было писем за день, одно всегда принадлежало конкретному человеку. Поэтому спонсором его нервного расстройства являлся Гарри Поттер – его бывший однокурсник и, оказалось, очень настойчивый парень. С чего же это все началось? Они вместе учились в Хогвартсе, постоянно сталкивались в громких ссорах и жестоких драках. И все чувствовали в них яркое противостояние, его невозможно было не заметить. Каждый ученик и профессор ждали, когда же наступит совершеннолетие этих парней, чтобы увидеть, в каких могучих альф они трансформируются. Вот только на последнем курсе обучения в один день Гарри Поттер проснулся альфой, который быстро на гормонах набрал десяток килограмм мышц и два десятка сантиметров в росте, а в другой – Драко Малфой стал омегой, изменив свое телосложение со среднего в хрупкое и нежное. Теперь они не выглядели как равные соперники, скорее, как родитель с ребенком-подростком. Чтобы красиво закончить свое комедийное шоу, жизнь подбросила еще одну шутейку напоследок: они оказались истинными. Гарри Поттер оказался истинным альфой для омеги Драко Малфоя. Все то чрезмерное внимание и неприязнь, оказалось, были вызваны не ожидаемым столкновением зарождающихся альф, а обыкновенным неравнодушием будущих партнеров и самых близких друг для друга людей. Судьба же подкидывала намеки, вот только все трактовали их неправильно. Разумеется, школа была в полном шоке от новости. Но Драко был, очевидно, шокирован больше всех. Его растили альфой, воспитывали альфой, учили альфой и полностью внушали жизнь альфы. Каким же кошмаром оказалось то утро, когда блондин проснулся с текущей задницей и зудящей грудью – явно не признаки натуры самца. Он до сих пор воспринимает тот момент, как травмирующий. Драко тогда не осмелился написать письмо родителям, но за него это сделала мадам Помфри. Ответ не приходил целую неделю. Только лишь спустя время, в другое утро, когда парень уже мог присутствовать в новой натуре на занятиях, ему пришел лист бумаги с лаконичным ответом: «Ясно». Не нужно, наверное, винить чету Малфоев. К сожалению, мир жесток, омегам уготована жизнь, заключавшаяся лишь в нескольких ролях: муж / жена, родитель. У самых грязных и отвратительных может появиться пометка любовника. Это все разнообразие, что предлагает жизнь. Омега вырастает, выходит замуж и рожает детей для партнера – самого лучшего, прекрасного и перспективного альфы. Дальше – спокойная жизнь, заключающаяся в воспитании детей и полной поддержке и обожании своего мужа. Реализоваться омега не может, это не допустимо. Какой же удар по репутации и, в целом, по семье Малфоев нанесла новость о втором поле единственного сына и наследника... В сложившейся ситуации единственное возможное развитие ситуации – выйти замуж и передать управление всеми счетами, имуществом и бизнесом альфе, оставшись за спиной сильного лидера. Таким образом, славный, великий род Малфоев канет в небытие, потому что омега обязана взять фамилию мужа. Драко стал оружием массового поражения, убийцей для всей длительной родословной. Разумеется, он хотел наложить на себя руки. Омеги достаточно импульсивны и глупы, а Малфои – аристократичны и драматичны, чтобы он мог спокойно принять яд и уснуть в лучшей мантии. Но, как любящий сын, парень не посмел ослушаться родительского наказа, поэтому отложил решение до ближайшей встречи с ними. Нарцисса безуспешно сдерживала слезы, а Люциус поджимал губы и отводил взгляд, когда они увидели преобразившуюся внешность сына. Это был тяжелый вечер, который стоит рядом по степени травматичности с тем утренним пробуждением. Но решение было принято. Самоубийство лишь еще больше очернит род и абсолютно не принесет какого-либо решения: так или иначе род прервется все равно. Драко согласился, что лучшее решение – не выходить замуж и не брать фамилию мужа, а рожденных детей (ну, хотя бы одного сына-альфу) наделить фамилией рода, чтобы тот не прервался. Блондин, конечно, согласился – все, что угодно, только не гневить родителей. Он вернулся к учебе, хотя и стало сложнее коммуницировать с другими людьми, которые резко изменили свое мнение о нем. Но это можно было вынести, у парня была цель: просто выжить. Ситуация значительно осложнилась незадолго до выпуска, когда Поттер начал свои попытки сблизиться. Тогда они и узнали, что являются истинными: с тех пор, как у Драко устаканился цикл, а Гарри завершил свою трансформацию. Сближение началось с попыток поговорить: от простого «Привет» до «Какой твой любимый цвет?». Дальше пошли стремления встретиться вне занятий и разного рода подарки. Малфой сбегал от любого слова, избегал встреч и отвергал приятности. Почему Драко так рьяно отвергал чувства альфы, он не знал. Это не входило в договор с родителями, а даже прямо противоречило: он же не сможет родить наследника, если не вступит в связь с истинным. Но парень понимал, что боится. Альфы имеет огромную власть над омегами. Кто будет утверждать со стопроцентной уверенностью, что Поттер на следующий день не подавит его своими феромонами или силой, чтобы склонить к браку, отобрать все имущество и связать узами по рукам и ногам? Драко не доверял Гарри. И хуже того: он не доверял самому себе. Кто даст стопроцентную гарантию, что он сам не подчинится, не отдаст безропотно всю власть, еще и не попросит надавить сильнее? Затянет веревку вокруг своей шеи и отдаст ее конец в руки альфы. Вот поэтому-то сейчас в окно стучалась сова. Птица знакомая, уже почти родная. Конечно, целый год ежедневно приносит письма – еще бы не запомнить. Поттер начал писать ему сразу после выпуска. Они так и не поговорили нормально в течение нескольких месяцев до конца школы, поэтому было неожиданно увидеть незнакомую сову на следующее утро, после прибытия домой. Теперь же это стало рутиной. Чего только не было в этих письмах. В гневных (самое первое – одно из них) Гарри называл его Малфоем, в нежных – Драко, в чудаковатых (самый любимый жанр разговора ни о чем) – Дракончиком. Теперь же письма вышли на новый уровень – чувственный. В таких текстах использовались сугубо обращения: любимый, дорогой, милый. Омеге не было стыдно признаться, что он хранит все письма, до единого. Драко погладил сову, покормил вкусняшкой и забрал конверт. Птица осталась на месте, а, значит, адресант ждет ответа. Парень тут же развернул лист бумаги, чтобы прочитать написанное аккуратным почерком (почерк Поттера, определенно, улучшился из-за частой практики): Дорогой, Драко. Хотел бы пригласить тебя к себе для деловой встречи в 12:00, если у тебя свободно это время. Встреча, действительно, деловая, не как в прошлый раз…

С любовью, твой Гарри.

Драко закусил губу в задумчивости. Прошлый раз, и правда, был некой уловкой, чтобы затащить омегу на свидание. Тогда произошел первый раз, когда парень психанул, показал свои не самые лучшие эмоции перед альфой и сбежал. Конечно, следующую неделю в письмах проскальзывали извинения с разной степенью признания вины. Сова нетерпеливо клюнула стекло, приводя Малфоя в чувства. Аристократ подошел к столу, чтобы чиркнуть несколько слов. Хорошо. Буду. Птица забрала конверт и упорхнула. На часах 11:17, что подсказывает о желательности начала сборов. Драко вышел из своего кабинета и направился в гардеробную, чтобы сменить одежду. Все-таки показываться перед истинным в домашнем (даже если это домашнее стоит, как чья-то квартира) недопустимо. Драко надел черный костюм, который был достаточно строгим и дорогим, но не таким помпезным, как подавляющее число его мантий. Он не думает, что Гарри оценит чрезмерную показушность – альфа же выходец не из благородных кровей. Еще десять минут ушли на поправление прически. Омега готов. Для дома Малфоев был открыт камин в дом Поттера. Эксклюзивная возможность, которой ни разу не пользовались. В дом Малфоев камин для Поттера был закрыт. Драко вышел из камина в доме на Гриммо в 11:58. Он уже хотел начать переживать о том, что Гарри подумает, как же блондин спешил к нему, раз пришел раньше. Нужно было опоздать на 2 минуты… Вот только мысли Малфоя быстро исчезли, когда он увидел Поттера посреди гостиной. Тот стоял в безупречной черной бархатной мантии с изумрудными пуговицами и каймой вокруг горла и рукавов, которая сидела идеально по фигуре. Выглядит достаточно дорого и непривычно. Очень непривычно и неожиданно. Теперь Драко выглядел нелепо в чрезвычайно дешевом костюме, по сравнению с Гарри. Альфа смотрел на одежду омеги такими же изумленными глазами. Дикая мысль пронеслась в голове Драко: пока он подстраивался под Поттера, чтобы не задеть его чувства, тот подстраивался под него. Неловкое молчание затянулось. Гарри кашлянул: – Эм, думаю, мне лучше это снять, – парень расстегнул мантию и скинул с плеч на диван (слишком неожиданное раздевание для слабого сердца омеги и непочтительное – для мантии), – Пройдем в кабинет? У нас же деловая встреча. Поттер, в джинсах и белой футболке, что скрывались под шикарной оберткой, протянул руку в сторону, указывая путь в озвученную комнату, которая оказалась на втором этаже. Первым в кабинет вошел Гарри, проводя Драко до стула во главе стола. Омега неловко присел, чувствуя себя отвратительно от еле слышимого запаха альфы. С непривычки даже малоуловимый аромат сбивает с ног. – Дорогой Драко, – начал Поттер, сразу же поправившись, – Кхм, просто Драко, у нас же деловая встреча… Так, мистер Малфой, у меня к Вам деловое предложение. Блондин сразу же сосредоточился. Он действительно думал (и ждал, чего скрывать), что их встреча – очередная попытка соблазнения, но оказалось иначе. Это было неожиданно, но свою заминку парень смог скрыть за рассеянностью альфы. Вероятно, непривычно сильный запах омеги повлиял и на его поток сознания. – Да, я готов выслушать твое предложение, Поттер. В чем оно состоит? – не зря он был аристократом и последний год учился выдержке аристократа, чтобы сейчас собраться и говорить связно. – Я предлагаю Вам вступить в отношения со мной, – озвучил Гарри, быстро добавляя, видя недовольство напротив, – Отношения эти будут отличаться широким простором для Вашей свободы. Все мои действия будут согласовываться с Вами, чтобы не ущемлять никаких прав. В случае брака я возьму Вашу фамилию, чтобы продолжить Ваш славный род. Драко обомлел. Он уже хотел встать и уйти, но теперь сидел скованным. Было страшно, чертовски страшно, но внутри загорелся малюсенький огонек надежды. Может, Поттер, на самом деле, сможет дать ему свободу и счастье? – В чем заключаются гарантии твоих слов, Гарри? – как-то совсем тихо произнес омега, не как аристократ. – Мы заключим договор. Магический договор. Я не смогу его нарушить, правда, – альфа поколебался несколько секунд, а потом рванул на колени перед омегой, беря его ладони в свои, – Драко, пожалуйста, поверь мне. Я люблю тебя, я хочу быть с тобой. Без тебя жизни нет. Я готов на любые уступки и твои поправки. Почему ты не хочешь, чтобы я был твоим альфой? Если я буду трахать тебя, а ты будешь носить нашего ребенка, это не сделает тебя слабой омегой. Это лишь сделает нас счастливыми. Драко было страшно. Все еще страшно. Но он видел эти большие, остекленевшие от слез, зеленые глаза с застывшим выражением боли. Наверное, нельзя же так убедительно врать, да? Хотелось верить, даже если Поттер – мерзкий засранец, очень хотелось. Это желание веры будто перетекало из рук альфы по ладоням к сердцу омеги. – Поттер…, – Малфой вздохнул, а брюнет напрягся, – где мне подписать договор? Гарри облегченно громко выдохнул и призвал беспалочковым лист бумаги и перо. На самом деле, фраза Драко – последняя проверка на честность. Если бы договора не существовало, то внутренняя пугливая часть блондина убедила бы его, что это одна большая манипуляция. Тогда бы он снова сбежал. Теперь же он обязан подписать – и так уже целый год бегал от истинного… – Кто знает, может быть, мой дорогущий костюм пригодится хотя бы для нашей свадьбы…, – напряженно следя за следом чернил на бумаге, уже весело произнес Гарри, получая толчок в плечо от свободной руки омеги.