Daily love letter

– Так, Драко Люциус Малфой, ты сын величайшего аристократа в истории. Ты не можешь сейчас сидеть и размазывать сопли по своему лицу. Немедленно успокойся! Дрожащий голос и не менее дрожащие руки не могли заставить поток слез засохнуть. Текло отовсюду. Страх обезвоживания не возникал, хотя стоило бы побеспокоиться. Но в голове сидел лишь один единственный страх. Гарри Поттер не выходил на связь уже две недели. Он был в командировке последние три недели, но первые семь дней присылал ежедневные письма, как обычно. Что случилось теперь? Чтобы хоть как-то успокоиться, Драко открыл сундук с хранящимися посланиями и пересчитал конверты. Всего 486 писем. Подсчеты заняли больше часа, потому что скачущие мысли и тремор рук постоянно сбивали с задачи. Но такое действие создало имитацию рутины: снова утро, снова письмо, снова подпись «С любовью, Гарри». Ничего не произошло. Но вот только ничего не произошло в этих бредовых фантазиях, но в реальности все было не так. Как бы омега не старался спрятать себя в теплых мечтах, острый ум все равно выдергивал его оттуда. Поттер не писал, Поттера нет – вот она жестокая реальность. Они же находились в отношениях! Они же встречались уже три месяца! Они же заключили договор! Они же сблизились! Они же… Реальность другая. Драко и Гарри начали «отношения», которые, скорее, создавали жалкую пародию на нормальные отношения. После подписания договора произошло ровно ничего: Малфой сбежал ушел, как истинный аристократ, чтобы посидеть в кабинете, сто раз обдумать произошедшее, передумать и найти тысячу и одно решение, как расторгнуть соглашение. Однако Поттер повел себя так, будто ничего не произошло: письмо на следующее утро не отличалось от предыдущих – просто озвучивание дел Гарри и пожелание хорошего дня. Возможно, только из-за отсутствия давления со стороны альфы омега не спрятался в свою скорлупу вновь. За три месяца отношения продвинулись ничтожно мало. Апогей – поцелуй руки на прощание. Это же даже не щека. Тыльная сторона кисти. Случился этот скачок в близости на их последней встрече. Гарри приглашал Драко на свидания встречи на нейтральной территории – кафе, рестораны в магловском секторе Лондона. Они просто разговаривали и поглощали вкусную пищу в тех местах, где их никто не узнает. Где-то на третьей встрече омега почувствовал себя комфортно и почти расслабленно. На шестой встрече, последней, альфа держал его руку и улыбался, после коснувшись потеплевшей холодной конечности губами. Больше они не виделись. Малфой всхлипнул, замечая странную закономерность. Все их значимые числа и даты были кратны трем: 486 писем, три пункта в договоре, три месяца отношений, три свидания, чтобы почувствовать таяние ледников в душе, шесть свиданий, чтобы сделать гигантский шаг к преодолению страха, три недели командировки, чтобы ощутить невыносимую тяжесть горя. Возможно, это и станет концом. Слезы снова хлынули потоком. Текло отовсюду. Драко даже не старался вытирать влагу. Раньше возможность привязанности вызывала плач, теперь же угроза расставания причиняла боль страшнее, чем от Круциатуса. Дрожащая рука опустилась в сундук перемешивая конверты с одинаковой надписью сверху: От кого: Гарри Джеймс Поттер Кому: Драко Люциус Малфой Может, цифра 3 сможет успокоить импульсы боли внутри? Говорят, что счет помогает снизить тревогу. Тогда конверт номер 21. Раскрыть конверт – отдельная задача, неподходящая для нервозности пальцев. Но, когда она выполняется, перед глазами предстает полупустой лист с коротким сообщением. Драко, С добрым утром. Сегодня ночью была мерзкая погода с громом, поэтому я абсолютно не выспался. Надеюсь, что у тебя не было слишком шумно и что ты смог поспать и хорошо отдохнуть. Мне нужно торопиться на работу, поэтому поставлю здесь точку. Не забудь хорошо покушать.

Гарри

Драко прошелся глазами по каждому слову и не один раз, что заняло больше времени, чем должно было. Однако это было совершенно обычное письмо, которых была добрая сотня или больше в этом сундуке. Письма, которые были, скорее, некой галочкой в графе ежедневного отправления посланий, чем целью поговорить и узнать что-то. Но это не значит, что они были бесполезными и неценными. Даже эти чрезмерные усилия выдумать хоть какую-то тему для разговора вызывали умиление. Только вот сейчас Драко не почувствовал никакого удовлетворения. Гарри не появился – ни физически, ни ментально. Поэтому рука вновь опустилась в сундук, чтобы взять следующий конверт – 72. Привет. Сегодня пишу чуть позже, потому что проспал до четырех часов вечера после ночной операции. Вроде, отдохнул, но и ужасно устал ото сна. Дома ничего не было поесть, поэтому решил впервые сходить в магловское кафе неподалеку. Тот еще опыт. Заказал английский завтрак (на меня смотрели, как на идиота), но мне отказали по понятным причинам. Зато в меню было кофе, сэндвич с яйцом пашот и салат. Так я и собрал подобие завтрака для вечернего приема пищи. К чему я это пишу?.. Я еще заказал тосты с арахисовой пастой и вишневым джемом. Если ты сейчас сморщился, Дракончик, то я тебя понимаю – звучит гадко. Но кто я такой, чтобы не попробовать блюдо на завтрак из американской кухни в Великобритании?! Так вот. Это не только звучит отталкивающе, но так и на вкус. Жирная намазка на хлеб с сильным сладким ягодным вкусом. Как ты относишься к такому сочетанию?

Возбужденный, но сытый,

Твой Гарри

Драко всхлипнул. Слезы побежали новым потоком. Текло отовсюду. И это не из-за того, что его назвали «Дракончиком», порушив чувство собственного достоинства. Омега совсем забыл о содержании этого письма, кроме момента с прозвищем, поэтому не понял тот жирный намек, когда Гарри повел его на первое свидание в то самое кафе, чтобы «отведать тех самых американских тостов». Забавно, что Малфой тогда точно также обозвал это блюдо «слишком жирным и сладким, чтобы существовать в таком виде». Непонятно, Драко запомнил эти слова из письма и воспроизвел их бессознательно или просто мыслил теми же понятиями? Неважно. Аристократ лишь надеялся, что не обидел альфу тем, что не понял отсылку. Подобных писем было не так много – все-таки не так часто у Поттера было такое игривое настроение. Но они тоже были очень ценными, потому что доказывали, что его истинный был полным гриффиндурком… Рука вновь опустилась в сундук, немного поворошив бумагу, и достала следующее письмо под номером 207. С каждым движением пальцев они начинали трястись и не слушаться все больше, в груди заклокотало непонятное чувство тревоги.   Дорогой Драко, Ох, черт… Я пишу совсем уж поздно вечером. Прости, если потревожил. У меня гон. Писать очень сложно, даже мыслить сложно. Просто хочется и хочется очень сильно. Я не хочу тебя пугать, но как же мне хочется сейчас увидеть тебя, прикоснуться, поцеловать, прижать, войти… Уф, опасная дорожка… Как же ты бесишь, Малфой! Если бы не твоя упертость, мы могли бы проводить течки и гон вместе и получать кучу удовольствия! Секс лучше, чем дрочка, Малфой! Так, я несу бред какой-то. Мозги не работают, ты помнишь. Не буду больше надоедать. Надеюсь, ты покушал и не перетрудился.

Сгорающий в пламени,

Твой Альфа

  Драко всхлипнул, не сумев сдержать стон. Потекло сильнее, но теперь не отовсюду, а из одного конкретного места. Теперь стала понятна причина такой нервозности при открывании конверта – аромат альфы во время гона. Удивительно, что запах не только не выветрился спустя такое количество времени, но и стойко впитался в бумагу и продолжал благоухать, вызывая совсем непонятные чувства. Теперь внутри закручивалась спираль томления, немного приглушившая иглы боли. Но из задницы продолжало течь, что только усилилось после взятия конверта в руки. Слезы, вызываемые тревогой за альфу и неприятными телесными ощущениями, теперь высохли, отчего увеличилось слюноотделение. Течка лишь усиливалась. В голове крутилось: «Увидеть, прикоснуться, поцеловать, прижать, войти». Драко замер, ощущая некое распутье: вполне реальные и сильные гормональные нападки на маленькое тело или статус аристократа и сохранение лица перед самим собой. Но он же здесь один, в этой комнате на втором этаже, окруженный конвертами и полами легкого халатика, который не спасал от поглощающего жара течки. Вместо того, чтобы удовлетворить себя и заглушить боль в заднице, члене и сердце, он читал эти дурацкие письма и причинял себе извращенно-сладкую боль, разрывая душу на части и залепляя их пластырем поверх ран. Ничего не случится, если он поступит логично и примитивно и удовлетворит свои плотские желания, чтобы вернуть каплю рассудка. Эту тайну он унесет с собой в могилу. Омега не смог больше бороться с этим, поэтому с громким стоном, в котором слышались звуки чего-то ломающегося внутри, он прижал лист бумаги прямо к лицу, к носу, жадно вдыхая феромоны его альфы. Такой пряный и тяжелый запах. Малфой сходил с ума от одной лишь мысли, каким будем этот аромат, если парень прижмется к настоящему телу, к источающей феромоны железе. Ощущения же будут в тысячу раз лучше! «Увидеть, прикоснуться, поцеловать, прижать, войти». Рука, свободная от письма, медленно потянулась вниз, туда, где полы шелкового черного халатика расходились в стороны. Ладонь спускается только лишь по передней части тела – омега не настолько смелый и бесстыдный, чтобы завернуть назад и коснуться влажного отверстия. Пусть Поттер и писал, зачеркнув эти слова, что мастурбация – это не так классно, Драко не мог себе позволить и этого раньше, поэтому пока остановится на данном этапе эксперимента со своим телом. Хотя омега и испытывал оглушающее давление гормонов, все равно не мог прекратить анализировать и держать канаты контроля. Но это все равно прогресс. Пусть для кого-то это бы казалось движением улитки, для Малфоя это являлось скачком на сверхновой. Пальцы достигли паха, несмело оплетая член, не встречая препятствий в виде нижнего белья – Драко после душа не стал надевать его, понимая, что мокрая ткань – это не лучшее ощущение на коже. Легкое движение кисти вперед заставило существенно вздрогнуть – это оказалось куда приятнее, чем ожидалось. Из-за появления стимуляции, приносящей небывалое удовольствие, канаты контроля немного ослабли, отчего омега, казалось, сошел с ума. Парень сжал письмо в руках, сильнее прижимая его к лицу и начиная тереться о него носом, губами, щеками, впитывая запах порами. Нестрашно, если чернила могут измазать его кожу. Теперь ничего не страшно, когда есть этот концентрированный экстаз. – Драко? Блондин снова почти заплакал – теперь Гарри появился мысленно. В его голове зазвучал голос альфы, добавляющий нотки наслаждения и ощущение реальности. – Драко, ты чего делаешь? Омега практически был готов уже кончить, когда разумная мысль скользнула в расплавленном металле мозга – что-то не так. Паника и непонимание происходящего медленно последовали далее, заставляя аристократа замереть. И открыть глаза. Прямо перед ним стоял Гарри, и это не было иллюзией. Альфа действительно стоял здесь, в его комнате. Стоял и смотрел невыносимо большими и удивленными глазами. – Дорогой, что ты делаешь? – парень сделал шаг вперед. Драко не мог пошевелиться, хотя стоило бы. Он замер в самой неподобающей позе – с клочком бумаги у лица и с рукой на члене. Нужно встать, запахнуть халат и поприветствовать гостя, как подобает, но мозг перестал посылать импульсы к телу. В нем лишь крутилась одна мысль: «Это Гарри?» В это время Поттер преодолел расстояние между ними и опустился на колени перед омегой, заглядывая в совершенно пустые глаза. Он медленно протянул руку к лицу Драко, чтобы отвести его ладонь с листом бумаги со смазанными чернилами в сторону. Взгляд опустился чуть ниже, где шелковая ткань расходилась в стороны, оценивая положение второй конечности. На щеках альфы появился румянец, он поднял глаза вверх и, наконец-таки, глубоко вдохнул. – Ох, детка, у тебя началась течка? – альфа напрягся, понимая, что здесь происходит. Что-то в поведении Гарри заставило омегу отмереть. Может, так подействовало новое обращение? В любом случае, Драко вздрогнул. Брюнет сразу же среагировал на этот жест, истолковав его неправильно: – Не бойся, Драко, я ничего не сделаю с тобой, чего бы ты не хотел. Я только немного позабочусь о тебе и уйду. Ты можешь мне верить, хорошо? Блондин наблюдал, как альфа, полностью напряженный и дышащий через раз, призвал беспалочковым какую-то тряпочку, тем же способом смочил ее и протянул руку, проводя прохладным платком по лицу омеги. Проснувшееся чувство собственного достоинства говорило, что пора бы Малфою вспомнить о своих благородных корнях и начать вести себя достойно, но в голове аристократа крутилось одно. – Где ты был? – голос звучал тихо и хрипло, не нарушая интимной обстановки между истинными. – В командировке. Я же говорил, не помнишь? – Гарри старательно протирал лицо напротив, почти лаская его, боясь причинить боль резкими движениями. – А почему ты… – Не писал? – перебил альфа, – Прости, мы попали в западню, и я угодил в больницу. Пролежал без сознания полторы недели, а потом еще несколько дней не давали возможности написать. Я тебе написал утром, предложил встретиться, но ты не отвечал. Я подумал, что что-то произошло, поэтому пришел к тебе сам. Драко медленно начал приходить в себя – то ли от прикосновений холодной ткани, то ли от успокаивающего присутствия альфы. Главное, руку он все-таки убрал с члена и поправил полы халата. Казалось, что от этого и Гарри немного успокоился. Блондин смог услышать и проанализировать информацию. Действительно, сегодня утром он проснулся, ощутил начавшуюся течку и сразу пошел в ванную комнату. Там омега пролежал в горячей воде несколько часов, пытаясь облегчить состояние, а потом пришел в эту комнату, где не было никаких окон. Дальше началась какая-то истерика. Собственно, хозяин дома не мог принимать никаких писем. А Поттер смог прийти по камину, к которому получил доступ после последнего свидания, когда омега слишком смягчился. – Ты переживал за меня? – разрушил тишину Гарри, наконец закончив процедуру очищения кожи от чернил и заглянув веселыми глазами в самую душу омеги. Драко хотел, но не мог соврать, поэтому тихо ответил: – Да. Мандрагора его оглуши, омеге стоило бы замолчать, но он продолжил: – Я думал, что ты устал от меня и сбежал с какой-нибудь омегой… Поттер прервал его показушным смешком, беря холодные пальцы в свои руки. – Драко, я никогда не устану от тебя. Ты мне, конечно, нравишься больше таким – чувственным, но я готов двигаться в том темпе, который комфортен для тебя. Я же люблю тебя, Дракончик, – альфа улыбался, хоть и говорил абсолютно серьезно, и поцеловал бледные кисти. – Спасибо, – все, что смог ответить блондин. Гарри поднялся на ноги, протягивая ладонь: – Давай уложим тебя в постель. Тебе надо отдохнуть. Я потом уйду. Драко на автомате протянул руку, позволяя поднять себя на ослабевшие ноги. Вот только конечности отказывались держать на себе вес тела после длительного сидения в одном положении, поэтому омега схватился за плечи альфы, вставая слишком близко. В нос ударили сдержанные нотки феромонов истинного. Блондин понимал, что Гарри тоже почувствовал волну запаха от него, т.к. его тело значительно напряглось. Но брюнет не отодвинулся, чтобы не уронить парня, чей мозг поплыл. Рот действовал быстрее, чем мозг. – Ты меня не хочешь? – ляпнул Драко, но сказанное не вернуть, да и не очень-то хотелось. Поттер посмотрел на него, как на умалишенного: – Ты издеваешься, Малфой? Я пиздец как хочу тебя. Но я не хочу пугать тебя, поэтому пойдем в кровать, пока я могу себя контролировать. Иначе случится непоправимое. Сказанные слова снова завертели шестеренки возбуждения в животе, которые запустили механизм течки. Омега почувствовал, как выделилась смазка из его дырочки. Он был в тупике. Он не должен был этого делать, здравый смысл (здравый ли?) запрещал, но тело молило о пощаде. Драко облизал пересохшие губы и сказал, сверля глазами шею альфы, где располагалась железа: – Я боюсь, потому что ты больше меня. Ты выше и сильнее меня, а я такой маленький… Больше мысли не складывались в предложения, но, казалось, Гарри понял его. Он поднял лицо за подбородок, чтобы глаза смотрели строго в его. – Да, Драко, я альфа, я больше тебя. Но я такой, чтобы защищать и поддерживать тебя. Я хочу быть большой опорой и броней для тебя, а не большой угрозой или опасностью. Я хочу и буду, поверь мне. Малфой верил. Впервые в жизни он верил Поттеру. И течка, наверное, помогла этому случиться. – Поцелуй меня, – произнес хриплый голос, а глаза вновь опустились – теперь к губам. Драко действительно хотел этого, но Гарри не спешил исполнить его желание: – Детка, это говорит твоя течка. Я не думаю, что ты хочешь этого. Ты будешь жалеть после. Давай просто… Блондин шлепнул ладонью по плечу и прошипел на чистом слизеринском: – Поттер, пошел ты к черту со своими сомнениями. Просто заткнись и поцелуй меня уже. Альфа выждал секунду, серьезно вглядываясь в глаза омеги, а после, облизнув губы, наклонился, прижимаясь к устам напротив. Драко вздрогнул, по телу пробежала дрожь, особенно в тот момент, когда руки Гарри на его талии сжались и притянули ближе. Мерлин, Поттер хотел этого. И Драко тоже хотел этого. Они оба этого хотели так долго. Блондин встал на носочки, прижимаясь еще ближе и приоткрывая рот. Маленькое тело сжималось, потому что всего стало слишком много – слишком много чувств, желания и эмоций. Парень больше не мог сдерживаться, из него потекла смазка, запах в разы усилился. Альфа рыкнул, буквально вжимая в себя и вторгаясь языком в податливый рот. Теперь и Гарри перестал себя контролировать, отчего его феромоны окружили блондина. Ох, слишком много ощущений, слишком горячо. Брюнет оторвался от губ, но продолжал прижимать к себе, сделал несколько глубоких вдохов перед тем, как завести старую песню: – Черт, Драко, если ты не хочешь ничего больше поцелуев, то оттолкни меня сейчас же, иначе… – Поттер, я сказал тебе заткнуться! – омега сам потянулся к давно желанным губам, буквально вгрызаясь в них. В поцелуй вмешался привкус крови. Только этот гриффиндорец вызывал в Малфое такие эмоции. Это было всегда. Они всегда противостояли друг другу – раньше в драках, а теперь в поцелуях. Как только Драко мог забыть об этом? Из-за тупого страха они потратили больше года жизни. И кого он боялся? Поттера?! Это же Поттер! Просто чертов Поттер! Разве он может сделать хоть что-то плохое?! Малфой не был бы Малфоем, если бы не вступил в борьбу и позволил бы этому гриффиндурку бесчинствовать! Омега демонстрировал прекрасные способности в многозадачности: размышлял, целовал и лез руками под форменную куртку альфы. Но все мысли и чувства сконцентрировались на одном, когда рука Гарри спустилась и сжала его задницу. Драко простонал прямо в поцелуй, стараясь не отставать в танце языков и потираясь пахом о ногу Поттера. Альфа снова прорычал, вызывая дрожь по спине омеги, опустил обе руки к заднице, сжимая и разводя ягодицы в стороны, пока не касаясь горячего отверстия. Драко провел пальцами по горячему торсу, царапая ноготками. Блондин больше не мог терпеть. Хотелось того самого, что обещал брюнет в своем письме. Будьте добры, в том же порядке, пожалуйста! Гарри, наконец-то, снял свою форменную куртку и снова прижал горячее тело к себе, хватая под ягодицами и поднимая. Аристократ одобрительно заурчал, обхватывая талию аврора ногами. Халат держался на теле на честном слове, ничего не скрывая. Пародия прикрытия, а не его исполнение. Поттер направился к кровати, не смотря под ноги, отчего не совсем мягко приземлился на ложе с ношей на руках. Но Малфою было абсолютно все равно на это, потому что чертовы пальцы альфы, наконец-то, коснулись пульсирующей дырочки, массируя ее края. Драко хотел большего, поэтому двинул бедрами навстречу, оторвал руки от накаченного торса, развязал ненужный узел пояса халата и скинул его с плеч, приподнявшись. Гарри сразу же опустил лицо к бледной коже шеи и груди, разрисовывая ее засосами, и скользнул одним пальцем в дырочку. Омега вскрикнул от непривычного ощущения наполненности, но возбуждение было настолько сильным, что никакого сопротивления не последовало. Хотелось большего. Драко вцепился пальцами в непослушные волосы брюнета, то ли пытаясь прижать голову ближе, то ли пытаясь вырвать их с корнем. Альфа просто прошипел от неприятных ощущений, но не отстранился. Блондин просто не знал, куда деться от стимуляции, особенно когда внутри с легкостью скользят уже три пальца. Поттер поднял свою лохматую черепушку, скользя довольным взглядом по красным пятнам и открывая свои зацелованные и обкусанные губы, чтобы сморозить какую-то глупость: – Детка, ты уверен? – глаза наткнулись на злое выражение напротив, поэтому парень рассмеялся хриплым смехом и вытащил влажные пальцы. – Я должен был спросить… Драко хотел уже было завести гневную тираду, но увидел, что Гарри начал расстегивать брюки освободившимися руками, поэтому послушно замолчал, ерзая в нетерпении. Поттер постарался слишком быстро расправиться с молнией и плотными штанинами, отчего это выглядело немного неловко. Но блондин и не подумал смеяться, когда увидел весь потенциал альфы. Он не мог оценить размеров, потому что не имел никакого опыта прежде, но хотел побыстрее ощутить его в себе. Слюноотделение повысилось, а анальное отверстие несколько раз нетерпеливо сжалось. Поттер заметил повышенное внимание и реакцию блондина, но, слава Мерлину, додумался не комментировать происходящее. Ему просто нужно поторопиться, только и всего. Гарри стянул с себя брюки и снова навис над Драко. – Расслабься, – прошептал парень, направляя эрегированный член в текущее отверстие. Совершенно ненужный комментарий. Драко напряжен, как чертов металлический штырь, он не может расслабиться. Он не расслабится ни на секунду, пока не кончит. Поэтому гриффиндурок может идти к Салазару со своими советами! Однако запал омеги немного поугас, когда тот почувствовал нечто горячее у своей текущей дырочки. Хотя он, разумеется, знал, что за нечто это было. Драко не хотел признаваться, но все-таки постарался расслабиться, чтобы не испытать болезненных ощущений. Однако не стоило и переживать – блондин был настолько возбужден, что член вошел плавно, расширяя стенки без причинения дискомфорта. Гарри опустился на тело под ним, удерживая на локтях свой вес, чтобы не раздавить к чертям своей тушкой. Альфа прижался губами к губам омеги. Вот только никакого поцелуя не вышло. Все, что могли они делать, – это стонать в чужой открытый рот и глотать стоны партнера. Брюнет двинул бедрами, входя до упора. Слишком непривычные ощущения, но точно не неприятные. Блондин подался навстречу, давая понять, что Гарри может двигаться. И он начал двигаться. Наверное, впервые в жизни Драко перестал думать о чем-то. Ни одна мысль не проскальзывала в распаленный мозг, кроме ощущения скользящего члена внутри него. Это казалось чем-то невероятным. Омега замер, словно кот, наблюдающий за лазерной указкой. Но Гарри в очередной раз толкнулся в тело под ним под немного другим углом, отчего Малфой издал громкий стон и прогнулся в спине до хруста. Если до этого движения казались просто необычными, то теперь они начали приносить огромное удовольствие. Поттер заметил реакцию своего истинного, поэтому начал толкаться только в этом направлении, увеличивая скорость толчков. Драко, чтобы не стонать без остановки, обхватил альфу обеими руками за шею, притянул к себе и вцепился зубами в место, где шея переходит в плечо. Гарри издал сдавленный стон, но не отстранился. От омеги же доносились только звуки мычания. Сегодняшний день стал временем открытий и познания собственного тела и сексуальности для Малфоя. Очередной неожиданностью обернулось нарастающее напряжение, которое резко сбросило парня в пропасть наслаждения. Его тело задрожало, будто распадаясь на кусочки, он сильнее сжал зубы и оглушительно кончил. Тело напряглось, зажимая в тиски скользящий внутри член, не оставляя альфе шанса продолжить соитие. Гарри зарычал от оргазма и небольшого дискомфорта, с трудом выходя из каменного от напряжения тела, кончив внутрь, но предотвращая образование узла. Драко дернулся от нотки боли, показавшейся в тумане неги. Поттер тяжело упал рядом на кровать, притягивая скрюченное тело к себе. Через несколько секунд Драко смог расслабиться и вытянуть конечности рядом с истинным. Казалось, сердце стучало совсем не в груди, а где-то между пересохшим горлом и слезящимися глазами. В кончиках пальцев продолжало покалывать. Его тело исполняло свою главную роль мешка с мягкими костями, горячей кровью и отказавшими органами. Малфой думал о том, что поспать сейчас – это неплохая идея. Внезапно из припухшей дырочки вытекла обжигающая капля семени альфы, задевая чувствительную кожу, отчего Драко вздрогнул и напрягся, оставаясь напряженным, пока жидкость не скатилась до простыни, впитываясь в нее. Однако резко напрягшееся тело в руках альфы, заставило напрячься теперь и его. Гарри, до этого лениво перебирающий волосы омеги, убрал руку и спросил: – Детка, ты как? Все в порядке? Малфой не хотел ничего говорить, он вообще хотел поспать, поэтому просто что-то невнятное промычал. Но, видимо, Поттер не совсем правильно трактовал ситуацию, поэтому продолжил выпытывать: – Ты теперь опять сбежишь от меня? Черт, я же говорил, что не нужно торопиться! Драко, поговори со мной, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты сделал неправильные выводы из случившегося и замкнулся в себе. Все хорошо, ты не забеременеешь, я не допустил сцепки, поэтому ты никак от меня не будешь зависеть после этого. Омега только-только смог избавиться от чувства вытекающей спермы и расслабиться, когда понял, что Гарри не отстанет, поэтому поднял голову с его груди, посмотрел во встревоженные глаза напротив и уставшим голосом произнес: – Поттер, все хорошо, успокойся! Хватит нести бред. Давай просто поспим, хорошо? Не давая возможности ответить, Малфой отпустил глаза, желая снова удобно устроиться на груди его альфы, и заметил кровоточащий укус на плече Поттера. Драко хотел как-то выказать сожаление, потому что явно останется шрам, но расплавленные мозги смогли обеспечить только глупое: – Ох… Гарри проследил взглядом, оценил это место на своем теле и весело произнес: – Вообще обычно альфы помечают омег, но у нас всё немного по-другому. Ничего, не переживай, это теперь мое любимое боевое ранение! Драко покачал головой с одной лишь мыслью: «Придурок!» И устраивал голову на груди любимого тоже с одной лишь мыслью: «Придурок!» Ведь Поттер – всего лишь обычный придурок с подтвержденным диагнозом героя головного мозга и геморроем в заднице, который не дает спокойно сидеть на месте. Как вообще произошло то, что Малфой допустил мысль о страхе перед этим неловким и чудаковатым парнем?! Неужели он настолько разочаровался в себе и своей судьбе, что готов был проживать абсолютно безрадостную жизнь, пытаясь кому-то что-то доказать?! Драко закрывал глаза с одной лишь мыслью: «Я такой придурок!» Растягивал губы в небольшой улыбке и спокойно засыпал до очередного приступа течки с одной лишь мыслью: «Он мой придурок!»