Передайте суициду, он потом перезвонит

Смерть. Неминуемая и довольно медленная.

      Это все, о чем сейчас думал десятилетний Натаниэль. Их поймали на подъездной дорожке дома, когда они пытались сбежать. Оба находились в подвале отца. Натаниэль смотрел на Мэри – свою мать, которая отчаянно пыталась спасти то, что спасению не поддавалось, то, что изначально должно было умереть. Сына. Ее мучали люди Натана. Лола и ее брат – Ромеро. Мерзкие люди, но по крайней мере терпимее самого Натана. Недалеко от них стояла Лилит – дочь Лолы, будучи того же возраста, что и Натаниэль ей нужно было присутствовать на показательных порках. Ей предстояло в будущем стоять рядом с Натаниэлем и во всем его поддерживать, как сама Лола, вечная тень Натана. Женщина, что убирала за отцом.        Издевательства над матерью продолжались уже долгое время. Она кричала, громко и надрывно, Натаниэлю оставалось только быть молчаливым наблюдателем, скрывающим свои всхлипы. Мэри кричала, но ни разу не попросила о помощи, не попросила остановиться и не проронила ни слова. Одни надрывные крики и беспокойные взгляды на своего сына. Он абсолютно точно знал, что мама любила его, несмотря на схожесть между ним и отцом. У них была своя, своеобразная любовь, явно отличающаяся от любви других семей. Это было неважно, он был рад и этому. Натаниэль готов был принимать и такую любовь — единственную.       Мама была ангелом, охранявшим свое, так отчаянно и сильно. Она кидалась на ножи своего мужа, когда они предназначались ее сыну. Пусть ребенок и не родился от любви и счастливого брака, но глядя на своего Абрама каждый раз, Мэри понимала, что это того стоило. Это стоило всех мучений, стоило издевательств и насилия. Ее сын стоил всего мира.       Маленькая Лилит, стоило ей услышать от матери, что она должна быть для своего друга Абрама опорой и поддержкой всегда рвалась в бой за друга. Если ей нужно быть опорой, она встанет рядом с ним и получит наказание вместе с ним. Она поддержит и поможет. Она была сильной уже тогда, когда сам Натаниэль все еще был слаб и боялся своего отца. Лилит противостояла своей матери, которая при любом удобном случае била девушку; «учила дисциплине». Маленький Натаниэль мог предположить, что он нравится Лилит, возможно, даже любит его также, как мать, но всегда обрывал эти мысли на самом их начале. Ей дали приказ быть рядом с ним. Поэтому она рядом. Будь ее воля, она бы точно не стала бы принимать на себя все эти удары.       Он надеялся, что не прав.       Женщины Хэтфорд отличались необычайной мужественностью, когда дело касалось семьи. Они готовы были рвать и метать. Семья всегда стояла на первом месте. Поэтому Мэри не понимала, как можно относится так к своему ребенку, она недоумевала, как Лолита могла так относится к своему дитя? Стоило ли говорить, что женщина стала матерью и для маленькой девочки? Она приходила в комнату к девчушке, всегда успокаивала, гладила ее черные мягкие волосы, делала ей прически, обрабатывала раны и зашивала ее маленькое тело. Смотря на двух этих детей Мэри отчаянно хотелось плакать. Они этого не заслужили, их двоих должна была ждать счастливая беззаботная жизнь, которой у них никогда не будет.       Когда с Мэри было покончено, очередь дошла до самого мальчика. Его посадили на стул напротив мамы. Он смотрел на нее, как тяжело вздымалась ее грудь, как не осталось живого участка на ее туловище. Ни одного чистого участка. Одна кровь. Везде все красное, красное, красное. Отец наблюдал все со стороны. Он почему-то не любил марать руки в крови Мэри Веснински. Натан всегда называл ее шлюхой Хэтфордов, уродливой и слабой. На самом деле маленький мальчик считал ее самой сильной не только женщиной на свете, но и самым сильным человеком на планете Земля. Также она была необычайно красивой: ее серые большие глаза отчетливо выделялись на аристократичном белом лице, маленький нос, вздернутый немного вверх; тонкие губы, которые так красиво изгибались в улыбку, когда она была предназначена детям. Ее детям. Натаниэлю и Лилит. Но не сейчас, после всех этих зверств, что сделали люди отца. Не будь все в крови, Натаниэль мог бы точно сказать, что сейчас кожа его матери была такой же серой, как и ее глаза.       Сама же мать говорила ему, что никогда и ни за что в жизни не будет себя причислять к семье Веснински. Она – Хэтфорд, гордо и шепотом всегда восклицала его мать, когда укладывала мальчика спать.       — Но я Веснински, мама! — также шепотом восклицал Натаниэль, когда мать снова укладывала его спать после тяжелого дня. Тяжелого, как и все предыдущие дни, годы.       — Ты прав, мальчик мой. Ты взял у каждого из нас самые сильные стороны, несмотря на то, что твоя фамилия Веснински, ты все равно также относишься и к Хэтфордам. — Женщина тяжело сглотнула. —       Они хотели породить чудовище, скрестив две сильных семьи, но породили лучшее, что могло случиться.       — Кто – они, мама?       — Плохие люди, Абрам. Очень плохие.       Натан, отойдя от угла, взяв свой любимый нож; для тесака Натаниэль был еще слишком мал и хрупок, собственноручно решил преподать урок своему отражению. Он всегда любил твердить своему сыну, что тот его точная копия. Мэри же говорила, что несмотря на всю схожесть с этим отвратительным человеком, Натаниэль не был похож на отца, что его характер точная копия Хэтфордов, никак не Веснински и что он – сын своей матери. Мэри твердила это своему сыну, как молитву каждый день, каждый час, минуту, видя, как тот с каждым годом все больше и больше шугается своего отражения в зеркале. И все меньше, и меньше зеркал в доме остается по просьбе Мэри Веснински.       Никто убивать их не собирался — понял Натаниэль. Их с мамой проучили, дали усвоить урок. И они усвоили. С каждым взмахом руки отца, Натаниэль кричал громче и громче, но также, как и Мэри не произнес никаких просьб и мольб. Он понял уже давно, что это все равно ничего не изменит, кроме того, что людям отца и ему самому это принесет немалое удовольствие. Этого ему совершенно не хотелось. За пеленой крови, капавшей на глаза, Натаниэль видел, как из последних сил вырывалась его мать, чтобы как всегда загородить своего сына от отца, как Ромеро держит плачущую и кричащую Лилит, отчаянно пытающуюся помочь своему другу, заслонить от удара, встать рядом, в конце концов сделать хоть что-то для него. Он не слышал, что ему говорил отец, что кричала ему в лицо Лола, зато читал по губам, смотря на маму: «Скоро все закончится, Абрам, скоро все пройдет», он читал и читал по губам слова утешения матери, пока совсем не перестал видеть.       Кровь все-таки добралась до его глаз.       Очнулся Натаниэль только в своей комнате, заметив, как еле живая мать обрабатывала его порезы. Она была жива. Это несказанно радовало. Он правда не представлял, что будет делать, если единственное связующее звено с этим миром погибло бы. Умереть вслед за ней не казалось бы такой ошеломляющей идей. Скорее единственной правильной. На его кровати рядом с ним спала заплаканная девочка, что переживала за своего друга. Натаниэль терпел каждой клеточкой своих нервов всю боль, которые оставляли новые ожоги и раны. Иголка, которая впивалась в его кожу и выходила из нее, заставляя облегченно выдохнуть. Он старался молчать и не привлекать к его комнате лишнего внимания, тем более он не хотел будить свою гостью. Ему десять лет, но это не значит, что ему можно будет лечь спать после того, как Мэри обработает все его раны. Это значит, что ему нужно будет потом позаботиться о ней, как и она заботилась о всех ранах сына, хотя это и запрещалось…       Отец явно будет недоволен, да и в целом был не рад, что его жена и сын помогали друг другу. Может, они думали, что он не замечал? Замечал. Но ему нравилось после этого разрывать ножом заботливо и с любовью наложенные друг другу швы.       Натан был художник, странный и безобразный. Его полотном всегда был и есть его родной сын. Он был безумен, когда выступал со своей «кистью» умело и четко орудуя ей, он был художником, не знающим меру. Его сын был прекрасным полотном, так сильно похожим на него, но таким же далеким от него, что ему совсем не нравилось. Поэтому он никогда не отказывал себе за любое неправильное действие отпрыска «написать» новые штрихи. Иерархия Мориям не позволяла иметь наследников. Призвание Натаниэля все равно заключалось либо в смерти, либо в игре на корте. Никто не смел ему сказать, что он издевается над сыном. Натан любил говорить ему и своей непутевой жене, что он готовит его к достойной смерти, даже близко не рассматривая возможность и шанс, что тот будет играть в какую-то игру с ебаным мячом.       И так шаткие нервы Мэри сдавали, столько раз мечтая сбежать, она все-таки решилась. Собрав только самое необходимое и Абрама, проскользнув мимо двух дюжин охраны, их поймали. Стоило ли оно того? Определенно стоило хотя бы попытаться, для того чтобы позже не жалеть себя и не говорить, что не пытался. Пытался. Выжил. С трудом. Все еще жив и ходишь. Дышишь в конце концов.       Единственное, о чем сожалела бы женщина, если бы все получилось, что не смогла взять с собой Лилит, но теперь, получив наказание, она не сожалела, девочка здорова помимо синяков на руках, за которые ее держал Ромеро.       Мальчик не понимал, как можно быть таким человеком, как его отец. Путем наблюдений и хорошей памяти, Натаниэль также понимал, что его мать не хуже самого отца. Если Натану нравится просто причинять людям боль, рассекать людей, как воздух своим любимым тесаком. Ему было плевать кто находится перед ним, ребенок, женщина или мимо проскочившая кошка – он брал и избавлялся. Ему всегда все было не так, ему не нравилось, как дышали люди, ему могла не понравится одежда или выражение лица. Он был чудовищем.       В то время, как Мэри была расчётливой, спокойной и хладнокровной женщиной, она могла убить, но только того, кто представлял угрозу ей или ее маленькому сыну. Ее клану. Неважного сколько бы лет не было Натаниэлю, он всегда останется ее маленьким сыном, которого нужно оберегать и защищать. С недавнего времени в семью вошла и девочка Малькольм, от какого бы она не была рождена, Лилит однозначно не была своей матерью и Мэри решила не дать этому случиться. Она готова умереть, но встать и без доли сожаления убить. Она была до сих пор предана своему клану, какую бы фамилию она не носила и где бы не жила. Хэтфорд однажды и навсегда. Она была ангелом.       Два рода. Веснински и Хэтфорд. Огонь и лед.       Сын, что унаследовал характер двух сильнейших людей в его жизни. Натаниэль, сочетавший в своих жилах как огонь, так и лед. И не дай Бог кто-то обидит его людей, которых он готов защищать также, как его мать. Никто не знает, что лучше, когда в его характере главенствующую роль берет, пылающий и пожирающий все на своем пути огонь или же лед, также сжигающий плоть своим холодом, спокойный и бесчувственный. Две сильные стихии в одном теле. Все так и кричало об опасности и Натаниэль даже не пытался это скрыть. Жизнь научила его, что лучше будет, если его будут бояться, чем он. Ему хватало своих страхов на всю жизнь. Он готов был стать очередным кошмаром в жизни любого человека, который представлял собой опасность. За исключением своей семьи. Не родной, нет. Ту, что он обрел.       Два человека породившие нечто и даже Мэри не знала, что из этого выйдет. Но это и неважно, его мать всегда будет стоять за его спиной, словно тень, движущаяся за своим хозяином по пятам.

***

Монстры, монстры, монстры… То, что вы называете монстром, я называю своим другом. Надеюсь, аллегория понятна?

      Они втроем приехали в Западную Вирджинию, где как сказала Мэри, летом тренирует тренер Морияма. Что тренирует? Зачем они здесь? Почему и как? На языке вертелось множество вопросов, но оба ребенка решили не тревожить женщину. Когда понадобится, она обязательно все сообщит. Хоть это и был не Натан, что не любил эти детские глупые вопросы, а Мэри. Она с радостью отвечала на любой вопрос своих детей. Сейчас они молчали.       Темное, почти черное здание возвышалось над тремя силуэтами в тени. Натаниэлю не позволено было уже давно читать различные книги, а если быть точнее – фэнтези. Отец считал, что это сказки, мужчине не позволено читать и верить в эту чушь. Он собрал все книги, которые, по его мнению, могли бы помешать вырасти Натаниэлю настоящим мужчиной, сильным и независимым. Натан забрал даже те, которые к миру фэнтези никакого отношения не имели. Ему хотелось плакать, это было единственное, что держало его на плаву и погружало в совершенно иной красивый мир. Мир, где добро всегда побеждало и брало вверх над злом. Это было больно. Но он точно мог сказать, что это мог быть замок какой-нибудь злой королевы или короля, или все вместе. Он ощущался какой-то мрачной энергетикой, навевал страх и некое беспокойство, но Мэри была спокойна? Ну, более-менее. Мать, сын и Лилит стояли в комфортном молчании. Это был первый день без насилия и ножей. Что был за праздник?       Огромные черные ворота разошлись в стороны, открывая свои двери для новых посетителей. Кажется, их ждали. На встречу им вышли люди азиатской внешности, одетые в черные костюмы, которые так любил отец, кивнув Мэри, они предложили следовать за ними.       Кроткая женщина с большими серыми глазами берет за руку своих детей, которых так бережно защищала. Маленькая ростом, худая, но сильная духом, что течет по телу всех Хэтфордов.       — Что мы тут делаем, мама? — спросил спокойный голос сына.       Женщина громко вздохнула. Единственный шанс жить ее ребенку, эта гребаная игра с таким же гребаным мячом.       — Мы с отцом решили и записали вас двоих в экси! — Мэри пыталась придать своему голосу безмятежность, которой не было с той самой минуты, как сообщили о возможной смерти Натаниэля. Она до сих пор не понимала смысла в их браке и ребенке. Мориямы сами хотели этого ребенка, что родится от семьи Хэтфорд, известной преданностью своей семье и Веснински, что не знали жалости и особой любви к жестокости. Был шанс, что Мориямы поняли, что натворили. Натаниэль вырастит преданным только своей семье, которую будет защищать без жалости, любых сожалений может уничтожить кого угодно на своем пути, даже Мориям. Они боялись?       Мэри тряхнула головой, отгоняя мысли, по коже пробежались мурашки, представляя Натаниэля всего в крови, убивая всех на своем пути, кто может причинить вред Лилит и ей самой. Она бы не хотела этого видеть и быть причиной жестокости своего сына.       Они прошли по бесконечно длинным коридорам университета, как пояснила Мэри. То и дело сворачивая, их вывели во двор этого самого университета. На их поле зрения упало огромное высокое здание вдалеке. Корпус университета был огромен по размерам, то тут, то там возвышались здания, где учились люди разных специальностей. Однажды ему тоже придется выбрать себе то, чем он хочет заниматься всю последующую жизнь. Только вряд ли его выбор одобрил бы отец. Для него он расходный материал, либо же будущий новый Мясник (на что рассчитывал сам Натан, несмотря на приказ Мориям). Их проводили, как оказалось, на огромный стадион. Натаниэль был под впечатлением, они втроем сидели и наблюдали за игрой старших. Снизу Натаниэль заметил двух детей, приблизительно его возраста, что стояли у плексигласа и также восхищенно смотрели на игру, уже одетые в черную форму, с шипящими котами на спине.       Натаниэль наблюдал за всем с неким прищуром, запоминая движения, за работой руками и ногами. Когда игроки забивали в ворота, он тихонечко радовался, его сердце падало вниз живота, ему уже хотелось очутиться там и опробовать себя в этом виде спорта. Рядом с ним Лилит не испытывала тех же эмоций, что ее друг, но признаться она была рада видеть этот огонек в его глазах, который видела так редко, что и забыла, что он действительно мог испытывать положительные эмоции.       После окончания тренировки, их подозвал тренер команды, рядом с ним уже были двое детей, что наблюдали до этого за игрой старших. Двое взрослых поздоровались друг с другом и начали обсуждение: в какие дни тренировки; когда привозить детей и во сколько. Двое друзей отвели их с Лилит в раздевалку. Натаниэль заметил на их щеках римские цифры «1» и «2», написанные черным фломастером. Что бы это не значило, ему это не понравилось.       — Рико Морияма, — протянул свою руку единица, явно переняв этот жест от взрослых. Перед ними стоял мальчик азиатской внешности, черные глаза смотрели как будто с каким-то презрением или это так казалось из-за его разреза глаз?       — Натаниэль Веснински, — пожал его руку в ответ мальчик.       — Лилит Малькольм, — ответила девочка, даже не пытаясь скрыть своего отвращения от знакомства с новыми людьми так и не протянув руку в ответ.       — Я Кевин Дэй, брат Рико — представился двойка, также предлагая свою руку Натаниэлю, предусмотрительно не протягивая ее черноволосой девчушке. Кевин явно не был азиатом, ярко зеленые глаза смотрели абсолютно точно без какого-либо презрения, а обычно. Его губы сложились в улыбке. Возможно, с ним они подружатся. Странно разделять азиатов от не азиатов только по эмоциям? Натаниэль не считал это странным.       Рико показал им их шкафчики и ушел, предоставляя их самим себе, Кевин же постоял как-то смущенно еще минуту, переминаясь с ноги на ногу и поспешил за своим другом, братом.       — Это секта! — воскликнула Лилит, как только Кевин скрылся за дверью. Она не постеснялась подождать еще чуть-чуть времени, чтобы быть уверенной, что ее точно никто не услышит.       — Что? Почему? — не понимал Натаниэль, ему они показались довольно хорошими. Ему всегда люди казались достаточно хорошими, если после знакомства его не били. Это был некий минус в мальчике.       За десять лет жизни в тирании отца и его помощников, Натаниэль начинал ценить хороших людей, не ожидая от них никакой подставы. Это было гребанной проблемой. По крайней мере для Мэри. Девочка же росла, опасаясь новых знакомств, женщина могла назвать ее своей дочерью, несмотря на явное разное ДНК в крови. Она была точной копией самой Мэри. Не внешностью, а характером. Лолита Малькольм позаботилась о хороших генах, чтобы не разочаровать своего любимого. Мэри знала об интрижках ее мужа и его правой руки – Лолы.       Но ребенок однозначно не был от него. Натан позаботился бы о предохранение, ему не нужен был бастард, как и родной сын, очевидно. Натан Веснински считал себя великим человеком? Который не будет осквернять себя ребенком от женщины, не имеющей ничего. Ни громкого имени, ни наследства и не дочь другого могущественного клана.       Что могла найти в нем Лола? Он был бесчувственным жестоким человеком, который не любит ничего, кроме своего тесака и ножей. Он также был самовлюблен. Натан заставлял делать аборт Лолиту два раза, потому что та забеременела раньше Мэри. Этот человек заставил лишиться двух ее детей! Мэри знала, что Лола во многом похожа на Натана, но это же ее дети! Мэри этого не понимала и не поймет никогда. Ей даже не нужна была Лилит. Она просто хотела сделать хорошо своему боссу. Приказал родить достойного помощника его наследнику — она родила. На этом все. Материнские чувства и эмоции не преследовали эту даму.       — Их цифры, Нат! Если они меня разрисуют также, я не побоюсь в следующий раз прихватить нож своей матери! — сложив руки перед собой «предупредила» подруга. Натаниэль только рассмеялся, Лилит всегда была смелее и решительнее друга. Мама всегда ему говорила, что девочки быстрее взрослеют, чем мальчики. Его мама так быстро и так сильно полюбила его подругу, иногда он думал, что возможно даже больше него. Она абсолютно точно хотела себе девочку. Мэри умело возилась с волосами Лилит и делала замысловатые прически. Она любила ее волосы и ухаживала за ними даже близко не подпуская к ней Лолиту. Это единственное в чем потакал ей Натан, мол, раз хочет возиться с твоей дочерью, пусть возится, не лезь к ней.       — Давай переодеваться, Лилит. Нас наверняка ждут!       Сейчас Веснински не ожидал никакой подставы, но она случилась. Они вдвоем стояли над всей этой защитой для игры и ничего не понимали: что и для чего. Оба ребенка нацепили на себя все как им захотелось, помогая друг другу и вышли из раздевалки. Возле открытой двери на корт их уже ждали тренер, как понял Натаниэль, мама и двое детей. Мэри активно разговаривала с Кевином, сидя на корточках и улыбалась, как могла улыбаться только ему и Лилит. Возможно, он немного ревновал. Мальчик азиатской внешности, Рико, начал посмеиваться над ними, как только заметил приближение двух друзей. Кевин повернулся, чтобы посмотреть, что могло так развеселить его брата. Он, в отличие от Рико, искренне улыбнулся, не проявляя никакого негатива и агрессии.       — Немного не так, давайте я помогу и все объясню! — воодушевленно воскликнул Дэй. Мэри улыбнулась. Может быть, Натаниэль, переоценил свою мать в том, что она могла быть жестоким человеком. Очевидно, ей нравились абсолютно все дети на свете, независимо от их поведения и ужасного характера. Оба мальчика, как показалось Веснински, специально оставили их с Лилит разбираться с никому непонятной экипировкой. Они же знали, что они тут впервые! В который раз Натаниэль удивлялся проницательностью своей подруги. Кажется, она всегда была права. Возможно, женщины должны править этим миром? Определенно, да!             Кевин подбежал к Натаниэлю.       — Смотри, все, что ты надел поверх майки: нагрудник и защиту для плеч, нужно было под нее. Снимай футболку.       Веснински стиснул челюсть, чтобы не нахамить парню, не знаешь, как отреагирует тренер и посмотрел на мать. Она с грустью посмотрела на сына и кивнула. Ожидаемо, что все люди, что находятся здесь знали, кто его отец и что он мог сделать с сыном. Кевин снял с него нагрудник и защиту для плеч, а Натаниэль снял футболку. Сейчас почти вся грудь и живот были располосованы свежими, но заживающими ранами, пару швов, что точно не должны были помешать сегодняшней тренировке. Сегодня только азы и правила, так сказала Мэри. Лицо второго номера ожидаемо искривилось, не то в отвращении, не то в сочувствии. Возможно, он даже пытался сдержать тошноту. Неважно. Он отвернулся, чтобы не смотреть на эмоции этого парня, сочувствовать поздно, все что осталось – это смириться с этим. Он хотя бы взял себя в руки и зафиксировал на его груди и плечах защитную экипировку. Не осталось не замеченным, как он аккуратно касался его кожи, где столкновение чужой к его было неизбежным или избежным… в любом случае, пока ему не делали больно, он мог потерпеть. Тем более его мать была рядом и позволила этому случиться.       Натаниэль натянул футболку обратно.       — Спасибо, Кевин. Я отведу Лилит обратно в раздевалку и помогу ей сам. Я запомнил все, — сухо сказал Натаниэль, кивнул второму и увел за руку свою подругу. Кевин же остался смотреть на спину уходящему новому другу.       — Он не обиделся и не злится на тебя, Кевин, — положив руку ему на плечо сообщила Мэри, — он знает, что это обычная реакция людей на его шрамы.       — Мне жаль, — опустив глаза в пол еле слышно произнес мальчик, — мне стало противно и страшно, он это заметил.       Мэри поджала губы. Да, ее сын с самого детства был покрыт шрамами, нет ни единого закрытого места, где можно было бы провести ладонью по коже и почувствовать гладкую кожу. Ей самой было страшно на это смотреть время от времени, когда эмоции захлестывали ее, а это ребенок и он сказал то, что думает. Нет нужды злиться и ругать его за это. Тем более, это Кевин.       — Я уверена, он все понимает, и он точно не в обиде на тебя за это. Ему есть кого винить во всем и это точно не ты, Кевин.       Он кивнул и вернулся к плечу брата. Рико был безразличен ко всему. Его не впечатлили шрамы?       По истечению пяти минут к ним подошли Натаниэль и Лилит. Мэри, что так напоминала Кевину его мать, за исключением миниатюрного роста и цвета глаз, поправила косички девушке, обняла двух детей и поднялась на трибуны, наблюдать оттуда. Ему так не хватало материнской любви. Тренер Тетсуджи, который просит их называть Хозяином, когда они не на виду у людей, никогда не обнимал его и не разговаривал, как опекун с ребенком. Рико тоже не обладал особой нежностью к нему, как эти двое. Он завидовал.       Пока Натаниэлю и Лилит Тетсуджи Морияма объяснял правила, Рико с Кевином начали тренировку, броски, перебежки, работа в паре. Кевин то и дело ловил взгляды Ната в свою сторону, ему точно понравилась игра. Кто-то, кто также, как они с братом любят экси. Ему понравился мальчик, но кто так жестоко обращался с этим ребенком? Эта женщина определенно любила двоих детей. Что случилось с Натаниэлем? И есть ли такие же шрамы, и раны на Лилит? Он поэтому увел ее за собой, чтобы никто их не увидел, потому что считал, что достаточно было увидеть только его шрамы?       После всех озвученных правил, которые буквально впитал в себя Веснински, их двоих отправили на корт. Кевин раньше подбежал к мальчику и начал показывать, как держать клюшку, Рико же досталась девчонка, что не питала к нему каких-то дружеских чувств. Напряжение вокруг них двоих и явное шипение в сторону друг друга так и доходили мимолетом до Кевина с Натом, который иногда кидал взгляд на девочку, как будто ее могут обидеть здесь.       — Не напрягай так руку, когда ее держишь! Потом будут болеть все мышцы на руках! — отчитывал его Кевин, беря его руку в свою, расслабляя кисть.       — Ты определенно любишь контакт, — фыркнул рыжеволосый парень.       Двойка выгнул бровь, не понимая к чему это. Натаниэль почувствовал ответственность объяснить этому человеку, о чем он говорит.       — Кожа к коже, — взмахнув рукой, пояснил он, — когда помогал с защитой, сейчас. Контакт двух тел.       — Значит, люблю, — пожал плечами Кевин.       Ему незачем было спорить и отрицать то, что понял этот мальчик. Его мама всегда его обнимала, ходила за руку и тоже, очевидно, любила контакт. Кевину не хватало всего этого. Единственный контакт, который ему позволял его брат, это, когда ему было страшно ночью из-за всяких монстров, что живут в шкафах и под кроватью про которые ему сам Рико и рассказал. Ему снились кошмары, он просыпался и быстро бежал в кровать к брату, а тот ему это разрешал. Они обнимались и Кевин спокойно засыпал. Рико считал это слабостью, он считал, что зависеть от другого человека это слабость. Говорить про тренера Тетсуджи и не стоило. Единственный раз, когда тот позволил контакт, это были похороны Кейли Дэй, его мамы. Он взял его за руку, чтобы увести и посадить в машину. На этом все. Он даже ни разу не обнял его, не посмотрел в его сторону, не посочувствовал и не успокаивал, когда слезы так и лились из его глаз. Кевин решил поделиться этим.       — Мне часто не хватает, ну знаешь… контакта, как ты говоришь. — Кевин не знал, может ли он рассказать про всех этих монстров, вдруг Натаниэль также будет бояться, как и он? Он не хотел этого. — Рико рассказывал страшные вещи, мне снились кошмары, и он позволял мне обнимать его только тогда, — неопределенно пожал плечами он, — ну, он называет все это слабостью.       — Это не слабость, Кевин! — громко отчитал его ребенок, привлекая лишнее внимание, поэтому ему пришлось перейти на шепот. — Мама говорит, что для того чтобы проявлять чувства, нужно много мужества, а когда у тебя есть рядом дорогие тебе люди, то ты становишься еще сильнее, — также пожал плечами Нат, — а что за страшные вещи он тебе рассказывает?       Кевин уставился на него широко раскрыв глаза, он абсолютно точно не рассчитывал это услышать от Натаниэля. Рыжеволосый же мальчик подумал о своем отце. Неужели Рико рассказывает Кевину, что творит его отец? И что он знает?       — Про монстров, знаешь под кроватью и в шкафах.       Мальчик напротив него выдохнул и нахмурился, размышляя о чем-то.       — Если кроме тебя в комнате никого нет, Кевин, то и нет никаких монстров! Закрывай на ночь дверь и все будет хорошо.       — Рико говорит то, что они могут, как бы материализоваться туда.       Натаниэль устало вздохнул, в этот момент он не был похож на ребенка. Он был похож на человека, который достаточно прожил в этой жизни и повидал все на этом ебаном свете. Кевину даже показалось, что у Натаниэля куча морщин и седина на волосах или это все его воображение, которое представило, что он какой-то древний мудрец.       — Кевин, монстрами бывают только сами люди, не верь ничему, что тебе говорит этот китаец. Он врет. Ничего никуда не материализуется. Монстры – люди. Если у тебя в комнате нет никого, кроме тебя или людей, которым ты доверяешь, значит в комнате нет никаких монстров, значит там безопасно, — словно ребенку пережевал все этот умный парень.       С Натаниэлем, к сожалению эта тактика не работала, его отец мог прийти к нему, когда вздумается. У него не было никаких замков. Это было бы роскошью, которую он не мог себе позволить. Он лишь надеялся, что Кевин может себе это позволить, что он будет защищен.       — Он японец! — ответил Кевин, как будто кроме этого ничего больше и не услышал. Но позже все равно кивнул, очевидно, когда обдумал все сказанное мальчишкой.       — И Кевин? — привлекая к себе внимание, позвал Натаниэль. — Если тебе захочется контакта, просто спроси. Я буду не против, если ты меня обнимешь, но только сначала спроси. Я еще недостаточно тебе доверяю, — с ноткой извинений произнес мальчишка.       Кевин улыбнулся и снова кивнул. Он был рад и этому.       После окончания тренировки двое братьев остались на корте, оттачивая упражнения, Лилит и Натаниэль направились в раздевалку.       — Ну как тебе экси? — поинтересовался Нат у своей подруги.       Девочка рядом с ним нахмурилась и надула губы, что было не совсем хорошо. Кажется, сейчас начнется небольшая истерика.       — Тебе всегда все самое лучшее достается! — воскликнула девочка. — Почему меня тренировал этот китаец? Он только и делал, что оскорблял меня, если я что-то неправильно делала! Как будто я должна была прийти сюда и в меня сразу должен был вселиться этот тупой дух экси, что будет мне все подсказывать. — Лилит снова надула губы. — Ненавижу китайцев!       — Он японец! — с важным видом сказал Натаниэль, словно сам и не называл его сегодня китайцем.       — Значит ненавижу японцев, Абрам! — обиженно крикнула девушка, отвернулась и начала переодеваться.       — Прости, — поджав губы, извинился мальчик.       Уже выходя из раздевалки, где их ждала Мэри к ним подбежал запыхавшийся Кевин. Он улыбался. И он улыбался слишком много. Это просто уму не постижимо! Что за позитивный человек этот Кевин Дэй!       — Вы же еще придете? — впопыхах спросил Дэй.       Ответила Мэри.       — Придем, Кевин. Жди нас!       — Натаниэль, — Дэй замялся, его и так красные щеки от тренировки покраснели еще больше, — обнимемся?       Веснински улыбнулся и кивнул. Он запомнил и спросил.       Кевин Дэй первым накинулся на мальчишку, Натаниэль рассмеялся, как же не хватало этому мальчику контакта, что ему было безразлично с кем обниматься, но ему понравилось.       — Лилит! Давай к нам! — позвал свою подругу Веснински. Она улыбнулась и присоединилась, быстро забыв обиду на друга. А сверху их всех обняла Мэри.       «Она точно любила всех детей на этом свете!» — подумал Натаниэль.       Рико смотрел на это все со стороны, стоя рядом с дядей. Он злился. Кевин был его другом и братом. И если ему нужны эти обнимания и прочая хрень, то он ему это даст в следующий раз! Лишь бы никаких новых друзей и братьев. Им двоим никто не нужен.       После их с Рико тренировки уже наступил поздний вечер, Тетсуджи растил из них звезд, а значит в день тренировки три обязательно было. Плотно поужинав, Кевин отправился спать. Он два раза проверил свою дверь, еще раз убедившись, что все закрыто, лег спать. Рико кидал на него странные взгляды, но ничего не сказал. Этой ночью Кевин Дэй спал спокойно спустя столько времени. Натаниэль совершенно точно знал все про монстров и, действительно, успокоил его. Читая, как мантру слова Ната о том, что монстры – это только люди и, если в его комнате никого нет, кроме него и людей, которым можно доверять, то можно спать спокойно. И этой же ночью ему приснилась мама, что так крепко его обнимала и улыбалась самой доброй улыбкой, которую он мог видеть теперь только у Мэри. Кевин проснулся с улыбкой на лице. Ему точно понравился Натаниэль. И ему понравилась Мэри.       Веснински же, приехав домой на ночь после того как ушла мама долго смотрел на пол, свесив немного голову вниз. Монстр. Единственным монстром в его жизни являлся его отец. Ему точно не нужно было бояться ничего, чтобы не находилось под кроватью или в огромном шкафу, если главный монстр спал в соседней комнате на протяжении многих лет. Натаниэль лег набок, свесив руку вниз. Если там действительно кто-то есть, то он будет не против, если его подержат за руку, пока он будет спать. И, пожалуйста, пусть он его защитит, если отцу захочется поиграться ночью. С этими мыслями мальчик уснул.       Он проснулся на том же боку, что и уснул. Его рука так и висела над полом, к нему так никто и не пришел ночью. Монстр под кроватью справился, он защитил и спас его сон. Ему ничего не снилось. Ни эти рыжие, противно уложенные волосы, ни такая же рыжая щетина и никаких голубых глаз. Он улыбнулся. У монстра под кроватью было сердце. У отца не было ничего, кроме тесака с ножами. И Натаниэль сделал выбор в пользу одного из них.

***

Никто из знакомых не любил ходить в школу, маленькие придурки просто не умели ценить хотя бы малый промежуток свободы.

      Отец с Лолой не трогали Натаниэля с Лилит уже два дня, каждый из этих дней оба ребенка ожидали подвоха, каждую скрипучую ступеньку они обходили стороной, порой даже боялись разговаривать друг с другом. Мэри пыталась их успокоить, но честно говоря, получалось очень и очень плохо. Они привыкли, что такого просто не может быть. Натаниэль с Лилит думали, что это затишье перед бурей. Оба ребенка понимали, что совсем скоро школа и хоть тогда, отец с Лолой меньше уделяли времени побоям и нравоучениям, все равно где-то под кожей зудело. За все эти месяцы каникул они довольно быстро привыкли ощущать на себе металл и тяжелые руки взрослых.       Как «примерный» отец, Натан, покупал в школу все самое лучшее. Как это так, ребенок бизнесмена будет ходить в тряпках и с рваным рюкзаком? Поэтому дни школы Натаниэль и Лилит любили больше всего. Никакого рукоприкладства, все самое лучшее, а самое главное провожала их всегда Мэри. Несмотря на то, что Лолита прорывалась проводить двух прекрасных детишек сама.       На самом деле в школе по началу дела обстояли просто ужасно. У них не было друзей, только они были друг у друга. Над ними могли смеяться и унижать, но это все равно были не отец, Ромеро, Лола и Джексон. Обычно дети в школе шутили над тем, что двое богатеньких детишек и их родители не могут себе позволить хорошую школу, а ходят в государственную, но со временем эти шутки прекратились и ходить туда стало облегчением.       Мама как обычно сделала аккуратную и красивую прическу девочке. Волосы Натаниэля просто были расчесаны, хотя это и удалось с огромным трудом из-за спутанных кудрей, которые не поддавались расческе. Сегодня они пойдут в школу. Мэри надела красивое воздушное платье Лилит, красивые белые носочки с бантиками и черные туфли. На Натаниэле же был обычный черный костюм. Натан каждый раз твердит, что он должен привыкать носить их всегда и везде.       Кевина с Рико двое детей больше не видели. На вопрос, когда они их увидят еще, мать отвечала – скоро.       Мэри посадила своих детей в машину, и они отправились в дорогу. Проехав, мимо школы, в которую они всегда ходили, Натаниэль начал ерзать. Почему они проехали мимо? Куда мы едем? И почему не как обычно – пешком? Натаниэль терял хватку, еще когда они сели в машину нужно было начинать нервничать. Все это время мать никогда их не возила в школу на ней. Она говорила, что свежий воздух полезен и лучше всегда прогуляться перед уроками.       — Мама? — вопросительно уставился на женщину мальчик.       Лилит ожидаемо тоже была напряжена, ее спина выпрямилась, плечи не ссутулились. В целом, можно было подумать, что она в порядке. Но жизнь вместе показала, что это не так.       — Дорогой, мы перевели вас в другую школу, она дальше, но в ней есть команда по экси! — пролепетала Мэри. — Там учится Рико и Кевин. Они играют в Младшей лиге. Мы с твоим отцом решили, что вам тоже не помешает это! — Она решила не говорить, что это был приказ лорда Морияма. Он ясно дал понять, что их ребенок должен играть в экси вместе с его сыном под боком. Соответственно, Лилит тоже должна быть всегда рядом. Как будущая правая рука Абрама.       Натаниэль заметно расслабился, чего нельзя было сказать о его подруге. Ей не нравился ни Кевин Дэй, ни Рико Морияма.       Мэри проводила детей до школы и отправилась домой, предварительно обняв каждого. Возле входа их уже ждали. Кевин с Рико стояли в черных костюмах, в котором был и сам Натаниэль. Они были идентичны. Скорее всего, если сравнить бренд одежды, он был бы одним и тем же. Оба парня были на два года старше Натаниэля и Лилит, но Кевин вызвался проводить их до нужного кабинета. Рико шел рядом. Кевин наклонился к Нату и начал шептать:       — Все помогло! Спасибо тебе, Натаниэль!       Веснински посмотрел на Дэя, тот улыбался самой счастливой улыбкой, которую он только мог видеть от него. Невольно уголки его губ тоже поползли вверх, Натаниэль был рад помочь ему, но решил ничего не говорить про своего монстра под кроватью, который каждую ночь оберегал и держал его за руку. Его монстр был лучшим в этом жестоком мире.       Они остановились у кабинета.       — Вот, после уроков мы придем и отведем вас двоих к тренеру, скоро вы станете защитниками балтиморских «Диких котов»! — ну уж очень радостно проговорил Кевин, и они с Рико ушли на свой урок.       Уроки шли тяжело, новое общество, новые учителя и самодовольные дети. Это была элитная школа для богатеньких детей. Мама никогда не хотела, чтобы они учились в них. Она была против этого. С чего бы ей менять свое решение? Каждый ребенок здесь чувствовал свое превосходство над другими. Это нервировало, каждый хотел доказать свое главенство, и все мерились деньгами своих родителей.       Натаниэль с Лилит ни с кем не разговаривали. На обеденном перерыве они сидели вдвоем и выговаривали свое недовольство друг другу.       — Почему мы здесь? Мне тут неприятно! Прошлая школа была лучше! Там были простые дети без заморочек и заскоков!       — Я не знаю, Лилит! Мне самому здесь противно. Эти дети они… они избалованы!       Девочка кивнула. Да, они оба жили богато, у них было все, что нужно детям и даже больше, но только потому что не дай Бог кто-то придет и увидит, что детям здесь плохо… им было плохо и со всем этим, но кому какое дело, правда же? Именно поэтому на его плече зачесался шрам от утюга. Воспоминания были ужасными. Лилит увидела действия друга, как он чешет плечо и посмотрела на свою руку, где тоже был шрам, но не такой большой. К ним пришли с проверкой полицейские вместе с людьми из органов по делам несовершеннолетних из-за доноса соседей, и как сказал отец, тот очень часто ерзал на стуле и нервничал, за что ему пришлось поплатиться. Мэри ничего не могла сделать, Натан схватил раскаленный утюг и приложил к плечу сына, отчитывая за плохое поведение. Женщина была далеко, а девчушка была рядом и хотела помочь своему другу и кинулась на этот утюг, который задел ее руку, когда Натан уже убирал его от плеча сына. Лилит сочувственно взяла его за руку и сжала ладонь. Они продолжили есть обед, который здесь им выдавали, специальный для спортсменов. В обычной же школе, они ели то, что собирала им с собой мама.       Мэри хоть и была богата по наследству, но была простой женщиной и этой же простоте учила своих детей. Она говорила, что деньги играют в этом мире огромную роль, но для человека, именно человека с большой буквы, роль будет играть его внутреннее богатство. Его эмоции, чувства, развитие и ум. Поэтому она никогда не могла назвать слабостью привязанность к человеку, любовь и другие чувства, что может испытывать каждый человек, даже самые отрицательные. Все это делает нас людьми, — повторяла Мэри.       Мэри учила этикету, воспитывала и помогала с учебой. Натан и его друзья учили насилию, убийствам и пыткам. Нередко он мог преподать урок и им. Поэтому они прятали свои шрамы под плотной одеждой. Наверняка ни одного из этих детей нет таких подарков от родителей. Их родители богаты и любят свое чадо, устроили в элитную школу, покупают все самое лучшее. Возможно, Натаниэль завидует им. Но с другой стороны, они тоже богаты, да только в доме все равно царствует насилие. Веснински не хотел бы этого этим детям, какими бы они избалованными и противными не были.       После уроков, как и обещал Кевин, их ждали. Их отвели в раздевалку, чтобы переодеться. Лилит была в женской, что Натаниэлю не понравилось, он не любил, когда его подруга была далеко, когда их разделяли. За это время с ней может случиться, что угодно и он должен быть рядом с ней. Его чувство тревоги ушло, как только выходя из раздевалки заметил также выходящую из своей Лилит. Их тренер был тот же, что и в Западной Вирджинии. Как оказалось, он был дядей Рико.       Тренировка шла два часа, все это время с ними возились тренер и Кевин, Рико помогал другим детям. С каждой минутой этого времени Натаниэль все больше и больше влюблялся в этот вид спорта, он носился по корту со всей мощи, ему нравилось бегать. Это было самое что ни на есть чувство свободы. Порывы ветра проникали в каждый волосок на его теле, Лилит носилась рядом, наверное, она ощущала тоже самое. Никто их не мог догнать и это было волшебно. Вот бы их также не могли догнать Натан со своими дружками.       Они учились и тренировались на протяжении трех месяцев. По словам Кевина, они улучшили свою игру на столько, на сколько было возможно за эти месяцы. Тренер Морияма их не хвалил, если посмотреть на все эти дни, то он вообще никого не хвалил. Ему было безразлично. Он добивался от них хорошей формы, лучшей игры, но не позволял себе хвалить детей. Почему?       Первый матч неумолимо приближался. И вот, сегодня их первая игра. Мэри уже сидела на трибунах стадиона, на ее плакате были написаны цифры три и пять, в которых играли Натаниэль и Лилит. Для человека, который не любит эту игру, она была полна энтузиазма и радости. Кевин и Рико нарисовали себе маркером на скулах свои цифры. Натаниэль на это лишь закатывал глаза. Он не понимал зачем они это делают, на их футболках и так были цифры! Они были побольше, чем на щеках. Так в чем же это все заключалось? Только в том, что на щеках они были римскими?       — Только подойди ко мне со своим маркером, я тебе его в глаз воткну, китаец! — предупреждающе воскликнула Лилит.       — Я – японец! — сквозь зубы проворчал Рико.       — Мне плевать, не смей нас раскрашивать!       Рико разозлился, но спорить не стал, время поджимало. Им пора было выходить на поле. Рико повел команду на корт разогреваться. Вся команда приступила к бегу. После небольшой пробежки нападающие начали кидать мячи в ворота, а защитники приступили к растяжке мышц. Рико, как капитан команды Младшей лиги «Диких котов» встретился на площадке с судьями и капитаном другой команды. Они обменялись рукопожатиями и подбросили монетку. Право первой подачи было у «Аллигаторов».       Кевин Дэй и Рико Морияма вышли на корт, за их спинами стояли двое защитников, Лилит Малькольм и Натаниэль Веснински. На воротах стоял Джек Фостер и полузащитник – Эмилия Мартин. Вратарь настолько редко пропускал мячи, что это было невероятно, Натаниэль каждый раз смотрел на это с открытым ртом. Он точно попадет в лучший университет с лучшей командой!       Игра началась, Натаниэль сорвался вперед, опекая противника, он не скупился на силовые приемы, работая корпусом и ракеткой. Первое время было тяжело с ней работать, она была громоздкой, как и у всех защитников, но потом он научился ей правильно пользоваться и сейчас ловко отобрал мяч у противника, передавая Кевину, что был открыт. Где-то справа защитник врезался в Лилит припечатывая ее в ограждение за что получил желтую карточку.       — Девчонкам не место на корте! — крикнул парень, что ударил девочку.       Натаниэль подбежал к этому парню.       — Замолчи! Очевидно, она лучше тебя и это раздражает, да? — Натаниэль начал толкать мальчишку в плечо.       — Прекрати, Абрам! — схватив за руку, пролепетала Лилит. — Нас сейчас посадят на скамейку. Хватит!       Они разошлись, сидеть на скамейке запасных совершенно не хотелось. Лилит знала на что нужно надавить. Игра шла жестокой из-за случившегося, он никого не жалел и врезался со всей силы, применял тяжелые приемы, Лилит словно чувствуя настроение друга действовала также. Мяч все чаще и чаще оказывался в воротах противника. Джек же прекрасно справлялся со своей задачей, пропустив только один. С поля они ушли со счетом 12:3 в пользу балтиморских «Диких котов». Мэри горячо поздравила детей, обнимая каждого, за исключением Рико, который считал все это слабостью. Отчего-то ему не нравилась мама Веснински, она была нежной, любящей матерью, которой у него никогда не было. Возможно, его это бесило. Кевин с радостью принимал эту заботу, как и всегда. Он был рад побыть с Мэри, почувствовать материнскую любовь и заботу. Она всегда приносила какие-нибудь сладости после тренировок и угощала ими детей. Кевин сильно полюбил женщину. Она его, кажется, тоже.       — Прекрасная игра! Вы просто умнички! — щебетала Мэри, отдавая каждому конфеты и бутылку с водой.       — Спасибо, тетя Мэри! — улыбнулся Кевин.       Мэри еще раз обняла Дэя.       — Просто Мэри, Кевин!       Он кивнул, принимая во внимание слова женщины.

***

В конце концов, красный никогда не был моим любимым цветом.

      Так наступил конец декабря. Их снова везли в Западную Вирджинию. На этот раз с ними был и Натан с Лолой. Это заставляло нервничать каждого в этой машине. Мэри словно знала, что их ждет дальше, всю дорогу она теребила руки и отрывала заусенцы. Хотя сама всегда ругала детей, когда они так делали.       Перед этим у них было еще пару игр, которые они, разумеется, выиграли. Натаниэль горел этой игрой, со временем и Лилит привязалась к экси.       Чувство напряжения никак не хотело уходить с просторов этой машины. Отец всю поездку был как-то возбужден, он то и дело вел разговоры с детьми, пытался быть реальным отцом. Расспрашивал об учебе, экси и пройденных матчах. Неохотно каждый отвечал. Лола улыбалась на переднем сидении. Иногда им всем казалось, что разум Лолиты давно мертв, она была похожа на сумасшедшую. Но и это не было неожиданностью, любой кто работал с Натаном так или иначе терял рассудок. Получая уроки с ножами и рукопашным боем, занимаясь с каждым человеком отца, они замечали, что у каждого есть некое безумие в глазах. Да они и сами становились безумными. Натаниэль с Лилит были похожи на диких животных, которые почувствовали вкус и запах крови, сразу сходили с ума. Впрочем, кто не сойдет с ума, расправляясь с другими людьми, снимая кожу с человека, выворачивая наизнанку свинью, да и любое другое животное. Но, если говорить правду, животных было, действительно, жаль, нежели людей. Концепция с тем, что монстрами бывают только люди, глубоко укоренилась в голове Натаниэля. Ничего не сделавшее ни тебе, ни другим животное приходилось убивать и это было грустно. Печально.       Спустя шесть часов, они были на месте. Дети оказались на корте вместе с Кевином и Рико, Мэри сидела как обычно на трибунах, а отец ушел по делам. Какие у него могли быть здесь дела? Но так или иначе, он был рад встретиться здесь с Кевином. Рико все больше и больше становился невыносим, он любил язвить и подначивать друзей. Ему не нравилось внимание Лилит и Ната к Кевину. Ему не нравилось внимание Кевина к Натаниэлю. Рико был обеспокоен тем, что Кевин перестал приходить к нему ночью и просить обнять его. Он считал, что с ним никто, кроме него самого не должен общаться и дружить. Рико был недолюбленным брошенным ребенком, его воспитал дядя, считавший привязанность к другим людям слабостью. Тетсуджи Морияма считал, что чувства — это слабость. Натаниэль уже видел, как это может обернуться в будущем. Ему было жаль Рико, он бы хотел ему помочь, да только Рико не нужна была помощь, он ее не принимал и отталкивал людей, привязав себя плотно только к Кевину Дэю. Что ж, спасение утопающих – дело рук самих утопающих, верно?       Через некоторое время к ним пришли люди в черном азиатской внешности. Слишком много азиатов в последнее время появлялось в его жизни. Это слегка нервировало. Тем более, если все они были, как Рико. Их всех, включая и тренера Морияма сопроводили в Восточную башню. Первым делом все заметили, как отец работал. На столе лежал человек, прикованный к нему, на его теле уже было достаточно порезов и травм различной степени тяжести. Натаниэлю стало плохо, он ухватился за руку подруги и сжал ее. Кевина и Рико начало рвать, тренер подсунул им мусорное ведро, удобно стоявшее рядом с ним. Их и так белые лица стали еще белее с оттенком какой-то болезненности.       — А вот и мой сын – Натаниэль! — безумно сказал отец. Лола рядом с ним хихикала. — Младший, это лорд Морияма и его сын – Ичиро.       Натаниэль почтительно кивнул и поклонился, Лилит на всякий случай тоже. Перед ним находился взрослый мужчина на порядок старше отца, под его правой рукой стоял молодой парень похожий на Рико, только старше. Ему было где-то пятнадцать-шестнадцать лет. Их черные глаза пристально смотрели на Натаниэля, что и глазом не моргнул, увидев всю эту картину. Это было все равно не впервой. Он провел в подвале отца достаточно времени, чтобы это больше никак его не трогало. Его ни раз заставляли убивать, резать и снимать кожу с человека. Лилит каждый раз находилась рядом, поэтому тоже не была ошеломлена картинкой, раскинувшейся их взору. Кевин и Рико прекратили опустошать желудок. Отец прочистил горло и улыбнулся.       Натан продолжил работать, его тесак мелькал то тут, то там. Натаниэль знал, что ему нельзя отвести и взгляда, поэтому он смотрел, старался реже моргать, старался не обращать внимания на то, как хрипит Кевин с Рико, старался не обращать внимание на то, как кровь громко капала на кафель или это были слезы его друзей. Лилит продолжала держать мальчика за руку, давая ему силы. Он был бесконечно благодарен своей подруге, но ничего сказать не мог. Кем бы не был этот мужчина, он уже давно был мертв. Натан не оставил ни одного живого участка. Это напомнило ему его мать. Все везде было красное, красное, красное. В какой-то момент отец остановился и посмотрел на сына. Он не знал сколько здесь находится по времени. Пять минут. Десять. Час или два.       — Натаниэль, подойди. Помоги мне разделать человека.       Он опустил голову и незаметно кинул взгляд на мать, она медленно моргнула, дала понять, что он должен был делать все, что скажет отец. Ему пришлось подойти к отцу и взять в руки нож. Он резал по сухожилиям, разделывая мужчину, он делал все аккуратно, как его и учили. Это дошло до автоматизма, он ни разу не задумался, ни разу не ошибся. Это были уроки отца, которые он ненавидел, но запомнил на всю жизнь. Где-то сзади Кевин с Рико снова начали блевать. Он их не осуждал, первое время его также рвало, после каждого урока. Он не мог есть и спать, его мучали кошмары. Он ощущал пристальный взгляд всех находящихся в этой комнате, они следили за его каждым действием. Натаниэль должен был не облажаться, вот что он понял. И он не облажался. Он кивнул людям и отошел от тела, точнее от частей тела, вытер руки о предложенное полотенце вместе с ножом. Положил его на место и встал рядом с Лилит, хватая ту за руку. Кевин посмотрел на него со смесью ужаса и отвращения. Ему пришлось сглотнуть слюну, что скопилась за это время. Вот и отсеялся его единственный друг, помимо Лилит. Кто в здравом уме продолжит общение с монстром? Монстр… Кевину придется пережить это все снова: плохие сны, кошмары и в главных ролях будет его бывший друг. Натаниэль.       Нат не хотел этого для Кевина, он сожалел, но ничего поделать с этим не мог. Натаниэль однажды помог ему со своими кошмарами, а теперь станет новой их причиной. Ну, зато он дал убедиться Кевину, что настоящими монстрами были только люди. Как бы он не хотел прощаться с новым другом из-за этого, но придется. В любом случае, его новый друг, монстр, что живет под кроватью, ждет его дома и уж он точно никогда не откажется от Натаниэля, не смотря на все то дерьмо, что он натворил и еще натворит.       — Великолепная работа, Натан, — кивнул лорд Морияма, — он работает более аккуратно, чем ты. Но увы, ты не имеешь влияния на своего сына.       Веснински-старший непонятливо уставился на Кенго.       — Ты не замечаешь? — по-доброму рассмеялся мужчина, погладив по голове мальчика, своего сына, что за все время ни разу не заговорил и не пошевельнулся. — Он ждет одобрения от своей матери. Ты для него не авторитет! Это просто ужасно, — с горечью покачал головой Морияма.       Мэри пыталась подойти ближе к детям, но ее тут же схватили за руки.       — Мама! — воскликнул Натаниэль.       — Все хорошо, дорогой, все хорошо!       Хэтфорд пыталась успокоить детей, что нервничали. Никто не знал, что они тут делают и что, черт возьми, происходит. Зачем здесь Рико и Кевин. Что здесь делает Кенго Морияма и его сын. Зачем Натану понадобилось показывать умения своего сына. Ему было только десять лет.       — Он выполняет все мои приказы, мой Лорд, — почтительно поклонился Натан.       Неужели его отец работал на этого человека? Никто не смел указывать его отцу на недостатки, никто не смел с ним так разговаривать. У балтиморского Мясника был хозяин. Был начальник. Лорд Морияма указывал, он делал. Натаниэль впервые видел, чтобы его отец поклонялся кому-либо.       Мужчина покачал головой.       — Заберите Мэри Хэтфорд и заприте ее. Не убивать! Она может стать мотивацией для детей. Мы можем манипулировать ей, — отдал приказ Лорд.       Люди в черном схватили посильнее женщину и начали уводить ее из комнаты.       — Нет! — начал кричать ее сын. — Нет! Отпустите маму! Я буду делать все-все, только скажите что! Я сделаю все! Отпустите ее! — Натаниэль начал кидать из стороны в сторону, пытаясь оттащить людей от своей матери.       — Все хорошо, Абрам! Мы еще увидимся! — пыталась все так же успокоить своего ребенка женщина. Получалось отвратительно. Натаниэль плакал, рядом с ним Лилит громко шмыгала носом.       Мэри находилась уже возле двери. Она шла добровольно, понимала, что, вырываясь сделает только хуже, себе и своим детям.       — Мама, мама! Мамочка, только не уходи! — Мэри повернулась, это был голос Лилит. Она звала ее, не Лолиту, что была ее настоящей матерью, биологической, а именно ее. Мэри расплакалась, ее горячие соленые слезы стекали по щекам, разрезая их пополам. Сердце гулко и часто стучало. Этот ребенок назвал ее мамой. Любая женщина приняла бы это как данность, но не она. Она, действительно, хотела стать ей матерью, самой настоящей и любящей. Мэри начала сопротивляться.             — Все хорошо, девочка моя, будьте всегда вместе с Абрамом! Вместе вы сильны, помни об этом и следи за ним, — донеслось за уже закрытой дверью.       Натаниэль плакал, кричал. Все те раны, порезы и швы, все это никогда не было настоящей болью. Сейчас же было просто ужасно и нестерпимо больно. Сердце болело, кололо. Хотелось по щелчку пальцев пропасть или умереть. Рядом с ним Лилит также отчаянно рыдала, она только-только приобрела любящую ее мать и тут же потеряла. Мэри ее любила всем сердцем, помогала с прическами, одевала, возилась с ее ранами и крепко обнимала. Лилит давно не плакала, она разучилась, но сейчас чертовы слезы никак не хотели прекращаться, они обнимались с Натом. Лола подошла к ней, схватив за руку и дернув на себя, вырывая из объятий друга.       — Я твоя мать, неблагодарная сука! — ударив по щеке девочку, сказала она. Голова Лилит откинулась, но она повернулась обратно, смотря только в глаза Лолы и показала свои детские клыки.       — Нет! Ты никогда не была моей матерью!       Натаниэль понял, что Лилит никогда не была с ним из-за приказа отца или Лолы, она действительно всегда была ему просто другом и опорой. Сестрой. То, как она всегда сопротивлялась Натану и Лолите, то как она всегда защищала его и Мэри. Все встало на свои места. Было так глупо не замечать этого все время. Она просто была частью семьи Хэтфорд. Она была семьей и близким человеком. Теперь единственным на его стороне.       Я был не прав. — с облегчением выдохнул Веснински-младший.       Лолита снова попыталась замахнуться, но встал Натаниэль, схватив нож, что валялся на полу из-за балагана.       — Только тронь ее, и я тебя убью, клянусь, блядь! — в истерике прокричал Натаниэль, размахивая ножом возле лица Лолы. — Уйди отсюда! Ты ни за что не будешь ее матерью, больная сука!       Он никогда не матерился, мама ругала их за это, но учась в обычной школе, часто слышал это от ребят постарше, наслушался у взрослых, когда их с Лилит обучали. Мамы сейчас нет, никто его ругать не будет. Натаниэль начал бить ножом по ногам Малькольм-старшей, отпугивая ту от них, не особо стараясь сильно ранить. Задача была совсем другая.       — Ах вы, мелкие ублюдки!       — Лолита! — позвал ее Натан. Все смотрели на Лорда. Что он сейчас скажет? Его забавлял весь этот цирк. Двое детей от разных людей и ни один из них не имеет власти над своим чадом. Оба ребенка преданы Мэри Хэтфорд.       — Тетсуджи, забери детей в Эвермор, никто больше не уедет в Балтимор из них. Ты тоже. Теперь ты будешь тренером только здесь. Я ожидаю, что они окупят свои деньги, брат. Домашнее обучение, никого не выпускай.       — Да, мой Лорд, — поклонился тренер Морияма.       Их отвели в подземелье, они спускались все ниже и ниже. Им открыли дверь небольшой комнаты, оба ребенка зашли в новую комнату, в которой будут жить и находиться все это время. Натаниэль дошел до кровати и упал на нее. Он надеялся, что монстр уже материализовался под его новой кроватью. Лилит легла рядом с ним. Завтра Рождество, мамы больше не было рядом с ним. Отца тоже. Они остались только вдвоем. Их рождество никогда не было хорошим и счастливым, но этот был просто ужасным. У них отняли все, что было дорого. У них отняли единственного человека, который их любил и заботился о них. Всю ночь они крепко обнимали друг друга, пытаясь стать меньше, исчезнуть и плакали. Рыдали навзрыд. Для обоих эта была тяжелая потеря.       Говорят, Рождество – это семейный праздник, наполненный любовью и заботой. Теплом от каждого члена семьи.       Рождество – это смех, любящие улыбки и трепет. Натаниэль с Лилит ни разу за десять лет жизни не ощущали этого, но у них была Мэри, которая была готова им дарить все это вне зависимости от праздников. Кажется, у двоих детей забрали единственного любящего их человека. Они забрали их символ каждого дня, что держал на плаву этих детей.       Была ночь Рождества, они слышали, как стреляют салюты и кричат люди, что жили здесь, под стадионом. Игроки экси. Все были счастливы и, наверное, улыбались. Натаниэль и Лилит плакали. Иногда нужно выплеснуть наружу все свои эмоции, что тревожат, не дают спокойно жить и действовать дальше с холодной рассудительной головой. Этим они и занимались.       Все это время Натаниэля согревал нож в кармане, который он утащил с собой. Он туманил его мысли в другую сторону. Абраму хотелось попрощаться со всем этим. Он знал куда нужно ударить, для того чтобы больше не страдать и мгновенно умереть.       Но не даром в крови Натаниэля плещется огонь. Он – сын своего отца и сейчас эта мысль не вызывала у него отвращения. Он жаждет мести, крови. Ему хочется уничтожить всех, кто причастен к уходу его матери, он убьет каждого из Мориям. Натаниэль Веснински будет бороться за свою семью, как истинный сын своей матери и отомстит за все ее страдания, как истинный сын своего отца. Все они пожалеют о том, что натворили. Пока у него есть Лилит, он будет бороться за каждый ее вдох, за каждую слетевшую с ее глаз слезинку. Его мать жива, пока жива. Так и должно продолжаться дальше.       В голове Натаниэля мелькало куча мыслей. План мести. С чего начать и как двигаться дальше. Натаниэль обязательно отомстит.       А пока, просто, передайте суициду – он потом перезвонит.       А пока они продолжили горевать. Слезы никак не хотели заканчиваться. Но жизнь продолжалась. Впереди их ждала месть.