Передайте суициду, он потом перезвонит

Сумасшествие. Я сошел с ума. Лилит сошла с ума. Одно сплошное и безвозвратное безумие.

      Неделя или меньше, возможно, даже больше – никто не понимал значения времени в этом месте – в заточении комнаты в Гнезде прошла очень тяжело и туго. Склеивая друг друга по кусочкам Натаниэль и Лилит с уверенностью могли сказать, что медленно, но верно сходят с ума похлеще приспешников Натана и им даже не пришлось заниматься с ними. Сил не было, желания жить тоже. Но все же оба заставляли друг друга поесть и попить. Через силу. Во имя мести, которая еще предстоит. Ради Мэри. Им предстояло отомстить, убить. Это была некая плата за спокойные дни в особняке Веснински, за любовь и заботу.       Жить в подвале было тяжело. Их как могли ознакомили с правилами данного места, в голове все отложилось, но он не помнил этого. Кто рассказывал? К ним кто-то заходил? Время шло, а куда оно уходило было непонятно. Темнота отталкивала и не давала никого понятия времени. Кевин заносил им еду и сразу же убегал. Их никто не трогал, давал время переварить увиденное, потерянное. Можно было бы подумать, что это было милосердие с их стороны, дать двум детям прийти в себя, побыть вдвоем, но Натаниэль не верил в добродетель этих людей. Однажды Кевин занес еду и перед тем, как уйти сообщил, что сегодня девятнадцатое января, день рождения Натаниэля. Дэй крепко обнял друга и также быстро убежал. Лилит тоже подарила своему другу, брату крепкие объятия и оба улеглись. Каждый думал о своем, но причина была одна. Мэри – мать двоих детей. Пусть любой праздник в доме Веснински никогда не был настоящим праздником. Но женщина всегда дарила им подарки и понимание. Какое-никакое, но детство.       Но с ними все еще был монстр и нож под подушкой. Натаниэль слышал ночью, как тот под кроватью шепчет ему слова утешения и обещания мести. И он верил ему. Ни разу еще не подводив его, не было сомнений, что он поможет и поддержит в любых его начинаниях, также, как и Лилит. Веснински рассказал подруге про «друга» под кроватью, казалось бы, что это уже клиника, но она улыбнулась и поздравила Натаниэля с новым другом и иногда просилась поспать с краю, чтобы монстрик и ее подержал за руку, оберег от всех бед.       Вот уже и их двоих ждет клиника, — посмеивался Натаниэль.       Через неделю уже Натаниэль обнимал подругу и поздравлял с днем рождения. А на следующий день их расселили. Лилит жила в соседней комнате с какой-то взрослой девушкой, вороном. Тренер Морияма заявил, что пора приступать к тренировкам. Каждый из четверых детей должен стать звездой у всех на слуху. Трагическое исчезновение друзей из команды балтиморских «Диких котов» уже заметили. Подержать интригу, научить всему и выпустить пташек в полет, зарабатывать денежки. Такая была идея бизнес-плана у Мориям. Так что в клинику, как посчитал Натаниэль, он с Лилит поедет не один. Мориямам придется сопровождать их, причем не в том смысле, как отвезти, отдать и уехать, а возможно стать соседями по палате? Но даже в психушке не хотелось иметь таких соседей. Достаточно было просто находится под одной крышей, что было забавно учитывая, что они жили в подвале, под землей.       Так что, достаточно было просто находится под одним стадионом, — исправился Веснински в своей голове.       Натаниэль жил один в своей комнате, Малькольм была его частым гостем. Она рассказывала про свою соседку по комнате или по правилам Гнезда – партнера. Старшая девушка не любила Лилит, что стало следствием огромных скандалов и ссор. Партнерша подруги ругалась на каждом шагу, что ей достался ребенок и ей просто повезло, что этой пиздюшке не нужно менять хотя бы памперсы и время от времени сувать соску в рот. Это дико злило Лилит. Она давно была самостоятельной и со всеми проблемами могла справиться сама. Если бы кто-то и знал об этом, то просто не поверил бы. Поэтому Натаниэль твердо решил взять свой нож и навестить эту соседку. Он просто поугрожал дамочке, чтобы та не трогала и без надобности не говорила про Малькольм. Подруге это, естественно, не понравилось, она твердила, что могла бы справиться сама, но все же поблагодарила с легкой улыбкой на губах.       Его подруга была довольно самостоятельной чуть ли не с пеленок. Она была сильной и уверенной в себе девочкой. Он ни капельки не стыдился, что девчушка была на голову выше его во всех проявлениях, кроме роста. Смотря и живя с матерью, а теперь и с сестрой, он понимал, что слова о том, что женщины слабый пол были смехотворны и явной ложью. Тот, кто это сказал никогда не встречал женщину. Женщины, которых он знал были сильными, могущественными и могли побороться с самим Богом за свое существование. А женщины с детьми были просто Богинями. После высказывания о слабом поле на одном из званных ужинов, Веснински-младший сделал вывод не слушать никого из этих людей. Очевидно те не знали ничего о женщинах.       Натаниэль не верил в Бога, но кто бы там людей не сотворил, не наделял силами, характерами и прочим, одарил женщин с детьми мужественностью и необычайной силой. То, как все мамы оберегают свое чадо просто удивительно. По истине сильные существа. И Лилит была такой. Где Натаниэль боялся и плакал, Малькольм-младшая стояла ровной стрункой и принимала все, что ей прикажут. Все, что ей полагалось в наказание. Возможно, это стало причиной тому, как ее любила Мэри, как оберегала и защищала наравне с Натаниэлем.       Мэри забрали, оберегать их больше некому, поэтому Натаниэль четко решил, что это будет именно он. На самом деле, он насмотрелся на сильных женщин и ему бы хотелось сделать так, чтобы все его сильные женщины, что находят рядом с ним, то есть мама и Лилит побыли слабыми. Он хочет, чтобы, находясь рядом с ним они могли расслабиться и точно знать, что вот, рядом с Натаниэлем безопасно, можно действительно побыть слабой женщиной, отдохнуть и доверить все проблемы ему. Он хотел быть для них той самой каменной стеной. Веснински знает, что это будет тяжело, но он хотел этого. Нет, не так. Он желал этого.       Ему только одиннадцать лет, но он уже повидал многое, убивал людей, кромсал их на кусочки без капли сожаления, жалости и слез. Ему только одиннадцать лет, но он уже стал настоящим мужчиной, что готов за своих женщин встать горой, оберегать их и хранить, словно зеницу ока. Ему одиннадцать, а он уже берет всю ответственность на себя, он уже дал обещание мести и готов рвать всех зубами за дорогих ему людей. Ему одиннадцать лет, но в душе он ощущал себя на порядок старше. Мэри так бы гордилась им. Хотя он и знал, что она не хотела бы этого для него. Его мать хотела, чтобы дети были детьми; чтобы им не приходилось взрослеть раньше положенного времени и принимать на себя всю ответственность.       Они ходили на тренировки, как со старшими, так и тренировались только вчетвером. Тетсуджи не брезговал их ставить со старшими Воронами, старшие же в свою очередь не боялись им навредить, они влетали в них со всей силой, зажимали телами в ограждение и не скупились на оскорбления. В этом вся суть, вся гниль Вороньего гнезда. Морияма растил их в насилии, жесткой дисциплине и самое главное – это вырастить из них чемпионов, профессионалов. Он не жалел на корте никого, даже собственного племянника.       Кевин все также шарахался Натаниэля, как огня, прячась за спиной Рико. Как будто, если бы захотел Веснински убить Кевина это его было остановило. Кевин был слабым человеком, что цеплялся за людей, как за спасательный круг, цеплялся за тепло, но Рико это тепло дать ему не мог, как и понимал сам Дэй, поэтому на одной из тренировок, он все же с опаской, но подошел к двум детям.       — Мне снова снятся кошмары, — опустив голову, прошептал Кевин, боясь смотреть в глаза Натаниэля, словно дикой, рычащей собаке. Посмотри в ее глаза, и она сразу накинется на тебя, почувствовав страх.       — Мне жаль, Кевин.       Веснински не пытался ничего исправить все эти дни, но он правда сожалел, что мог стать новым кошмаром для Дэя, когда он только вот-вот избавился от предыдущего. Он не боялся подойти к Кевину и попросить прощения, объясниться, он просто понимал, что это ничего не исправит. Возможно, он сделает только хуже, напомнив об этом. Натаниэль решил для себя, что если Кевин отойдет от всего происходящего, то сам сообщит ему об этом. Так это и произошло.       — Мне снится твой отец. Как он заставляет тебя делать, — Дэй поднял широко раскрытые зеленые глаза на Натаниэля, — ну, плохие вещи. Как он улыбался. И как увели твою маму. Все эти шрамы, которые я видел, это он, да?       — Мне жаль. — еще раз повторил он, не зная, что еще может сказать. — Я сожалею, что тебе приходится еще и меня видеть здесь каждый день, напоминая о нем. Только моя мама была не только моей матерью, Кевин. Она стала матерью и для Лилит, даже в какой-то степени и для тебя. Да, каждый до единого. — на все по порядку ответил Натаниэль, руками нащупывая пару шрамов под футболкой.       — Ты не похож на своего отца, чтобы напоминать о нем, Нат. — тяжело сглотнув, произнес Дэй. — Ты другой. И я скучаю по Мэри, ты прав.       Веснински признательно кивнул. Кто бы что не говорил, он знал, что он точная копия своего отца, ему ничего не досталось от своей матери, наверное, кроме особой преданности семье. Но ему все равно было приятно слышать от других людей, что они с отцом разные. Это хоть немного, но вселяло надежду в его сердце.       — Я тоже по ней скучаю.       — Мне противно от того, как я себя повел. — опустив голову вниз, пробормотал Кевин. — Мне было правда противно от того, что ты сделал тогда. Но я знаю, что у тебя не было выбора. Прости.       — Все в порядке.       На этом их диалог закончился. Морияма сильно ударил тростью по плексигласу, чтобы они продолжили тренировку.       Кевина и Рико периодически выводили на улицу, чтобы покрасоваться перед камерами, отвечать на вопросы репортеров и журналистов. Постепенно про Натаниэля Веснински и Лилит Малькольм забывали. Ну, помним, что рядом с ними ходили еще мальчик и девочка, ну пропали с радаров. Что такого?       Каждые выходные приезжали Лола и Ромеро, иногда Джексон. Их продолжали обучать искусству боя, как рукопашного, так и с ножами. Иногда дело доходило и до пистолета. Отец презирал данный вид оружия, отдавая предпочтение топорам, тесакам и охотничьим ножам. Но даже он говорил: «на всякий случай, мало ли пригодится». Натаниэль надеялся, что ему действительно это пригодится, когда он собственноручно убьет того пистолетом. Он размышлял над этим. Он мог бы убить отца его же оружием, но Натаниэль посчитал, что он этого не достоин, слишком много чести. Это будет немного иронично. Мясник умер от огнестрельного оружия, кто прочитает это в новостях со смеху умрет. Возможно, у него было довольно специфичное чувство юмора, да и плевать. Для себя он уже все решил. Веснински усердно тренируется, отдаваясь весь. Во-первых, ему нужно научиться защищать своих близких. Во-вторых, он должен стать лучше своего отца.       Он благодарил всевышние силы за то, что находится в Эверморе, потому что сюда не могут пронести незаметно заложника или животное, которое от него потребуют убить, разделать или снять кожу. Он помнит эти уроки наизусть, ему необязательно делать это снова. Лилит тоже старалась изо всех сил. Она словно чувствовала настрой своего брата и выкладывалась на полную. Их обоих ставили против Ромеро или Джексона, иногда против друг друга. И не один из них не жалел в этой схватке друга. Так надо. И оба это понимали.       На одной из тренировок в экси, Лилит пошутила, Кевин и Натаниэль громко смеялись. Рико, очевидно, это не понравилось. Он важно подошел к группе друзей с высоко поднятой головой. Он чувствовал себя Королем, которому каждый что-то должен и многие взрослые Вороны слушали его, как это так обидеть племянника Хозяина? Никому в Гнезде не нужны были проблемы и лишние побои. Но на корте не было разделения на: племянник тренера, опекаемый тренером, взрослые и младшие. Все они игроки экси, будущие чемпионы страны. Вороны.       — Наплакался по мамочке, Веснински? — оскалился Морияма. — Бедный твой отец, воспитывать такого убогого тяжело, наверное.       Натаниэль злился на слова, Лилит рядом с ним совсем покраснела и уже хотела было ответить, но Веснински поднял руку, мол сам разберусь. Он видел в себе эту закономерность, что иногда никак не может промолчать и не обращать внимания на открытую провокацию.       — Мне лестно, Рико, что ты беспокоишься о моих родителях. Серьезно, я думал людям, которых отдали на воспитание дяде плевать на других родителей и их детей, типа они не переживают за них. Ну знаешь, комплексы. А ты так волнуешься. — Натаниэль наигранно вздохнул. — Я ошибался на твой счет. Как твой отец, кстати?       Рико начал опасно надвигаться на них.       — Не надо, — тихо шептал Кевин. — Прошу, не надо.       — Натаниэль, ты не знал, китайцы очень сочувствующий народ! — радостно воскликнула Лилит. — Это действительно так!       — О, кофеёк! Я правда не знал. Прости, Рико.       Морияма-младший хотел уже кинуться на них, как в ограждение забарабанили, оповещая о начале тренировки. Всю тренировку Рико врезался в Малькольм и Веснински со всей силы, он бил их клюшкой по ногам и рукам. Оба терпели, победно улыбаясь. Они смогли зацепить Рико за живое, остальное не так важно. Клюшка – детский лепет по сравнению с занятиями с друзьями отца. Кевин сожалеюще на них смотрел, он ничего не мог поделать со своим братом. Такой был у него характер, переходный возраст и все такое. Лилит с Натаниэлем не хотели его расстраивать, говоря, что его характер не причем.       Переходный возраст тоже. Он просто рос в такой атмосфере, с таким человеком, который показал, что это нормально быть таким. Он рос без отца и матери. Он был никому не нужен. Даже своему дяде. Его более-менее якорем в этом мире являлся Кевин Дэй, к которому он проявлял хоть какие-то, но братские чувства, что-то наподобие любви. Кевин был связующим звеном между реальным миром и безумием, что почти поглотило Рико целиком и полностью. Собственно, именно поэтому и не хотели расстраивать, Морияма был близок с Кевином и ни разу не причинил тому вреда, хотя и мог язвить, ругаться и спорить. Вот тут-то и проявлялся его несносный характер и переходный возраст, о которых так любил говорить Дэй.       Рико Морияма медленно, но верно катился в тартары. Натаниэль серьезно рассчитывал как-то ему помочь выбраться из этого состояния, поговорить, показывал действиями, но все было без толку. Если Кевин изначально рос с матерью в любящей комфортной обстановке, то Рико изначально рос в семье, где им было плевать на второго сына, Рико был будущим доходом для семьи. Никакой любви от отца, брата и даже после того, как его отдали дяде ничего не поменялось. Поэтому он погряз в этой пучине. В двенадцать лет, возможно, он не хотел принимать Мэри из-за капризов, то сейчас почти в четырнадцать он просто на просто уже привык к этому, для него это комфортная обстановка. Это его стихия. И пытаться тащить на себе человека, который ничего не хочет менять – тяжело, учитывая, что он любит причинять вред всем находящимся рядом с ним. Независимо от того с какими намерениями ты к нему подходишь.       Они так и тренировались день за днем, пока в его комнату не пришел человек азиатской внешности, он мог бы сказать, что видел его в тот роковой день, когда забрали его мать, но правда, Натаниэль почти ничего не помнил, только как уводили Мэри и как Лилит громко кричала и спустя столько времени плакала, что совершенно не вязалось с образом этой девчушки. Мужчина отдал ему телефон со словами: «для связи». Он определенно точно мог сказать, что телефон имел прослушку и не только, но какой в этом смысл, если спустя пять минут ему позвонил контакт с именем «Мэри Веснински». Естественно, никакого. С замиранием сердца Натаниэль ответил на звонок, попутно доходя до комнаты Лилит, чтобы сообщить эту новость и ей.       — Мама? — прошептал Натаниэль, боясь, что кто-то может его услышать и просто на просто забрать этот телефон также, как и дали.       — Ох, Абрам! — с облегчением ответила Мэри.       Натаниэль пальцем поманил свою подругу, чтобы она следовала за ним в комнату. Где никого не было, и он точно был уверен, что никто не подслушает и не передаст кому-либо. Неважно кому. Вдруг это было нельзя? Хоть телефон и дали, но возможно, с матерью было запрещено общаться? Кто его знал, никаких инструкций не было. Натаниэль во многом стал насторожен, ожидая всегда и везде подвоха.       — Мама, мамочка. Как ты? Где ты?       Глаза Лилит расширились, оба ребенка уже бежали в комнату к Натаниэлю, уединиться. До предстоящей тренировки оставался еще час. У них было время. Как только оба подростка оказались в комнате, Натаниэль включил громкую связь, чтобы его подруга тоже могла слышать весь разговор с Мэри, при этом изредка прислушиваясь к шагам в коридоре.       — Все хорошо, Абрам. Я дома. Мне нельзя выходить из дома, но все правда хорошо. Лучше расскажи, как ты? Как Лилит? Как у вас дела? С вами хорошо обращаются? Я могу что-то сделать для вас?       Натаниэль с Лилит довольно улыбнулись. В каком бы положении не находилась их мать, она всегда в первую очередь беспокоилась о своих детях. Чтобы не случилось, ее первая мысль Натаниэль и Лилит. И куча вопросов о их безопасности.       — Пойдет. Мы с Лилит все также занимаемся экси и живем вместе с «Воронами» в Гнезде. — коротко, как только он и умел, сказал Веснински.       — Мама! — крикнула на радостях Лилит. — Все просто прекрасно! Никто нас не обижает. Натаниэль защищает меня от старших, иногда я его. Когда мы увидимся с тобой, мам?       Через динамик было слышно, как женщина с облегчением выдохнула. Она думала, что над ними могли издеваться и бить похлеще Натана. Она знает Мориям и чем они занимаются. Все это время она думала, что ее дети потеряны. Не в том смысле, что погибли, их больше нет, а их человечная сторона, их любовь, чувства и сострадание. Она также думала и о Кевине чья мать погибла в аварии. Но не по нелепой случайности, а от рук Морияма, что подстроили автокатастрофу. Мэри, конечно же, знала эту историю, главная ветвь придумывали хорошую, слезливую и правдивую историю смерти Кейли Дэй, ведь как так, Тетсуджи Морияма не единственный создатель новой игры и их доход поделен с Кейли пятьдесят на пятьдесят, плюс ко всему Тетсуджи намекнул Кенго, что было бы неплохо, если Кевин будет тренироваться вместе с Рико. Главный Морияма воспринял это по-своему. Она искренне сочувствовала женщине, подруге и этому ребенку. Ее главной ошибкой было работать вместе с Мориямой, вести вместе бизнес, создать экси. Не будь всего этого, ребенок рос бы с любящей матерью и подальше от всего этого. Но так сложилась судьба. Мэри и Кейли, обе связались не с теми людьми и обе имели последствия этого. Но у Кевина все еще был отец, что не знал о существовании сына. Кейли оберегла его, но не сына, зная, чем занимается старший брат ее партнера по бизнесу, наверное, предполагала, что может с ней случиться. Она знала, что скорее всего опеку над Кевином возьмет Тетсуджи Морияма, так как он был ближе всего к ней, а о биологическом отце Дэя ничего не было сказано. Она была уверена, что с ее сыном ничего не случится. Он же ребенок, но как же она ошибалась на этот счет.       — Я правда не знаю, детка. Я не могу ответить тебе на вопрос, не солгав об этом, — обреченно ответила Мэри, спустя какой-то промежуток времени, задумавшись о матери Кевина. — Позаботьтесь о Кевине также, как заботитесь друг о друге. Он не так силен, как вы.       — Хорошо, мам. А как же ты? — спросил Натаниэль.       — Я могу о себе позаботиться. Все будет хорошо и никогда не отрекайтесь друг от друга. Помните: чтобы не случилось – вы брат и сестра. Вы должны стоять друг за друга горой и неважно прав ли другой или нет. Вы – брат и сестра.       Дети кивнули, но быстро опомнившись ответили в унисон.       — Хорошо, мам.       На этом их связь оборвалась, Натаниэль с Лилит попытались перезвонить, но все было тщетно. Абонент не в сети. Но ни один из них не выглядел грустным или расстроившимся. Разговор с матерью придал им огромных сил и мотивации жить дальше, двигаться. Мэри была жива и это было самым главным. Оба не знали, когда будет следующий звонок, но они готовы были ждать, хоть всю жизнь. Они были так далеко друг от друга. Балтимор и Западная Вирджиния. Но оба подростка ощущали свою мать абсолютно везде. На тренировках. Как она кричит, поддерживая их. Ее плакат с цифрами «3» и «5». Радость от побед, поданная вода и сладости после игр и тренировок, обнимания и замысловатые прически Лилит. В комнатах, причитая, что лучше сразу заправить кровать, чем потом, что много времени и сил это не занимает. Мэри была везде, но самое главное в сердце каждого из детей, включая Кевина Дэя.       Время неумолимо шло, тренировки вытягивали все силы, Рико сходил с ума по-своему, Натаниэль с Лилит тоже. Приспешники отца все чаще и чаще их навещали, рассудок на это время покидал их. Отличались они от Морияма только тем, что могли вернуться в прежнее состояние сразу после. Рико тонул безвозвратно. Каждый день был похож на прошлый. Спасал их только календарь и малое общение с друзьями. Тея поила их чаем и рассказывала истории о своей жизни за пределами Гнезда, Кевин вечно трещал об экси. И именно эта стабильность им нравилась.       Следующий звонок поступил на День Рождения Натаниэля, ему исполнялось двенадцать лет. Чуть больше года никто не видел Мэри в лицо. В этот момент в комнате находился и Кевин. Женщина горячо поздравила своего единственного сына и пообещала позвонить на День Рождения Лилит и Кевина, чтобы поздравить и их. И сдержала его. На вопросы о своем самочувствии она отвечала односложно, больше спрашивая о состоянии своих детишек. Все радостно отвечали ей на вопросы, с улыбками на губах, но не глазах. Как только завершился звонок все улыбки сползали. Каждый понимал, что женщина страдает, что ей тяжело и надо бы ей помочь выбраться. Но пока Натаниэль не мог ничем помочь, он достаточно мал для свершения мести и великих дел.       Мама, мамочка, подожди еще чуть-чуть и я тебя вытащу, — шептал Веснински каждую ночь, держа за руку своего друга, что обитал под кроватью и шкафу.

***

Одиночество – это еще один вид тяжелого «времени года». Порой оно длится месяцами, годами, иногда простилается на всю жизнь.

      Жизнь в Гнезде была похожа на что-то вроде ада и то, Натаниэль считал, что ад был слишком хорош для этого места. Быть Вороном было престижно. Все думали, что ты богат, умен, харизматичен и довольно талантлив раз у тебя есть контракт с командой экси «Воронов» университета Эдгара Аллана. Так говорили на всех спортивных телеканалах обсасывая каждого нового игрока этого университета. Так говорили репортеры и писали в своих статьях журналисты. Никто не знал подноготную этой команды. Они были слепы. Хотя нет, просто это все преподносили, как (невкусную) конфетку в красивой обертке. Заходить на территорию университета журналистам было строго воспрещено, попадать на стадион вне игровых матчей – нельзя. Смотреть репортерам и журналистам тренировки – категорическое нет. СМИ довольствовались тем, что говорили сами игроки команды «Воронов». Что же они могли сказать? Жестокость? Какая к черту жестокость? Нас тут любят, холят и лелеют. С игроками занимались специалисты, уча их приклеивать улыбки для журналюг, составляли список вопросов, которые могли задать и давали кучу стандартных ответов на них. Задали что-то выбивающееся из рамок вон – ответ один – без комментариев. Огромная популярность, рейтинги до высот, престиж, самые лучшие тренера, психологи и менеджеры – все это было у команды Эдгара Аллана, но никто не знал, что за этим скрывается. Небольшим миром под названием «Воронье гнездо» правили монстры под названием жестокость, насилие, несправедливость и принцип старшинства, ранговая система. Возможно, не будь ее Вороны ладили бы получше друг с другом, но каждый бился за однозначные числа чуть ли не насмерть. Чем меньше число, тем больше игрового времени, тем ты знаменитее и нужнее. И лишь только на своего партнера ты не мог злиться, если он занял твое место или прыгнул на голову выше. В таком случае только радовались и поздравляли. Предводителем всего этого был Тетсуджи Морияма со своим племянником Рико. Воронята, которым приходится подстраиваться под этот мирок. Вороны были жестоки, но только для того, чтобы выжить в этом мире. Пройти главного босса в этой игре и выдохнуть. Да только после этого «босса» ты все равно не выйдешь прежним человеком, что зашел сюда. И спасает тебя только одно…       Жить одному в комнате было чем-то с родни престижным, когда в Вороньем гнезде правила парная система. Но также, чем дольше Натаниэль жил один, тем больше чувствовал одиночество, как только оказывался в своей комнате. Признаться, он даже завидовал всем, у кого были напарники, не белой завистью, а что ни на есть самой черной. Пусть многие и жаловались на своих партнеров, но нельзя было не заметить, как они отзывались о них, как их глаза загорались. Да, иногда они причитали их, ругали. Вечно верещали, что нет никакого покоя, шум, беспорядок и далее по списку, но даже тогда их глаза горели. Каждый ворон с достоинством принимал наказания за своего партнера ни на секунду, не задумываясь надо ли оно им, каждый ворон с восторгом принимал похвалу за своего партнера и также радовался за него. Парная система многим помогла пережить тиранию Тетсуджи и Рико Морияма. Вдвоем противостоять не так страшно, вдвоем и не так страшно выйти против всего мира.       Натаниэль не мог отрицать того, что Вороны были ублюдками, особенно старшие. Но, всегда было одно большое «но». Гнездо для пташек не было похоже на лагерь, здесь «правил» Морияма, который презирал чувства и привязанности, несмотря на парную систему.       Тетсуджи хотел сделать парную систему, на первый взгляд, только для того чтобы создать идеальную дисциплину. Многие, даже те же самые ублюдки выражали свой протест Морияме привязанностью и любовью к своему партнеру, причем действительно неосознанного любя его всем сердцем.       Не косячь – не накажут и следи за своим другом. Что заставляло ненавидеть напарника за его оплошность и прочую ерунду, но это только на первый взгляд, да? На самом деле он породил нечто ценное. Приходя сюда во враждебную атмосферу, где, казалось бы, каждый сам за себя, тебя встречает твой напарник. Его промах – твой промах. Тут и зарождается истинная связь с человеком. Сначала ты хочешь ему помочь со всем справиться, чтобы не дай Бог тебе не прилетело, а потом ты просто прирастаешь к этому человеку, видя помощь ему, как данность. Он тут твой единственный друг, помощник и временная семья. И в итоге, совсем не временная. Как показала практика, бывшие напарники «Воронов» часто позже создают семью, несмотря на то, что еще чаще они однополые. Однополая семья тоже семья, не забываем об этом. Но, даже если не создавалось никакой семьи, бывшие партнеры были близкими друзьями, которые становились вторыми родителями их детей и еще куча нежностей, понимаете? И все это также было расписано на просторах интернета и в телешоу. СМИ никогда не забывали про Воронов, не нынешних, не бывших. У каждого были свои любимчики и они следили за ними, впрочем, слежкой это было сложно назвать. Все воронята выпускались отличными профессионалами и их сразу разбирали лучшие экси клубы страны, чьи игры смотрели не только в США, но и за пределами. Можно сказать, спасибо нашему горячо любимому тренеру. Все для пташек. Конечно, Веснински хотел того же.       Так что да, Натаниэль немного завидовал. Хоть Рико и был той еще скотиной, но даже он принимал наказания от Хозяина за Кевина. Даже он не давал в обиду Кевина. У Лилит же была в напарницах первокурсница Теодора Мулдани. Несмотря на разницу в шесть лет, она горячо берегла девочку. Она была ярой защитницей женских прав в вороньем гнезде, что стало понятно с первых минут нахождения на корте. Он не переживал за свою подругу, когда она находилась под защитой Теи. К Натаниэлю никого не подселяли. Он общался только с Кевином и Лилит. Иногда с Теей, когда она была поблизости. Он просто хотел себе человека, что будет рядом с ним стоять плечо к плечу. Оберегать друг друга. Он хотел себе партнера, друга и члена семьи. Он не много просит, разве нет? Это же Гнездо с парной системой, так почему же все складывается так?       Ему иногда казалось, что это просто на просто в наказание. Ты плохо себя ведешь! Вот смотри, у каждого здесь есть свой партнер, его любят! А ты… этого не достоин. Было грустно, но Натаниэль принимал и это. Он не собирался ломаться под натиском еще одного тирана в его жизни. Страшнее отца и Лолы не мог быть никто. Все же у него был друг под кроватью, за ним не нужен был присмотр и Веснински точно знал, что его никто не обидит. Хотя и хотелось обычного человеческого тепла. Чувства наполненности в комнате, разбросанных вещей напарника, чтобы он тоже мог поверещать, пожаловаться на него, но в итоге все равно улыбаться с истинным огоньком в глазах, рассказывая о нем. Хотелось уюта и другого человека рядом…       Какое же было удивление, когда Тетсуджи вызвал его к себе и показал на кудрявого мальчика с черными волосами цвета самого что ни на есть вороньего пера. Серые глаза матери смотрели на него со смесью страха, непонимания и отчаяния. Он так подходил к этому месту своим видом, красивое аристократичное лицо, бледное, как у всех Воронов в этом месте, не видевших солнечного света достаточно долго и замена ему было куча витаминов D, пихаемые всюду. Он был на голову выше Натаниэля, но это не помешало ему выглядеть маленьким и запуганным. Ему было жаль его. Что бы не произошло с мальчишкой это явно было не что-то прекрасное и вдохновляющее. Он боялся даже Натаниэля, который просто зашел в кабинет тренера.       Только сейчас он заметил, как струйка крови из носа добралась до его бледных пухловатых губ. Его глаза начали бегать по помещению, словно он только что очутился здесь. Пальцы рук слегка подрагивали. Зачем нужно было избивать парня? Неужели этот хрупкий паренек сопротивлялся? Куча вопросов вертелось в его голове, но озвучить он их не мог. Нарваться на немилость тренера не хотелось. Разумеется, он частенько это делал, но шестое чувство кричало подождать, выслушать.       — Натаниэль, — кивнул тренер, скорее по некой привычке, чем из-за уважения, — Это Жан Моро. И это теперь твоя ответственность, — взмахнув рукой на парня, сказал тот. Мальчик закрыл глаза и отшатнулся. Натаниэль сжал челюсть. — Его родители сказали, что этот знает английский, но отпрыск только и бормочет на своем французском! — С отвращением произнес Тетсуджи. — Я надеюсь, ты сможешь с ним договориться.       Усмехнувшись, тренер указал на дверь, мол выметайтесь. Натаниэль быстро схватил парня за руку и потащил по коридорам в свою комнату. Его охватила ярость, как этот старикашка смеет обращаться так с ребенком? Почему он себе вообще позволяет такое жестокое обращение со всеми Воронами? Он бы хотел изменить это место полностью, но жестокость и насилие плотно укоренились здесь, нужно очень сильно постараться для этого. И он сделает это, как только придет время. Ему нужно-то немного подрасти.       Ненависть поутихла с приближением к комнате. Теперь он ощущал тепло, трепет и некое счастье, удовлетворение. У него появился напарник. У него теперь есть партнер, о котором он так мечтал все это время, что находился совершенно один! Натаниэль защитит этого мальчишку от всех бед, от других людей, от тренера Морияма, от Рико, да даже если понадобится, то и от Кевина Дэя. Даже если дело примет неприятный оборот, он защитит его от самого себя. Не озвученная клятва плотно засела в голове. Он пообещал себе, и он этого не забудет теперь уже никогда.       Открыв дверь своей комнаты, он пропустил мальчика вперед.       — Извини за руку, просто если бы мы не ушли оттуда сразу, то я бы высказал ему все, что думаю и тогда нам бы уже двоим врезали! — опомнившись, что возможно парень не любит внезапные прикосновения, как и он сам, Натаниэль поспешил извиниться.       — Давай начнем заново. Меня зовут Натаниэль!       Жан Моро, как сообщил тренер, уставился на него своими большими серыми глазами, истончая недоверие и страх. Натаниэль вместе с матерью учил французский язык, но насколько он был уверен, никто об этом не знает, да и никто не должен. Он мог бы довериться кудрявому парнишке, но не так быстро, да? Это звучало в его голове до ужаса глупо. Мечтая все это время о партнере, о том, чтобы о нем заботились, чтобы он заботился, оберегал и любил, как свою собственную семью. Теперь твердит, что не может так быстро начать доверять. Но и у всех партнеров в Гнезде не сразу сложились хорошие отношения. Все будет отлично. Натаниэль и Жан пройдут это вместе. Они заслужат доверие друг друга.       — Что же нам делать? Мне нужно выучить фразу «начни учить английский» на французском?       Его новый напарник, услышав знакомое слово заметно оживился.       — Хорошо, хоть одно слово ты знаешь, французишка! Давай я подправлю твое милое личико, — с сарказмом произнес Веснински.       Жан вздрогнул от произнесенной речи, но Натаниэль не обратил внимания. Он сходил за аптечкой в ванную комнату и пальцами сначала начал показывать на ящик с красным плюсиком, а потом на его лицо, показывая, что хочет помочь ему с лицом, а не навредить. Кажется, его это поуспокоило и тот сел ровно на заправленную кровать, что теперь принадлежит ему. Это было так трепетно? Как бы то не было, он был рад. С нежностью, которой не особо обладал Веснински, он вытер ему кровь и промыл все перекисью, стараясь не задевать своими руками его лицо. Ему это напомнило то, как Кевин помогал ему с защитой в первый день тренировки. К концу всех манипуляций Жан окончательно расслабился в его руках, прикрывая глаза. Ему льстило, что так доверяют.       — Я пойду схожу в библиотеку или куда-нибудь, ведь я не знаю, где здесь библиотека, — пожал плечами Веснински, — надо взять учебники, словари, не знаю. А потом начнем изучение. Вместе. Хотя это тебе надо знать английский, а не мне французский. Приехал, еще и подставил меня своим незнанием. Вы все французы такие наглые?       В ответ, конечно же, ничего не последовало, только серые глаза непонятливо хлопали. На данный момент он рассчитывал, что, когда придет время Жан поможет ему с освоением языка, подтянет его и так плохой французский.       Вот бы сказал на своем шайтанском языке что-то, а то я уже не так уверен, что тот и французский знает. Возможно, его вообще ничему не учили! – мысленно молил Веснински, выходя из комнаты.       Как только дверь за Натаниэлем закрылась, Жан оглядел комнату. Вся комната была в черных оттенках с вкраплениями красного. Впрочем, как и все это место. Его взору предстал огромный шкаф и пару выдвижных ящичков в нем же. Две спальные кровати стояли друг на против друга и были старательно заправлены, пара рабочих столов, на одном из которых стояло пару кружек и ноутбук, куча учебных книг и в два раза больше тетрадей с разбросанными по столу ручками. Почти рядом со входом в комнату была еще одна дверь, очевидно, ведущая в ванную комнату.       Жан скептически отнесся к словам Натаниэля, как представился сам парень и тот злой человек с тростью. Посмотрим, чему он его учить будет. Моро знал в идеале английский язык, но он не мог доверять здесь никому, это не его город, не его страна. Это неизвестные люди и непонятно, что они от него хотят. Его буквально забрали из семьи, которая без зазрения совести продала его этим людям, как вещь. Если его семья могла так поступить с собственным сыном, то что можно говорить про малознакомых ему людей? Хоть Натаниэль и показался ему вполне хорошим парнем, он даже смог рядом с ним расслабиться, но внешность может быть обманчива. Придет время, он признается.       Веснински зашел в комнату спустя полчаса. Ему пришлось искать Морияму, чтобы узнать про учебники. Он, конечно, злился, ругался, в основном, на семью Моро, что жестко «обманула», проще говоря наебала Мориям. Натаниэль веселился у себя в голове. Он бы тоже хотел наебать их, но ему еще предстоит это сделать.       — Завтра будут и словари, и учебники. Сегодня считай выходной в школе.       Жан все также сидел в одном положении. У него не было с собой ни вещей – кроме тех в которой тот был, забрызганных кровью – ничего-либо. Они также будут завтра. Морияма разрешил не приходить на вечернюю тренировку. Они вдвоем сидели на одной кровати и молчали. Натаниэль предоставил ему свою одежду на время. Моро расслаблялся, он начинал медленно моргать, словно сова. Ему хотелось спать. Стресс и «переезд» не давали ему нормально отдохнуть. Он боялся, плакал и паниковал. Страх неизвестности всегда преследовал Жана. Ему нравилось знать все наперед и планировать. В Марселе у него всегда был блокнот, где он писал свои планы на день или неделю. Так было намного проще жить.       Но от чего-то он не мог спокойно лечь в кровать и уснуть. Чего он боялся? Что за время его путешествия с ним сотворили люди, что тот боится просто лечь спать? Натаниэль заметив это, похлопал его по плечу и потянул на свою кровать и уложил к стене.       — Отдыхай, я буду тут рядом и никого не впущу в комнату. Никто тебя больше не тронет. — ясное дело, Моро ничего не понял, но он надеялся, что по интонации и серьезному взгляду он все поймет. Он понял. Отвернувшись лицом к стене спустя какое-то время, его партнер спокойно посапывал. Натаниэль же спустил руку вниз и мысленно посылал сообщения своему монстру. Он знал, что его монстрик порадуется за него, что также защитит Жана, как все это время защищал самого Веснински. Он любил его, он еще ни разу не подвел его. Кем бы не был этот «монстр», он его таким не считал.       — Спасибо, что оберегаешь меня, — шептал Натаниэль перед сном, — защити и моего нового друга. Ты должен знать, как он теперь важен для меня.

***

Собаки – самые милые творения этого мира. Отчего-то я влюбился во французских бульдогов. Странно.

      Веснинки проснулся от теплого дыхания в свое лицо. Было неожиданно спустя столько времени, что кто-то лежит рядом с ним на одной кровати, матрац успокаивающе и знакомо прогинался на половине, где раньше спала Лилит. Он открыл глаза, смотря в такие одновременно незнакомые и знакомые серые глаза. Жан смотрел в ответ. Его рука лежала на талии Веснински, также, как и рука Натаниэля обнимала туловище Моро. Было ужасно неловко. И было ужасно приятно. Это то, чего так все это время хотел Натаниэль. Было заметно, что не только Веснински ощутил всю это неловкость на себе, на бледной коже Жана отчетливо появлялись красные пятна. Он мог сказать, что такое проявление красного в его жизни он мог любить и принять. В кои-то веки красный не вызывал отвращения, а лишь… умиление?       — Мы можем сдвинуть наши кровати, чтобы не спать, как каракатицы. — смущенно предложил Веснински, на секунду забыв о том, что Жан не может его понять.       Жан продолжал медленно моргать, Натаниэль внезапно осознал, что сравнение с совой, как никогда подходит этому парнишке. Широко распахнутые глаза, длинные ресницы, аккуратный нос и кудрявые волосы. Вряд ли последнее можно было отнести к совам, но картинка никак не уходила из головы Веснински.       Он не знал кого нужно благодарить за это чудо в его кровати. Естественно, оказаться здесь было самым худшим решением в мире, но все же рядом был Натаниэль, он надеялся, что сможет не ухудшать положение Жана и во многом поможет. А самое главное у него сейчас есть рядом человек, которого он так хотел.       Веснински этого хотел и был эгоистом в этом плане. Вряд ли французу здесь было хорошо, и он даже не мог ему об этом сказать. Какие мысли сейчас посещали эту голову? Было не простительно хотеть партнера в Гнезде, что означало еще одна замученная душа тут. Невольно Натаниэль пожалел о своем желании человека рядом, но было уже поздно и его точно не вернут обратно, откуда взяли.       На все Гнездо прозвенел будильник, оповещая о скорой тренировке. Жан вздрогнул от этого громкого звона. Расписание Гнезда не поддавалось логике, опять же только на первый взгляд, но все в этом месте было сделано не от балды, а с учетом всех переменных. Дома — в Балтиморе — было странно называть это домом на самом деле, он ассоциировался только с близкими людьми — завтрак был первоочередным делом. Только после него делались все дела, даже Натан сначала завтракал перед тем, как спустится в подвал для очередной работы «на дому». Здесь же было все по-другому. Но привыкнуть можно.       Сразу после будильника в комнату зашел незнакомец и передал вещи для Жана. Много вещей в этом месте не нужно было, пара спортивных костюмов, пара футболок, пижама, носки и нижнее белье. Натаниэль видел у старших Воронов именные куртки, толстовки и еще пару атрибутов, показывающих принадлежность к спортивной команде по экси университета Эдгара Аллана. Им пока такое не полагалось, кроме, конечно, Кевина Дэя и Рико Морияма. Веснински указал рукой на спортивный костюм, когда Жан не знающе посмотрел на него. Как только Моро оделся, он предложил свою руку, и тот, посмотрев на нее вложил свою в его.       Так было проще, — убеждал себя Натаниэль.       По пути в раздевалку Натаниэль не заметил никого из друзей. Это стало такой привычкой, каждый день встречать Лилит и Кевина по пути, что идти сейчас только со своим партнером казалось странным. Тем не менее, позже, из женской раздевалки выскочила подруга. Возможно, они немного опаздывали, но это лишь возможно.       — Доброе утро, Натаниэль. Это кто? — поинтересовалась Лилит, так по-птичьи наклонив голову.       — Доброе, Лилит. Это Жан – мой партнер. Он француз и не понимает нас, как и я его! — Натаниэль намекал, как мог. Его подруга улыбнулась во весь рот, явно находя все это забавным.       — Он прекрасен.       Веснински самодовольно кивнул и улыбнулся. Так и есть.       — Не обижай его только.       Малькольм даже не успела кивнуть, как к ним подоспел Рико Морияма и Кевин Дэй. Натаниэль инстинктивно встал перед Жаном, это было смешно, учитывая их разницу в росте.       — Ох, французская собачонка уже приехала! — улыбнулся Рико.       Натаниэль подмял губы, а руки сжались в кулаки.       — Иди отсюда, Рико. Не смей трогать моего партнера, — совладав с эмоциями, спокойно попросил Веснински.       — Французский бульдог и дворняжка в одной комнате. Это интересно, — задумчиво произнес Рико.       — Я бы назвал тебя всемирно известной японской породой собак, Рико, но не хочу оскорблять их, они довольно милые и преданные, судя по фильму, что точно не относится к тебе. — оскалился Натаниэль.       — Шуруй отсюда, китаец! — проговорила Лилит.       Он стиснул челюсть, но ушел, уже очевидно привыкнув к такому оскорблению от этой девчонки. В душе Рико проклинал каждого китайца за их схожесть с японцами, в которую он сам начинал верить, однако никакой схожести между ними не было и в помине, но разве ты сможешь что-то доказать этому верещащему исчадию ада? Она любила спорить со всеми, да только спорила она со всеми не для того чтобы доказать свою точку зрения или правоту, а дабы разозлить всех еще пуще прежнего. Ей было плевать, что ей говорят, пропуская все мимо ушей. Малькольм веселилась, когда раздражала людей. А       Натаниэль потакал ей в этом во всем соглашаясь и поддерживая, как мог, явно веселясь вместе с ней.       — Мерзкое создание! Как только Жан начнет нас понимать, я покажу ему французских бульдогов. Покажу, какие они милые! — сообщила девочка.       — Зачем? — непонимающе спросил Кевин Дэй, Нат кивнул, тоже не понимая зачем.       — Ну, ему же явно обидно!       — Он же не понимает сейчас нас, Лилит…— укоризненно посмотрел Натаниэль, он же сразу сообщил об этом. — Иногда я удивляюсь тебе!       Девушка только невинно улыбнулась и ушла на тренировку. Вчера, притаившись в углу, Малькольм заметила парнишку едва ли старше нее с Натаниэлем. Тренер Морияма ушел в кабинет очень громко ругаясь на всю семью Моро за очевидную подставу века. Мальчик тем временем плакал, на английском проклиная всю семью. У него был сильно выраженный акцент, но он говорил четко и не раздумывая, что говорило о том, что он вполне себе знает английский. Что бы оба не задумали, это было интересно. Лилит знала, что Натаниэль во многом упрямый человек и точно не расскажет партнеру о знании французского, даже мизерные знания. Разумеется, партнер Абрама должен быть таким же, раз «он нас не понимает, как и я его!». Это было забавно, как оба эти человека дойдут до того, чтобы сознаться друг другу? Насколько долго это должно продлиться? Если оба, действительно, так упрямы, как она думает, то годочек оба не будут друг друга понимать. Ну, а Лилит придется только наблюдать и тихо хихикать. Намечалось интересное кино.       В мужской раздевалке были только они вдвоем. Опаздывать на тренировку каралось ударом тростью по ногам от тренера, поэтому у Воронов вошло в привычку приходить на корт задолго до начала тренировки, лучше было для всех посидеть на стадионе, поболтать. Обычно все разговоры сводились к партнерам, это было единственное связующее звено с другими людьми. Каждый жаловался и причитал, никто из них не злился, а наоборот смеялся, когда жалобы приходили на того или иного партнера. Веснински никогда не участвовал в этих разговорах, но очень хотел.       Натаниэль подвел к шкафчику Жана, где свежими красным маркером были обозначены его инициалы и цифра четыре, никому не принадлежащая до этого. Моро, достав экипировку долго моргал, смотря на нее, в итоге перевел свой взгляд на своего партнера. Веснински пришлось одевать Жана, как когда-то для него это сделал Кевин. Слишком часто он начал вспоминать Дэя, как только у него появился Жан.       На корте уже были все игроки за исключением тренера. Оба парня успели. Минуты через две зашел Морияма сразу бросив свой взгляд на Натаниэля.       — Веснински, — громко крикнул он при этом не забывая ударить тростью по плексигласу. Это было уже похоже на ежедневный ритуал.       Натаниэлю пришлось бежать к нему.       — Теперь ты будешь тренироваться на позиции нападающего. У тебя хорошие данные для этого. Моро – защитник.       Он кивнул в ответ.       — Тогда иди к Кевину, предупреди его, что он должен научить тебя азам уже сегодня. Я ожидаю максимальную отдачу от вас в этом деле.       Натаниэль снова кивнул и уже собирался было уйти, но опомнившись повернулся обратно.       — Кто будет тогда тренировать Жана? Мы еще не начинали обучение английскому. Я могу его пока тренировать самостоятельно.       Морияма стиснул челюсть и так черные зрачки, стали еще темнее. Он был зол, но никак не отреагировал на такое поведение Веснински, принимая во внимание его слова.       — И как его будешь тренировать ты, если он ничего не понимает? — с презрением и ноткой отвращения произнес тренер «Воронов».       Натаниэль позволил себе пожать плечами.       — Мы вроде как понимаем друг друга по глазам, мимике. Не знаю.       Хозяин махнул рукой, правый глаз Натаниэля предательски дернулся. Нервы в этом месте убегают от тебя, словно прокаженные. Если ты выпустился из команды экси «Воронов» университета Эдгара Аллана и твои руки не дрожат, глаза не дергаются, все с нервами в порядке, то… бред, такого просто быть не может! Веснински не верит, что из этого места можно уйти нормальным человеком без комплексов и целого букета психических заболеваний. Хорошо бы просто выпуститься с целыми конечностями.       — Тренируешь его, пока не заговорит.       Он кивнул, убегая обратно к своему напарнику, пока никто к нему не прицепился. Вороны не любили новеньких. Сначала Натаниэль не понимал причину ненависти, но позже сам почувствовал это на себе. Новые парни и девушки, что пришли сюда еще совсем зеленные, не знавшие насилия и жестокости. Они не знали какого это выживать, существовать, а не жить. Каждый из Воронов просто опять же завидовал. Многим хотелось снова быть наивным подростком с розовыми очками на глазах, улыбаться всему миру и не видеть мир черно-белым цветом. Конечно, не все сюда приходили именно такими, но большинство – да.       Натаниэль начал показывать Жану как держать в руках клюшку, брал его руку в свою расставляя его пальцы, чтобы рука была по большей части не напряжена. Он произносил реплики, которые ему когда-то говорил сам Кевин.       Веснински на середине тренировки встал в ступор, смотря на Дэя. Он обнаружил у себя потребность в контакте, почти все это время то так, то эдак Натаниэль касался Жана. Он хотел бы свести все это к тому, что он помогает Жану, чтобы у того было меньше будущих повреждений из-за неправильного хвата клюшки, но Натаниэль ищет контакт? Он стал тактильным, он стал Кевином Дэем! Кевином, черт возьми, Дэем! Веснински стоял и смотрел на него. Ему хотелось и смеяться, и плакать. Когда-то он мог упрекнуть Дэя за это, а теперь… что теперь? Черт, теперь он понимает стремление второго номера, это было прекрасно. Касаться своего человека. Да только, что на этот счет думает Жан?       За час до окончания утренней тренировки, где все это время все остальные игроки отрабатывали упражнения Воронов на точность, тренер приказал сыграть матч. Натаниэль быстро усадил Жана на лавочку подальше от Морияма и показал пальцами на глаза, чтобы он смотрел и следил за ходом игры. Им как обычно дали еще двух игроков: вратаря и полузащитника. В остальном они должны были биться сами. Не то что бы они ожидали что-то новое и выиграли, все шло как обычно. Взрослые сносили их чуть ли не топчась по рукам и ногам, Кевин с Рико неизменно пытались пробиться через просто огромных размеров защитников. Но как бы это не было, каждый ребенок поднимался с колен, через силу и боль вставал заново и пытался. Конечно, с каждым годом получалось намного лучше, но выиграть так и не могли. Поэтому, когда матч закончился и все поспешили в раздевалку, тренер Морияма привычно ударил тростью и позвал Веснински. Жан подсел ближе к нему.       — Убираешь за всеми на корте. Это чертово отродье ничего не сделал. Партнеры отвечают за своих партнеров. Надеюсь, ты это помнишь.       — Да, тренер.       Жан мог слышать, как скрипят зубы Натаниэля друг о друга. Он был абсолютно зол. Его напарник только вчера приехал в это место, он ни разу не играл в экси и совершенно не понимает, что от него хотят. Относиться так к игрокам было просто отвратительно со стороны Морияма. Даже отец и его приспешники не позволяли себе такого, когда Натаниэль и Лилит только брали в руки оружие. Прошло две недели прежде чем их начали наказывать за неправильные действия или использование ножа. Оказывается, даже отец был благосклонен в этом вопросе. Взяв, за футболку Моро, Веснински потащил того на трибуны, посадив в самом вверху, сам спустился вниз, чтобы все собрать и убрать. Наказание казалось бессмысленным, если бы не тот факт, что скорее всего оба пропустят завтрак. Вот почему все приемы пищи в Гнезде были строго после тренировок и в определенные часы времени. Он мог бы отпустить Жана одного, но тот легко мог заблудиться, да и гулять по Гнезду без партнера было запрещено, если он у тебя есть.       Спустя какое-то время, было непонятно, оно тянулось слишком долго. Жан присоединился к нему, помогая собирать мячи по корту, помыть и отполировать. Какая бы команда персонала не была бы прописана у «Воронов», кроме парочки тренеров, медиков и менеджера никого больше не было видно. Психологи? С ума сошли? Ни в коем случае. Какие у вас могли быть проблемы? Вас кормят, дают одежду, огромное количество плюшек и прочего дерьма, но они точно не дают им кучу потрепанных нервов и сломанной психики. Действительно, больше ничего и не нужно было. Какие же они неблагодарные люди.       Да и за рабочий персонал отвечали тут самые нашкодившие или максимально непродуктивные. Ты можешь быть самым быстрым, лучшим, успевающим, но, если твой напарник сегодня не в духе и еле передвигает ногами, значит и ты сегодня не в духе. Значит вы оба убираете за всеми корт и остаетесь без приема пищи, это в лучшем случае. Иногда Морияма любил избить обоих партнеров по ногам перед уборкой, а после смотреть, как они играют следующий тренировочный матч, чтобы наказать еще раз. Случалось такое, что некоторые напарники могли пропускать из-за этого прием пищи неделями. К счастью, Гнездо пока еще не было самым гнилым местом, и некоторые ребята с радостью воровали еду, либо недоедали сами и относили пострадавшим.       — Спасибо, — произнес максимально плохо Натаниэль на французском. Он посчитал нужным сказать это ему. Разумеется, тот мог и дальше сидеть на трибунах и смотреть, но он спустился, чтобы помочь. Жан еще не знал и не понимал парную систему Вороньего гнезда, но уже поступил, как настоящий партнер. Поэтому Веснински, действительно, был благодарен. Надо отдать должное Моро, тот даже не поморщился от произношения Натаниэля.       — Не за что.       Натаниэль остановился и посмотрел в глаза Жана. Он произнес это очень коряво, как и сам он, но черт возьми…       — У тебя самый прекрасный акцент, который я мог бы услышать или когда-то слышал.       И пусть Моро никогда не поймет и не узнает, что сказал Натаниэль. Но это было так, он ни за что в жизни не признается в этом Жану позже, но кричать об этом всему миру очень хотелось. Эта картавость, очень мягкий голос с хрипотцой из-за времени, что он провел в молчании. Он не знал было ли возможно влюбиться в голос, но кажется Веснински влюбился.       Натаниэль мог бы увидеть румянец на щеках Жана, но тот отвернулся упорно, делая вид, что до блеска натирает паркет. Что ж, это было приятно.       Как и ожидал Веснински оба закончили заниматься уборкой, когда завтрак был закончен. По правилам Гнезда, все приемы пищи осуществлялись в определенное время: не раньше, не позже. Поэтому подергав ручку столовой, Натаниэль громко вздохнул и оба парня поспешили обратно в комнату. Он не ожидал там увидеть Лилит и Кевина, Вороны не любили вламываться в чужую комнату без разрешения, чтобы люди чувствовали хоть какое-то подобие защищенности, чувства личного пространства. Это негласное правило, если так можно было сказать, соблюдалось всеми Воронами. Каким бы черствым и жестоким человеком ты не был в Вороньем гнезде, каждый жаждал эту частичку свободы. Все соблюдали это, кроме Мориям. Да и раньше, если Веснински и жил один, он мог принять иногда их внезапное появление без стука и любого другого предупреждения, то теперь с ним был партнер, которого могло напугать такое. Взлом личного пространства. Места, где ты мог расслабить плечи, отдохнуть, поспать и почувствовать себя не рабом системы. Просто человеком.       — Мы с Кевином прихватили еду, тут легкий салат, фрукты и Тея позаимствовала мне чайные пакетики. Чайник я уже поставила.       Натаниэль благодарно кивнул сестре. Жан все еще держался за его спиной, боясь пройти дальше. Поэтому ему пришлось быстро усадить друзей на его кровать и показать Моро рукой на другую, где по факту должен был спать сегодня ночью его партнер. Вряд ли он кому-то признается в этом, но ему действительно не хватало человека рядом на кровати, он привык спать с Лилит, ощущая чужую спину своей, он чувствовал себя более защищенным, несмотря на то, что его сон и пространство защищал монстр. Натаниэль протянул Жану салат, а сам принялся за фрукты.       — Тренер сказал, что тебе придется обучать меня позиции нападающего, когда Жан сможет понимать английский, а пока его тренирую я. Он будет защитником.       Кевину больше никакого сигнала не нужно было. Это был зеленый свет светофора. Зря Веснински это сказал. Вряд ли в ближайшее время от него теперь можно было избавиться, скорее всего даже Рико насильно его отсюда не выволок бы. Малькольм тоже поняла это, поэтому ушла наливать всем чай, чтобы не слышать триаду Дэя.       — Это просто отличная новость, Нат! Я давно знал, что тебе больше подходит позиция нападающего! — восторженно говорил Дэй, при этом плеская руками, то вверх, то в стороны. На этот раз другой глаз Натаниэля задергался. — Я научу тебя всему, что знаю сам! Ты точно станешь лучше меня и Рико, — шепотом добавил он.       Ему пришлось кивать на все реплики Кевина. Черт возьми, он никогда не мог близких ему людей попросить заткнуться. И кажется, они этим пользовались, высказывая все, что думали, знали или предполагали. Сплетни и прочую ерунду. Натаниэль чувствовал себя старой бабушкой, что внимательно все слушала, чтобы потом передать все своей подружке, у которой просто сегодня разболелись коленки и поэтому она не вышла посидеть на лавочке и все самые лучшие сплетни достались ему. И завтра он с гордостью будет рассказывать эти самые сплетни подруге. Да вот только рассказывать ему было некому. Все, что творилось в этом Богом забытом месте доходило до него в самую последнюю очередь, но он и не горевал по этому поводу. Остальные почему-то считали иначе, каждый раз приходя и докладывая все. Понять их было можно. Любая новость здесь была интересной и хотелось с кем-то поделиться. Как раньше, до Гнезда, в прежней жизни. Веснински брал на себя роль слушателя, когда было настроение не посылать людей направо и налево.       — Когда будете начинать обучение? Как я поняла Жану нужно как можно раньше выучить английский. — прервала триаду Кевина Лилит, передавая каждому чай.       — О, сегодня. Тренер Морияма сказал, что сегодня должны занести все необходимое.       Малькольм улыбнулась, показывая свои зубы.       — Отлично! Уже хочу поболтать с первым в твоей жизни партнером!       Натаниэль не знает сколько лет Жану, вдруг он старше его на пару лет или наоборот. Кто-то из них первее выпустится и другого будет ждать новый партнер. Новый человек, снова построение доверия и налаживание связей. Хотя Морияма старался ставить партнеров в одной возрастной категории. Но и тут можно вспомнить Лилит и Теодору. У кого-то были напарники на год старше и последний год их выпуска они были очень подавлены и расстроены. Не хотел бы он даже думать об этом. Черт. Невольно он снова вспомнил, что Тея была уже вторым партнером сестры и если с первой они не ладили, то Теодора очень нравится Лилит. Она привязалась к этой девушке, которая не считала ее ребенком и не возилась с ней. Тея оберегала и защищала, помогала. Лилит это ценила. Она даже не успеет поступить в Эдгар Аллан, когда Тея выпустится. Какого было его подруге?       Натаниэль покачал головой, отгоняя мысли о потери партнеров. У них еще было время, да в конце концов, они попрощаются не навсегда. Только если партнер не пожелает обратного. Увидев, пустую чашку с салатом, он передал свою с фруктами французу. Неизвестно сколько тот не питался, а Веснински и не сильно-то голоден.       Позже, когда все разошлись к ним снова зашел человек с кучей словарей и различных книг для обучения. Натаниэль предоставил выбор партнеру, чтобы он сам выбрал с чего хочет начать. Жан взял потрепанный словарь и стал его изучать. Он тоже схватил словарь, изучая новые слова на французском, что были ему неизвестны. Пытался в голове строить предложения с этими словами. Весь день после тренировки и приема пищи, оба изучали словари и книги. Морияма, очевидно, понимал важность знания языка, поэтому больше не тревожил их уборкой корта и не лишал еды.       Когда пришло время для сна, Натаниэль похлопал по своей кровати, призывая Жана, словно котенка. Тот колебался лишь мгновение перед тем как залезть на кровать ближе к стене. Надо было признать, что он чуть ли не впервые за столько лет смог уснуть, как только голова коснулась подушки.

***

Быть умным – это вовремя прикинуться тупым. Быть тупым – это, ну… быть тупым. (прим. Лилит, любимая подружка и сестра Абрама!)

      Прошло уже две недели. Никто из парней не признался в знании того или иного языка. Оба ежедневно брали в руки учебники и делали вид, что изучают язык. Натаниэль действительно изучал что-то новое, ведь язык он знал плохо. Жан же просто смотрел в книгу иногда забывая даже листать страницы, но его партнеру было не до этого, чтобы заметить. Иногда Моро ругался отборным французским матом, Веснински впитывал слова, словно губка и, увы, не находил подходящие слова в словаре. Было очень обидненько.       Лилит часто навещала их вместе с Кевином. Оба сидели и смотрели, как два товарища пытаются что-то увидеть в книгах, брови то и дело хмурились, что у одного, что у другого. Она видела, как Натаниэль часто проговаривает какие-то слова на французском, почти всегда одни и те же. Малькольм могла поспорить, что тот репетирует слова? Составляет правильно какое-то предложение? Было непонятно, но по губам отчетливо читались одни и те же слова изо дня в день.       Рико не переставал донимать их, вкидывая оскорбления, иногда даже которые были не к месту. Жан перестал на него обращать внимания, хотя и было стыдно, что за него вступаются Натаниэль и Лилит. Сам же он ничего не может ответить и никак не реагирует на это. Все это время живя в семье, его оскорбляли, били и просто ненавидели за то, что он есть, родился. Поэтому ему не составило труда не обращать на это внимания. Что бы ему не говорил этот японец, он это давно уже слышал от своей семьи. Только раньше за него никто не заступался и не защищал. Это было так странно. Кевин, что был партнером Рико никогда не влезал конфликты, опуская голову и не смотря никому в глаза. Моро не понимал, чего он стыдится. Своего партнера или то, что молчит. Никто не винил Дэя в ни в том, ни в другом – это отчетливо прослеживалось в глазах, да в настроении двух друзей.       После тренировки и обеда, четверо друзей снова оказались в комнате Натаниэля и Жана. Моро привык к компании Лилит. Для него она была гиперактивна и чересчур жизнерадостна, но он видел, как к ней относится его партнер. Веснински защищал ее, оберегал. Частенько замечал, как тот крепко обнимает ее что-то бормоча, а она в свою очередь сразу успокаивалась, расслаблялась в его присутствии. Жан знал, что это дорого стоит. Они были близки. Кевин был в основном молчалив, если дело не касалось игры с клюшкой и мячом. Экси. Дэй был также важен Натаниэлю, по неизвестным ему причинам. В какой-то момент Моро стало грустно. Он считал, что помешал этой идиллии явившись сюда, пусть и не по своей воле. Напрягал их. Забрал у них друга, что теперь должен каждую свою минуту посвящать либо учебе, либо изучению французского. Хоть никто из них и не высказывался, но Жан был почему-то в этом уверен.       Лилит с Кевином изредка перебрасывались фразами, иногда Натаниэль мог что-то добавить или опровергнуть. В какой-то момент он собрался с духом и задал вопрос, который его тревожил все это время.       — Как ты относишься к контакту? — спросил он на французском, упрямо не смотря в глаза Жана. Только на словарь, лежавший на его коленях.       — Что?       — Держаться за руки. Спать вместе.       Веснински все же посмотрел в глаза напротив него. Жан смотрел в ответ.       — Нормально. — как-то зло и резко ответил француз на английском.       Глаза друзей бегали от одного к другому во время их диалога. Они соврут, если скажут, что им было неинтересно узнать, о чем был разговор и почему Моро ответил так грубо.       Натаниэль глубоко вдохнул и выдохнул. Ему совсем не понравилась интонация, которая прозвучала из уст этого французского придурка. Ему даже не помог этот чертов красивый акцент.       — Злой. Черствый. Багет. — сквозь зубы проговорил тот на английском, чтобы Жан его не понял. Сам еле сдерживая свои эмоции и злость. Его было легко вывести из себя. Он к нему со всей добротой, а французская булка пускает пену изо рта. Козел.       — Как ты меня назвал, ребенок карлика? — четко произнес Моро.       Веснински нахохлился, вскакивая на кровать.       — Ребенок карлика? Да ты! Ты кучерявый баран! И прекрати хлопать своими страшными глазищами, хлебобулочное изделие!       Жан отзеркалил действия партнера. Теперь оба возвышались над двумя друзьями, что в открытую уставились на происходящее. Лилит хихикала, объясняя Кевину, почему у нее такая реакция.       — И что это с моими глазами не так, нелепое создание?       Натаниэль чуть не задохнулся от такой наглости. Почему это он нелепое создание?       — Все с ними не так, Эйфелева башня!       И так широко открытые глаза Жана стали еще шире.       — Ты что, башней меня назвал?       — Представь себе. Да! И давно ты на английском трещишь, как на своем родном? — поуспокоившись, спросил Натаниэль, садясь обратно на кровать. Моро тоже присел.       — Давно, — пристыженно сообщил тот, также успокоившись после небольшой перепалки, не став ничего утаивать.       Малькольм уже поняла, что оба парня были упрямы, как два барана. Она думала, что скорее всего их спектакль продлиться достаточно долго, но она не учла того, что оба оказались максимально глупы.       — Да уж, это было просто прекрасно! Спасибо вам! А теперь, Жанчик, идем сюда, я покажу тебе французских бульдогов!       Веснински повернулся на хлопки в ладоши и укоризненно посмотрел на подругу.       — Ты знала! — перевел взгляд на Кевина, который пытался скрыть смех кашлем. — Ты тоже?       — Узнал вместе с тобой.       Натаниэль выгнал друзей за дверь, чтобы спокойно поговорить с Жаном, не устраивая при этом целый спектакль для них. Моро все также пристыженно смотрел на напарника, чувствуя вину.       — Так, все это время ты разговаривал на английском? — больше утверждая, чем спрашивая уточнил Веснински.       Тот кивнул в ответ.       — Хорошо. — немного обиженно проговорил тот. — Научишь меня французскому? Я учил немного с мамой, но я мало, что могу сказать и у меня плохой акцент.       — Просто хорошо? Ты не злишься?       — Нет, почему я должен? Я сам не сказал про свой французский.       — Я научу тебя.       Четверо друзей продолжали ходить на тренировки вместе, Натаниэль предложил дальше разыгрывать тренера и Рико, что Моро не знает английский, чтобы никому из них не влетело. Лилит согласилась сразу, а Кевина пришлось долго уговаривать. Он считал, что это неправильно. Ему было стыдно скрывать эту новость от Хозяина и тем более от брата – Рико. Секреты. У него никогда не было секретов от брата и это сильно тревожило Кевина, но ради дружбы с тремя его друзьями, он все-таки согласился.       Это, наверное, был какой-то переломный момент в отношениях с Жаном. После этой небольшой стычки и разговора после, Моро, окончательно привязал себя к рыжеволосому парню, так называемому партнеру. Натаниэль не пошел жаловаться тренеру, не ругался на него и самое главное никакого насилия по отношению к нему не предпринимал. Он принял его со всеми заморочками и тяжелым характером, хотя характер Веснински был не лучше. Но Натаниэля все еще гложил вопрос: почему Моро так категорично и грубо ответил на его вопрос? Он не задавал его, но он упрямо вертелся в его голове. Натаниэль хотел его задать каждый раз перед сном, но каждый раз его что-то останавливало. Понимал, что Жан не будет злиться, ответит и объяснит почему, но все равно боялся задеть или напомнить о чем-то, что француз, возможно, вспоминать и не хотел.       Придет время, он обязательно узнает. Натаниэль очень хотел узнать.