Передайте суициду, он потом перезвонит

У Воронов все еще есть будущее, у Воронов все еще есть будущее, у Воронов все еще есть…

             С появлением Жана, жизнь Натаниэля заиграла новыми красками, теперь перед тренировками он присоединялся ко всем ребятам, чтобы посплетничать про своего партнера. Его улыбку можно было увидеть с Луны. Старшие Вороны по-доброму смеялись над Веснински. Все ребята собирались, чтобы с любовью пожаловаться, он же приходил рассказать какой Моро прекрасный и вообще его акцент что-то с чем-то, он все за собой убирает и так-то очень красив, так что завидуйте и молча уходил. Жан всегда закатывал глаза и уходил в след за ним. Вороны, действительно, были счастливы за третьего номера, им всегда было его довольно жаль. Натаниэль вечно стоял рядом и молча слушал, улыбался; радовался и смеялся, но ни разу искренне. Сейчас же он буквально светился. Что ж, партнеры и правда открывают в тебе что-то светлое и делают из тебя человека. Это ценилось в Вороньем гнезде. Ценилось самими Воронами.       Первое время Моро не участвовал в этих сборищах, стоя рядом и слушая хвалебные мольбы в свою сторону, но ему было приятно, лестно и просто тепло на душе. Еще никто в его жизни никогда так о нем не отзывался. И все же однажды, он собрался с духом, чтобы рассказать про Натаниэля. Многим было интересно послушать про него, он единственный был без партнера все это время, плюс ко всему он-то со всей любовью восхвалял француза, а тот молчал. Старшие подначивали Жана и вот, он сдался под их напором.       — Натаниэль лучший человек, которого я когда-либо знал, — пожал плечами Жан, — он все делает для меня. Мне кажется, если бы он мог меня носить на руках, то носил бы. Еще он очень трепетно относится к прикосновениям. Мне просто хорошо с ним. Я не знаю, что еще сказать.       — Это просто скучно! Вы оба обсасываете друг друга! — причитал кто-то из старших. Малькольм кивала. Предательница!       Жан только пожал плечами и ушел. Веснински, что стоял рядом с ним покраснел полностью, он чувствовал этот жар на щеках, когда поднес к ним руку.       — Я просто обожаю его, — пропищал он и побежал за своим французским круассанчиком.       Гнездо пока оставалось еще более-менее приличным местом. Морияма на постоянной основе работал здесь пока что только три года, но настроение Воронов менялось все больше и больше. Кто-то, кто приходил сюда уже агрессивным и жестоким человеком, ожесточался еще больше. Кучка воронят перед тренировкой становилась все меньше и меньше. Натаниэль считал их самыми сильными. Людей, что готовы были защищать других партнеров, поубавилось совсем. Некоторые перестали делиться новостями. Но все еще оставалась та самая компашка людей, готовых биться до конца с режимом Мориямы. Натаниэль, Лилит и Теодора были в их числе. Жан больше слушал, чем участвовал. Веснински хотел изменить это место, но судя по тому, как борется с привязанностью и чувствами тренер, долго даже их компания не продержится и начинать будет просто не с чего.       Рико ненавидел Жана. Он этого не говорил, не показывал, но это было видно по глазам полным бешенства и желания причинять боль. Моро этого не видел, но Натаниэль – да. С каждым днем он переживал все больше и больше за своего напарника. Не отходил ни на шаг, готов был держать его все время за руку, даже во время тренировки и ложась спать, крепко-крепко обнимал, думая, что, если кто-то и ворвется к ним, чтобы искалечить его Жана, им придется сначала иметь дело с ним и суметь отлепить его руки от драгоценного партнера.       Ха, суки! Я не отлипну! — смеялся в голове Веснински.       Да, Вороны плохо на него влияли в плане воспитания. Именно, Вороны. Его не воспитывали Тетсуджи, отец, мама или э-э, друзья отца? Натан и его приспешники тренировали, Морияма тренировал. Вороны – тренировали? О, какому же объему мата они натренировали его! Веснински никогда не слышал столько красочных слов дома, при работе отца или тренировок с Лолой. Мэри была бы разочарована, но как говорит иногда Теодора – без матерных слов никуда. Взрослой девушке намного виднее? Конечно, так оно и есть. Старшие Вороны часто матерились и не стеснялись этого. Более того парочкой матерных слов они обучали его. Типа не на тренировке, как обычно это бывало, а прям сидели и твердили: «Сука – литературное слово, ну же, Натаниэль! А «блядь» так вообще святое слово!» «Ты только представь, как ахуенно звучит «иди на хуй», давай, Нат, пиздани что-то такое!» Материться ему нравилось. Еще ему нравились Жан, Лилит и Кевин. К сожалению, они не матерились. Но Вороны поднатаскали его в этом, поэтому он решил, что будет материться за четверых.       Увы, Кевин начал отдаляться от них после того, как все узнали, что Жан якобы выучил английский и Натаниэля начал обучать Кев. Дэй больше не прикасался к Веснински, если было что-то не так, он объяснял словами и даже не предпринимал попыток сблизиться. Жан проводил время с Лилит во время тренировок. Рико наблюдал со стороны.       — В чем дело, Кевин? Я совершенно не понимаю, что с тобой происходит. Что за резкое изменение в тебе?       Дэй поежился, оглянулся на своего названного брата и повернулся обратно, четко проговаривая:       — Рико зол. Я провожу слишком много времени с вами, его это бесит и злит больше, чем могло быть. Если я продолжу проводить время с вами, а не с ним, он… я боюсь, что его угрозы перейдут в действия.       Натаниэль ошалело уставился на друга.       — Угрозы? Он угрожал тебе?       Кевин покачал головой, по-доброму поглядывая на него.       — Нет. Он угрожал вам! Он обещал… не знаю, он сказал, что вам это точно не понравится, — Дэй устало вздохнул, громко сглатывая ком в горле, — Я переживаю за вас, боюсь. Если я отдалюсь от вас, это же не скажется на нашей дружбе, да?       — Конечно, нет! Кевин! Как? Как ты мог подумать об этом? Нет! — чуть ли не крича заверял его Веснински.       — Хорошо. Потому что мне придется. Я боюсь, правда боюсь. — Кевин начал шептать, перехватывая руку Натаниэля, якобы показывая захват клюшки. — Рико стал моим кошмаром. Мне снится, как он… как он, э-э, творит плохие вещи, как твой отец, Нат. Он стал моим кошмаром! Ты говорил, что монстры – это люди и что, если в комнате нет никого кому бы я не доверял, то все в порядке. Но теперь… я живу в комнате с этим человеком, Натаниэль! Я боюсь. Я не высыпаюсь. Переживаю. Мне страшно!       Веснински уставился на своего друга.       — Переезжай к нам с Жаном. Мы спим на одной кровати. Но если ты этого хочешь, мы соединим их и будем спать втроем, Кев. Мы не отдадим тебя в беду. Ты никогда не пострадаешь.       Дэй отрицательно помотал головой.       — Нет. Я не могу.       Натаниэль стиснул челюсть от злости. Он злился на Рико, Кевина. На всех. Но кивнул. Хорошо.       Они продолжали тренировку, но после этого разговора, Дэй хотя бы начал его трогать, якобы невзначай. Нат и подумать не мог, что будет скучать так по прикосновениям, но, да. Так оно и было. Конечно, они касались с Жаном друг друга, но это было настолько привычно и обыденно, что не казалось чем-то выходящим за рамки. С Дэем все было по-другому, они редко прикасались. У этого было множество причин, но все эти причины были лишь предположениями самого Натаниэля: Кевину не всегда нужны прикосновения; его надрессировал Рико; они просто жили в разных комнатах, поэтому не так часто виделись и как следствие этого не часто прикасались друг к другу. Веснински мог бы поставить на то, что это дело рук Морияма. Рико ненавидел, когда Кевин искал какие-то привязанности, помимо него. И Натаниэль теперь точно знал, что чем больше ты касаешься человека, трогаешь, гладишь, засыпаешь вместе, тем больше привязываешься. Рико этого боялся, не хотел, чтобы это произошло.       Но в целом, если не брать во внимание все тараканы в голове Мориямы, все было нормально. Хорошо. Словесные перепалки, угнетения. Редкие наказания от тренера тростью. Тренер Воронов, каким бы не казался жестоким и безэмоциональным человеком, не любил калечить своих игроков. Воронам нужно было поддерживать имидж лучшей команды НССА. Сильной и безжалостной, поэтому он не калечил игроков лишний раз. Да и пару ударов тростью по ногам погоды привыкшим Воронятам не сделают.       Все это было привычно – нормально. Так можно было жить.       Существовать.       Этим же вечером ему позвонила Лола и сообщила самую радостную новость, которая только могла быть. Отца посадили. Но после этой новости ему больше не звонила мама. Так ли радостна была эта информация? Так ли он счастлив от этого? Почему? Почему ему не звонит мама? Он боялся, трясся и нервничал.       Нет, так нельзя было жить.       Существовать.

***

Монстра под кроватью и в шкафу нет. Я проверил. Поэтому мы больше не в безопасности. Почему он ушел? Не справлялся или просто оставил?

      Натаниэлю было четырнадцать, когда Рико впервые поднял руку на Жана. Он не ожидал этого. Не знал, что это произойдет. Морияма только оскорблял его, тихо ненавидел, но ни разу не поднимал на него руку. Веснински смотрел на окровавленное тело своего друга, видел эту сырую черную спортивную одежду, пропитанную какой-то жидкостью. Хотелось бы верить, что это была не кровь, но запах железа говорил именно об этом. Он дотронулся до нее и взглянул на красные пальцы. Его рука дрожала. Он не понимал из-за чего больше: ярости или ненависти к Рико. Ему хотелось его убить. Моро спокойно стоял перед своим партнером, не проронив ни слова, но Натаниэль знал кто стоит за всем этим, чувствовал. Больше было некому.       — К-как? — заикаясь, спросил он, поднимая свои глаза на партнера. Зрачки были расширены, Натаниэль это знал. Видел, как будто бы в отражении глаз Жана.       — Я был в душе. В раздевалке.       Веснински ударил по деревянному черному столу кулаком.       — Я сказал, я предупреждал! Почему ты сказал мне идти и не ждать тебя? — Натаниэль был зол, в первую очередь на себя, но злость на Моро также проскальзывала в его голове и словах. Жан был сам виноват. Отправил его в комнату, дожидаться его там. Нужно было знать, нужно было почувствовать, что что-то не так. Блядь.       — Он попросил.       — Попросил. — повторил Нат. — Он попросил, а ты?..       — Он сказал, что если это буду не я, тогда это будешь ты!       Веснински услышал, как капает кровь, хотя в ушах звенело. Перед глазами плясали черные точки. Его телу, организму хотелось упасть в обморок. Но он собрался и побежал в ванную комнату за аптечкой, которой так долго ни один из них не пользовался. Трость тренера всегда била по ногам и однократно. Каким бы не был Морияма грозным, своим игрокам он не собирался вредить серьезно. Это подпортило бы чистую репутацию Воронов.       — Раздевайся! — приказал Натаниэль. Не любил указывать, но сейчас. Сейчас все было по-другому.       Моро выполнил просьбу партнера, оголяясь. Все тело его товарища было располосовано.       — Нож. Это ножевые раны. — констатировал факт Веснински.       — Поэтому. — кивнул Жан.       Конечно. Конечно этот заморский придурок видел его шрамы, знал историю каждого из них, знал где каждый из них находится и всегда гладил, успокаивая, когда на Веснински могла нахлынуть фантомная боль. И, конечно, он не хотел, чтобы все повторилось. Он боялся за Натаниэля, переживал.       Нат сглотнул ком, что встал поперек его горла.       — Нет. — шептал он, открывая аптечку. — Нет-нет-нет-нет.       И он продолжал шептать все это, протирая влажным полотенцем раны. Он дул на них, когда Жан морщился или шипел от боли, продолжая проговаривать слово из трех букв, не относящееся к детородному мужскому органу никакого отношения.       Он взял иглу в свои трясущиеся руки, смотря на нее со смесью страха и ужаса.       — Я давно этого не делал. Я не могу.       — Можешь.       Хорошо, да. Он сможет. Жан так сказал. Он сможет. Натаниэль зашивал раны своего партнера вплоть до звонка будильника, прозвучавшего на все Воронье гнездо. К концу этой ночи его руки привыкли к размеренным движениям с иголкой. Они больше не тряслись. Веснински оставлял на теле Жана красивые ровные швы, словно это могло помочь не чувствовать жгучей боли.       Моро закинул свою грязную одежду в стирку, надевая чистую.       — Ты никуда не идешь.       — Иду.       Он снова не сдержал свой порыв ударить на этот раз кулаком по шкафу.       — Нет, блядь!       Жан тяжело вздохнул, будто разговаривая с ребенком, которому собирался рассказывать простые истины этой бренной жизни.       — Тогда это точно будешь ты!       — Мы еще об этом поговорим. Но ты никуда не идешь!       Моро стиснул зубы, но все равно направился к двери. Веснински извинился перед напарником. Извинился еще раз. И на всякий случай извинился третий раз.       — Хватит извиняться! Ты не ви–       Моро пришлось замолчать после удара Натаниэля по животу. Не сильно. Но учитывая все раны, тот согнулся пополам, из глаз хлынули болезненные слезы.       — Ты прав. Я не виноват, — кивнул Натаниэль, толкая партнера на кровать. Кровь немного пропитала чистую футболку, но это все было не так хуево, как изначально. Жан справится, он сильный.       — Я тебя ненавижу, британская сволочь. Ненавижу! Слышишь?       Натаниэль слышал, но не верил.       — Увы, багет, все что ты натворил ночью доказывает обратное, — шептал Веснински, двигаясь в сторону раздевалки.       Он вошел туда, когда половина команды уже была в сборе. Вороны о чем-то увлеченно разговаривали, довольно бодрые для раннего подъема. Нат нашел глазами Рико и двинулся в его сторону. Морияма заметив это, нагло улыбнулся.       — Где Жан?       Веснински улыбнулся.       — Спит.       — У нас кажется тренировка? Почему Моро еще нет?       Натаниэль наигранно вздохнул и покачал головой.       — Я же сказал, Рико. Жан спит.       Кевин, сидящий рядом со своим партнером, ничего не понимал. Он видел это по глазам, широко раскрытым. Видел, как подрагивают руки от страха. Как он переводит взгляд с одного на другого, хмурясь. Натаниэль заметил за собой привычку все видеть и наблюдать. Хм, отец был бы невероятно рад этому. Вполне возможно, Мэри тоже.       — Нет, Веснински, ты не понимаешь. У нас тренировка.       Натаниэль кивнул.       — Да, ты прав. У нас тренировка. Пойду схожу за ним, — разворачиваясь проговорил он.       — Молодец, Натаниэль.       Он тяжело дышал. Он пришел сюда за Рико. Хотел показать, что его партнера лучше не трогать. Но сейчас Натаниэль просто не знал, что делать. Он не брал с собой нож и никогда не смог бы навредить даже такому ублюдку, как Рико. Веснински просто развернулся и со всей силы толкнул Морияма в шкафчики. Потом еще раз и еще раз. Он видел небольшое красное пятно на шкафчике первого номера, но этого словно было недостаточно? Нат хотел было замахнуться, но его остановил Кевин.       — Нат! Прекрати!       Морияма морщился, трогая свою голову, ощупывая. Пальцы были красные от крови, но не такие красные, какие были у Натаниэля ночью. Этого было недостаточно!       Веснински перевел взгляд на Дэя.       — Прекратить? Это даже… — он помотал головой. — Жан пришел еле дыша. Эта сволочь сейчас себя прекрасно чувствует, по сравнению с ним.       — Ты поплатишься за это, Натаниэль! — начал шипеть Рико.       — Я думаю, что уже заплатил за эту небольшую твою кровь кровью своего партнера. Только подойди к нему еще раз! — Нат подошел ближе к Морияма и начал шептать, спокойно, без эмоций прямо в ухо. — Не забывай Рико, я тоже умею пользоваться ножами. Я думаю, ты помнишь. Это было так незабываемо, согласен? Восточная башня, человек, мой нож. Как я разделывал его. Мм, это было действительно ахуенно. Кажется, я слышал, как ты блевал. О, еще ты забываешь, что ко мне все еще приезжают люди Мясника. Ты же не думаешь, что мы с Лилит просто пьем с ними чай? Прошло почти четыре года. Подумай и скажи: как ты думаешь, я стал лучше за четыре года? Кажется, Лола говорила, что сейчас у меня хорошо наметана рука и что-то про сухожилия. — он врал, откровенно врал, с тех пор, как они оказались в Вороньем гнезде, Натаниэль никого не убивал, но их учили на чучелах, мешках и манекенах, он все знал и помнил. — Мм, мне кажется она сказала, что раньше я перерезал их с большим трудом, чем сейчас. И еще, Рико. Стал бы меня хвалить тогда твой отец? Он кажется, не похож на человека, что разбрасывается такими словами. А?       Глаза Рико округлились.       — У тебя нет ножа.       Натаниэль усмехнулся.       — Ты ошибаешься.       Веснински подошел к своему шкафчику, чтобы переодеться на тренировку.       — Жан спит. Повторяю, еще раз, если для кого-то эта информация не стала доступна еще минут десять назад.       Тренировка прошла нормально, если тренировка Воронов вообще как-то могла ассоциироваться со словом «нормально». Натаниэль пришел в свою комнату, Жан действительно впал в беспробудный сон.       Он что-то шептал на французском, но Нат не мог уловить смысл слов или вообще что-то внятное. Веснински погладил своего партнера по лбу, вытирая своими руками испарину.       — Багет, просыпайся, — шептал, еле произнося это. Не хотел будить, все противилось, но нужно было. Им нужно было идти в столовую, если они оба хотели сегодня поесть.       — М?       — Давай, Жан. Нам нужно идти.       Глаза партнера открылись, сразу осматривая Натаниэля на предмет травм. Моро выдохнул хрипящий звук облегчения.       —Пошли, мой французский друг, нам пора завтракать. Можешь идти?       Жан кивнул, пытаясь подняться. Нату пришлось помочь, но он был только рад потрогать Моро лишний раз, убеждаясь, что тот действительно жив и с ним все в порядке. Ненароком прижимаясь ухом к груди, чтобы прислушаться к бьющемуся сердцу партнера.       В столовой к ним подсела Лилит. Наверное, услышала от старших Воронов, с которыми общается Тея о случившемся в мужской раздевалке и молча ждала объяснений. Их не было. Натаниэль считал, что поступил правильно. Жан сидел молчаливым слушателем, даже не смотрел на своего партнера. Французская булка притворялся обидчивым засранцем и объявил бойкот Натаниэлю. Малькольм заметила это, но благоразумно промолчала по этому поводу.       — Хорошо, Абрам. Я спрошу самостоятельно. Что произошло?       Веснински громко вздохнул, но все же объяснил все.       — Не надо было говорить ничего про свой нож. — упрекнула его подруга. — Ты же не думаешь, что эта китайская подделка японца ничего не предпримет?       — Я должен был, Лилит.       — Теперь единственное, что ты должен – это опасаться его. У меня плохое предчувствие.       Натаниэль махнул рукой, мол справится, не впервой. Но зря. Зря он так думал. Нужно быть идиотом, чтобы сказать больному ублюдку про нож и не взять его с собой в столовую. Блядь, да. Он идиот.       Оба партнера после столовой зашли в комнату, где все было переворочено. В их комнате царил хаос. Натаниэль знал, что это должно было произойти, но не знал, что так скоро. В конце концов Лилит предупреждала его буквально пятнадцать минут назад. Веснински кинулся к своему тайнику, где лежал блокнот и нож. Первый был на месте, но ножа не было. Ему больше не на что было надеяться. Его больше ничто не могло защитить, но если на себя ему было плевать, то на большого кучерявого брата – нет. Натаниэль заглянул под кровать и резко открыл дверцы шкафа. И монстра. Монстра тоже нет. Этот чертов козел под кроватью не помог. Не с Жаном, не с ножом. Черт бы его подрал этого ебаного монстра! Надежда на спасение угасала. Кто же теперь им поможет?       — Нат? — прошептал Жан, все еще находясь на пороге комнаты.       — Все очень плохо, багет. Все просто хуево, — качая головой говорил Натаниэль, отрицая это.       — О чем ты говоришь? — видя, как его партнер не выходит из состояния паники, он повторил: — Абрам! Абрам, черт возьми!       Голубые глаза взглянули в серую бездну.       — Он украл мой нож, Жан.

***

Мой кучерявый батон умирает; вянет, но не черствеет. Он все еще мягонький внутри. Это заставляет меня рыдать по ночам. Полный пиздец!

      Следующие две недели были похожи на ад. Рико отыгрывался на обоих партнерах. Натаниэль мог драться, защищаться, но он не мог выстоять против пяти людей, приглядывая при этом за Моро. Их вечно караулили, поджидали и вламывались в комнату. Их проверяли на корте, игнорируя правила экси. У Натаниэля не было мяча, но его все равно сносили с ног, били клюшкой и зажимали к ограждению. Он не мог стоять на ногах, весь избитый, они его просто не держали. Жан постоянно поднимал его за шкирку, сам еле держась.       Моро доставалось больше из-за особой любви Рико к нему. Морияма сделал татуировку на щеке Моро. 4. Веснински вырвало желчью вперемешку с кровью, когда увидел. Он не знал, как Жан держится, как дышит и продолжает поднимать его с пола корта и толкать вперед, приговаривая, что еще рано опускать руки. Жан за пару дней научился зашивать раны. Натаниэль был горд. Он смотрел на эти ровные стежки на своем торсе и умилялся. Он смотрел в эти серые глаза партнера и умилялся. Он каждую ночь обнимал поврежденное тело багета и улыбался, зная, что рядом есть человек, поднимающий его на ноги.       Веснински запретил ввязываться во все это Лилит. Приказал. Ненавидел себя за это, но знал, что его сестре не достанется за то, что та помогает ему; поднимает и заботится о его теле. Он был спокоен за свою сестру. Но подумал, что она его теперь воспринимает, как Натана. Единственное его отличие от отца было то, что он никогда не приказывал своей помощнице – Лилит. Натаниэль видел, как она поджала губы, чтобы он не заметил, как они дрожат. То ли от злости, то ли от обиды. Он плюнул на это. Веснински сделал это ради нее. Он смог бы вынести ненависть своей сестры к нему, если она будет без травм. Если она будет дышать.       Натаниэль не знал сколько прошло дней, сколько времени, часов или минут. Он спрашивал Жана, но тот тоже качал головой, он хотел было спросить Лилит, но подумал, что это плохая идея. Она точно вмешается в планы Рико и тогда достанется не только ему и Жану, но и ей с Теей, как партнеру.       Нет, Натаниэль этого не хотел.       Кевин все время боялся даже кинуть взгляд на них, боялся, что Морияма заметит. Он вечно чего-то боялся и Натаниэль не винил его в этом.       Жан был сильным. О, каким же оказывается сильным был Жан. Он слышал, как по ночам льются его слезы, как гладят его тяжелые мозолистые руки, как успокаивают, но у Веснински не было сил сделать этого для него же. Он просто засыпал. Он не запомнил ни один раз, как доходил до раздевалки, как переодевался на очередную тренировку. Натаниэль помнил только, как Жан пихал ему ракетку в руки и вытаскивал на корт. Корт слепил его. Вообще-то он привык к темноте. Черный его больше не раздражал. Ему нравился черный. Он был спокойный и означал скорый сон. Вороны все еще кидались на них. Моро продолжал поднимать его, соскребывать с пола корта. Натаниэль по возможности делал то же самое. Он заметил взгляды тех самых Воронов, что собирались в начале тренировки поговорить о напарниках. Они смотрели с грустью, с извинениями. Но приказ Рико – есть приказ. Они толкали их не так сильно, зажимали между телом и перегородкой извиняясь. Натаниэль прощал. Он был уверен, что им угрожали расправой с партнерами и, если Рико начал бы угрожать ему Жаном, то он бы сделал то же самое, но во многие разы больнее. Он даже смог бы убить. Да, точно. Смог бы.       Рико кидался на Жана на корте самостоятельно, но тот все равно держался, еще и помогал Нату. Веснински никак не мог собраться. Черт, он просто слаб, чертовски слаб. Жан сильный. Он пиздецки сильный. И он пиздец, как любит его.       Натаниэль ловил осуждающие взгляды Лилит и полные жалости Кевина, но упорно продолжал отмахиваться. Он справится. Жан справится. Все они в конце концов справятся. Несмотря ни на что, Вороны все равно являются его семьей какой бы она не была. И он не винил никого из них.       Жан с Натаниэлем каждый божий день и тренировку убирали на корте после всех. Каждый чертов день они оставались без еды. Дэй иногда заскакивал передать им что-то из аптечки, Лилит и Теодора что-то из еды. Оба были благодарны, но сил сказать это не было. Губы словно присохли друг другу. Натаниэль не знал сколько дней они оба проводят молча. За них все говорят прикосновения. Оба перед сном просто касались груди друг друга, чтобы почувствовать, понять, что жив. Их партнер жив. И он здесь остался не один.       Натаниэль даже не может искупаться самостоятельно. После каждой тренировки его моет Жан. В комнате его моет Жан. Он не видит этого, находясь с закрытыми от боли глазами, но чувствует его руки. Родные. Они могут принадлежать только его Жану. Больше никому. Веснински было стыдно. Он обещал защищать Моро, но по итогу защита и помощь нужны только ему. Он ни на что не годится. Веснински не может сдержать обещания. Он вообще ничего не может.       И Жан…       Его любимый Жан.       Как бы он хотел делать это все для него, но сил действительно, действительно не было. Не было вообще ничего. Натаниэль пару раз подумывал закончить свои страдания, но ножа не было на месте. Как же он надеялся, что нож все же окажется там. А Моро? Его партнер бы справился без него. Уж теперь-то он был уверен в этом.       — Как ты? — спросил шепотом Жан по-французски, наверняка боясь, что их могут подслушивать. Это было в какую-то ночь. Наверное, ночь. В какой-то день какого-то блядского месяца и неизвестного года.       — Я хочу умереть, Жан. Просто и легко. Без этих мучений, знаешь?       Натаниэль почувствовал, как огромные ресницы Моро прошлись по его щеке. Жан открыл глаза.       — Нет. Ни за что! Как… как же я? Я-я держусь ради тебя, я держусь из-за тебя!       — Какой в этом смысл, багет? Мы очевидно скончаемся раньше, чем поступим в университет.       — Нет. Я хочу жить. Хочу жить с тобой рядом, быть рядом. Не оставляй это так, не дай ему сломать тебя. Он уже сломал тебя! — всхлипывая, тараторил Моро.       Натаниэль не знал, какие слова заставили что-то щелкнуть в его голове. Жан. Веснински пообещал Моро еще давно. И почему сейчас он сломался и просто наматывает сопли на кулак? Почему ни черта еще не сделал, чтобы помочь Жану? И почему ему помогает Жан, когда должно быть наоборот?       Сегодня у него была тренировка с Лолой. Веснински этого не знал, наверное, лучше сказать не помнил, но Малькольм видя состояние друга напомнила. И он, черт возьми, собирается украсть пару ножей. Натаниэль не думает, что из бесчисленного количества ножей кто-то заметит пропажу всего двух.       Лолита была беспощадна в своих уроках и уродливые шутки про внешность отца подступали к горлу тупым комом отвращения к себе. Натаниэль сидел в углу выдохшись после тренировочного боя с самой Лолой, на его теле появилось еще несколько свежих порезов, но это было некритично. Вообще-то, он кажется больше не чувствовал боли. Малькольм начала собирать вещи, чтобы уехать, он перевел взгляд на Лилит, та схватила два ножа и спрятала в свои спортивные штаны. Натаниэль быстро поднялся на ноги, схватив еще два, спешно попрощался с Лолитой и выскочил из комнаты вместе с Лилит. Они в тишине дошли до комнаты Малькольм-Мулдани и остановились.       — Зачем тебе ножи? Рико начал доебываться и до тебя?       Лилит покачала головой.       — Нет, это тебе. Они будут у меня. Он не скоро сможет догадаться, что их нужно будет искать у меня. — Малькольм поправила хвост на голове и уперла стальной взгляд в брата. — Будь умнее, Абрам. Спрячь свои ножи в разные места и ежедневно меняй их местонахождение. У нас всего лишь четыре ножа. Это не так много, но это лучше, чем ничего.       Веснински кивнул.       — Конечно, кофеёк. Конечно. Прости меня. Прости меня – за все.       Лилит отмахнулась от него.       — Я знаю, что ты делаешь это для меня, поэтому хочу сделать что-то для тебя. Увидимся в спортзале, Абрам. До встречи.       — Да, кофеёк. Увидимся.       Натаниэль забрал Жана с комнаты, направляясь в фитнес-зал. Поскольку Рико, Кевину и Жану скоро поступать в университет их программу тренировок пересмотрели. Соответственно, пересмотрели и тренировки Веснински из-за партнерства с Моро. Теперь они не только занимались со старшими на корте, но и получали индивидуальные рекомендации от фитнес-тренера. Лилит уже давно ходила сюда вместе с Теей и по правде говоря выносливость Малькольм увеличилась.       Веснински устроился на беговой дорожке, с которой можно было следить за Жаном, пока он выполнял силовой тренинг с другими защитниками. Он не боялся, что здесь могут навредить его батону, но он мог потревожить свои швы. Натаниэль раздумывал, пока бегал, что нужно сделать, чтобы Рико отъебался раз и навсегда. Чтобы донести до Морияма, что лучше не трогать ни его, ни его партнера. Чтобы что-то щелкнуло в голове Рико также, как щелкнуло в его.       Спустя неделю Натаниэль подловил Джейка в коридоре перед входом в общую комнату отдыха. Схватил за шею сзади и приставил нож к шее. Он не помнил его фамилию, он только помнил его большие руки и нож в руках. Джейк всегда выбирал себе Жана, когда остальные занимались Веснински; когда сам Рико оставлял Жана другим. Ему это не нравилось. Ох, как не нравилось!       — Расскажи мне, Джейк. Рико что-то приготовил для нас особенное? Нас не трогают уже неделю. Мне это кажется немного тревожным, м?       Джейк что-то промычал, быстро сглотнув слюну, кадык уперся в сталь.       — Рико хочет, чтобы я изнасиловал Жана.       Натаниэль чуть не дернулся от отвращения к этому человеку. Чуть не отпустил его. Он пришел сюда таким. Грязным, преступник, насильник. Рико стоило только натолкнуть Джейка на определенных людей, а тот сделает все с особым рвением.       — Как интересно. — прошептал Натаниэль перерезая горло уже бывшего Ворона. Не жалел. Не чувствовал неприязни к себе. Кто знает скольких людей он спас сейчас? Одного точно и этот один человек был слишком дорог ему, чтобы действительно переживать насчет убийства. Веснински отпустил горло Джейка и его тело упало на пол. Нат присел на корточки рядом, смотря как тот захлебывается собственной кровью.       — Спасибо, Джейк. Ты очень помог мне. Правда, спасибо. Ты такой хороший человек.       Веснински разорвал ножом футболку бывшего защитника, когда сорвался последний всхлип с губ Джейка, начиная вырезать послание Морияме. Он не мог долго сидеть здесь, чтобы раздумывать над посылом, поэтому просто написал:       «Кто следующий?»       «Н.»       Натаниэль подумал, что добровольцы вряд ли найдутся. Что же, оно и к лучшему?       Через час Веснински услышал крик одного из Воронов. Слышал, как кричали люди, как стучит трость по полу. К ним с Жаном так никто и не зашел.       — Что там происходит, черт возьми? У меня дневной сон! — ворчал его прекрасный французский друг.       Нат поднялся с живота партнера, упираясь взглядом в глаза Моро.       — Не знаю, багет. Спи.       Перед поступлением в университет Жана, Рико и Кевина, тренер потребовал прекратить обучение Натаниэля позиции нападающего и настоятельно попросил сосредоточиться Кевину на себе. Веснински снова занял свою позицию защиты и был немного подавлен. Ему нравилось быть тем, кто приносит очки, нападает. Но и защита – это его. Родное. Это то, что он умеет лучше всего.       После очередной тренировки тренер Морияма позвал Веснински к себе в кабинет. Моро последовал следом за ним.       — Зачем ты топаешь за мной? Ему это не понравится!       Жан тяжело вздохнул.       — Вдруг тебе понадобится помощь после.       Жан боялся за него, переживал. Еще больше, чем когда-либо. Боялся, что все может повториться вновь. Его партнер был похож на сумасшедшую матушку, которая переживает за своего ребенка даже тогда, когда тот порежется листом книги. Будет трястись рядом и бегать с литром перекиси и ворчать о том, что нужно было быть аккуратнее, черт возьми!       Натаниэль постучал в дверь, услышал громкое «входи» и проскользнул внутрь.       — Натаниэль. Сразу к делу, ты подходишь позиции нападающего больше, чем я думал. Защита вовсе не твое. Там нужна сила. У тебя есть скорость. Но Кевин не может тобой сейчас заниматься, когда ему нужно думать о себе. Они скоро поступают в университет, это значит, что они выходят на корт. Понимаешь?       Веснински кивнул, смотря на тренера. Предельно ясно, он и так это все знал.       — У меня есть предложение. Я… — Натаниэль впервые видел, как Морияма был не уверен, как рассыпался по кусочкам. — Я играл на позиции нападающего, думаю, это не секрет. Я предлагаю тебе ночные тренировки. Только ты и я.       — Да, да! Конечно! — Натаниэль был очень рад. Это то, что он действительно хотел. Это было то, что ему нужно. Морияма кивнул, не стал ругать за излишнюю эмоциональность и даже не ударил тростью!       Веснински выскочил из кабинета, налетая на Жана и крепко обнимая, тот стиснул его еще в более крепких объятиях. Он не понимал, что произошло, но делал все для него. Жан не говорил, но Натаниэль видит, как его любит партнер. Веснински не знает, как показать ему, что он тоже от него без ума. Но разве это не очевидно?

***

Счастье – это Жан. Партнер, друзья, братья. Я всегда хочу быть счастлив. Для этого так мало надо!

      Кевин, Рико и Жан поступили в университет Эдгара Аллана этим летом. Вообще-то Моро должен был поступить только в следующем году, но Морияма-младший уперся рогами в стену и захотел, чтобы трое из Свиты Короля были представлены сразу народу, фанатам. Люди ждали этого момента слишком долго. Фанатов мариновали с двенадцати лет Рико и Кевина, выводя в люди. Тетсуджи все чаще и чаще распинался перед представителями прессы и рассказывал, что это, мать его, типа легендарный момент. Все команды экси будут падать штабелями. Да-да. Короче, это был полный ужас. Морияма-старший последний раз выступил после победы в чемпионате Воронов, заявив, что Жан Моро экстерном закончил школу и присоединяется к команде университета. Фанаты взорвались, ища информацию про загадочного игрока «Воронов». На сайте университета было минимальное количество информации, а точнее: фамилия, имя, возраст, линия защиты.       Натаниэль прочувствовал все на себе, потому что теперь в их комнате почти поселилась пиар-менеджер. Его партнера учили наклеивать улыбки, заодно заранее работая над улыбкой Веснински. Когда Натаниэль пытался улыбаться почему-то менеджер корчила какую-то гримасу и тяжело вздыхала. Жана учили, что можно говорить, а что нельзя. Жана учили заново жить. Ему выдали кучу новой одежды. Куртки, толстовки, майки, футболки с символикой «Воронов». Жан был восхищен, но только одеждой.       — Почему трусы без символики Воронов? — спросил как-то Натаниэль. — Вдруг репортеры увидят тебя в труханах?       Жан тяжело вздохнул.       — Ха-ха, Нат! Я сейчас просто уссусь.       Веснински пожал плечами, ну, действительно, а вдруг?       Через пару недель Натаниэлю выдали свой комплект одежды. Он уставился на такую же одежду, что и у Жана.       — А мне нахуя? — придя к Кевину в комнату, поинтересовался он.       Дэй не сдержал улыбку.       — Ты партнер Жана, вообще-то по правилам Гнезда выходить можно только с партнером, тебе придется провожать и встречать его с учебы.       Натаниэль глубоко вздохнул, так-то он только обеими руками за, но не спросить просто не мог.       — Я что, его мамка?       Кевин снова улыбнулся.       — Да, ты его мамка.       Веснински пожал плечами улыбаясь, и ушел. Да, он точно мамулька этого круассанчика.       Как и всем игрокам Воронов, Жану предоставили машину с его номером для престижа, ему как партнеру Моро тоже, но учить водить его никто не собирался, Натаниэля похоже тоже. В итоге пришлось снова идти к Кевину.       — А нам нахуя?       Дэй прыснул в кулак.       — Ты партнер Жана и…       Веснински махнул рукой, мол слышал уже.       — Мы оба не але в вождении.       — Да, точно. Я спрошу у Хозяина. — проговорил Дэй.       — Он тренер, твой опекун, но точно не хозяин, Кев.       Дэй тоже махнул рукой, мол слышал и не раз, отъебись.       Позже к ним зашел Кевин сообщить, что Тетсуджи дал добро на то, чтобы обучить вождению Моро, так как тот на год раньше поступает в университет, чем Натаниэль.       Кевин очень долго объяснял им механизм работы, что нужно делать, что точно никогда и ни за что не нужно делать. Жан кивал, словно что-то понимал, но только Натаниэль видел эту панику в глазах Моро и абсолютный ахуй от информации. Дэй посадил Жана за руль, еще раз объяснял, что сначала нужно сделать; отрегулировали зеркала и Кевин дал добро начинать движение.       — Молодец, Жан, давай чуть-чуть поднажмем. Хватит нам кататься 10 км/ч.       Жан слишком сильно нажал на газ, либо перепутал педали, нажав вместо тормоза. Кто его знает? И они въехали в чужую машину, идентичную двадцати с лишним другим. Кевин выскочил из машины, смотря на номера 001.       — Пиздец, нам полный пиздец. — причитал Дэй.       — Господи Иисусе, я больше никогда не сяду за руль. На хуй! На хуй!       Натаниэль смеялся, вылезая с машины.       — Класс, Жан! Мне понравилось, давай еще раз!       Две пары глаз уставились на Натаниэля, словно прокаженные.       — И что вы кислые такие? Царапинка небольшая. Рико даже не заметит.       — Что я не замечу?       Трое парней повернулись на голос Морияма. Кевин нервно улыбнулся, Жан уставился на свои ноги.       — Там кто-то въехал в твою тачку. Мы не видели кто. — сказал Веснински. Кто-то же должен был это сказать?       — Кто-то? Я вижу номера машины. — зло шипел звездный нападающий Воронов. Еще не выступавший, но уже на первых строчках в чартах.       — Кто-то угнал машину Жана. Мы вышли, чтобы научить моего партнера водить, смотрим, а она вот, — указывая на аварию проговорил Натаниэль. Сегодня, очевидно, за переговоры отвечал он.       — Я посмотрю по камерам.       Веснински округлил глаза.       — Здесь есть камеры? Не надо смотреть.       Рико тяжело вздохнул и посмотрел на свою машину. Номер его машины был покорежен, почти валялся. В целом, все было нормально.       — Стипендия Моро пойдет на починку моей машины, Веснински.       Натаниэль пожал плечами, он не знал, что они будут получать стипендию. Да и вряд ли бы ее все равно отдавали Жану.       После происшествия, Кевин попытался еще пару раз научить Моро вождению, но после того, как они чуть не врезались в машину тренера, три раза перекрестился и плюнул на эту затею с высокой колокольни. Дэй взялся за обучение Натаниэля. Веснински быстро схватил на лету все, плюс ко всему он присутствовал на всех практиках Жана. Он учел все ошибки своего партнера и был вознагражден нервной улыбкой Дэя, когда затормозил ручником и проехался боком. Жан оценил, а вот Кевин вовсе нет.       В какой-то из дней жаркой весны Рико и Кевин вернулись обозленные на весь мир, как потом оказалось, некий Эндрю Миньярд послал двух нападающих далеко и надолго. Натаниэля это поразило до глубины души, он было хотел поехать туда, откуда вернулись Вороны, чтобы пожать этому парню руку, но вспомнил, что вообще-то ему не позволено выходить на улицу.       Моро дали телефон и установили Instagram. Менеджер объясняла, что нужно делать, какие фотографии выставлять и какими мыслями можно делиться. Тетсуджи приказал Жану выставлять фотографии совместные с Натом, но без лица Веснински.       — Подогреем публику перед поступлением Натаниэля. — сказал тогда он.       После этого профиль Моро был переполнен фотографиями только Натаниэля. Натаниэль спит в огромной толстовке Жана; Натаниэль стоит с накинутым капюшоном возле университета и ожидает своего партнера. Натаниэль смотрит матч экси в общей комнате Воронов. Натаниэль сидит на баре спиной к камере, выпивая очередной коктейль из всякой чепухи, после которой ему хочется блевать. И единственная фотка, где Жан лежит на кровати, видно его красное от смущения лицо, невинная улыбка и родные руки обнимают его туловище. В кадр попал нос Веснински и немного рыжих локонов. Это была самая залайканная фотография в соцсети, переплюнув фотографии Рико и Кевина.       Натаниэль и Лилит смотрели первую игру Жана, Кевина и Рико в общей комнате Воронов. Комментаторы называли Жана лучшим защитником в истории экси, а Рико и Кевина звездными нападающими, сыновьями экси.       Он смотрел послематчевое интервью, где было куча вопросов к новым игрокам Воронов.       — Жан, ваша последняя фотография. Это ваш партнер? Какие вас связывают отношения и не могли бы сказать, кто это? На сайте университета нет игроков с рыжими волосами. Многие фанаты еще не видели его и вас вместе, но все предполагают, что это ваш не только партнер, но и парень. Ведь не редко случается так, что партнерская система Воронов настолько сближает людей, что в последствие они становятся партнерами по жизни.       Натаниэль поперхнулся, слушая вопрос, Лилит визжала от восторга, похлопывая друга по спине.       — Это мой партнер – да. Я, э-э, мой парень?       Веснински так понял, что журналист кивнул на вопрос Жана, раз тот продолжил:       — Нет-нет. Меня и моего партнера связывают чисто партнерские и дружеские отношения.       — Так, а кто же он? Мы узнаем?       — Да, вы узнаете, когда придет время. Это не обсуждается. — улыбнулся Моро, как учили его все лето.       Это было по истине лучшее время из всех, что было в Гнезде. Рико был поглощен набиванием фанатской базы, куча историй, куча фотографий. Видео. Кевин был счастлив, потому что Морияма больше не обращал внимания на то, с кем общается Дэй, не трогал Жана и Ната. Дэй снова улыбался, как когда-то шесть лет назад. Кевин начал жить заново. Жан подписался в Инстаграме на Тею и оба партнера смотрели профиль защитницы Воронов. Тея быстро доросла до четырнадцатого игрового номера и была примером для женщин, играющих в экси. Как и Жан Мулдани выставляла огромное количество фотографий с Лилит. Их объединяли общие черты внешности: черные густые волосы, темно-карие глаза и рост. Их могли спутать, поэтому Тея выкладывала фотографии, где была видна она и где-то на периферии маячила Малькольм. Жан пролайкал все фотки до единой, приговаривая:       — Вот! Я не один такой, кто любит своего партнера! Почему журналисты не пристали с этим к Теодоре? Сразу Жан!       Натаниэль считал, что Тею попросили сделать это, хотя Теодора и сама могла хотеть этого, но обычно запрещалось выкладывать фотографии будущих Воронов, чтобы не привлекать внимания других университетов.       — Да-да, булка заморская, помолчи. Я засыпаю.       Жан учился на переводчика, поэтому «учил» помимо французского еще и японский. Это было желание Рико, чтобы все они его выучили, но раз Моро поступил на переводчика, то это якобы входило в его программу. Натаниэль учил вместе с Жаном, потому что партнерам вообще-то нужно находиться на одной специальности, и чтобы потом взять себе какой-нибудь дополнительный язык, а не японский, решил учить сейчас вместе с партнером. Жан назвал его жуликом. Натаниэль не возражал.       Он редко перечил Моро, редко ругался с ним и ссорился. Вообще, они могли немного повздорить, секунд двадцать. Самая жестокая ссора произошла после игры, где Моро с силой впечатали в ограждение и зажимали бы еще, если бы не вмешался Рико. Было удивительно, но не сильно. Прямой эфир, все дела. Каким бы он был капитаном, если бы не помог своему игроку?       Натаниэль злился на игрока, запомнил его фамилию и собирался в следующем году разобраться с ним. Нервы и злость сказались на нем и вылились на партнера. Они как обычно лежали на кровати вместе, кое-как помещались, но никогда не жаловались.       — Жан! Ты занимаешь пол кровати, твои ноги мешают моим!       Моро поднял голову, хмуря брови.       — Это я-то занимаю пол кровати? Я сплю на боку, в отличие от тебя! Я забыл уже, когда последний раз спал на спине!       — А кто из нас два метра ростом, а? — всплеснул руками Натаниэль.       — Ты!       Жан пытался перевести все в шутку, чтобы не начинать бессмысленную перепалку, но Веснински продолжал:       — Ж-а-а-н!       — Давай сдвинем кровати и все!       — Они будут разъезжаться!       — А ты не ворочайся во сне, как таракан на спине корчишься!       — Это твои ебучие ноги так мешают мне!       Моро тяжело вздохнул.       — Что ты предлагаешь?       — Иди на свою кровать!       — Это моя кровать.       — Ну уж нет, багет, я изначально на ней спал.       — Хорошо, — Моро встал и лег на свою кровать, которая предназначалась ему еще со времен приезда, но он так и не спал на ней ни разу.       Веснински поворочался на своей еще пару минут, прежде чем сказать:       — Багет, спишь?       — Нет.       — Идем сюда, холодно.       Было прохладно, но это было привычно, все привыкли и это не та причина, по которой он действительно позвал Жана обратно. Он погорячился, злился на другого, совершенно незнакомого игрока, а досталось его любимому партнеру.       — Нет! Ты сам меня выгнал!       — Ну и ладно!       Натаниэль отвернулся к стене, игнорируя тяжелое пыхтение Жана от злости. Потом что-то зашуршало и матрац рядом с ним прогнулся. Веснински улыбнулся, знал, что так и будет.       — Просто, действительно, холодно.       — Ага, багет, иди сюда, обниму.       Конечно, никому из них не было холодно. Конечно, оба это понимали.       Тренер все еще продолжал тренировать его по ночам, иногда Морияма требовал присутствия Жана, чтобы это помогло ему в настоящем матче, где будут два защитника. Моро работал ночами во всю мощь, не давая пройти рыжему вихрю мимо, к воротам. Тетсуджи был рад и он, действительно, считал Моро лучшим защитником. Они учились и выступали на чемпионате только около двух месяцев, но все статьи по экси были о Моро. Его защиту никто не мог пробить. Рико бесился из-за этого, на тренировке против Моро шипел и ругался под нос, но когда они играли на одной стороне или на матче даже подбадривал Моро и стукался клюшками с ним. Как бы то не было, но именно Жан сдерживал противников, не подпускал к последней линии защиты – воротам. Жана любили все Вороны. Особенно Жана любили голкиперы. Натаниэль гордился своим партнером, еще он гордился тренером. Как бы это не звучало, но он проникся какой-то изощренной любовью к Морияме. Тот продолжал каждую ночь тренировать Веснински. Он тратил свое время на сон на него. Натаниэль знал, что тренер Морияма предпочитал высыпаться, как и каждый Ворон в Гнезде. Но то, что делал тренер для него было просто невыносимо, он все-таки действительно проникся им. Тот никогда не ругался на него и не злился, когда Натаниэль называл Морияму тренером. Наверное, даже смирился просто с этим. На одной из одиночных ночных тренировок Морияма подозвал Веснински к себе.       — Ты напрягаешь правую ногу. Расслабь. Работай над ней. Сделай хоть что-нибудь!       Натаниэль нахмурился, он никогда не замечал этого, но чувствовал всегда, что левая нога почти никогда не беспокоит его, когда на правой ноге мышцы ломило от боли.       — Да-да, конечно, тренер.       Тренер Воронов поднял трость, Веснински зажмурился, ожидая наконец-то удара, но его не последовало.       — Видишь эту ногу? Трость? Это то, что стало последствием моего безрассудства, как и твоего. Не совершай моих ошибок. Мне некому было это сказать, а я и не замечал. У тебя есть я. Я предупредил. Решать только тебе и больше никому.       Натаниэль кивнул.       — Тренер, — Морияма посмотрел на него, — моя мама, она…       — Жива и в порядке. Разбирается с делами, что натворил твой отец. Меня предупредили лишь об этом.       — Хорошо. Спасибо.       Осенний банкет подкрался незаметно, Жан был взбудоражен. Натаниэль пожелал хорошо ему провести вечер и удачи. Попросил Кевина присмотреть за его французской булкой и со спокойной душой отправил их в путь.       Моро вернулся счастливый.       — Там было столько жирной еды! Такое ощущение, что я оторвался за всю свою жизнь в Гнезде!       — Кевин? — спросил Веснински.       — Ворчал и кричал, чтобы я не смел совать эту еду себе в рот! — восторженно кричал Жан, чуть ли не подпрыгивая.       — А ты?       — Я специально ел, пока он верещал все это!       — Молодец, багет! Хорошо? Хорошо провел время?       — Да, Нат! Тебе понравится, жду не дождусь, когда мы вместе будем играть на чемпионате, вместе разъезжать на автобусе и есть всякую дрянь на банкете!       Натаниэль улыбнулся партнеру.       — Я тоже, мой французский друг, я тоже.       Время летело слишком-слишком быстро. Натаниэль отправил своих друзей на Рождественский банкет. Попросил Кевина приглядеть за Жаном, чувствуя нутром что-то плохое. Сердце громко стучало, он слышал это, беспокойство не покидало его даже когда команда «Воронов» скрылась с его вида. Он нервничал почти весь день, пока люди Мориям не пришли за ним. Его сопроводили в эту ебаную Восточную башню, он огляделся. Она не была кровавой, как в прошлый раз. Он задумался, здесь так хорошо убрались или сделали ремонт?       — Натаниэль.       Веснински обернулся на голос. Это был тот мальчик, что в прошлый раз стоял по правую руку Кенго Морияма. Натаниэль решил хранить молчание.       — Приветствую.       Веснински просто поклонился.       — Хорошо. Собеседник из тебя ужасен. Но и я здесь не за этим. Твой отец в тюрьме, и ты это прекрасно знаешь, — Натаниэль склонил голову на бок, размышляя. Отца хотят заменить им. Это было логично, он уже знал, что скажет Ичиро, — пока он там, клану Морияма требуется новый Мясник.       Натаниэль поклялся убить каждого, и он не собирался работать на эту семью. Но с чего-то нужно было начинать, да?       — Согласен. — прохрипел Натаниэль, от долгого молчания.       Морияма кивнул. Объяснил ему все и скрылся.       Если Натаниэля это приблизит к матери и к смерти всех причастных, то он правда согласен, но он никогда не собирался играть по правилам Мориям. Ну, разве что только по правилам Тетсуджи.

***

У Воронов нет будущего… я хочу плакать. Но они все моя семья. У меня нет будущего без них.

      В одной из темных комнат «подвала», как окрестили это помещение часть адекватной команды самой сильной и непобедимой команды НССА, лежали двое партнеров, казалось бы, никому ненужные; побитые жизнью; без любви и веры в лучшие, но на самом деле они есть друг у друга. Напарники, товарищи, друзья. Вера, любовь и нужда в друг друге. И все еще небольшая надежда на лучшую жизнь. Мечты? Это не для них. Нет, это точно не для них. Две собственности без намеков на жизнь вне корта; вне экси. Натаниэль Веснински лежал на боку на одной кровати с Жаном Моро. Они обнимались, заземляя друг друга, боясь, что обоих поглотит паника, тихим комом подступающая к горлу.       Жан вернулся с банкета по случаю Рождества один. Точнее вернулась вся команда, кроме одного из них. Глаза Веснински прошлись по всем, но не нашли одного, сука, единственного человека. Рядом с Моро стоял Рико жадно улыбаясь. Опасно. Кажется, его французскому другу стало тяжело держать себя в руках. Жан упал. Натаниэль подскочил к своему партнеру, ощупывая голову на повреждения и крича оскорбления в сторону Рико, его круассанчика и себя. Он не понимал, что происходит, пока не увидел выступающую кровь. Ее не было заметно в темном подвальном помещении, в коридоре. Жан был снова в крови. У Натаниэля началась истерика, он ничего не понимал, где Кевин; почему его Жан снова пострадал и чем же он это, блядь, заслужил? Лилит с некоторыми Воронами помогли Натаниэлю отнести бессознательную французскую башню в комнату.       — Ты пожалеешь об этом, Рико! — кинул Веснински перед тем, как окончательно скрыться в комнате. Он лишь услышал безумный смех капитана.       Натаниэль начал обрабатывать тело брата, пока тот находился без сознания. Каждую минуту он поглядывал на грудную клетку Жана, всматриваясь, продолжает ли его французский друг дышать. Он прикладывал руки к сердцу, позволял себе легонько прилечь на грудь, чтобы окончательно убедиться, что сердце любимого багета продолжает биться. Биться также, как Жан за свое существование, как Жан борется со всеми, кто не так посмотрит на Веснински. Как Натаниэль будет продолжать биться за своего партнера. Он помнит обещание.       Синие тело брата не помогало успокоиться, Абрам словно видел своими глазами, как жизнь из тела Жана ускользает, как его друг почти не дышит. Ему было плохо. Он видел тысячу смертей, но эту… эту смерть он сам не переживет. Ни ради Лилит, ни ради матери. Натаниэль был уверен, что ребра Моро были сломаны.       Веснински лег на кровать рядом с Жаном, слегка обнимая за живот.       Он был почти прижат к груди товарища и слушал как тот хрипит. Почувствовал, как Жан очнулся и повернул голову в его сторону, прижимаясь. Частые капли из глаз француза стекали на его рыжие волосы. Натаниэль поглаживал Моро по животу, успокаивая. Веснински ждал, не задавал вопросов. Конечно, Жан ему все расскажет, но сейчас тому требовался отдых, покой и Натаниэль рядом.       Он давно перестал верить и просить монстра под кроватью о защите, его давно уже никто не защищал, но отчего-то так хотелось опустить руку с кровати и молить?       — Он ушел. — прошептал Моро. — Рико сломал ему руку. Он сбежал.       Натаниэль вскочил с кровати, когда Жана одолел кашель и голос начал хрипеть пуще прежнего. Веснински протянул стакан с водой. Моро благодарно кивнул, продолжая:       — Я не знаю почему Рико кинулся на меня в автобусе. Я видел Кевина со сломанной рукой, он плакал, тяжело дышал и… и умолял меня помочь. Я сказал ему идти к отцу. Я больше ничего не сказал, я даже не помог ему!       Все они знали, что Дэвид Ваймак – тренер университета Пальметто является биологическим отцом Дэя. После того, как они нашли письмо в кабинете тренера, а после вчетвером посмотрели матч «Лисов» и увидели лицо Ваймака все дружно хлопнули себя по лицу. Кевин, чертов, Дэй копия своего отца!       — Он просто осознал, что натворил, багет. И оторвался на тебе. Дай мне время побыть с тобой, Жан, и потом я отыграюсь на нем. — убирая кудри со лба и глаз, прошептал Натаниэль.       — Не надо. — перехватывая его руку и сжимая также шептал Моро. — Не надо. Будь со мной всегда. Не уходи. Не трогай его и не зли. Прошу. Иначе будет также, как пару лет назад.       — Я не могу, Жан. Ты мой партнер. Я должен.       Жан лишь мотал головой, как будто был в бреду. Моро приподнялся на локтях, Веснински остановил его.       — Нет, багет, твои ребра.       Моро пристально смотрел в голубые омуты партнера.       — Поцелуй.       Натаниэль не задумываясь поцеловал партнера в лоб. Это было привычно, они всегда позволяли себе это.       Жан помотал головой.       — Нет. Не так.       — Ж-жан. Я не умею. Я никогда не-       — Я тоже. Сделай это.       Веснински наклонился к Жану, смотря только в глаза. Такие любимые глаза, самые близкие. Натаниэль перевел взгляд на искусанные губы, коснулся лба, убирая непослушные пряди. Он почувствовал, как его руку трясет от волнения. Поцеловал лоб, легко коснулся носа и задел подбородок. Не знал, что делать. Его блядски трясло от того, что он делал, но ему это нравилось. Жан смотрел на него своими большими глазами, его прерывистое дыхание касалось тонкой кожи шеи и это нихуя не помогало, Натаниэль в последний раз взглянул на губы партнера и легко коснулся их. Его стук сердца при этом ощущался везде, каждой клеткой сердца, его, блядь, просто трясло. Попробовал смять губами губы партнера, лизнул языком искусанные губы, поглаживая большими пальцами рук щеки.       — Багет, — тяжело дыша остановился Веснински, — почему, почему ты тогда разозлился, когда я тебе спросил про контакт? Когда ты приехал, помнишь?       — Потому что я не давал тебе повода так думать. Потому что единственное, что я хотел – это твои руки на моем теле. — шептал в губы Жан, его глаза прыгали по лицу Натаниэля в поисках ответов. Не найдя сопротивления, Жан снова поймал губы партнера и тихо простонал.       Натаниэль почувствовал в своих волосах руки Моро и поплыл. Забыл, где находится, что происходит. Чувствовал жар и волнение. Ощущал каждый дюйм тела Жана, хотя и не касался его. Его губы и язык работали самостоятельно, Моро пытался перехватить инициативу, но он не давал. Веснински легко касался туловища Жана, боясь причинить боль, сжимал его руки, переплетал их пальцы вместе и касался этих блядских кудрявых волос. Жан рукой прижимал его ближе к себе. Шептал на французском какую-то блядскую ванильную хуйню, касаясь своими губами шеи, щек, носа и ярко выраженных ключиц Натаниэля. Он нахуй плыл. Блядский француз!       — Багет, я не могу! Я тебя сейчас раздавлю! — прохрипел Натаниэль, тяжело дыша, когда Моро снова пытался прижать его ближе к себе.       — Плевать. На хуй это все!       Веснински в последний раз поцеловал Моро, немного прикусывая губу и отстранился. Сел на пол, облокачиваясь на кровать.       — Отдыхай, багет. Спи. — Жан кивнул, приглаживая трясущимися руками волосами. Не стал спорить. Веснински все еще потряхивало, руки истерично дергались, а губы припухли. Он до тронулся до своих губ легким касанием пальцев и улыбнулся. Багет. Какой же он все-таки багет!       Натаниэль сидел с ним всю ночь, не смыкая глаз, прислушивался к хрипам и поглаживал грудь, где находилось сильное сердечко его брата. Он достал свой телефон и напечатал только два слова: «Ненавижу тебя». Оно предназначалось Кевину, мать его, Дэю.       Под утро Веснински оказался перед дверью Рико. Толкнул ее и оказался в комнате Морияма-Дэй. Рико лежал на кровати Кевина в слезах.       — Какого хуя, Веснински? Тебе, нахуй, мало?       — Прекрати! — крикнул Веснински, подходя ближе.       Морияма шмыгнул носом.       — Я сломал ему руку.       Натаниэль кивнул, присаживаясь в ноги нападающего. Вообще-то он пришел сюда выбить весь дух с звездного нападающего, но состояние Рико его вогнало в ступор.       — Там были все, он проиграл. Пошли новости, что Кевин должен быть первым, что он лучше! — Веснински кивнул, знал. Он читал эти новости. — Собрался комитет, пришли посмотреть на нас, как на ебаных зверушек! Кевин поддался мне. Все это видели, блядь! Я… я был зол. Очень зол. Я не хотел, это же Кевин. Мой Кевин, понимаешь?       Кивок.       — Я не знаю, что делать. Я разозлился на Кевина и сломал ему руку. Разозлился из-за этого и сломал Жана. Я просто не знаю, что мне делать!       — Сначала прекрати быть дерьмом.       — Пошел на хуй, Веснински!       — Послушай меня. Хватит вести себя, как капризных ребенок. Я понимаю почему ты такой говно-человек.       — Слушай, Веснински! Я-       — Заткнись нахуй, Рико и слушай! Я пытался донести до тебя это тысячу раз, но повторю в тысяча первый: мы все тут брошенные дети. Ты же из-за этого стал таким дерьмом? Конечно, да. — не дал Морияме ответить Натаниэль. — Я продан, отдан и всем плевать на меня. Жан продан своими родителями, Лилит продана моей семье, конкретно, мне и отдана со мной. У нее вообще нет никакого пути, кроме как следовать за мной. Ты – отдан! Мы все здесь не от хорошей жизни, Рико, понимаешь? Ты знаешь хоть одного Ворона у которого не было бы проблем с семьей? У кого в целом не было бы проблем? Мы, блядь, лучшая версия Лисов! — усмехнулся Веснински. — Нам бы стоило объединиться и бороться, показать, что мы так-то не хуем деланы. Что мы чего-то стоим. Не денег. Показать, что мы все равно нахуй лучшие, несмотря на то, что от нас избавились. Показать им, что мы стоим жить, нормально жить, как все. Но для этого нам не стоит прогинаться, психовать и показывать характер. Только лучше им делаем, понимаешь? Они запихнули нас сюда и ждут, когда мы сломаемся. А надо показать, что вообще-то нам и так заебись. Делайте, что хотите. Мы выживем в любых условиях. Вот так надо, Рико. Ты понимаешь? Согласен со мной?       Морияма посмотрел на Натаниэля своими красными от слез глазами и легко, непринужденно сказал:       — Вали на хуй, Веснински. Просто съеби.       Натаниэль пожал плечами и вышел. Хотел отомстить Морияме за Жана, но он мстил себе сам. Был полностью разбит и в полном раздрае. Сейчас он мог убить себя сам.       Веснински зашел к себе в комнату. Моро уже не спал. Будильник для тренировки почему-то не сработал. Подвал был полностью охвачен тишиной. Обоим Мориямам, пожалуй, было не до тренировок. Каждый разбирался с последствиями самостоятельно и по-разному.       — Нат! Ты-ты в порядке?       Натаниэль кивнул, подходя к кровати.       — Хорошо. Я-я рад.       Веснински не знал, как назвать тот поцелуй с Жаном. Не знал, что делать с этим. Но Моро больше не просил его об этом. И они больше никогда не повторяли это вновь. Натаниэль не чувствовал ни разочарование, ни радости. Наверное, его багету просто хотелось этой нежности, чтобы он почувствовал себя нужным. Но он и так был очень, очень нужен Веснински. Без него в этой жизни никак. Неужели он этого не понимал?

***

Мафия – это такое дерьмо. Экси лучше!

      Вороны на пресс-конференции рассказали, что Кевин Дэй сломал свою ведущую левую руку на горнолыжном курорте и больше не является стартовым нападающим университета Эдгара Аллана.       Рико стал довольно спокоен и стабилен в последнее время. Натаниэль подумал, что разговор с Мориямой дал свои плоды.       Тренер «Лисов» - Ваймак дал интервью, где говорит, что Кевин Дэй теперь является его помощником и тренирует его команду. Рико стиснул зубы, но промолчал.       Натаниэль вместе с Лилит начали пропадать на новой работе. Малькольм хорошо разбиралась в технике, ее оказывается натаскала Мулдани, что учится на какой-то хуйне, связанной с разработкой роботов и еще что-то там. Ему все это сказала Лилит, но он нихуя не понял, если честно. Она извлекла жучки с их телефонов, выданных Морияма и настроила какую-то дрянь.       — Теперь они будут показывать наше местоположение, которое я задам сама.       — Что с самой прослушкой?       — Хуес два, а не прослушка им. Каждый раз, когда попробуют прослушать, будут одни помехи.       Веснински кивнул.       Он познакомился с главами всех преступных организаций, выполнял задания Мориямы и делал задания для UMC. В тайне от всех, кроме Лилит. Она помогала ему с конспирацией и программировала его местонахождения. Он брал на себя переводы, убийства и перевозку. UMC стали его покрывать. Каждому нужен был такой ценный человек и всячески пытались переманить к себе. Но он не мог.       Веснински стал видеть чаще свою мать, они вместе выполняли поручения Мориямы. Мэри возилась с бумагами, Натаниэль с людьми.       — Поставки в Колумбию приостановились. Мне нужно туда поехать. — сидя на диване в Балтиморе, проговорила Мэри.       — Возьми с собой Лилит, Джона и Бри. — кивнул сын.       Мэри улыбнулась и покачала головой.       — Я могу одна. Оставь телохранителей с собой. Я слишком нужна Морияма. Никто не посмеет тронуть меня.       Натаниэль поднял взгляд на мать, убирая бумаги с глаз долой.       — Это твои телохранители. Я нанял их для тебя!       — Мам, возьми их и все! — крикнула Лилит с кресла, где сидела за ноутбуком. — Он сейчас снова начнет бурчать!       — Я не бурчу!       Хэтфорд рассмеялась.       — Хорошо-хорошо.       Все действительно было хорошо в последнее время, пока Ичиро не вызвал его в Нью-Йорк на очередное собрание мафий. Мероприятие начиналось хорошо. Но такие собрания никогда не созывались просто так. Веснински знал и чувствовал. Намечалась показательная порка. Кто-то провинился. И Мориямы собирались показать, кто перед ними.       Под конец в зал вывели Джорджа Скалетта – сына Вито Скалетта. Он посмотрел на главу Сицилийской мафии. Ничто не выдавало эмоций. Он знал, что Джордж пытался идти против Мориям и что-то копал на них, но упорно молчал, ничего не говоря Ичиро. Но он не знал, знал ли это сам Вито.       — Этот подонок рыл на семью Морияма! Этот кусок дерьма, рыл на меня! — зло говорил Ичиро, смотря только в глаза Скалетта. — Вито, друг мой?       — Я не знал. — спокойно ответил глава Сицилийской мафии.       — Я верю. — кивнул Ичиро. — Натаниэль, покажи людям, что будет с ними, если кто-то еще пойдет против клана Морияма. Вытащи с него все, что можешь!       Натаниэль знал, что этим займется он. Каждый клан кричал о том, что он сын своего отца. Его боялись и уважали. С ним боялись говорить. Веснински поморщился и направился к Джорджу, поднял за шкирку и проговорил, шепча:       — Это не я. Сделай, испуганное лицо, будто я тебе тут косточки словами промываю!       Тот сделал, о чем его просили.       — Знаю. Спасибо, что прикрывал.       — Я делал это не для тебя, придурок.       — Последнее одолжение. Убей быстро. Я знаю, что ты не помыкаешь Мориямам. Пусть это будет твое первое сопротивл-       Веснински быстро воткнул нож в яремную вену на шее Скалетта, не дав договорить. Этот чертов дебил прав. Он должен больше сопротивляться Мориямам. Он им нужен, Мэри им нужна и нихуя они не сделают!       Тело сына Вито с грохотом упало. Натаниэль показательно поклонился и ушел.       — Веснински!       Он слышал крики Мориямы, но никто за ним не бежал, Ичиро дал ему уйти.       Натаниэль стоял курил возле дома Морияма, когда к нему вышел Вито Скалетта.       — Спасибо.       Натаниэль повернулся в сторону мужчины.       — Я не знал, что делает мой сын. Я не рад Мориямам, Джордж это знал и видимо действовал против моих приказов. — мужчина прикурил сигару, продолжая: — Однажды он вбежал в дом и в панике говорил, что новый Мясник спалил его. Я ничего не понимал, но стоило догадаться. Спасибо, за быструю смерть. Спасибо, что не рассказал сразу Морияме. Вообще, за все — спасибо.       — Твой сын был храбрым и сильным. Я надеюсь, что ты скорбишь. Надеюсь, что ты не жалеешь, что он твой сын! Джордж пошел против всех, когда у тебя, старик, не хватило духа. — Натаниэль встретился со взглядом карих глаз.       — Я никогда не жалел о своем сыне и не собираюсь, малец.       Веснински кивнул, покидая особняк и направляясь обратно в Балтимор.       В доме Веснински его уже ждали вернувшиеся Мэри и Лилит.       — Я встретила Кева в клубе Колумбии. — сразу сказала Малькольм. — Он накинулся на меня так, будто являюсь его спасением. Представляю, что было бы увидь он Мэри и тебя.       Натаниэль махнул рукой. После того банкета его преследовали неоднозначные чувства к Дэю. Он попросил присмотреть за Жаном, но тот просто бросил защитника Воронов. Однако, большая помощь скорее требовалась ему, чем Моро. Жан был ближе для него, злость на Дэя пересилила жалость к нападающему. Он мог просто, сука, взять свою руку в ноги и вместе с ней притащиться к Воронам, а не сбегать, как трусливая блядская собака.       — Он был в ноль. И какая-то хуета с ножом пыталась мне угрожать!       Натаниэль повернулся в сторону Малькольм.       — Лилит!       — Прости, мам!       Натаниэль вопросительно промычал.       — Не знаю, Абрам! Пиздюк метр с кепкой кинулся на меня с ножом!       Веснински рассмеялся. Миньярды. Единственные телепузики в команде Пальметто.       — Ты пострадала?       Лилит покачала головой.       — Кевин убедил его не трогать меня, когда я достала свой нож.       Веснински присвистнул.       — Он поди испугался за своего спутника, а не за тебя.       Малькольм пожала плечами.       — Он боялся нас двоих, это было видно по его глазам.       — Где Жан? — спросил Веснински.       — Спит на втором этаже, в твоей комнате.       Натаниэль всегда забирал с собой своего партнера, Рико позволял, но ругался из-за этого. Тренер молчал и не высказывал никаких претензий по этому поводу. Он считал это хорошим знаком.       После того разговора с главой Сицилийской мафии, Натаниэль и Вито начали часто вместе проводить время. Строили теории и планы. В голове старика прочно засела мысль, что он должен продолжить дело своего единственного сына. Он хорошо относился к Веснински. Натаниэль, мог даже сказать, что как к сыну. Неоднозначно бросал взгляды на Мэри Хэтфорд и тяжело вздыхал. Он понимал эти взгляды и знал, что его мама тоже, но та почему-то не обращала на это внимание. Натаниэль же пытался с Мориямой бороться с самого детства. Эта была цель его жизни. Та самая цель, которая не дала погибнуть в ту же ночь, когда увели его мать. Возможно, когда все наладится; когда Лилит будет свободна и счастлива; когда Мэри избавится от тирана, а Жан станет жить, как хотел до продажи Мориямам, Натаниэль перезвонит. Наконец-то перезвонит и уйдет. В конце концов, он жив только из-за родных.       Перед пресс-конференцией, где должны были объявить о новых Воронах университета Эдгара Аллана, Вито Скалетта объявил своему клану о новом наследнике Сицилийской мафии – Натаниэль Абрам Веснински.       Но никто об этом знать не должен был.