Передайте суициду, он потом перезвонит

      Первый день учебы в Эдгар Аллан вышел ужасным. Именно таким, без приуменьшения и преувеличения. Натаниэль, блядь, не знал, что каждый студент этого ебаного университета является фанатом гребаной команды «Воронов», а Жан не сообщил об этой особенности.       Огромное спасибо тебе, французский засранец!       Как и ожидалось на сайте университета были выложены фотографии Веснински и Малькольм в преддверии начала чемпионата. Оба стояли на корте стадиона Воронов, в командном джерси с клюшкой на перевес; их заставили мило улыбаться и позировать. Но если у Лилит это получалось на отлично, то у Веснински из ряда вон плохо. К нему до сих пор приходила вымученная менеджер и тяжело вздыхала. Кажется, она начала сдаваться. Тренер Морияма всю фотосессию качал головой и Натаниэль мог поспорить, что иногда видел, как уголки его губ поддергивались в ухмылку. Его старик умел улыбаться?       Он вышел с пары по немецкому языку, выбрав его в качестве изучения, и направился в сторону аудитории, где должен быть его партнер на испанском. Моро решил выбрать его себе, в качестве изучаемого языка в первом семестре. Но Веснински уже знал, что получится, как с японским. Его Жан просто не вывезет новый язык и растянет обучение на год, хотя батон клялся Эйфелевой башней, что больше такого не повторится. Натаниэль каждый день заходил в новостную ленту, ожидая увидеть фотографии рухнувшей башни. Жан на это громко матерился на французском.       Веснински отсидел законные три пары немецкого, тяжело вздыхая на каждом слове преподавателя. Язык звучал грубо и четко, в отличие от французского. Тысячу раз пожалев о своем решении, Натаниэль ждал Моро на третьем этаже. Веснински молился всем богам этого мира, чтобы его Жанчика отпустили пораньше, потому что еще один тайм разговоров с фанатами он просто на просто больше не выдержит. Это было, черт возьми, выше его сил.       Моро выскочил с аудитории, улыбаясь.       — Так и знал, поэтому отпросился пораньше.       Веснински кивнул, хватая Моро за руку, чтобы скрыться отсюда на хуй. Слишком много внимания, он этого не ожидал. Да и не хотел. Натаниэль точно знал, что его сестра отлично справлялась с повышенным вниманием к своей персоне, улыбалась и отвечала на каждый поставленный ей вопрос. В конце концов не просто так же менеджер упоминала Лилит и хвалила ее.       Они вышли из корпуса. Самого дальнего от стадиона. Как только дверь закрылась их встретили журналисты с фотоаппаратами, камерами и микрофонами. Натаниэль натянул улыбку. Тренер дал добро, чтобы на территории университета присутствовала пресса. Уж очень Морияма доверял ему, верил, что Веснински не пизданет что-то такое, за что потом будет очень и очень стыдно. Зря.       — Натаниэль, здравствуйте! На сайте КРЭ уже выложены все матчи этого сезона. Ваша игра против «Лисов» университета Пальметто состоится в октябре. Что вы чувствуете по этому поводу? Вы выходите против своего бывшего брата. Есть переживания или наоборот?       Веснински остановился, смотря в камеру.       — Нет. Никаких переживаний. Жду нашу встречу с Кевином с нетерпением. Желаю Лисам удачи и побед, — подмигнув, ответил Веснински.       — Есть ли Вам, что сказать вашему бывшему брату и экс-сокоманднику — Кевину Дэю?       — Все, что я хотел, я уже сказал, — намекая на сообщение, отправленное еще во времена сломанной руки, проговорил Натаниэль, — Просто желаю ему скорейшего восстановления. Как физического, так и ментального. Спасибо за вопросы, нам пора.       Натаниэль отвернулся, собираясь уходить. Скоро их ждала тренировка, потом разбор полетов и совместные посиделки в общей комнате Воронов для просмотра всех матчей их первого соперника в этом сезоне. Ноги Натаниэля подпрыгивали в нетерпении.       — Мистер Веснински, ваши отношения с Жаном Моро. Вы вместе?       Натаниэль посмотрел на их руки, что все еще были сцеплены и за все время никто из них не потрудился их расцепить. Он обернулся и ответил:       — О, не знаю. Наверное, — пожал плечами нападающий, уходя прочь.       — Что это сейчас было? — прошипел Жан. — Они теперь будут думать, что мы вместе!       Натаниэль нахмурился и посмотрел на своего брата.       — У тебя есть с этим какие-то проблемы? Прошу прощения, блядь, но это ты заставил меня сосаться с тобой!       Моро округлил глаза.       — Я… я. Это был стресс, неужели ты не понимал этого?       Веснински отпустил руку Моро, останавливая и вставая напротив него.       — То есть, ты этого не хотел? — прошелся рукой по лицу он.       — Хотел! — воскликнул Жан.       — Тогда я, блядь, не понимаю в чем твоя гребаная проблема!       — Ты! Ты этого не хотел!       — Слушай ты, кучерявая задница, если бы я этого не хотел, я бы этого ни черта не сделал!       — Л-ладно, — прошептал Жан.       Никто из них не говорил об отношениях или любой другой ванильной херне. Хотя нет, Жан вечно мог ебануть что-то такое после чего Веснински мог ходить целый день красный, как помидор. Что же, равных в этом у Моро не было. Просто оба согласились с разговором. Жан хотел этого поцелуя, Натаниэль хотел. В этом нет ничего постыдного, ничего зазорного. Не обсуждали это довольно долго, но вроде сейчас все прояснилось? Какая разница, что о них будут думать фанаты и журналисты, если отношения в Гнезде строго запрещены? Зато пресса будет обмусоливать это еще довольно долго, Ичиро будут поступать предложения от журналистов о фотосессиях и интервью. В общем, денежки будут капать в кармашек Мориям. Все было довольно просто и легко. Они ему еще спасибо будут должны сказать. Ага, точно!       Оба партнера были уже в своей комнате, переодеваясь на тренировку, когда Жан задал вопрос:       — Я тебе нравлюсь? Просто скажи: да или нет?       Натаниэль посмотрел на партнера, хлопая глазами. Что задумало это хитрое заморское чудище?       — Я, блядь, тебя люблю. Ты ударился своей милой кучерявой головкой?       Жан пнул чей-то носок, наверное, все-таки свой, громко говоря:       — Ты знаешь о чем я говорю, черт бы тебя подрал!       Веснински глянул на Моро, пожав плечами.       — Я не знаю, Жан. Я люблю тебя и это неоспоримый факт. Смог ли я быть с тобой всю свою жизнь? Безусловно. Любил бы я тебя всю жизнь? Абсолютно точно — да. Был бы я с тобой всю свою жизнь в отношениях? Очевидно, да. Другой вопрос — это потому что я знаю тебя всю свою сознательную жизнь или потому что действительно люблю, прям люблю? Не знаю. Что мне скажешь на это ты, хлебобулочное изделие?       — Я тоже не знаю, — покачал головой Жан, смотря в дикие голубые глаза партнера.       Жан всегда говорил Натаниэлю, что любит смотреть в его глаза. Когда он ловил его на этом, тот отвечал: «Я давно не видел небо и солнце. Твои глаза напоминают мне о бескрайнем небе, я любил смотреть на него. Чистое полотно, без начала и края.» Моро уже год как может смотреть на небо, но все еще беззастенчиво пялился. Это было пиздецки мило. Но он не знал, что сказать на это в ответ. Типа: «Твои глаза, как дым? Глаза начинают щипать и льются слезы?» Чего, блядь, слезы? Жалости к себе? Или может: «Твои глаза, как грозовые тучи, того гляди и ебнут.» Короче, все было хуйня и он просто каждый раз отворачивался краснея. Натаниэль был пиздец каким профаном в этом плане. Ему хотелось сказать что-то такое же милое и красивое, но, блядь. Что бы там не думал на этот счет Жан, он просто не умел красиво говорить и выражать свои мысли. Ему так и хотелось сказать что-то типа: «Мой любимый багет, прости. Дело не в тебе, а во мне!», но если бы он это сказал, Малькольм отмудохала бы его по самое на балуй, потому что как говорит Лилит это нихуя не помогает и в основном означает, что как раз дело в нем. Поэтому да, он просто отворачивался, краснел и думал, что же все-таки пиздануть такое замудренное.       Веснински очнулся и кивнул.       — Это все не к спеху, понимаешь, мой милый кучерявый батончик? У нас с тобой еще вся жизнь впереди, и мы сможем с тобой разобраться с этим дерьмом. Это не безотлагательная хуйня. Хорошо?       Моро кивнул, продолжая переодеваться. Хорошо.             — Жан? — Моро повернулся в сторону партнера, приподнимая бровь. Он думал, что диалог закончен.       — Твои глаза, как гребаная лужа, так бы и прошелся по ней. — Жан распахнул глаза, смотря прям в душу Натаниэля. — Блядь. Нет. Я не это хотел сказать. Твои глаза я бы сравнил с омутом, в котором безвозвратно тону. И я хочу, блядь, в них тонуть, потому что на хуй все, Жан. Я хочу смотреть в твои глаза каждый гребаный день моей никчемной жизни. Хочу, блядь, чтобы они были последними, что я увижу. Я ебать, как люблю твои глаза и мне похуй, понял? Я не умею говорить всю эту ванильную хуйню, как ты, но просто знай — твои глаза — это единственное, что я хочу видеть, окей?       Моро широко улыбнулся, кивнул и рассмеялся. Истерически. Веснински даже увидел слезы, стекающие по щекам.       — Спасибо, Нат. Это… это, блядь. Тебе надо поменьше проводить времени с Киллианом, он выбил из тебя все нормальные слова и впихнул один мат в твою головку, — вытирая слезы, все еще смеясь говорил Жан.       Натаниэль махнул рукой. Он со всей душой, а этот кучерявый баран снова за свое. Веснински просто не знал, как выразить это все словами и в этом хорошо помог мат, поэтому пошел к черту Жан.       Оба пришли на тренировку заранее, как и обычно. Вороны расползлись по трибунам, разговаривая маленькими группками. Это было уже что-то. Веснински направился в сторону Ило, разговаривающего со своим партнером. Будони заметил приближение Веснински и улыбнулся.       — Натаниэль!       Возможно. Только возможно, но Натаниэлю казалось, что Ило тоже привязался к нему за все лето. Тот приходил к ним в комнату с Жаном. Они разговаривали на отдаленные темы, Будони поделился несколькими русскими анекдотами и сам падал со смеху от них. Моро и Веснински просто переглядывались. Может русское чувство юмора отличалось их?       — Привет, Ило.       Жан кивнул в приветствии. Будони улыбнулся.       — Видели в общей комнате с ребятами ваше типа интервью. Я чуть со смеху не упал. — все еще широко улыбаясь говорил Ило. — Как ты можешь встречаться с вечно верещащим французом?       Веснински усмехнулся. Жан исподлобья взглянул на цыгана. Он точно знал, что Натаниэль ничего не сделает за это Ило. Как-то так получилось, что его партнеру понравился это бешенное существо и Натаниэль многое позволял ему. Жан немного ревновал, но оставлял это в себе. Это же его партнер, он доверял ему во всем. Доверял свою жизнь. Ему нечего переживать на этот счет. Натаниэль всегда знает, что делает.       — Терплю из глубокой и большой любви.       Киллиан посмеялся.       — Наш Натаниэль на многое готов ради своей первой и единственной любви, — приобнимая Будони за плечи, сказал он.       Намек на мертвого Ворона? Тем не менее Натаниэль кивнул. Все-таки он был прав. Каким бы иногда Жан не был невыносимым, орущим, капризным, Веснински был готов на все. Это же, блядь, его Жан!       По стадиону прошелся звук трости. Оба Мориямы вошли, оглядывая трибуны. Глаза тренера остановились на Веснински, он головой подозвал его к себе. Натаниэль внутренне содрогнулся, знал, что Тетсуджи ничего ему не сделает, но огорчать его не хотел. Очевидно, тот тоже видел их импровизированное интервью после пар. А вот не надо было приглашать прессу на территорию стадиона! Тогда все было бы отлично.       Веснински подскочил к тренеру, смотря в глаза. Вроде, никакой агрессии и ненависти там не было. Натаниэль сам не заметил, как выпустил воздух с плотно стиснутых губ в облегчении. Тетсуджи покачал головой.       — После сегодняшнего твоего выступления звонил главный редактор журнала «SporTime». Они хотят небольшое интервью про вас с Моро и фотосессию к этому выпуску. Главная ветвь согласна.       — Хорошо. — кивнул Натаниэль. — Когда?       — Завтра, — покачал головой тренер, — поэтому сегодня после каждого приема пищи вас двоих будет в комнате ожидать менеджер.       Морияма тяжело вздохнул.       — Я чувствую, что это будет полный провал. Не подведи меня, Натаниэль. Мы и так в полном дерьме из-за ухода Кевина. Журналисты все еще промывают нам косточки из-за горнолыжного курорта, хоть мы и дали им пищу для размышлений насчет «плохого брата, бросившего своих младших братишек и сестричку».       Веснински кивнул.       — Я не подведу. Обещаю, тренер.       Рико позвал всех на корт для разминки, отработки упражнений Воронов в партнерских парах и в последний час тренировки тренер разделил их на команды для тренировочного матча. Морияма открыл планшет, зачитывая состав первой команды:       — Первая команда, предположительно, основной стартовый состав сезона: Рико Морияма, Натаниэль Веснински, Жан Моро, Лилит Малькольм, Ило Будони и на воротах Элизабет Шерон.       Веснински посмотрел в сторону Будони. Парень только-только поступил, а тренер записал его в стартовый состав сезона. Натаниэль не спорит у Ило действительно был талант, он довольно быстро освоил все упражнения Воронов. Натаниэль уверен, что не за горами тот момент, когда его игровой номер понизят ближе к десятому. От первого игрового номера до десятого не давали никому, если они, конечно, не собственность Мориям.       — Вторая команда, замена стартовому составу сезона: Уэйн Бергер, Брайден Уильямс, Джошуа Джонсон, Мартин Белл, Жасмин Харпер и на воротах Питер Уоллес.       Остальные игроки сели на скамейку запасных, являясь заменой двух этих команд. Ни игроки на замене, ни во второй команде не были слабыми. Все Вороны были сильны и профессиональны. Просто опять же игровые номера. Чем ниже, тем больше игрового времени. Натаниэлю очень нравилось играть против своих же сокомандников. Это всегда было довольно тяжело, учитывая, что Натаниэль прожил в Гнезде семь лет, тренируясь с этими людьми. Он знает их слабые стороны, они знают его. Все друг друга знают настолько, что обычно в первой четверти игры счет остается ноль к нулю. Тренера это нисколько не разочаровывает, наоборот гордится командами. Настолько идет игра слаженно, настолько игроки привыкли к технике друг друга. Знают все вдоль и поперек, что это не может не радовать. Самое веселое начинается во второй четверти, когда выдохшиеся игроки начинают придумывать различные приемы, отвлекающие маневры или применять насилие. Без этого никуда. Это же, мать твою, экси!       После каждой тренировки начинается разбор полетов. Все игроки, включая и замену, даже не выходившую на поле, собираются в круг на корте и по очереди рассказывают ошибки или плюсы отдельного игрока или данного матча в целом. Позже к ним выходит тренер, который следил за матчем и с планшета зачитывает тактики, которые применяли на этот раз игроки и, которые помогли бы им в последующих матчах. Таким образом, игроки сами участвовали в создании каких-либо приемов, не препятствующих правилам игры. Они гордились собой и несмотря на то, что тренер не хвалил их, все знали значимость этого и старались каждый раз придумать новые стратегии. Морияма всегда молчал, но конечно, он видел эту гордость в лице каждого его игрока и просто радовался, что может дать им это, хоть и никогда не скажет им об этом, никогда не похвалит. Он просто был рядом. Этого достаточно, разве нет?       После тренировки, Натаниэль первым принял душ и ждал Моро в раздевалке. Вторым вышел Рико, ероша полотенцем свои и так короткостриженые волосы.       — Натаниэль.       Веснински поднял взгляд на нападающего, отвлекшись от новой статьи о их с Жаном отношениях. И вот когда они только успели?       — М?       Морияма тяжело вздохнул и серьезно глянул на Веснински.       — После первой игры Лисов, мы должны поехать на шоу Кэти. Там должен быть Кевин со своей новой нападающей.       Натаниэль нахмурился.       — Рико.       Морияма ударил шкафчик кулаком, на звук удара к ним прискакал Моро в одном полотенце на бедрах и поскальзываясь на каждом повороте.       — Порядок? — спросил он.       Веснински утвердительно кивнул и похлопал по скамейке рядом с ним.       — Я, блядь, не просил этого, Натаниэль! — раздраженного продолжал Морияма-младший. — Не я занимаюсь прессой и интервью. Даже не мой дядя. Главная ветвь решает все за нас. Я сам хочу забыть про Дэя, хочу отпустить его. Двигаться дальше без него. Самостоятельно.       Натаниэль кивнул, хватая Рико за руку, чтобы тот не метался из стороны в сторону.       — Все хорошо, ладно? Я буду рядом и не дам тебе сорваться вновь. Все будет в порядке. — предугадывая мысли Мориямы, спокойно и размеренно говорил Натаниэль.       Рико смерил его презрительным взглядом.       — Пошел на хуй, Веснински. Вот, блядь, просто иди на хуй! — прокричал нападающий и скрылся.       Моро рядом с ним вздохнул.       — До сих пор не могу привыкнуть к тому, что он теперь только на слова колкий. Что ты ему тогда сделал, когда он оторвался на мне?       Натаниэль пожал плечами.       — Подожди, багет, может он все-таки ебанет нас с тобой ножом, пока мы крепко спим обнявшись.       Жан резко повернулся к нему, выпучивая и так огромные глаза, цвета грозовой тучи. Ага, того гляди и ебнут. Правильно.       — Я шучу, багет! Просто шучу!       Моро сорвался с места прям в полотенце. Веснински схватил его вещи и побежал вслед за Жаном.       — Жан!       — Нам надо подпереть дверь стулом! — нервно кричал его партнер.       Натаниэль тяжело вздохнул, не поспевая за Моро. Этот французский ублюдок был очень живучим. Веснински валился с ног после тренировок, Жан же кажется мог пробежать еще пару марафонов после этого.       — Подожди, Жан! — кричал Натаниэль, размахивая одеждой партнера. Люди в коридоре странно на них косились. Неужели охранники не привыкли к этому?       — Я не могу, Нат! Я вспомнил, что у нас нет стульев, мы же отнесли их в общую комнату, надо у кого-то спиздить. Где Ило? Он должен нам помочь с этим!       Натаниэль запыхавшись и чуть не пизданувшись на ступеньках начал снова кричать:       — Батон, молю, подожди. У меня короткие ножки! — попытался пошутить Веснински.       Жан затормозил, чуть не познакомившись лицом с дверью Лилит.       — Вы, блядь, орете на весь подвал! Заткнитесь!       Натаниэль услышал знакомый голос и прокричал:       — Кофеёк, задержи его!       Лилит смерила Моро спокойным взглядом.       — Что случилось, жопа кучерявая?       Жан вновь выпучил глаза.       — Э-это я ж-жопа кучеряв-вая? — запыхавшись говорил он.       Веснински вынырнул из поворота, схватив Моро за руку.       — Спасибо. Мы пошли, кофеёк.       Малькольм проводила их странным взглядом и закрыла дверь, вздохнув. У этих двух товарищей никогда ничего не было в порядке в голове. Им бы на пару сеансов с психологом, потом с психиатром, а оттуда санитаров из лечебницы и проводить в далекий мир душевнобольных.       Жан и Натаниэль зашли в комнату, где их уже ожидала Мария Веринга — менеджер команды Воронов.       — О, нет! — выдохнул Веснински.       — О, да! — четко проговорила Мария. — И так, парни. Что мы с вами имеем на данный момент: все уверены в ваших отношениях. Когда я говорю, что все, я имею в виду всех: фанатов, журналистов и репортеров.       Моро лег на кровать, Натаниэль свалился сверху на него. Мария даже глазом не моргнула на это. Увы, они были не первыми такими партнерами, не единственными и уж точно не последними. Тем более, они буквально каждый раз так лежали, когда менеджер была у них в комнате.       — Наша стратегия на будущее интервью такая — вы говорите правду о себе, но ничего, что происходит в Гнезде. Почему вы сблизились, Натаниэль? — продолжала Мария.       — Потому что мне надо было защищать эту булочку с корицей!       Веринга вздохнула.       — Да знаю я, Мария. Ничего о Гнезде, но все об отношениях с Жаном. Я все знаю и помню.       Жан обнял спину партнера, мягко поглаживая. Глаза Натаниэля предательски начали слипаться.       — Веснински! Как вы пришли к таким отношениям?       Натаниэль распахнул глаза от громкого возгласа.       — Э, он буквально попросил впихнуть мой язык в его рот!       Моро улыбнулся. Они только днем разговаривали об этом.       — Не переживай, Мария. Я постараюсь говорить самостоятельно, минимально привлекая Ната к разговору.       Менеджер улыбнулась защитнику Воронов.       — Ты спасаешь мое место работы, дорогой. Просто спасибо, что ты партнер этого исчадия ада.       Веснински поднял голову.       — Так, попрошу!       Через полчаса Мария ушла перед этим окончательно выжила обоих парней разными заковыристыми вопросами про их отношения. Даже терпеливый Моро больше не мог этого выдержать. Их обоих выжали, как лимон.       После окончания пар, Жана и Натаниэля забрали тренер и Мария. Они ехали довольно долго. Веснински успел вздремнуть на коленях партнера. Моро чесал ему голову, хотелось мурчать от ласковых и приятных прикосновений к голове. Их привезли в огромную студию филиала Нью-Йоркского журнала «SporTime». Тренер и менеджер прошли с ними. Окей, кажется Натаниэлю перестали доверять. Как же быстро они разочаровались в его длинном языке. Но Жану, вроде понравилось. Натаниэль покраснел, вспоминая их поцелуй. Какого черта он сейчас думает об этом?       Мария сопроводила их в гримерную комнату, где партнеров встретили два визажиста. Позже их одели в черные брюки, черные водолазки, оставив их кеды на ногах. Когда с этим было покончено, Натаниэль подскочил к Жану вглядываясь в его лицо.       — Ты прекрасен, багет.       Моро улыбнулся, поглаживая щеку Веснински.       — Они не замазали твои веснушки. Я в восторге.       Их ослепила вспышка камер. Оба партнера повернулись в сторону парня, что в данный момент рассматривал снимок.       — Это просто чудесно! Шикарно!       После к ним вышел главный редактор, хлопая в ладоши.       — Так, парни, от вас мне требуются провокационные фотографии на обложку журнала, да и в принципе на последующие страницы. Данный выпуск полностью будет посвящен вам двоим! — усмехнувшись, мужчина продолжил: — Такого у нас еще не было. Это будет трудная и кропотливая работа. Ну, приступаем!       Жана и Натаниэля отвели в фотостудию, где было расположено два белых кресла и такой же белый кофейный столик. Натаниэль даже не представлял, как он должен позировать в этой локации. Он лучше бы еще пару раз сфотографировался на стадионе с клюшкой в руках, ей-богу! Но Жан кажется знал, что нужно делать. Веснински сел в кресло, Жан подошел к нему сзади, положив свои руки на плечи партнера. Наклонялся к его уху, присаживался на подлокотник, клал свои нежные аристократичные руки на ноги Натаниэля. Все это время Веснински громко сглатывал, тяжело дышал и хлопал своими глазами.       — Так не пойдет! Натаниэль, поучаствуй хоть немного! — кричала Мария все это время. — Давайте, парни, встаньте возле своих кресел и повернитесь друг другу. Дайте искру!       Натаниэль поднялся с насиженного места и встал, как ему было велено, делая маленькие шажки своему партнеру. Все время с разных сторон мелькали вспышки камер. Веснински немного расслабился. Он рядом с партнером, в углу стоят Мария и Тетсуджи. Остальное не имеет смысла. Подходя еще ближе Натаниэль схватился за водолазку Жана и потянул на себя, наклоняя Моро к своему лицу. Он встретился с шокированными глазами Жана. Натаниэль улыбнулся тому, что смог застать брата врасплох, продолжая смотреть на партнера.       — И все-таки, они у тебя невъебенные, — прошептал Веснински почти в губы Моро, имея в виду глаза.       Кто-то хлопнул в ладоши, заставив обоих отскочить друг от друга.       — Восхитительно! Браво! Это точно пойдет на обложку номера!       Им дали двадцать минут отдыха и поправили макияж, позже сопроводив все в ту же фотостудию. Камера неотрывно следила за двумя напарниками, была всегда рядом с ними, ловя любые странные моменты двух «влюбленных».       — Зачем нас снимают? — поинтересовался Натаниэль у Марии, пока пил свой чай в сторонке.       — Боже, Нат! Ты читал хоть один их номер? В конце каждого журнала есть qr-код, по которому можно посмотреть бэкстейдж съемок номера! Ты словно с подвала вылез, — пошутила менеджер.       — Слушай, смешно, Мария. Почему ты пиар-менеджер, а не комик?       Мария тяжело вздохнула.       — Уйди с глаз моих долой, демон. Ты доводишь меня до увольнения!       Жан и Натаниэль сели в кресло, рядом к ним теперь подсела девушка.       — Приветствую, меня зовут Молли и сегодня я буду вас интервьюировать.       Оба партнера кивнули.       — Начнем с самого простого: как вы познакомились?       Как и сказал вчера Жан, он взял на себя роль говорившего.       — В Гнезде. Тренер Морияма заметил потенциал Натаниэля и стал его тренером, позже мои родители привезли меня для показа возможностей. Тренер остался неравнодушным к нам и как видите не зря. Несмотря на то, что мы не были Воронами, мы учились и воспитывались парной системой. Я попал в пару к Нату. Мне очень повезло с этим.       — Отлично, парни. Когда вы начали замечать, что вас тянет друг другу?       Натаниэль поперхнулся водой, которую спокойно до этого потягивал. Так сразу, черт возьми, с таких вопросов начали?       — Я не могу сказать, что нас тянуло друг к другу, — продолжал Жан, не обращая внимания на потуги Натаниэля тихо прокашляться, — мы все время вместе. Возможно, мы просто не заметили этого? Когда проводишь слишком много времени вместе, это как-то проходит бесследно. Не знаю, — пожал плечами Моро.       — Угу, — кивала Молли, — Жан, расскажи, как и когда ты понял, что тебе нравится Натаниэль?       Моро махнул рукой.       — Он всегда мне нравился. А, как понял… — Жан взглянул на Веснински, — я тогда приболел, он не отходил от меня ни на шаг, был рядом все время, — вспоминая ту ночь, медленно продолжал Моро. — Я посмотрел на него с другой стороны. И, ну…       — Он меня засосал, — продолжил за партнера Натаниэль.       Мария шикнула на него, Веснински перевел взгляд на Тетсуджи. Тот как обычно качал своей головой. Молли рассмеялась.       — Все нормально, Мария. У любви сильные эмоции, их невозможно сдерживать. А ты, Натаниэль?       — Э-э, ну я поцеловал его. Да.       — Многословно, — ухмыльнулась девушка.       Натаниэль пожал плечами.       — Мне почти нечего сказать. Я словно потерялся в своих чувствах. Я люблю Жана — да. Но я все еще не до конца понимаю это чувство, знаете?       — Ох, — вздохнула Молли.       Жан схватил его за руку, успокаивая. Натаниэль продолжил:       — Жан — это все, что у меня есть и даже, если у нас никогда ничего не получится, я буду рядом с ним всю свою жизнь. Я сделаю для него все, что он попросит. Если это будет просьба уйти с его глаз долой — я выключу свет, чтобы он не видел меня. Если он скажет не появляться в его жизни — я буду ходить за его спиной, где он меня не заметит. Если эта будет просьба никогда не отпускать его — я буду, черт возьми, ходить в туалет за руку с ним. Я сделаю все, — говорил Натаниэль, смотря только на Жана. Потому что это обещание только ему, не всем этим людям, которые сейчас в этой комнате, не фанатам и читающим позже этот выпуск людям. Только Жану. Его Жану и больше никому.       Моро сглотнул слюну.       — Я сделаю то же самое для Натаниэля. Моя любовь к нему безгранична, даже если он не разобрался со своими чувствами, я готов ждать вечность. Я его любил, люблю и буду любить. Если его ответ будет отрицательным, я приму его. Я приму любой его ответ и буду рядом, если он этого захочет.       — Парни, это сильно. Действительно, сильно. Вся страна молится на вашу пару. Я думаю, они тоже примут любой исход. Как вы видите свое совместное будущее?       Натаниэль усмехнулся.       — Держу пари, Жан видит его так: десять кошек, столько же собак, огромный дом с большой библиотекой, и мы вдвоем сидим на заднем дворе дома, пьем английский чай, едим французские круассаны и ворчим друг на друга.       Молли рассмеялась.       — Он считает, что я всегда ворчу! Это не так!       — Это так, — воскликнул Натаниэль, — ты ворчишь больше, чем живешь на этом свете. Ребята, фанаты, не верьте его добрым глазам, это ворчащий старик в теле молодого красивого парня!       Моро взмахнул руками.       — Забудьте все, что я говорил на пресс-конференции! Это исчадие ада!       — Не-не, батон! Я ангел, ты забываешь!       Молли вновь посмеялась.       — Ребята, вы очень похожи на пожилую препирающуюся парочку! Фанаты останутся довольны. На этом, к сожалению, все. Спасибо, что пришли сегодня, уделили нам время и порадовали своим присутствием. Напоследок, не могли бы вы сказать начинающим игрокам экси пару слов напутствия?       Жан кивнул.       — Никогда не сдавайтесь, ребята. Плевать, что вам говорят другие; плевать, если вы не подходите под стандарты. Ломайте стены, стереотипы и двигайтесь дальше. Если вы, действительно, хотите стать сильным игроком, вы им станете, если отбросите свои страхи и не верящих в вас людей.       Натаниэль подхватил:       — Багет дело говорит. Нет людей созданных для кого-то определенного дела. Все приходит с опытом и со временем. Нужно быть терпеливым и сильным. Сдавшись, вы сделаете только хуже себе и лучше людям, которые не верили в вас. Никогда не сдавайтесь. Боритесь.       Девушка кивнула, оповещая окончание съемки. Весь съемочный персонал начал аплодировать. Натаниэль улыбнулся и посмотрел на Марию, та довольно улыбалась.       — Ты справился, парень! — обнимая Натаниэля радостно кричала она.       Тетсуджи признательно кивнул. В кои-то веке, он не обосрался перед камерами.       Тренер отвез их обратно на стадион, где в их комнате ждала уже Лилит. Только заметив своего брата, та сразу подскочила с кровати визжа.       — Ну как?!       — Замечательно. Нат отлично справился. Мария и тренер в восторге от него. — ответил Моро. Натаниэль за сегодняшний день потратил всю энергию и ближайшие пару дней он точно не собирался открывать свой рот.       Малькольм улыбнулась.       — Я думала он сорвет съемки.       Веснински нахмурился и зло глянул на сестру. Лилит подняла руки вверх, сдаваясь. До первой игры Лисов оставалась неделя, ему снова придется встречаться с жадными до слухов и информации журналистами. Ведущей. Как бы ему не хотелось, но придется, да.       — Лилит, после первой игры «Лисов» мы приглашены к Кэти. Там будет присутствовать Кевин.       Малькольм остановилась возле двери, оборачиваясь на Натаниэля, который уже уютно уместился на туловище партнера.       — На кой хуй?       — Главная ветвь. Денег может им не хватает, — махнул рукой Веснински, — в душе не ебу. Хотят сенсацию, наверное. «Звездные братья снова вместе» и бла-бла-бла.       Девушка кивнула и вышла. Хотелось ли Натаниэлю вновь увидеть Кевина? Какая бы ненависть не возрастала в нем к Кевину за все это время, он действительно хотел увидеть его. Посмотреть на него, как он изменился, что с ним стало. Признался ли Дэй своему отцу, что он его сын? Хотелось пообщаться с ним, увидеть его руку. Может даже простить? Иногда проскальзывали мысли, что он скучает по прикосновениям Кевина, по его доброй улыбке. Наивному нраву. Веснински видел каждое интервью Дэя. Нападающий, сын экси, больше не улыбался. Когда это произошло? Когда улыбка с этого вечно счастливого лица ушла навсегда и больше не посещала его?

***

      Эндрю сидел на стадионе и смеялся. Эхо смеха отражалось от стен этого огромного здания. Он смотрел, как тренируются Лисы перед началом учебного года и просто не мог остановить этот гребаный ужасный смех. Эндрю мог поклясться зубом, что видит недовольное лицо Джейни, когда Лисы вновь устроили драку на тренировке. Это продолжалось уже достаточно долго. Изначально добрая журналистка пыталась всех успокоить вместе с Рене, но спустя пару недель бросила это гиблое дело. Кажется, она начала отчаиваться. О, это было т-а-а-к грустно! Миньярд смахнул несуществующую слезинку, когда на его смех обернулась Смоллс, глядя прямо на него. Она как всегда улыбнулась ему. В каком бы она состоянии не была, в каком бы он состоянии не был, Джейни продолжала улыбаться Эндрю, здороваться с ним и спрашивать самочувствие. Миньярд продолжал пожимать плечами. Он был в печальном состоянии. Все чаще и чаще совсем рядом с ним звучало уже родное б-з-з-з-з. Эндрю понял, что потихоньку сходит с ума.       На следующий день Ники вез их на учебу, у всей компании пары начинались в одно время. Они встретили Джейни на выходе, та собиралась идти до корпуса пешком. Эндрю пригласил ее кивком головы.       — Это просто пиздец! — воскликнул Кевин, смотря в телефон.       Дэй повернулся в сторону Джейни, как будто она одна могла понять все его негодование.       — Просто глянь на это!       Кевин протянул Смоллс телефон. Она нажала на кнопку воспроизведения. На экране появилось ошалевшее лицо Веснински и спокойное Моро. Эндрю поглядывал одним глазком в телефон. Натаниэль ответил на вопросы про Кевина и собрался уходить, когда ему задали вопрос об отношениях, как раз в этот момент камера показала их сцепленные руки в замок. Веснински ответил как-то неоднозначно. Джейни рядом с ним хмыкнула.       — И что? — спросила Смоллс, передавая телефон обратно.       — Как что? Ты правда не понимаешь? Они просто испортили друг другу профессиональное будущее.       — Боже, Кевин! Заткнись! — воскликнул Хэммик. — Не все крутится только возле экси, окей?       — В комментариях люди счастливы за них и поддерживают их пару. Как они могут испортить карьеру? — спросила Джейни.       — Вы все просто ничего не понимаете! — воскликнул Кевин, взмахивая руками в стороны.       — Ну-ну, Кевин, — цокнул языком Эндрю.       Аарон как обычно не обращал на них внимания, судорожно что-то строча в телефоне.       Эндрю сидел на последнем ряду в аудитории, слушал в пол уха лекцию и смотрел на стоп-кадр открытого видео, где красовалось лицо Веснински. Парень был красив, сомнений не было. Миньярд проклял свои таблетки в тысячный раз. Знал, что интерес в этом парне вызвали счастливые витаминки. Эндрю точно помнит, что в инструкции одним из побочных эффектов было повышенное сексуальное влечение. Гребаные, блядь, таблетки! Если бы не они, он бы никогда не прикоснулся больше к Роланду после того, как тот пренебрег правилами Миньярда, он бы никогда не согласился на мягкие наручники. И никогда бы не пялился на эту отвратительную рожу нового нападающего «Воронов». Эндрю рассмеялся, профессор по криминалистике глянул на него, но продолжил рассказывать теоретическую часть. Все привыкли к его состоянию. Господи, Эндрю просто вляпался. Просто взял и вляпался в дерьмо. Он отвез Джейни в Колумбию из-за нездорового интереса к пташкам. О, блядь, боги! Он, он, сука, гребаная Джейни Смоллс сейчас. Миньярда снова пробрало на смех. Его тоже нужно отвезти в Колумбию? О, они оба интересуются двумя партнерами. Уму не постижимо! Все-таки, все-таки что-то общее у них было с Джейни. Блядь. Эндрю схватился за рюкзак, судорожно пытаясь найти кроссворд. И опять здесь только чертов судоку. Ну как так? Он вообще точно покупал кроссворд? Хрен с ним. Миньярд схватил судоку, начиная судорожно разгадывать загадку.       Блядь. Блядь. Блядь. «Все, что я хотел ему сказать, я уже сказал.» Блядь. Ну, конечно! Конечно, конечно. Пташка, кар-кар. Натаниэль. Ненавижу тебя. Эндрю рассмеялся, прикрывая улыбку рукой. Натаниэль Веснински говорит — ненавижу тебя. Бум. Вот и ответ к задачке.       Б-з-з-з-з.       Эндрю ударил себя по голове.       — Заткнись, заткнись гребаная муха! — шептал он, пытаясь выбить всю дурь из головы.       Первая игра приближалась, Лисы же к победе ни капли не приближались. Каждая тренировка была равна борьбе без правил. В такие моменты Смоллс сбегала на трибуны к Эндрю, сидела рядом и тяжело вздыхала.       За пятнадцать минут до начала первого тайма с «Шакалами» Кевину на телефон пришло новое сообщение. Сначала он не придал этому никакого внимания, но, когда увидел номер отправителя немедленно подскочил к нему, вчитываясь. Эндрю заинтересованный данной картиной подобрался к звездному нападающему, заглядывая в экран. Сообщение от Рико.       «Завтра мы с Натаниэлем и Лилит будем тоже на шоу у Кэти. Это не моя идея. Главная ветвь требует этого от меня. От нас. Просто хотел сказать, чтобы ты был готов. Удачи на игре, Кевин. Ты справишься!»       Кевин тяжело выдохнул воздух из легких. В комнату вошел Ваймак. Голова Дэя начала кружиться. Что, блядь, происходит? Впервые Кевин не слышал, что говорил его отец, какие слова напутствия давал. Зная тренера, никаких. В ушах звенело, перед глазами плясали образы Натаниэля, Лилит и Жана.       Он не был готов к этой встрече, но очень хотел увидеть братьев и сестру. Фанаты правы, он бросил их. Оставил. Он хреновый брат. Но можно же это исправить, разве нет?