Передайте суициду, он потом перезвонит

      Эндрю ехал по пустой трассе в сторону Западной Вирджинии. Пол четвертого ночи. Понедельник. Казалось бы, лето. У большинства людей отпуска, каникулы. Незапланированные выходные. Но только он один куда-то спешил. Нет. Не куда-то, а туда, где его ждут; где его хотят видеть, слышать и, возможно, прислушиваться? Туда, где один человек его тоже считает нормальным; где ему будут рады и не станут упрекать за его несносный характер. Вечно недовольное лицо. Диктовать свои правила (простите, тренер, но правда – какие еще правила?). Хоть рассказы о Гнезде не самые хорошие (спасибо, Кевин), но почему-то само сердце подсказывает, что там он будет самим собой. Будет Эндрю Миньярдом – таким какой он есть. Без прикрас. Там его вряд ли будут бояться и опасаться. Там такие все. Даже чертов Рико Морияма. Да, наверное, так и есть. И душа трепетала перед встречей, и увидеться с Натаниэлем хотелось, но что-то все равно мучало его. Какие-то свои страхи, опасения. Вдруг, он неправильно понял Веснински? Вдруг, его не так уж и ждут, и он все себе придумал? Вдруг, вдруг, вдруг. Сомнения давно должны были покинуть его мысли после того, как он прошел реабилитацию, но бывали и такие дни. Они были редкими, но били в самое сердце и прямо в больное, зудящее место. Словно знали. Знали куда ударить.       Он взглянул на панель. Часы показывали четыре утра. Время не щадило его и текло сквозь пальцы, приближая такую заветную и страшную встречу. Глупо было испытывать такие эмоции одновременно. Будь с ним сейчас его мухи, они бы посмеялись и сказали, что это нормально. Они всегда были правы. Это нормально – он человек в конце-то концов. Спасибо, мухи.       С появлением в его жизни Натаниэля он начал много чувствовать положительных эмоций. Би им гордилась и хвалила. Она не знала откуда точно берутся эти эмоции, но заведомо благодарила его за то, что подарил эти чувства Эндрю. Ему, бесчувственному монстру, по мнению Лисов.       Миньярд схватил телефон и набрал телефон человека, которого хотел бы сейчас слышать; который смог бы помочь ему побороть тревогу и небольшой страх. Пусть она скажет, что он все выдумал: пусть успокоит его. Би, возьми трубку. Тягучие и долгие гудки. Он понимал, что было слишком рано. Он все понимал, но ему это нужно было. Она всегда говорила ему, что Эндрю может набрать ее, когда захочет и она обязательно, обязательно ответит, где бы и что не происходило, и он ей верил. Верил всем своим потрепанным сердцем. И душой.       — Эндрю? Доброе… утро? — послышался сонный голос Бетси Добсон. Миньярд протяжно выдохнул. Он начал уже сомневаться, что Би возьмет телефон и ответит так поздно ночью. Так рано утром.       — Би.       Он услышал скрип кровати. Наверное, она решила, что больше сегодня не уснет. Почувствовала что-то в его голосе; что-то такое, что больше не даст ей уснуть. Эндрю чувствовал себя отвратительно из-за этого, но, правда, ему срочно нужна была помощь.       — Эндрю, что-то случилось? Где ты? Чем я могу тебе помочь? Хочешь, чтобы я приехала к тебе?       Миньярд помотал головой, но спустя пару секунд собрался с мыслями и прохрипел:       — Нет, я еду по трассе.       — Хорошо. Куда ты едешь, Эндрю? Что ты видишь перед собой?       — В Эвермор. Вокруг меня никого и много зелени. Красиво. Душевно. Это дарит мнимое спокойствие, — он сглотнул ком. Ему стало еще больше стыдно. Не стоило звонить Би и беспокоить ее, ведь все было хорошо. Минутное помутнение. Всего лишь.       — Ох, я думаю, там и правда красиво. Природа удивительна, не правда ли? — Эндрю услышал стук чашек и кипение электрического чайника. Сейчас ему дико не хватало горячего шоколада под рукой.       — Да, удивительна, — он замолчал на неопределенное время, давая себе силы продолжить. — Я еду к одному парню. Он тот самый, который заставляет меня так много чувствовать.       Бетси забавно ахнула. Миньярд был уверен, что она схватилась одной рукой за сердце.       — Это же потрясающе, дорогой. Вы должно быть давно не виделись.       Он кивнул. Да, давно. Для него и пара минут были огромным упущением, что уж говорить о неделях? Месяцах. Когда он жил, думая, что Веснински мертв; что он пал от рук своего отца.       — Он дарит так много чувств мне, но меня это пугает, Би. Би, нормально ли это? Нормально ли правда столько чувствовать?       Бетси Добсон тихо и мило посмеялась, прежде чем продолжить разговор. Не осуждала его за такие глупые вопросы.       — Конечно, Эндрю. Нормально и то, что они тебя пугают. Чувства такие странные вещи, да? Когда их слишком мало – мы боимся, что слишком черствы; когда их слишком много – мы волнуемся, что чересчур эмоциональны. Они такие многогранные и прекрасные в своих проявлениях и воплощениях. Любых воплощениях, дорогой. Когда ты приедешь к своему парню – тебе, определенно, станет легче. Ты забудешь о своих переживаниях и заботах, но ты продолжишь чувствовать – это так прекрасно, Эндрю.       Миньярд переварил все и ответил лишь:       — Он не мой парень.       — Прости за это, — Эндрю хмыкнул. Совсем не искренне звучало из уст этой женщины. Он подумал еще немного и решил открыться больше обычного.       — Переживаю за нашу встречу.       Би сделала небольшой глоток. Звон чашки о стол прозвучал оглушительно через громкую связь.       — Что, но почему?       Он помотал головой. Не знает. Он ничего не знает.       — Не знаю, я не знаю, Би.       — Ох, Эндрю, — протянула Добсон, — почему же сердце мне подсказывает, что тебя там ждут больше, чем ты сам ждешь этой встречи?       Миньярд по-детски фыркнул.       — Я совершенно уверен, что психологи и психотерапевты не должны так говорить. Чувствую сердцем? Это так по-женски, Би!       Женщина по-доброму рассмеялась в трубку.       — Я говорю это тебе, как твоя подруга? Как твой человек, Эндрю. У тебя каникулы, а у меня отпуск. Летом мы говорим, как друзья, договорились?       — Да, договорились, — выдохнул Миньярд. — Спасибо, Би. Спасибо.       — Всегда звони мне, Эндрю. Не переживай, что разбудишь; не переживай, что я занята. Я всегда найду время тебе ответить, ведь мы не просто врач и пациент. Это неправильно, да. Но мы еще и друзья, близкие. Родные. Как ты захочешь, так и будет.       — Да, хорошо.       — Пока, Эндрю.       — Пока, Би, — прошептал он.       Не просто врач и пациент. Друзья, близкие. Родные. Как он захочет. Мог ли он мечтать о большем? Би сказала бы, что мог и обязательно нужно. Би прекрасна.       Почти всю дорогу он ехал в хорошем настроении после телефонного разговора. Из радио играла музыка – топ десять популярных треков этого лета. Кажется, каждую из них он слышал на кухне, когда Ники готовил. Определенно, слышал. Его память не могла упустить этого. Она наконец-то приходила в норму. Таблетки подавляли его эйдетическую память, мешали события и прятали глубоко в уголок что-то важное, но сейчас все и правда налаживалось – это радовало. Он даже нашел свой кроссворд. Под гребаным матрацем кровати Кевина. Он даже не хотел думать о том, как положил его туда и почему. После того как Эндрю заехал в город, машина заглохла и перестала запускаться. Он торчал с аварийкой на дороге минут сорок, но все было безуспешно. Открытый капот не подсказал ему в чем дело. В починке он был бессилен.       — Черт, — стукнув по рулю прошептал он.       Миньярд нашел в интернете номер эвакуатора и принялся ждать. Он открыл Instagram и быстро напечатал Натаниэлю сообщение.       «Машина заглохла и не запускается. Жду эвакуатор, потом ремонт. Не знаю сколько по времени это все займет.»       К счастью, долго эвакуатор ждать не пришлось. Пробок, как и машин почти не было. Мужчина в глубоком возрасте довез его и Лексус до ближайшего сервиса. Двое парней долго возились с его машиной, провели диагностику и дали неутешительный ответ:       — Мозги.       Эндрю сделал глубокий вдох и такой же выдох.       — Сколько по времени займет ремонт?       Один из парней пожал плечами.       — Точно тяжело сказать, запчастей на твою машину у нас нет. Придется заказывать или узнавать на других точках наличие. В лучшем случае, если они будут у нашей сети, а так, кто же его знает, — развел он руки, — машина старенькая. Ремонт обойдется в кругленькую сумму, проще будет купить такую же поддержанную. Сочувствую.       — Блядь.       Звук оповещения заставил его собраться с мыслями.       «Что случилось? Все нормально?»       «Электронный блок управления.»       Короткий ответ. У Веснински есть машина, он должен понять, что это значит. Он в гребаной заднице.       «Адрес сервиса?»       Также коротко. Миньярд не мешкая отправил геолокацию Натаниэлю. Возможно, чертов ворон очень сильно хотел с ним увидеться – он не против такого расклада. Эндрю сидел на лавочке возле сервиса, куря уже пятую сигарету за эти долгие минуты ожидания, пока механики прозванивали всевозможные магазины и другие свои точки сервиса. Веснински заехал на своей машине с номерами Эдгара Аллана. Он вышел, прикуривая сигарету и безобразно глупо улыбнулся ему. Придурок. И в нем он так нещадно заинтересован? Да, в нем.       — Здравствуй, Эндрю.       Ага, точно придурок.       — Натаниэль, — салютуя двумя пальцами, поздоровался он.       Их прервал механик, вытирая руки о черную грязную тряпку, тот выдал почти приговор.       — Повезло. В городе есть то, что нам нужно, но это действительно будет дорого, плюс оплата ремонта. Будут ли у тебя такие деньги, парень?       Эндрю хотел уже взорваться и заставить гребаного ублюдка делать свое дело, но вперед вышел Веснински.       — Здравствуйте, деньги не проблема. Прошу сделайте все в ближайшее время, это срочный заказ. За срочность, конечно же, доплачу. Машина постоит у вас на стоянке пока, окей?       Парень округлил глаза.       — Мистер Веснински? Конечно, да-да.       Натаниэль улыбнулся и кивнул Эндрю садиться в машину. Он, не опасаясь сел. Доверие Миньярда сложно было заслужить, но Веснински, словно даже не стараясь заслужил за самый короткий срок. Эндрю спокойно сидел, поглядывая на профиль нападающего. Было действительно спокойно, Би была как всегда права, как только он оказался рядом с Натаниэлем все проблемы ушли даже не на второй план, а куда-то очень-очень далеко. Джейни тоже была права? Разве он не плыл сейчас просто по течению, а не греб против? Чертова журналистка!       Нападающий молчал и лишь редко улыбался, когда ловил взгляды голкипера. Невольно Эндрю засмотрелся на сосредоточенного парня, одна рука на руле, другая на двери, подпирала щеку. Веснушки четко освещались утренним солнцем. Ветер трепал и так потрепанные кудри. Улыбка сама по себе расползлась по лицу. Он хотел напугаться такой своей реакции, но он человек. Просто человек. Это нормально.       — Твоя улыбка – нечто, Эндрю. Я отдал бы все, что у меня есть, чтобы видеть ее чаще. Она прекрасна.       Миньярд отвернулся, поглядывая на боковое зеркало с его стороны. Щеки ожидаемо покраснели вместе с ушами, но нелепая и такая глупая улыбка так и не сошла с его лица.       — Как ты увидел? Разве ты не смотришь на дорогу?       Веснински усмехнулся и постучал пальцами по рулю, но быстро прекратил это раздражающее действие.       — Не только ты косишься на меня, Эндрю. Я просто делаю это не так палевно, как ты.       — Чертов придурок, — прозвучало без злобы, даже как-то мило. Слишком. Для него.       Эндрю присмотрелся к дороге, не узнавая дорогу до Гнезда. Зря он ехал все время пялясь на рядом сидящее рыжее чудовище. Тот спокойно мог его вывезти куда угодно, а он был бы и не против. Черт.       — Куда мы едем? — просто для справки спросил.       — М? Надо заехать кое-куда, прежде чем поедем в Эвермор.       Миньярд пожал плечами. Видимо, он действительно сильно доверял ему. Плевать. Они заехали в автосалон. Натаниэль вышел, приглашая выйти и его. Ничего страшного, если он посмотрит на дорогие машины лишнее время. На входе их встретила девушка с белоснежной улыбкой, приветствуя Веснински. На бейдже курсивом красовалось имя «Николь».       — Как ваша прошлая машина? Все в порядке? Не подводит? — из вежливости поинтересовалась она.       Парень кивнул.       — Да, все окей. Никаких проблем.       — Хотите посмотреть новые модели? Что-то такое же спортивное, как и в прошлый раз?       — Да.       Она водила их по автосалону, показывая различные модели и рассказывая все про каждую. Натаниэль не заметил, как Эндрю пропал из его поля зрения, остановившись возле одной машины. Он быстро его нашел. Девушка улыбнулась им.       — Aston Martin Vantage. Совершенно новая модель. Совсем недавно появилась у нас. Хотите посидеть?       Миньярд кивнул и сел за руль, обхватывая его руками. Веснински уловил краем уха тихое восхищение.       — Тест-драйв присутствует у данной марки? — спросил Натаниэль у менеджера.       Девушка кивнула.       — Да, конечно. Прошу, за мной.       Они вышли на улицу. Нападающий «Воронов» указал Эндрю на водительскую дверь, и он не стал отказываться. Они проехали только круг, но этого было все равно достаточно, чтобы Миньярд влюбился в нее еще больше.       — Как тебе? — спросил Веснински у пораженного голкипера.       — Бешенная дура.       Натаниэль рассмеялся.       — Нравится?       — Да, — кивнул он.       Веснински повернулся в сторону менеджера и улыбнулся ей.       — Беру ее.       — Отлично, пройдемте оформим документы. Цвет вам подходит, кстати?       Он посмотрел на черную машину, потом на одетого во все черное Миньярда и утвердительно махнул головой.       — Идеальный цвет.       Девушка начала заполнять все сопутствующие бумаги.       — Мистер Веснински, документы.       Он покачал головой.       — Не на меня. Эндрю Миньярд владелец. Эндрю, не мог бы ты? — Натаниэль посмотрел на него, ожидая.       Миньярд долго смотрел в голубые и честные глаза его несбыточной мечты. Теперь, возможно, уже сбыточной. От него не стоит ждать подвоха. Тот неоднократно доказал это. Он протянул все, что было с собой девушке за столом.       — Отлично, ожидайте.       Они присели на диван рядом. Веснински повернулся к нему и искренне улыбнулся.       — Даже не улыбнешься? Я же старался, Эндрю.       Он покачал головой. Придурок.       — Я думал, мы выбираем машину тебе.       — У меня уже перебор с машинами.       Миньярд хмыкнул. Если Веснински мог себе позволить купить эту машину в подарок, то неудивительно. Столько сейчас у них стипендия в Эверморе? Чудесно. Стоило все-таки поступать туда.       — Сколько у вас стипендия? — озвучил свои мысли вслух.       — У Воронов? Около тысячи пятисот долларов или чуть больше. Обычная спортивная стипендия.       Эндрю подавился слюной, но сделал вид, что усмехнулся. Веснински вообще знает, что такое обычная спортивная стипендия?       — Ты придурок. Это далеко не обычная. Сколько ты зарабатываешь?       Он махнул рукой.       — Много, не самые чистые деньги, больше всего заработал, работая на главную ветвь и за дела Мясника в Балтиморе. Будь это официальная зарплата, то уже давно бы числился в журналах, как самый молодой долларовый миллиардер. Или мультимиллиардер. Не знаю, деньги раскиданы во всех банках, во всех странах, с которыми я тесно сотрудничаю. А что, тебе нужно подкинуть? Без проблем, — пожал плечами Натаниэль. — Номер карты или счет в банке?       Эндрю искренне рассмеялся, запрокидывая голову. Чертов дурак. Он сведет его в могилу или влюбит в себя еще больше. Но куда больше? Влюбит. Миньярд резко перестал смеяться. Блядь, ему срочно нужна Би. Он помотал головой. Потом. Он обязательно поговорит с ней об этом потом. Здесь и сейчас он хочет находиться с Веснински, разговаривать с ним и иногда касаться своим плечом его. Плеча.       Голкипер погрузился в свои мысли, но любопытство и интерес сильно взыграли в нем. Чем занимался Натаниэль? Понятно, что не укачивал ночами младенцев, но, что именно? Убирался или убивал? Убивал. Глупо такое спрашивать – он сын Мясника. Все-таки выходили статьи, где говорилось, что он продолжал дело своего отца, пока тот был в незапланированном отпуске – в тюрьме. Да и сам он неоднократно утверждался в этих мыслях. Натаниэль никогда никого не убеждал в обратном, а наоборот только и кричал людям, спрашивая знают ли они чей он сын. Он не гордился этим, не кичился, но определенно принял эту свою сторону, как бы подтверждая – да, я сын Мясника. Да, мой характер похож на характер отца и на характер матери. Да, я горжусь своим характером. Я горжусь тем, кто я есть. Эндрю невольно был горд за него, как гордятся родители за детей; как гордятся тренера своими игроками; как гордятся возлюбленные своим партнером. Блядство, опять он за свое.       — Что ты делал на главную ветвь? И как заменял своего отца в Балтиморе?       Веснински удивленно поднял одну бровь и пристально посмотрел в его глаза. Под таким испытующим взглядом Эндрю невольно сжался. Не от страха, нет.       — Ты правда хочешь знать это?       Миньярд скосил глаза на девушку, которая усердно заполняла документы.       — Николь, — менеджер подняла глаза на парня, но быстро вернула свое внимание обратно на бумаги, понимая, что ее не зовут, — раньше работала на Сицилийскую мафию. Когда ей надоело – я разрешил ей уйти, — Натаниэль пожал плечами. — Она никогда ничего не расскажет, что слышала здесь. Несмотря на то, что она давно не при делах, она все еще считает меня своим наследником и уважительно относится к своей бывшей работе, так скажем.       — Тогда правда хочу знать. Расскажи, — кивнул голкипер для убедительности, но ему и не стоило. Веснински буквально сделал бы все, что угодно для Эндрю. Рассказал, показал, купил, оплатил, предоставил. Абсолютно все.       — Я просто был Мясником главной ветви вместо отца. Убирал неугодных, провинившихся, предателей. Убирал с дороги конкурентов или узнавших тайну людей. Показательные порки на застольях, чтобы люди знали, что главная ветвь после Натана не осталась без Мясника, — он говорил спокойно, словно это было не убийство. Может, именно поэтому нападающий так легко воспринял новость, что он убил свою мать, когда писал это в мессенджере еще до пропажи третьего номера. — Почти тоже самое с Балтимором. У отца фирма для прикрытия, возился с бумагами, Лилит помогала. Мама тоже. Плюс был свой человек там. Лолита вместе с остальными подчинялись мне, пока Натан сидел, они расправлялись с предателями по приказу. Можно было бы сказать, что это обычная рабочая рутина, но не для обычных людей.       Эндрю кивнул, понимая.       — А ты хотел хоть раз быть обычным?       — Множество раз, — кивнул он, — но каждый раз приходил к одному и тому же выводу. Я тот, кто я есть. Каким я хочу себя видеть. Каким бы я был? Такой глупый вопрос. Какая разница каким бы я был, когда стоит вопрос, были бы у меня все те люди, которые сейчас у меня есть? Понравился ли бы я тебе другой? — прошептал последний вопрос Натаниэль.       — Ты мне не нравишься. Я тебя ненавижу. Восемьдесят процентов от всего времени.       Веснински откинулся на спинку дивана и покосился на Миньярда, улыбаясь.       — Восемьдесят процентов ненависти? Я польщен.       Эндрю отпихнул того подальше. Ходячая проблема. Как можно так заигрывать и не понимать, что заигрываешь? Он хоть понимает, что делает с ним? Как Миньярд на самом деле на ебаном пределе. Чертов придурок, боже.       — Готово, мистер Миньярд, будьте добры, распишитесь везде, где стоит галочка.       Эндрю встал со своего места, расписываясь во всех экземплярах.       — Мне придется платить бешенный налог, черт возьми, — ворчал он, пока они вместе шли к новой машине.       — Буду скидывать тебе каждый месяц на этот налог, — усмехнулся Веснински. — Держи пульт.       Миньярд уставился на протянутое устройство.       — Что это? Не говори мне, что она еще и на пульте управления, как гребаная детская машинка.       Натаниэль снова рассмеялся. Его глаза искрились на солнце. Несмотря на то, что его глаза были холодного оттенка, они лучились теплом. Удивительно. Ведь они смотрели на него – на Эндрю.       — Нет, — успокоившись прохрипел он. — Это от ворот Эвермора. Держу пари, что ты доберешься быстрее меня, парковка «Воронов» с другой стороны от парковки для гостей. Разберешься.       — Разве ты не поедешь со мной? — поинтересовался Эндрю.       Он помотал головой.       — Нет, я не могу оставить именную машину, где попало. Ее место у Гнезда, такие правила. Все мои собственные машины в Колумбии у матери.       Миньярд принял пульт и отсалютовал на прощание, с визгом шин уезжая с парковки автосалона. Натаниэль усмехнулся в след и пошел к своей.       Эндрю ждал нового капитана «Воронов» у ворот, не собираясь заезжать на чужую территорию без него. Он увидел в зеркало заднего вида, как черный автомобиль с номерами 003 поморгал ему аварийкой и только тогда нажал на кнопку. Черные ворота медленно начали расступаться перед ними. Когда они полностью открылись, Веснински обогнал Миньярда, показывая дорогу на стоянку. Куча идентичных машин стояли ровно по порядку. Натаниэль вышел из своей машины, ожидая его, но Эндрю не спешил. Он открыл бардачок и схватил запасные ключи от новой машины. Он вышел и без каких-либо слов просто протянул их парню, стоящему напротив него.       — Что? Зачем?       — Она и твоя.       Натаниэль покачал головой из стороны в сторону.       — Нет, она твоя. Забудь о том, кто ее тебе купил, я не ожидаю, что ты будешь делиться своими вещами, Эндрю. Не надо.       — Но я хочу. Хочу, чтобы она была наша.       Миньярд видел, как Веснински затаил дыхание. Перестал дышать и подавать признаки жизни. Нападающий «Воронов» медленно, словно боялся, протянул руку и схватился за брелок так, как будто его могут отобрать. Вернуть свои слова обратно, обратив все в какую-то глупую шутку.       — Наша? — тихо переспросил он.       — Наша, — подтвердил Эндрю.       Веснински кивнул и улыбнулся ему. Миньярд повторил улыбку за парнем. Если ему нравится, действительно, нравится его улыбка, то он готов улыбаться чаще.       — Она такая, — Натаниэль запнулся, но быстро собрался с мыслями, — она такая любимая мной. Улыбка. Твоя, — словно Эндрю не понял, решил его добить нападающий. — Я пойду схожу за собаками и вернусь, подождешь? Я хочу поговорить, в Гнезде нам этого не дадут. Я быстро, — и скрылся, не давая вставить и слова. Оно и к лучшему, потому что слов-то и не было. Впервые, чьи-то слова поставили его в жесткий ступор. Любимая? Любимая.       Эндрю прикурил сигарету дрожащими руками, словно у него снова была ломка по его таблеткам. Черт возьми, гребаная проблема снова доставила его мозгу проблем. Он свихнется здесь, рядом с ним. Рядом с Натаниэлем. Ворон склюет все, что у него есть, несмотря на то, что Лисы хитры и не прочь пообедать воронятиной. Он в гребаной жопе. Определенно, да. Руки все еще продолжали дрожать, когда он подносил сигарету к губам. Когда она была скурена, окурок полетел в урну, а в руках Эндрю появилась следующая. Пусть Веснински не торопится, ему нужно успокоиться, привести себя в порядок. Перестать дрожать на каждое действие несносного парня. И понять наконец-то, это ебаный флирт или Натаниэль со всеми такой? Эндрю и правда ебнется, да. Ему стоило прямо сейчас сесть в гребаную тачку и умчать в закат. В родное Пальметто, к родной Би и рассказать ей абсолютно все-все. Он уже сходит с ума, не так ли? И на мух больше не свалить эту беду. Он сходит с ума по собственной воли, без наркотического и алкогольного опьянения. Он пьян просто от Натаниэля. Черт, черт, черт.       — Мы тут!       Эндрю вздрогнул от громкого звука. Из двери вывалились Любовь и ее щенки.       — Блядь, прости, не думал, что напугаю тебя.       Он покачал головой.       — Ничего.       Любовь подозрительно обнюхивала его, пока ее дети крутились возле него, тявкали и прыгали, просясь на руки.       — Ребята разбаловали их, пока меня не было. Вечно таскали их на руках. Теперь они стали тяжеленькими, а на ручки все также хотят, — усмехнулся он. — Беленькую зовут Джесси, а черно-белого Нат, — Миньярд посмотрел на Веснински, но тот только пожал плечами. — Не я имена давал, Вороны. Видимо, сильно скучали, — с ноткой грусти еле слышно прошептал он.       Они пошли вперед. Натаниэль вел их какой-то своей дорогой, известной только ему. Парни вышли на зеленую лужайку, вдали виднелось небольшое озеро. Или пруд.       — У вас тут красиво, — решил начать диалог Эндрю. Больше не в состоянии молчать.       — Да, — усмехнулся Веснински, изредка поглаживая Любовь по спине, когда та пробегала мимо него, — так соскучился по этим местам. Но у вас в Пальметто целый студенческий городок, а у нас небольшая территория университета.       Миньярд в который раз за день фыркает, он уже должен был понять, что тот не знал, что такое небольшая и обычная.       — Ваша территория больше нашего студгородка.       — Да? — поинтересовался он. — Не знал.       Они дошли до озера. Натаниэль присел на траву в тени величественного дерева. Миньярд уселся рядом. Оба долго молчали, наблюдая за собаками. Джесси и Нат носились друг за другом, играя, а Любовь также сидела в тени недалеко от них, словно не хотела подслушивать чужой разговор, но все равно следя за ситуацией. Она любила Натаниэля. Была благодарна ему за спасение и такую же взаимную любовь, которую они дарили друг другу. Оба были преданы. Были друг у друга в самые тяжелые моменты их жизни. Может ему тоже стоит завести себе домашнее животное, чтобы быть друг у друга?       — Что для тебя значит «наша», Эндрю? — неожиданно прилетает вопрос.       Их. Совместная, общая. Эндрю и Натаниэля. Его и несбыточной мечты.       — Ты знаешь, — прохрипел он. — Я не привык делиться своими вещами с кем-либо, потому что у меня никогда не было своих вещей.       — И ты не обязан.       — Я уже сказал – я хочу.       Эндрю повернулся в сторону Веснински, тот посмотрел на него и кивнул, понимая.       — Странно ли будет мне сказать, что я хочу, чтобы у нас еще что-то было общим?       — Нет, не странно, — ответил Миньярд, потому что он тоже этого хочет. Дико хочет. Би назвала бы это помешанностью, но ему было плевать на это.       — Хорошо.       И снова тишина, только шелест листвы, негромкий лай щенков и шуршание травы от легкого летнего ветерка. Только эта тишина была комфортной, а не неловкой. Была понимающей и принимающей. Спокойной. Би, кстати, как всегда права – природа удивительна и красива. Как и чувства, которые он сейчас испытывает.       — Можно?       Эндрю вновь повернулся в сторону нападающего, поглядывая на протянутую ладонь. Он вложил в его свою, ни капли не сомневаясь. Не боясь, что ему могут причинить боль. Натаниэль переплел их пальцы. В тот раз, на стадионе, во время прощального матча, они держались не так. Сейчас, словно по-особенному. Веснински рассматривал их переплетенные руки, крепко держащие друг друга. Боялись, что кто-то из них может отпустить другого. Но этого не произойдет. Ни один из них не хотел этого. Ни сейчас, ни в будущем.       Он рассматривал их руки еще долгое время, казалось, будто бы целый час, на деле, наверное, прошло лишь пара минут. Натаниэль протянул руки к своим губам и коснулся ими костяшек Эндрю. Сердце сначала наворачивало немыслимые кульбиты, упало куда-то в пятки, а после трепетало так сильно, что будь он медиком, мог бы и спутать с тахикардией. Но он, определенно, не медик, да и диагноз был понятен без обследований – он по-детски влюблен. Подростковая и такая трепетная любовь настигла его именно сейчас. В девятнадцатилетнем возрасте, когда уже и не веришь, что когда-то можно так влюбиться; можно так чувствовать. Все тело онемело, словно вкололи наркоз и его будут оперировать. Не смел пошевелиться, боясь, что упустит момент. Боялся моргнуть, чтобы не пропустить, когда все же его проблема отнимет свои губы от его руки. Влюбленное сердце кричало: никогда. Душа уже была не в теле и не трепетала, как в первую секунду невинного поцелуя в руку. Боже, он не чувствовал ничего такого никогда. Все, что было до Натаниэля, было такой херней. Было ничем. А это было. Если Веснински посмеет отпустить его руку, высвободить ее, то он точно улетит. Блядь. Нападающий не отпустил руку, но легкий поцелуй был окончен. Грубые пальцы начали поглаживать его, словно успокаивая. Ему очень нужно было успокоиться, но это ни черта не помогало. Сегодня он умрет. Его сердце не выдержит всего этого. С Натаниэлем не хотелось просто переспать, как с Роландом или одногруппником. С ним хотелось именного этого – всего самого невинного, нежного и не торопливого. Хотелось быть влюбленным подростком, чтобы из проблем были лишь не сделанные уроки и экзамены. Чтобы из проблем был только Натаниэль. Он определенно его проблема, да.       — Так спокойно с тобой, Эндрю. Все проблемы куда-то уходят, но не желание сидеть с тобой весь день, держась за руку. Оно не собирается уходить, а я и не хочу этого. Давай посидим так подольше? Это будет наше время.       Он не смог вымолвить слов, только быстрый и резкий кивок. Казалось, что он заторможен из-за переизбытка чувств, но так лишь казалось. Он в норме. Он в такой норме, в какой еще не был никогда. Оба парня откинулись на дерево, слегка касаясь друг друга головами, пока руки утопали в пушистой, зеленой траве. Спустя некоторое время к ногам Натаниэля прижалась Любовь, сжавшись в клубок, а щенки нагло пристроились на ногах Миньярда. Не то, что бы он был против этого.       Эндрю закрыл глаза. Он нашел покой, умиротворение. Это чувствует Аарон, когда находится со своей девушкой? Он рад. Теперь он рад за брата, прочувствовав это сполна – он понимает. Понимает Мэтта и Дэн. Даже, возможно, понимает Элисон и Сета. Рене и дерзкую Лилит. Черт возьми, он понимает каждую пару в этом мире! Когда он приедет в Пальметто, обязательно поговорит с близнецом. Миньярд не станет извиняться – ни в коем случае. Ему просто не за что, но поговорит.       — Я сказал, что хочу так провести целый день, но я ошибся, — Эндрю невольно напрягся от этих слов, распахнув глаза, — я хочу так провести всю свою жизнь. Хотел бы я видеться с тобой чаще, намного чаще. Но ты точно останешься учиться в Пальметто, а я абсолютно точно останусь тут. Это неважно на самом деле, — продолжил свои размышления Веснински. — Я буду приезжать к тебе так часто, как смогу и почему-то я уверен, что ты тоже. А позже, когда ты выпустишься и перейдешь в профессиональную команду, я сделаю все, чтобы попасть именно к тебе.       — Только не экси, — недовольно проворчал Миньярд.       Натаниэль усмехнулся, но благоразумно заткнулся.       — Полежим тут еще немного? Вообще-то ребята тебя очень ждут, да и тренерская команда тоже, но настроение странное, не хочу делить твое внимание с кем-то другим, — беззаботно фыркнул Веснински. Он определенно не знал, как бьет своими словами прямо по сердцу, правда в хорошем смысле.       Эндрю кивнул и начал сползать по дереву вниз, опуская голову на мягкую траву, парень пристроился рядом с ним. Собаки даже не проснулись, громко сопя на свежем воздухе. Только Любовь пошевелила ушами, проверяя нет ли опасности.       — Ты сказал им?       — Конечно, я предупредил их еще ночью, когда ты мне ответил. Всех. От каждого получил подушкой по лицу, — усмехнулся он. — Один тренер пожалел меня, когда увидел мое лицо и перья в волосах.       — Кевин говорил нам недавно, что Морияма тебя обожает.       Миньярд почувствовал своим плечом, как нападающий рядом с ним пожал плечами.       — Кевин прав. Я думаю, он увидел во мне себя, которым хотел бы быть. Вообще-то, я думаю, что во всех нас, Воронах, но я точно приглянулся ему больше!       — Ты ревнуешь, что твой тренер может быть привязан к кому-то больше, чем к тебе, — беззлобно и без беспочвенной ревности произнес Эндрю.       — Конечно! Я тоже его обожаю. Он первый, э-э, мужчина, который относился ко мне нормально и которого я не боюсь? — спросил сам себя он. — Да. Мы с ним часто разговаривали в ночи на стадионе. Эти разговоры были лучшими тогда. Я надеюсь, тренер остепенится, когда я покончу с главной ветвью и наконец-то воспитает своего сына или дочь. Он будет прекрасным отцом. Я уверен в этом. Но также он и мой отец, названный. Такого отца я правда хотел бы себе. Его детям точно повезет.       Эндрю решил больше не спрашивать про главную ветвь и что собирается сделать Веснински, но его интересовал более спорный вопрос. Кевин Дэй. Что между ними произошло, что не просто названные братья, а родные так поругались. Точнее, именно третий номер.       — Какая кошка пробежала между тобой и Дэем?       Миньярд услышал тяжелый вздох.       — Кевин не выполнил обещание, грубо говоря. Я еще не вступил в «Вороны», а Жан – да. На все банкеты я отдавал своего партнера в руки Кевина и просил его следить за ним. Он такой божий одуванчик – мухи не обидит, но его легко можно было оскорбить. Тогда, после Рождественского банкета Моро вернулся в Гнездо поломанным, буквально. Ребра сломаны, нос смотрел в другую сторону, об этом мне потом сообщили, но Вороны вправили его на обратном пути. Весь в ранах и порезах, а Дэя рядом не было, — тяжелый выдох, — со временем я, конечно, остыл, но сложно окончательно простить. Жан сказал, что Рико сломал Кевину руку и тот убежал. Как ебаный трус. Он мог собрать свои сопли в кулак и защитить Жана, потому что тот получил за то, что якобы помог ублюдку скрыться. Не брат он мне после такого. Он знал, как я дорожу и берегу Жана, все знал. Как я люблю его всем сердцем и душой, но выбрал себя. Это нормально, здоровый эгоизм, все дела, но… Вороны никогда не выбирают себя, никакого эгоизма. В первую очередь все выбирают партнера. Знаешь, как бы «я не могу вмешаться в эту драку, хоть и хочу, потому что тогда достанется не только мне, но и моему напарнику». Что же, Дэю не пришлось думать о партнере, потому что его партнер сломал ему руку, но я попросил его.       Выговаривался. Натаниэль вывалил на него все свои чувства и эмоции, которые испытывал и Эндрю понимал. Если бы его семья пострадала во время того, как он находился в реабилитации, он бы тоже возненавидел Веснински, потому что именно он приставил этих людей. Он был бы в ответе за все дерьмо.       — Ты так просто отказался от своего брата?       — Мы названные братья. Как назвались, так и разошлись по разные стороны, — фыркнул Натаниэль, отмахиваясь рукой.       — Скажи, если я ошибаюсь, но твоя мать его крестная, плюс ваши матери двоюродные сестры, — нахмурился Миньярд.       Веснински резко встал, но не разъединяя рук.       — Что, прости?       — Ты слышал, — Эндрю тоже присел, было некомфортно поглядывать на его проблему в таком положении. — Мэри рассказала это Кевину, Ваймак тоже был в курсе всего с самого их знакомства с Кейли. Насколько я понял Тетсуджи тоже.       Натаниэль помотал головой, словно не веря. Он и не верил, наверное.       — Кевин ебаный Дэй мой брат?       — Спроси у Мэри или Тетсуджи.       Он кивнул.       — А Кевин знает, но молчал.       — Не то, что бы ты давал ему высказаться или поговорить нормально.       Веснински истерически рассмеялся.       — Ты чертовски прав, Эндрю.       Эндрю смотрел на искусственное озеро или пруд, плевать, и думал неужели всю эту жизнь Натаниэль жил, не зная, кто его брат. Но почему Мэри молчала об этом? Тетсуджи и остальные, кто знал. Может, не стоило ему говорить об этом? В любом случае, роднее ему была все равно Лилит, чем родной по крови брат. Дэй говорил, что именно она держала его на плаву, когда Хэтфорд утащила главная ветвь. Ее он бережет больше всего, наверное, больше Жана. Вряд ли Моро грозила какая-то угроза, а вот Малькольм – да, ведь они оба работали на главную ветвь, и она была в курсе его дел. Она его правая рука. Его слабость.       — Мне нужно будет поговорить с Кевином, да и кажется со всей семьей.       Эндрю кивнул. Он был бы не против, если два придурка наконец-то помирятся и Дэй перестанет страдать из-за их ссоры.       Веснински еще посидел в молчании некоторое время, прежде чем предложить Эндрю пойти в Гнездо. Ему не оставалось ничего, кроме как принять предложение. Почему-то идти в их обиталище не было страшно, а наоборот спокойно. Он был не один, а с Натаниэлем. И Вороны его ждут, так сказал третий номер, а он склонен ему всецело верить.       На входе их встречали красные лампочки и черные стены. Куча лестниц, ведущих в разные стороны и проходы, которые вели неизвестно куда, но они двигались ровно вниз, далеко-далеко под землю. Гнездо ожидаемо не было на вершине дерева, а было в гребаном подвале. Когда они спустились до конца, железная дверь отварилась с помощью кода и их встретил уют, который точно не ожидаешь увидеть в подвале. Сначала шел черный коридор с табличками на дверях, где жили партнеры. Между дверями соседей висели рамки с совместными фотографиями, светильники с красных сменились на обычные, а под ногами лежал красный ковролин. Спустя множество комнат и поворотов показался красный коридор, короче остальных, ровно пять комнат. Между комнатами было огромное пространство. Общая комната команды, где они встречались и могли спокойно смотреть матчи. Три больших черных дивана, пушистые ковры, кресла-мешки, обычные кресла, стол. Барная стойка, стулья и холодильник. Половина «Воронов» играли в карты на большом ворсинистом ковре. Другая половина сидели за столом вместе с тренером и Марией, и играли в Монополию. Из колонок рядом с телевизором играла приятная классическая музыка, которую перебивали крики и смех игроков. Моро полулежал в кресле-мешке и читал книгу на японском языке. Удивительно, неужели его не отвлекали все эти крики?       — Да ебаный рот! — подскакивая крикнул Морияма-младший. — Не играл я в этого дурака и не стоило даже начинать!       Ило Будони от смеха распластался по ковру, Киллиан держал его ноги, потому что тот уже по неосторожности заехал их голкиперу – Элизабет пяткой по подбородку. Девушка возмутилась, но позже улыбнулась и локтем заехала Бергеру по животу. Началась небольшая драка. Вороны, играющие в Монополию, даже не обращали внимание на них. Эндрю невольно напрягся.       — Не обращай внимание, после рассказа Ило о этой карточной игре, у нас традиция драться после игры. Кто не хочет получить по зубам должен спрятаться под стол. Если стол уже занят кем-то, другой не может туда войти, чтоб спрятаться, — усмехнулся Веснински. Миньярд перевел взгляд под стол и увидел хитрую Лилит Малькольм, она победно улыбалась. Рико сцепился с Мартином, чтобы тот отпустил наконец Будони, в то время, как Будони было искренне плевать. Он просто лежал и смеялся.       Он точно не думал, что его встретит такая атмосфера в Гнезде. А, собственно, что он ожидал увидеть? Как в перерывах между тренировками Вороны истязали друг друга? Как били и колотили друг друга? Наверное, да. Но такое мнение сложилось у него из-за Дэя, впрочем, ему не стоит обвинять его в этом. Сам Веснински упоминал, что у «Воронов» были не самые лучшие времена. Странно было наблюдать за всем этим; странно было смотреть на умиротворенного Тетсуджи Морияма с кучей карточек, очевидно, тот побеждал.       — Ну вот, банкрот, — возмущенно припечатала Мария.       — Покупаю все заложенное ей, — раскидывая игровые деньги радовался тренер «Воронов».       Игроки возмущались, не боясь получить тростью. Любовь начала лаять на дерущихся и их наконец-то заметили.       — О-о-о, — вылезая из-под стола, закричала Малькольм. — Мы уж думали вы не придете на обед.       — Добрый день, Миньярд, — кивнул тренер, вставая из-за стола.       — Привет-привет, Эндрю. Рады тебя видеть, — доброжелательно улыбнулась менеджер.       — Вперед уже на обед, только их ждали! — жаловался Киллиан Мартин, поглаживая живот.       — Извините, ребят, пошлите, — невинно улыбнулся Натаниэль, и все перестали строить возмущенные взгляды. Все, что говорил Кевин оказалось правдой – для них он брат и невинный ангелочек.       Он все также держал его за руку, но никто из Воронов ничего не сказал. Веснински повел его в столовую, а следом шла огромная орава игроков, прыгая, крича и толкаясь. Неужели никто из них не возвращается на летние каникулы к родным или друзьям? Некуда или не хотят? Нельзя?       Двери столовой были в дырах от пуль, сама комната не отличалась этим от дверей. Половина стен напоминали месиво из крови, штукатурки и черной краски, с другими стенами было получше. Некоторые колонны также были дырявые, как, например, столы.       — Пятница была у нас жесткой, — скривилась Жасмин, — не успели все восстановить. За лето, думаю, управимся.       Миньярд так и не проронил слов. Скорее, не из-за неудобства, а просто не знал, что ответить. Он в целом не был поклонником поболтать, как его кузен Ники, но и чувствовал себя он не некомфортно, а даже как-то просто нормально? Вороны начали двигать столы, соединяя их в один.       — Давно мы не позволяли себе такую вольность! — радостно прыгая, верещала Элизабет. Эндрю несомненно признавал ее мастерство, как голкипера, но он даже не догадывался, что такая серьезная девушка на воротах может так кривляться, бегать и смеяться.       В который раз он убедился, что никто и никогда толком не знал эту команду. Фанаты радостно думали, что «Вороны» наконец-то открылись им на прощальном матче, но то была лишь частичка, которую они позволили увидеть. Показать. Вороны – дети, сто процентов. Это даже ожидаемо, по рассказам Дэя можно было понять, что почти ни у кого никакого детства и не могло быть, поэтому они все брали от жизни сейчас, не стесняясь. Правда на корте приходилось поддерживать имидж и репутацию.       Когда все столы были соединены, Вороны расселись на места. Во главе сидели Веринга и Тетсуджи. С права от него Рико, слева сел Жан, подозрительно косясь на Миньярда. Странно, но Моро не смотрел на него с ревностью или неприязнью. Он просто следил, чтобы тот не сделал плохо его партнеру, но он и не посмел бы. Рядом с ним присел Натаниэль, утягивая за руку с собой и Эндрю. Рядом с ним плюхнулась Лилит и сразу повернулась к нему, устраивая свой подбородок на сложенных в замок руках.       — Ну, шпион, рассказывай, как там моя Рене? — хлопая ресницами, поинтересовалась она.       Натаниэль усмехнулся, но промолчал.       — Шпион?       — Рассчитывает, что ты будешь ей докладывать все о ее любимке. Что за вздор, скажи же, да? Кстати, как поживает Джейни? — Будони, сидящий напротив него наклонился к нему, ожидая послушать о девушке.       — Боже, мои уши вянут, когда я слышу это, прекратите оба! — стучал кулаком по столу Киллиан. — Не дай Бог у меня пропадет из-за вас аппетит!       — Ну, ладно. После обеда поинтересуюсь! — сдался Ило.       — А вот я не отступлю! Скучала ли по мне Рене, пока мы были без связи?       — Нет? — спросил Миньярд. Откуда он вообще должен это знать? Он никогда не интересовался сердечными делами.       — Ты ужасен Миньярд! Знаешь, что делают с гонцами, принесшими плохие новости? — хищно улыбнулась Малькольм.       — Хватит доводить гостя, ты серьезно? У тебя теперь есть телефон, возьми и напиши своей ненаглядной, — упрекнула ее Харпер.       Лилит фыркнула и отстала от Миньярда.       — Мы шумные, я знаю, — примирительно улыбнулся ему Веснински. — Еще ребята восполняют так общение друг с другом. Они не могли себе этого позволить. Прости их за это.       Из-за двери, которую Эндрю раньше не замечал выглянула женщина в фартуке и колпаке.       — Ребятки, кушать готово. Подходите за подносами!       Вороны счастливо подскочили. Рико и Натаниэль заставили сидеть и ждать Марию, Тетсуджи и его – Эндрю. Пока стая птиц отсутствовали, Мария улыбнулась Миньярду и решила поговорить с ним.       — Тебе комфортно с нами? Если что-то не нравится, не стесняйся говорить об этом. Все мы понимающие.       — Мои ребята могут быть упрямыми и приставучими, так что правда не стесняйся, — дополнил тренер Морияма.       — Все нормально.       Рико поставил два подноса перед менеджером и тренером, а Натаниэль перед ним и Рико.       — Я схожу себе возьму.       — Нет, я схожу, — начал противиться бывший капитан.       — Я!       Они еще долго испытующе смотрели друг на друга, пока остальная команда не начала стучать кулаками по столу и кричать, требуя сыграть в камень-ножницы-бумага. Выиграл Морияма, победно уходя обратно за подносом Натаниэлю. В Гнезде все друг другу помогали и лишний раз куда-то сходить не было для них проблемой, если делать это для команды; для кого-то, кто важен. И все это благодаря парной системе; все это благодаря Тетсуджи, который создал ее. Может быть, сейчас он гордился тем, что сотворил; что создал потом и кровью, правда чужими потом и кровью. Наверное, это его ранит. Эндрю не знает точно, но видит, как горд их тренер. Собой и командой, которую он воспитал.       Миньярд вспомнил своего брата, который совершенно недавно уходил в магазин и послал всех в задницы, если кому-то что-то было нужно. Он был уверен, что ни один Ворон никогда бы не позволил себе такое. Может, только в шутку? Может, только между партнерами? Вороны, определенно, не были Лисами. И это тоже нормально.       Эндрю сложно это объяснить, но пока они ели и болтали (он пару раз даже влезал в споры), пока сидели в общей комнате после обеда (он даже сыграл один раз в дурака и проиграл), пока сидел на трибунах смотря за послеобеденной тренировкой (он даже подсказал Морияме, что и где лучше исправить) – он чувствовал себя, как дома. За весь день его ни разу не оскорбили, не обозвали, не дотронулись и никак не высказали неприязни. К нему относились, как к части команды; как к человеку, а не монстру.       В конце дня, после вечерней тренировки, перед тем как заснуть, Эндрю в первые поймал себя на мысли, что был бы не против попасть в эту команду. Был бы не против играть за нее и выкладываться на всю свою мощь, потому что это было важно Натаниэлю, но Веснински был прав. Он никогда не уйдет от Лисов, а тот никогда не покинет Воронов, потому что каждый не мог бросить свою семью. Это и неважно. Все-таки, как только они выпустятся, они обязательно встретятся в профессиональной команде, как сокомандники.       Обязательно.       Он засыпал с этой мыслью. Спокойно и умиротворенно. Впервые за все эти дни бессонница отступила. Ее спугнул Натаниэль. Он словно охранял его сон, охранял его ото всех проблем и переживаний. Интересно, был ли такой человек у Веснински? Который тоже охранял бы его покой и которому тот доверял бы свою жизнь. Если нет, то он готов был стать этим человеком для него. Правда, готов.       Но,       Он же Монстр…