ENEMY

Детройт, штат Мичиган.

Несколько ребят собрались под большим шатром, они встали в небольшую кучку. Чимин встал рядом с Гуком, скрепляя их ладони вместе. Он весь дрожал, но с лица не сходила улыбка. Чимин нетерпеливо прикусил губу, отчего брови Чонгука сместились к переносице. — Что? — удивленно спрашивает он у друга. — Что? — раздается в ответ. Он не может сдержать своих эмоций, такой он человек. Весь сияет, никогда не может спрятать что то внутри. Под смирительный взгляд Чонгука он лишь ухмыльнулся, отворачиваясь. — Ничего! В шатер зашел Намджун и двое мужчин — Мин Юнги и Хан. Хан владел территорией, на которой проходили тренировки. Мин тренировал юниоров. Он близкий друг Кима и очень уважаемый человек. Светловолосый мужчина хоть и выглядел довольно строго и отчужденно, был довольно улыбчивым и скромным. От вида статного блондина Чимин снова прикусил губу, отчего получил недовольный тык в зону ребер. — Не пялься ты так открыто. — На фразу прозвучал лишь жалостный скулеж, Чонгук усмехнулся. Чимин им восхищался, в первую очередь — как кумиром. Заслуженный тренер, отличный стрелок, но так же склонен к музыке. Мин Юнги талантлив во всем, к чему не прикоснется. Прекрасно играет на музыкальных инструментах, умеет ошеломительно читать реп и каждое новое хобби удается ему удивительно легко. Он словно губка — к чему не прикоснется, впитает все без остатка и станет лучшим. Но, во вторую очередь, Чимину очень бы хотелось чтобы блондин по-мастерски приноровился к нему. Сейчас не об этом, не стоит поддаваться фантазиям. Когда настала гробовая тишина, Намджун встал ближе к Юнги и посмотрел на своих спортсменов. В его глазах читалась гордость, Чонгук знал этот взгляд. Старшие шумно выдохнули. — Чтож.. мы собрались, чтобы поздравить некоторых из вас с большой новостью. — Начал Юнги, делая еще затяг. Они переглянулись. Некоторых? С большим известием? Чонгук прикусил уголок губы, языком поглаживая металлическое украшение. Волнение холодным скрежетом цеплялось за душу, не давая спокойно дышать. — Пак, — тяжелый взгляд направится в сторону Чимина, — Чон, — а затем метнулся рысью в сторону Чонгука. — мы поздравляем вас. Ребята вышли вперед, Чонгук стоял молча, а Пак уже во всю праздновал. Скакал на месте, верещал как девчонка, набрасывался на друга с объятиями. Тот стоял в недоумении. — О чем вы? — бровь вскинулась к линии роста волос, а голос непривычно дрогнул. Чимин схватил друга за грудки и хорошенько встряхнул. Его глаза налились счастьем, хвостом мелькнул огонек, что заставило чонгуковы щеки вспыхнуть. — Чемпионат Европы. — шепнул Чим, но этого хватило, чтобы душа Чона вырвалась наружу в немом крике. — Европы.. — Чемпионат, мать его, Европы… «Чонгук!» хором донеслось от старших, но ему уже не было дела, в ушах громко зазвенело от быстрого биения сердца, что хотело выпрыгнуть из груди, схватиться за лук и стрелы и рвануть в Германию уже сейчас.

***

Утро это всегда страшно, ведь оно всегда означает начало нового дня. Начало новых проблем, новых разочарований, начало новой боли. Но Чонгук так никогда не считал, не то чтобы он был оптимистом, нет, он просто старался жить без сожалений. Его так учила семья, а все советы близких всегда надо чтить. Он скучал по ним, по нежным рукам матери, по серьезному, но любящему и гордому взгляду отца. Это все осталось в Корее, в родном, но таком далеком Пусане. Чонгук уже и не помнит, как давно он уехал оттуда, как плакала мама, не желая отпускать сына и как было сложно первое время. Детройт никогда не считался достоянием США, это обычный городок в котором живут обычные люди. Но все люди бывают злыми. Маленький четырнадцатилетний парнишка часто становился мишенью для насмешек. Из-за незнания английского, азиатской внешности, да просто потому, что попался под руку в неудачный момент. Подушка часто была пропитана слезами насквозь, от того как сильно хотелось домой, но Намджун не позволил ему упасть в пропасть. Американская школа сильно отличалась от корейской. Здесь все ходили в чем попало, не было строгих правил, соблюдение которых обязательно. И дети здесь были по-особенному злые. Чонгук часто ощущал на себе всю прелесть школьных пыток. Из-за плохого знания языка были проблемы с учебой, а больным психопатам не нужна причина для истязаний, главное определить кто будет жертвой. Пощечины, пинки, насмешки и даже избиение с изыманием денег — это все то, через что пришлось пройти "чужаку-корейцу." И все это парень умело скрывал от новоиспеченного старшего брата Намджуна. Чонгуку было стыдно признаваться что у него проблемы в школе. Он и так жил у него на птичьих правах, на этом настоял сам Намджун. Он забрал маленького зайчонка прямиком из родительской норки, конечно он понимал на что идет, и какой груз ответственности свалится на него. Они жили вдвоем в трехкомнатной квартире почти в центре города. Джун полностью содержал Чонгука, покупал ему одежду, водил по ресторанам и готовил ему дома, и также занимался его воспитанием. Они быстро стали друзьями, даже братьями. Старший и заметить не успел, как обзавелся сыном, причем настолько желанным и любимым, что через несколько месяцев не мог представить свою трешку без молодого лучника. Несмотря на прекрасные взаимоотношения, Чонгук все видел. Видел как Намджун устает на работе, устает настолько сильно, что уверенный и целеустремленный взгляд сменяется на безэмоциональный, мертвый. Потому он все скрывал, не хотел чтобы он тратил и без того вымотанный тренер, шел в школу разбираться с его обидчиками. Пока однажды чонгуково лицо не окрасилось в красный. Если бы Намджун был главным злодеем какой нибудь франшизы, его не смог бы победить даже супермен, потому что в гневе он страшен. Стоит опустить то, что он поклялся снести школу до основания, подать иск на родителей несовершеннолетних жестоких засранцев и лично расправится с каждой малолеткой по одному. Чонгук не сменил школу, сменили ее все его обидчики. После долгих часов разборок, угроз и срыва всех голосовых связок, они вдвоем сидели на кухне. На столе стояла лишь полу пустая бутылка бурбона, которую старший пил прямо с горла. — ..хен.. — начал неуверенно Чонгук, вытирая подступающие слезы. — Молчи, Гуки. — хрипло отзывается Джун, поднимая на малыша слабую ухмылку. — Все в порядке, ты должен знать, что никто не посмеет тебя обидеть. Никогда. Видя, что младший вот вот разревется прямо на кухне, Намджун распахнул перед ним свои сильные руки, впуская напуганного к себе в обьятья. Весь оставшийся вечер они провели в объятиях, молча. Тишину резали лишь редкие всхлипы и утробные хмыканья. Он не вспоминает об этой истории, но иногда, лежа на кровати, тренируясь, принимая душ, она находит его сама. Этот случай не вызывает слез, боли или даже злости, нет. Теперь она лишь вызывает улыбку, благодарность и уважение к старшему, который стал таким родным. Сидя на кухне, проверяя ленту в социальных сетях, Чонгук не замечает, как прямо перед ним появляется тарелка с горячим завтраком. — Яйца всмятку, не сильно крепкий кофе, два тоста и лист салата. — Протараторил Джун, делая локоть в девяноста градусов на котором висит полотенце. — На чаевые не рассчитывай. — Усмехается младший, только успевая закрыть голову от летящего в него полотенца. — Спасибо за еду. — То то же. За завтраком слышаться только чавканья и редкие разговоры ни о чем. После трапезы Джун укладывает посуду в раковину, поворачиваясь к Чонгуку и опираясь на локти. Младший сидел за столом, нервно перебирая в руках бумажную салфетку, надрывая ее по краям, рассматривая, думая о чем то своем. Ким это заметил, долго наблюдал за тем, пока Чонгук расправится с бедной салфеткой, надумает себе что то, а потом наконец спросит, что его тревожит. Они слишком хорошо знали привычки друг друга, по этому он молча ждал. — Хен, — неуверенно начал темноволосый парень, пока пальцы очерчивали правую бровь. — а кто третий? Намджун нахмурился, отлипая от раковины он снова подошел к столу. — Третий? — переспросил. — На чемпионат еду я и ЧимЧим. — Тон смягчился на прозвище, снова возвращаясь к задумчивому. — Если стрельба командная, нас должно быть трое. Он облокотился на спинку стула, пуская пятерню в жесткие волосы, почесывая затылок.

Сеул, Южная Корея.

Тэхен отпил свой американо, ставя кружку обратно на стол. В центе города как всегда шумно, но его это не особо беспокоило. Не то, чтобы Тэхена вообще что то беспокоило. До отъезда в Мюнхен осталось меньше двух суток, нужно активнее собирать чемоданы. Именно по этой причине дворецкий потащил его по магазинам с самого утра, но единственным условием Тэхена, было сначала выпить кофе. — Господин Ким, я бы хотел поговорить с вами о Чемпионате. — спокойно выдает дворецкий, смешивая белую пену с горькой жидкостью ложкой. — Валяй, — заявляет Тэхен. — я весь во внимании. Он прокашлялся, а затем достал айпад и перевернул его экраном к пепельному блондину. Глаза зацепились за силуэт мужчины и здания сзади него. — Это Ким Намджун, лучший тренер США, и он запрашивает вашу персону в свою команду. — Что за бред, — цыкает Тэхен, закатывая глаза. — У меня уже есть тренер. — Господин Ким, я все понимаю, но.. — Так раз понимаешь, Миджу, зачем предлагаешь? — он всплескивает руками, чуть не задевая кружку с горячим напитком. Пальцы сжимают переносицу, он невольно морщится. — Я не уйду от Сокджина, никогда. — Кто сказал, что ты от меня уходишь, дурень? — рядом со столом появилось шевеление, а когда взгляд карабкался от высоких черных сапог, вверх по молочному пальто, наконец дошел до превосходного лица. Миджу тут же вскочил, чтобы поклонится, но теплая и довольно крепкая рука усадила его на место. Джину не нравилась вся эта фамильярность, особенно от людей к которым он давно привык. Он спокойно сел на место рядом со своим учеником, отпил чужой американо и удивленно уставился на Тэхена. — Ишь чего удумал, — улыбнулся Джин, выбивая из младшего тихий смешок. — я еду с тобой. Что за речь про команду США? Дворецкий поджал губы, передвинув гаджет ближе в Джину. Тот уставился в экран, с которого на него смотрел другой Ким, только Джун. Тот сидел тихо, сосредотачиваясь на информации, которую ему только что предоставили. Он внимательно читал, изучал фото, а затем просматривал портфолио кандидатов. — Ну, — он накрыл указательным пальцем свои пышные губы, постукивая по ним. — я считаю, что это неплохая идея. — Что? — брови Тэхена полезли вверх. — Мое мнение никто учесть не хочет? Джин медленно покачал головой, зарываясь пальцами в длинную челку. — И какое же твоё мнение? Тэхен молчит, думая. У него нет своей команды, по тем или иным причинам, но он не согласен выступать за другую страну. Это неправильно, он не настолько низко пал, чтобы отказываться от родины. — Я не буду играть на чужих. — заявляет он. Он — кореец. С какой стати он должен играть за американцев? Он не понимает, и совсем не хочет даже постараться понять. — Если и побеждать чемпионат, то только ради Кореи. — выдыхает Тэхен, он звучит абсолютно спокойно, но внутри поднялся целый шквал эмоций, которые мешают здраво подумать. Он демонстративно сложил руки на груди, смотря на тренера. — Ради себя победить не хочешь? — ухмыляется Джин, — Ты же у нас доказать всем пытался, что ты чего то стоишь, а увидев команду из другой страны тут же хвост поджал? — Тэхен тут же замолчал, задумавшись снова. В мыслях проскальзывают отрывки прошлого, которые зубами впиваются в его сердце, а тот корчится от боли, но молчит.

Доказать. Должен доказать. Всем должен доказать.

Внутри продолжали сеяться сомнения, укоризненно тыкая его, как провинившегося щенка в свои оплошности. Он сомневался, не решался, не мог. Ладони сжались в кулаки, оставляя отпечатки полумесяцев на ладони, отчего так злится? Сам не знает. Неожиданно чьи то губы прижимаются к его макушке. — Ты справишься. — шептали они, пока пальцы поглаживали шею. — Я ведь рядом, помнишь? Я всегда буду рядом. Тэхен начал дышать медленнее, пытаясь собрать бегающие по кругу мысли в кучу. — Ладно, — вырывается из Тэхена. — но тренировать меня будешь ты. Губы на макушке тянутся в улыбке, Сокджин отдаляется от него, спокойно кивая. — Отлично, если мы все решили, нужно идти за вещами. Господи нам нужна новая одежда! — радостно воскликнул Миджу, вскакивая с места. Джин радостно смеется, вставая следом. А Тэхен смотрит на фото парня, который улыбается ему во все белоснежные тридцать два, он ведет глазами ниже, читая его имя. В голове невольно произносится:

До встречи, Чон Чонгук.