Стань моими глазами

Тридцати минут прибывания в морге хватило Джону сполна, чтобы после вожделенно насладиться ароматом простого чистого уличного воздуха. Ну как чистого? Городского: задымлённого и душного— под стать Лондону. Но это всяко лучше, чем смесь трупного смрада, хлорки и формальдегида. На этот раз по пути к торговой площади Шерлок уже не торопился бежать вперёд своего поводыря. Напротив- покорно шёл следом, позволяя держать себя за рукав и указывать дорогу. Тем не менее, ментальное табу на эту тему всё ещё присутствовало, как ни странно, В ОТСУТСТВИИ разговоров о нём. Задача Джона— сохранить Шерлока в целости и сохранности. Задача второго— не создавать себе же проблем. Машинальные действия "тянуть за рукав" и "идти туда, куда тянут" не были обговорены. Это было, вроде как, совершенно естественно и нормально. Но эта маленькая недомолвка неприятно скрежетала где-то глубоко в душе. Особенно у Джона. Он уже и сам успел сравнить себя с собакой- поводырём. Да, он— лучший друг Шерлока. Но он тоже человек. И его действительно волновало то, как Холмс всячески избегал темы своей слепоты. Только и говорил о том, как ему справиться с этим недостатком в разных ситуациях, да о преступлении. Не было того человеческого "я напуган" или "мне хотелось бы в последний раз тебя увидеть"... Странные мысли посещали голову Ватсона. Мозг едва ли размышлял в направлении их нынешнего дела. Хотелось поговорить. Но не о том, о чём сейчас без умолку болтает детектив. Совсем не о том... По мере приближения к рынку становилось всё больше людей. Кто-то шёл ребятам навстречу, а кто-то в том же направлении, что и они. Вклиниться во второй поток было не сложно. Но очень скоро порядок движения был нарушен. Началась сильная толкучка. А всё из-за того, что возле торговой дороги находился вход на станцию метро. Держать Шерлока за рукав становилось дико неудобно. Ткань чужого пальто то и дело норовила выскользнуть из пальцев Джона. Пришлось резко и без предупреждения схватить Холмса за руку, а тот и не был против, словно бы вовсе и не заметил. Сейчас он как никогда раньше был сосредоточен на звуках, запахах и ощущениях случайных прикосновений к себе других людей. Доктора пугала мысль о том, какой дискомфорт сейчас испытывает его друг, собравший в себе психологический джекпот (социопатия и социофобия внутри гениальной головы прекрасно уживались, заставляя своего носителя испытать весь спектр эмоций социальной неловкости). Джон, как главный штурман их движения, старался пройти мимо толкучки как можно скорее и комфортнее, выбирая менее густые маршруты. Где мог, обходил людей, а где не получалось— пробивался с тихой, но чёткой командирской просьбой "Дайте пройти. И ему тоже. Спасибо". На рынке движение было уже не таким плотным, как возле подземного перехода. Тем не менее, людей было не мало. Особенно у прилавков. Как на зло, именно к одному из них ребятам и нужно было подойти. — Послушай,— начал детектив, отпуская чужую руку— иди туда и разузнай всё, что сможешь. Обязательно узнай, как именно лежало тело. Куда была повёрнута голова и конечности. Понял? — Постой. А ты? — Подожду здесь. Я не первый раз на рынке. У прилавков слишком много людей. Доктор не стал копать глубже и интересоваться, почему бы им не пойти вместе. С коротким "понял" и "только никуда не уходи", Джон покорно зашагал в сторону нужного антикварного прилавка, пробираться сквозь толпу покупателей. Шерлок остался стоять один между ларьками. Поток здесь был действительно гораздо реже. Столкновения с прохожими прекратились. Плечи Холмса расслабились. На самом деле, как бы детектив не старался играть безразличие, для него это было то ещё испытание. И дело было даже не в том, что он терялся в этой толпе и не знал, куда идёт. В прошлом, проходя сквозь людские массы на улице, Шерлок машинально анализировал каждого, кого увидит. Для него в мире прохожих не было секретов. Каждый являлся открытой книгой, по которой детектив и выявлял уровень угрозы, наличие у того или иного дурных целей, помыслов, оружия... По людям он ориентировался в ментальном пространстве. Осознавал своё превосходство. Вкратце— чувствовал себя комфортно. Но сейчас: когда анализировать оставалось только звуки, запахи и прикосновения в шумной толпе, где запахи смешивались в одно огромное облако духов, дезодорантов и вони тех, кто забыл принять душ, а каждый, кому не лень, проходя мимо, безобразным образом неаккуратно задевал слепого— здесь было невозможно что- либо вычислить. Шум— пустой звук. Запах— бесполезный смрад. Прикосновения— внешний раздражитель, да и только. Мозг кипел. Это сводило с ума. Опустив руки в карманы, Холмс закрыл и без того ничего не видящие глаза. Сделал глубокий вдох. Когда-то он сказал Джону, что его мозг, как мотор, постоянно работает. "Того гляди и взорвётся, как паровая бомба". Тогда сосед предложил на время заглушать этот мотор, "дабы избежать перегрева". В тот же день он показал детективу дыхательную практику под названием «4 — 7 — 8». 4 секунды— вдох, 7— пауза, 8— выдох. Это помогало успокоиться и, как это назвал сам Шерлок "перезагрузить компьютер". После нескольких практических упражнений с Джоном, Холмс сам стал довольно часто этим пользоваться. Собственно, как и сейчас. Вдох— звенящий шум толпы исчез. Пауза— Шерлок услышал, как замедляется биение собственного сердца. Выдох— сквозь чужие голоса услышал разговор Джона с лавочником. — Добрый день. Скотланд-Ярд. Полиция. Мы по поводу недавнего убийства. — Опять?? Вам вчерашнего дня не хватило?? Всех клиентов мне, сволочи, распугаете! — Прошу прощения, но мы здесь пытаемся вычислить убийцу, а не помешать вашему бизнесу. А следующей жертвой можете оказаться вы или ваш покупатель. Так что? Вам будет удобней отвечать на мои вопросы здесь? Или пройдём в участок? "Молодец, Джон"— Шерлок машинально улыбнулся, узнавая жёсткую военную методику ведения переговоров своего друга. — Я... Я... Я отвечу здесь. — Мудрый выбор. Скажите, как именно лежало тело... Внезапно раздался детский смех. Громкий, визгливый... Эхом отдающий в ушах. Однотонные голоса взрослых отличить от голоса Джона было довольно просто. Но звонкий детский хохот вновь всё смешал в единую шумную кашу. Дети носились вокруг прилавков, задевая всех и всё на своём пути. И Шерлок не стал исключением. Низкий мальчишка пулей пролетел чуть ли не по ногам детектива, врезаясь в его правую руку с такой силой, что тело по инерции само повернулось следом за ним. Шерлок едва удержал в темноте равновесие. — Эй! Осторожней!— не удержался раздражённый Холмс, став единственным, кто прикрикнул на непоседливого ребёнка. — Ой! Простите, сэр! Едва ли различив мальчишеский голос от девчачьего, Шерлок попытался вернутся к своему делу, как вдруг с ужасом обнаружил, что не может. Крик и удар совершенно дезориентировал слепого детектива. Он не знает, в какой стороне Джон... Он больше его не слышит. Сколько шагов он сделал, поворачиваясь к мальчишке..? Делал ли их вообще..? На сколько градусов повернулся? Шумно... Очень шумно... Где голос Джона? Не слышно. Не видно... — Джон... — Мама, подожди! — Ой, сколько людей! — Смотри, куда прёшь! — Джон! — Не подскажете, как пройти на станцию метро..? — Ну что? В кафе? — Ты что-то купила? — Да где же мой кошелёк? — А я ему говорю... — Мама!! — Джон!! Голос Шерлока тонул в море других. Он сам себя еле слышал. Казалось, что толпа вокруг стала сгущаться. Словно детектив сам стал прилавком с товаром, и сейчас его окончательно окружат и жадно разберут по частям до основания. Необъяснимая паника овладела гениальным разумом. Он всё громче и громче выкрикивал имя друга. Уже и не зная, сколько оборотов вокруг себя сделал, Холмс машинально вытянул руки перед собой, не то защищаясь от набежавший толпы, не то на ощупь выискивая своего Ватсона. Чья-то рука, из толпы схватившая Шерлока за запястье, остановила очередное вновь срывающееся с губ имя. Детектива куда-то потянуло, сильно и резко, прочь из душного пространства. Всё произошло быстро. На столько , что не хватило времени отреагировать. После и второе запястье было точно так же схвачено, но уже нежнее и не так резко. — Шерлок!— знакомый голос, раздавшийся прямо перед лицом Холмса, звучал как музыка,— Успокойся! Эй... Я здесь. Ты чего раскричался? Одышка, начавшаяся ещё в толпе, терзала лёгкие. Широко распахнутые глаза наконец напряжённо закрылись. Веки дрожали. Голова обессиленно тяжело опустилась. — Нет. Ничего. Ты узнал что-нибудь? Нотки отступающей паники не были чем-то неосязаемым для Джона. Он всё понял. Шерлок потерялся. И теперь он не хочет этого признавать. Оно и понятно: "величайший в мире, гениальнейший, неподражаемый детектив- консультант Шерлок Холмс потерялся на рынке в толпе людей"— весь Скотланд-Ярд обхохочется, чего уж говорить о преступном мире. Но Джон и не думал использовать эту информацию, как компромат. Он видел в ней лишь очередную причину как можно скорее поговорить с Шерлоком. Отрицание— первая стадия на пути к принятию. Это нормально. Но чем быстрее Холмс переживёт её, тем скорее обретёт это самое "принятие". Но сейчас давить было незачем. Так ведь..? — Да. Продавец не в восторге от полиции. Говорит, вся эта шумиха подрывает его бизнес. Он рассказал, как лежало тело. Но перед этим также любезно сообщил, что вчера всё утро его прилавок фотографировали "назойливые криминалисты". Наверняка в базе дела есть эти снимки. Шерлок словно бы и не слушал, хотя по отсутствующему взгляду было уже и не понять. Но что точно было заметно, так это то, что он всё ещё переживал. Руки Джона, до сих пор придерживающие запястья друга снизу, чувствовали чужой учащённый пульс. — Ты как? Шерлок пару раз кивнул головой, отрезая кроткое "Нормально". — Уверен? Может отдохнёшь..? —Мне не нужен отдых!- практически перебил Шерлок, вырывая свои руки из чужих,— Напиши Лестрейду. Попроси снимки. При чём всех трёх убийств. Всех тел. Джон только глубоко вздохнул, всё ещё наблюдая за потерянным лицом друга. Достал телефон. — "...все... снимки." Написал. — Вот и отлично. Раздался гудок. Джон открыл свежее сообщение с фотографиями: — Быстро же он... — говори, что на фото. Доктор замялся. Он был хирургом, а не психологом. Тем не менее, здесь даже ёжику понятно, что упрямое стремление Шерлока отвести внимание от проблемы, приведёт к эмоциональному спокойствию не раньше, чем он умрёт. И, судя по прошлому опыту с несанкционированными догонялками по всему городу вслепую, его смерть не заставит долго ждать. — Я скажу. Но перед этим мы с тобой сядем в каком-нибудь кафе. — Джон... —Не упрямься. Идём. *** Выбор кафе на Грин Парке был достаточно обширен. И Джон выбрал самый оптимальный вариант: идти недалеко, людей мало... Практически безлюдно. Тесная, но от того не менее уютная забегаловка на первом этаже жилого дома (прямо как кафе на Бейкер Стрит. Даже планировка похожа). Тут было по-домашнему комфортно и привычно, несмотря на то, что ребята здесь впервые. — Чай? Кофе?— предложил Ватсон. — Фотографии, Джон. Фотографии и зелёный чай с розмарином. — значит чай... Будьте добры! *** Закончив описывать в мельчайших подробностях все фотографии, Джон устало сделал первый глоток из своей чашки, напиток в которой уже давно остыл. "Досадно..." Ко всему прочему Шерлок попросил ещё охарактеризовать почерк всех записок, что отняло ещё минут 20. От бесконечного потока слов заболело горло. Военврач явно думал, что будет легче. — Что ж... Это всё,— подытожил детектив, который всё это время просто молча слушал, попивая свой напиток,— Напиши Лестрейду всё, что я тебе сейчас скажу. Слово в слово. Джон поторопился достать мобильный. — Мужчина. 30 лет. Низкий рост. На скидку 165. Внешность располагающая, не вызывающая. Имеет практически неподвижную работу. Предположительно библиотекарь. Часто выпивает. Одиночка. — Погоди... И всё это ты понял по моему описанию? — Ну конечно. Джон посмеялся, обессиленно покачав головой. — И ты во всём этом уверен? — Безусловно. К вечеру мальчишку поймают,— из чашки с зелёным чаем было сделано несколько заключительных глотков. — Ты неподражаем. В помещении повисла тишина, нарушаемая лёгким щёлканьем кнопок на телефоне Джона. Длинными пальцами обеих рук Шерлок медленно обвил уже пустую, но всё ещё тёплую чашку из-под чая, машинально изучая чувствительными подушечками фарфоровый узор. Белые зрачки плавно гуляли по помещению в попытках зацепится хоть за какой-нибудь источник яркого света (служивший слепому неким маяком), но тот был только справа в окне, да и тот едва ли заметный. Значит сегодня не солнечно. — Скажи... Какого цвета моя чашка? Внезапный вопрос на мгновение заставил затихнуть телефон Джона, а сердце последнего пропустить удар. После тихого и невнятного "подожди" сквозь зубы звук кнопок возобновился. Финальный "пик"— и сообщение отправлено. — Кружка? Зачем тебе это..? — Я хочу знать. — Ну... Она белая. Шерлок кивнул: — Твоя тоже? — Да. Непонимание в глазах Ватсона сейчас было на грани приятного удивления. Он понятия не имел, для чего соседу такая маловажная информация. Но это было забавно... мило... и даже грустно. Только Холмс мог вызвать такую бурю противоречащих друг другу эмоций одновременно. Сейчас лицо Шерлока так и кричало о неловкости всей ситуации и о том, что он хочет спросить о большем. Хочет, а не может, словно что-то невидимое мешает. Это всё табу. Глупое накрученное чувство стыда и мнимого достоинства, которое все эти бессмысленные вопросы якобы подрывали. Тогда Джон, сам не зная для чего, продолжил: — ...стол..., за которым мы сидим, тёмно- зелёный. Стена за моей спиной тоже. Наш столик напротив окна. Для меня оно слева, для тебя— справа. Стена, в которой это окно, из красного кирпича. На полу белая плитка. Здесь довольно темно. Но сверху свисают... маленькие лампочки. У них довольно приятный тёплый свет. И знаешь... Здесь довольно уютно. Много старинных вещей... И мало места. Напоминает нашу квартиру... — Красиво. Джон снова посмеялся: — Да. Здесь красиво. Неловкость и тоска на лице детектива сменились на счастье и покой, а с ним и вся атмосфера. Неуверенность как рукой сняло. Он искренне улыбался, а белые зрачки перестали бегать, очень удачно оставив взгляд прямо перед собой на докторе. Тогда Джона осенило. Он догадался, что скорее всего Шерлок всё ещё использует чертоги, при чём на постоянно основе. Но теперь там было не место преступления, а то место, где в настоящий момент находится он сам в реальности. Чем ярче описывает Джон, тем чётче и правдивее картинка в голове мужчины. И в этот момент у самого Ватсона возникло необъяснимое жгучее желание по-настоящему стать для Шерлока "его глазами". Но если раньше это было "Хорошо, я тебе помогу", то сейчас это превратилось в "как же я хочу, чтобы ты видел всё то же, что и я". — А ещё на оконной стене висят картины. Прямо со стороны окна... Было тяжело так сразу подобрать нужные слова, поэтому доктор просто осторожно взял чужую руку в свою, перекладывая её с кружки на внутреннюю сторону стены так, чтобы пальцы детектива слегка прикоснулись к картинной раме. — Вот здесь. Две с твоей стороны и две с моей. Друг под другом висят. Они чёрно-белые. На всех пейзажи разных... сезонов года, вроде. Рамки тёмные. — На красном кирпиче хорошо смотрятся. — Это точно! А на зелёной стене за моей спиной зеркало в виде французского окна. А сама стена отдекорирована... выпуклыми планками в форме квадратов. — В дизайне это называется "молдинг". Джон ещё долго описывал всё, что видит вокруг себя. А Шерлок и не думал его останавливать. Иногда только поправлял, когда знал термины, которые издалека по незнанию описывает Джон. С каждой минутой этого разговора в чертогах разума детектива становилось всё тесней, и от того уютнее. — Спасибо, Джон. Послышался едва уловимый удар капли в окно. Ещё один. И ещё... Люди снаружи закопошились. Кто-то прибавили шагу, поднимая воротники и капюшоны, а кто-то (более дальновидный) быстро и шумно достал зонт. Начался тот самый обещанный с самого утра дождь, который очень скоро перерос в настоящий ливень. Его шум доносился из открытой двери в кафе. — Вот чёрт... Видимо, мы здесь на долго. — Сюда бы скрипку...- размышлял вслух детектив, заворожённый музыкальным звуком воды и атмосферой. — Иногда мне кажется, что ты слишком романтичен... ну, знаешь... для образа "крутого гения". — Это плохо?- Шерлок прищурился, машинально слегка поворачивая голову в сторону. Знакомый жест. — Нет, что ты! Вовсе нет. Хитрый прищур социопата всё ещё сверлил Джона пустым взглядом. Последний закатил глаза, машинально улыбаясь: — Боже, ты всё ещё это делаешь. — Делаю что? — Ну это. Этот взгляд. Перестань. Ты ведь не... Ну всмысле... Я имею ввиду, что тебе незачем... — Да. Но видел бы ты себя каждый раз, когда я "это делал". Хитрая улыбка скользнула по чётко очерченным губам брюнета. Его веки расслабленно опустились, избавляя соседа от зрительного плена. Ватсон в очередной раз почувствовал себя предметом гениальной насмешки. — Не понял. На что ты намекаешь? Детектив всё так же молча улыбался. — Ну и? Как же я себя веду? — Майкрофт называет это "как влюблённая школьница". — Ах, МАЙКРОФТ, значит? Как быстро простая дружеская болтовня перетекала в лёгкую ссору, стоило лишь упомянуть мистера- "почти правительство". У Ватсона была до боли забавная привычка: всякий раз после обсуждения эфирных, забавных тем, так или иначе вызывающих на его лице улыбку, при переходе на темы более серьёзные, которые, как правило, портили ему настроение, он продолжал диалог, машинально сохраняя на лице ту самую улыбку. "Возможно защитная реакция"— рассуждал Шерлок,— "но если перед темой серьёзной он не смеялся, далее улыбки не будет". Так вышло и сейчас. Минуту назад мило хихикающий Джон не заметил, как начал сердиться с улыбкой на лице. А детектив отчётливо её слышал. Он был рад, что даже так различает эмоции и повадки Джона. Что даже так способен его увидеть. — Хочешь сказать, вы, два чёртовых гения, в очередной раз спасая всю Англию от очередного террористического акта, между делом не забываете обсудить, как Я веду себя в диалоге с ТОБОЙ? — Примерно... так. Да. Джон нервно откинулся на спинку стула, укладывая локти на деревянные подлокотники. Пальцы рефлекторно стали сжиматься, по очереди выстукивать подушечками. Ногой военврач тихонько постукивал по белой плитке. Одним словом "нервничает". Мысль о том, что братья Холмсы сведут его с ума уже давно посещала светлую голову Джона, но он не ожидал, что это произойдёт ТАК скоро. — Слушай, если человек проявляет к тебе интерес, это не значит, что он сразу влюбился..! — Я знаю. Расслабься, Джон. Я не разделяю мнение Майкрофта. — Вот и отлично. Прекрасно. Так ему и передай. — Думаю, он уже в курсе твоих мыслей. Если хочешь, чтобы Майкрофт что-то узнал, просто озвучь это. Замешкавшись, Ватсон всё же рефлекторно кивнул в знак согласия. Отвёл взгляд от собеседника. Эмоциональные качели напряжённости диалога продолжали активно менять его направление. — Послушай. Я хотел бы с тобой поговорить о более важном, так сказать... Это по поводу твоей... — Не утруждайся. Этот разговор пуст и никчёмен, как содействие Андерсена на месте преступления. Забудь. — Шерлок. Нам нужно это обсудить. — Чёрт... Я в порядке! Слеп, как котёнок! Видишь?! Ты думал я не признаю? Сложно отрицать то, что видишь собственными глазами! — Тебе не признать надо, а принять! — Я уже принял! — Не похоже! Сами того не замечая, Шерлок и Джон повысили друг на друга голоса, не обращая внимания на людей вокруг, коих было не много. Обычно эти двое держат себя в руках (по большей части). Но стоит одному завестись, как второй тут же перенимает весь запал. Атмосфера в кафе нагнеталась. Но уже в тишине. Кажется, Джон всё же стал первым, кто заметил, что помимо них двоих в помещении находилось ещё несколько посетителей и бармен, которые с интересом и неловкостью поглядывали на шумную парочку. "Небольшая семейная размолвка"— произнёс про себя военврач голосом миссис Хадсон, со вздохом утыкая стыдливый взгляд в зелёный стол: — Послушай... — ...только это и остаётся. — Я знаю, что ты не из тех, кто любит разглагольствовать о своих проблемах. Но сейчас такая ситуация... Шерлок наконец смиренно выдохнул: — Что ты от меня хочешь? Джон бы и рад отпраздновать свою победу в этом диалоге, начав перечислять свои "требования", да вот только он и сам не особо их понимал... Это было то самое "человеческое", что нужно именно чувствовать, а не произносить вслух. — Я... Я не знаю. Детектив безэмоционально бесшумно усмехнулся. — Наверное... чтобы ты относился проще к моей помощи. Не знаю... Чаще... держи меня за руку... Только самостоятельно, а не жди, когда я это сделаю... И не отстраняйся в толпе, как сегодня. — Слышала бы тебя сейчас миссис Хадсон... — Да. Ей бы понравилось. И вот в кафе вновь полная идиллия. Кажется, все невольные очевидцы этой сцены молча ликовали от такого быстрого примирения. — А если серьёзно... извини, но я периодически забываю о том, что ты человек. Тебе бы почаще об этом напоминать. — Хочешь, чтобы я плакался в твоё плечо? Неловкость встала в горле комом. Джон попытался избавиться от першения тихим покашливанием в кулак. — Ну хватит. Раз уж мы здесь, может перекусим? *** Несмотря на всю схожесть и атмосферу, это было не кафе на Бейкер Стрит. И платить за еду, как и за чай, пришлось именно Джону, ибо у консультирующего детектива, как всегда, не было с собой ни гроша. После того, как ребята съехались, вопрос денег не был проблемой ни для одного, ни для второго. Ватсон мог заплатить за Холмса, а Холмс замолвить словечко за Ватсона. Деньги первого и связи второго. Очень удобно. Если, конечно, Джону не приходилось оплачивать штрафы за ущерб, нанесённый сожителем во время расследования. Как-то раз Шерлок решил проверить процентное соотношение травм от падения тела с 5 и 6 этажа. Последствия, как не сложно догадаться, сам виновник не оплачивал. Дождь прекратился далеко не скоро, но ребятам было, что обсудить. Интересных тем хватало более чем на 2 часа. Посмеялись, погрустили, поссорились, помирились... Всё как обычно. Дело чуть было не дошло до алкоголя и полного опустошения кошелька доктора, но погода и мысль о том, как пьяный Джон донесёт до дома пьяного слепого Шерлока были против этой авантюры. Как только шум разбивающихся об асфальт капель затих, мужчины поспешили покинуть свой уютный уголок у окна. На выходе послышался всплеск и недовольное ворчание. Это Шерлок, выходя вперёд Джона, со всей своей уверенностью наступил в лужу, скопившуюся за 2 часа перед кафе. Забавно, но именно эта лужа была одной из немногих, которую легко можно было перешагнуть. И Холмс бы это сделал, если бы пустил вперёд себя друга, который сейчас еле сдерживал в себе смех. Это было очередное подтверждение его словам о том, что упрямый детектив так и не смирился со своим положением. — Очень много луж. И небо всё ещё серое... Может такси поймаем? — Пойдём пешком. — Да брось... А если ливанёт? Шерлок, наспех отряхнув промокшую ногу куда-то в сторону, подошёл к своему соседу. Тощие пальцы белоснежной руки легли на тёмную пуховую куртку доктора на плече, стали медленно, словно изучая поверхность, опускаться вниз до самой кисти руки военврача, где и остановились. Шерлок уверенно и крепко сплёл их пальцы вместе, демонстративно поднимая эту конструкцию на уровень глаз Джона. Повторил: — Пешком. Стоит начать изучать безопасный и сухой путь обхода улиц после дождя. — Это такая просьба? — Возможно. Джон только улыбнулся и характерно качнул головой столь театральному жесту своего друга, после чего покорно повёл Холмса в сторону Бейкер Стрит, попутно обходя неровности на каменной кладке со скопившейся в них водой. Временами ему казалось, что он больше смотрит не себе под ноги, а под ноги своего соседа. И да, сколько бы доли шутки и сатиры не внёс Холмс в свой показушный жест крепкого и уверенного сжимания руки Джона, идти так было гораздо удобнее, чем просто слегка придерживать первого за вечно выскальзывающий рукав. — Теперь точно слухи пойдут?— насмешливо заметил Шерлок. А Джон подхватил: — Прямо дежавю. Осторожно, лужа. *** Окно в комнату шумно распахнулось, ударяясь о стену и запуская за собой шум ливня и сильный ветер с мелкими брызгами. Вбежавшая на звук Миссис Хадсон звонко охнула, обнаружив разлетающиеся по всей комнате ноты Шерлока. Женщина поторопилась закрыть настежь распахнувшееся окно, но это была задача не из лёгких, так как сопротивление ветра казалось сильнее старушки. Но Марта Луиза, повидавшая и пережившая за столько лет с Шерлоком Холмсом вещи и пострашнее "лёгкого дождика", упорно стояла на своём. Потому скоро окно было насильно закрыто на щеколду с лёгкой, но строгой руки старушки. Не успела она порадоваться этому подвигу, как вновь подул ветер, но уже с другой стороны квартиры. Раздался хлопок. — Неужто опять окно?- решила женщина, суетливо убегая уже в сторону лестницы,— ах! Мальчики! Какое счастье! Под дождь не попали? Промокшие до нитки мужчины переглянулись. Они стояли на пороге в сомнениях о своевременности и актуальности заданного им вопроса, так как уже скопившаяся под их ногами лужа отвечала сама за себя. Миссис Хадсон не могла перестать улыбаться, смотря на всю эту картину. Сразу и не скажешь, понимала ли старушка всю комичность ситуации или вовсе ни о чём не думала. — Пойду поставлю чайник,— наверное, стоило бы уже привыкнуть к ветрености мыслей этой женщины так же, как она привыкла к постоянным происшествиям в доме с этими двумя. Джон ещё долго смеялся с того, как по вине великого детектива они оба угодили под вторую волну ливня. Обходить лужи в конце пути смысла не было, поэтому обувь, как и вся одежда, промокла насквозь. Сыро, мерзко, зябко... Но весело. Миссис Хадсон любезно одолжила свою сушилку, на которой скоро оказалась вся уличная одежда ребят. Переодевшись у себя в тёплую домашнюю, а главное СУХУЮ одежду, Джон вернулся в гостиную, где совсем не ожидал увидеть забавнейшую картину: уставившийся в невидимую точку в пространстве на своём кресле с полотенцем на голове в одних только домашних штанах сидел Шерлок. Нет, полотенце не было намотано самодельным тюрбаном вокруг волос, а просто лежало сверху. Сам детектив принял свой излюбленный серьёзный вид, который он привык делать перед клиентами: как струна прямая осанка, локти на подлокотниках, ладони сложены вместе у подбородка. Но вид у него был совсем не тот, что раньше. Сейчас он выглядел как человек "без выхода озадаченный". — Ты чего?- так удачно все скопившиеся в голове Джона вопросы сложились в один единственный, короткий и ясный. — Не могу найти... Джон суетливо оглядел комнату: — Что найти..? — Мой халат. Миссис Хадсон его убрала. Он не на своём месте. Джон вновь мельком оглядел всю комнату, теперь уже зная, за что цеплять взгляд. Долго вглядываться не пришлось, тёмно- синий хлопковый халат был аккуратно сложен на спинке дивана. Очень скоро приятная мягкая ткань согревала плечи удивлённого детектива: — Спасибо... — Послушай. Если тебе нужна помощь, не начинай издалека. Обратись ко мне или Миссис Хадсон. — Она не знает... — Не знает? Что ты...? Шерлок тихо кивнул, надевая халат и вновь возвращаясь в свою привычную позу в стиле "в моей голове слишком много мыслей, вам не понять". Но доктор понял. Понял, что скорее всего сосед всё же попросил помощи, но старушка, банально не знающая о его слепоте, указала на потерянную вещь, сказав что-то в роде "да вот же он", после чего безмятежно ушла по своим делам. А Шерлок просто не смог самостоятельно найти указанную вещь в комнате. Это было бы невероятно смешно, если бы не было так грустно... Джон молча вышел из комнаты, решив сообщить содержанке всё конфиденциально и без шумихи, иначе вещи Холмса так и продолжат пропадать из-под его носа. Женщину доктор обнаружил на первом этаже у сушилки, на которой она ровно перевешивала наспех брошенные мужчинами вещи. — Миссис Хадсон. — Да, дорогой? — Скажите, вы в курсе о положении Шерлока? — О положении?- старушка не на долго затихла в своих мыслях, после чего продолжила восторженным шёпотом, —Ох, поздравляю! Но неужели существуют такие технологии..? Иногда голову этой женщины посещали просто невероятные мысли. Но ЭТА явно била все рекорды. — Чт... Нет! Я не об этом! Боже... Я про... Послушайте. Он недавно лежал в больнице,— экономка только собиралась что-то к этому добавить, но Джон быстро это понял, перебив очередную бредовую мысль,— ОН ослеп. Совершенно ничего не видит. Навсегда. Лицо, преисполненное благородной старостью, быстро сменило радость на печаль. Эта мысль, с которой уже давно успел смириться Джон, была для Марты совершенно в новинку. Необычайная грусть и сочувствие повисли в глазах женщины: — Боже... Что же это... И что, он никогда..? — Нет. — Н-но как же тогда..? — Я не знаю. Этот диалог скорби, очевидно, не требовал лишних слов. Доктор просто несильно сжал в ладонях плечи женщины и серьёзно посмотрел ей в глаза с лёгкой утешающей улыбкой. — Послушайте, он сильный. Сильнее нас всех. И мы не должны... — Что вы... Я не знаю никого, уязвимее Шерлока. Как же всё-таки хорошо, что у него есть вы, Джон— кажется, этими словами Марта утешила саму себя, так как после сквозь проступающие слёзы последовала всё та же лёгкая успокаивающая улыбка,— У меня для вас кое-что есть. Идёмте. Женщина легко смахнула с щеки единственную слезу и направилась в свою комнату, возле двери в которую попросила Джона её подождать. Старушке потребовалась всего минута на поиски предмета, который скоро Джон осматривал уже в своих руках. Это браслет. Обыкновенная красная текстильная лента на липучке, по периметру которой располагались небольшие металлические бубенцы. Лёгкий звон раздавался при каждом движении предмета, но, что удивительно, это не раздражало слух. — Вот. Возьмите. Вам это нужнее. — О боже... Это то, что нужно... Но ему не понравится. — Это ничего. Привыкнет. Слепота- не шутки. У миссис Дорис из дома напротив тоже муж ослеп. Бедолаге на заводе ртуть в глаз попала, представляете? Кажется... в правый! Точно в правый. Переходил дорогу и не увидел автобус. — Надо же... Кошмар какой...,- в горле вновь запершило,— кхм... А у вас браслет откуда? — До вас с Шерлоком в квартиру въехала семья с ребёночком. Девчушка. Года 3—4. Так она эту погремушку из рук не выпускала. Всё звенела- звенела ночи напролёт. Да так, что соседи жаловались! И представляете, они съехали, а погремушку оставили. Уж не знаю, случайно или нарочно, но я с ней ещё долго на танцы ходила, пока врач не запретил из-за бедра. Теперь вот лежит без дела... Так что не стесняйтесь, забирайте. — Надо же... Спасибо. Вы очень добры,— Джон поторопился вернуться обратно в гостиную, как вдруг обнаружил, что совсем забыл, зачем вообще начал этот разговор со своей экономикой,— Да... Чуть не забыл... Можно попросить вас больше не перекладывать вещи в гостиной? А тем более вещи Шерлока. Он... не может их потом найти. — Забавно, что об этом просите вы, а не он. — Ну, вы же его знаете... — Точно, что же это я... Ах... Бедный наш Шерлок... Не беспокойтесь. Я больше не притронусь к вашим вещам. Джон неуверенно кивнул, находя в словосочетании "ваши вещи" немного иной посыл. Ещё раз поблагодарил женщину и вернулся в гостиную. Шерлок, вытиравший в этот момент голову полотенцем, беспорядочно разбрасывая мокрые кудри по всей голове, услышал приближающийся звон. "О нет"- пронеслось в гениальной лохматой голове, поворачивающейся в сторону входа в комнату. Послышался звук шумной липучки. Джон надел браслет на правую руку. — Святая женщина! Ты не представляешь, что она нам дала! Звон, раздающийся от движений руки Джона выдавал "сюрприз" с потрохами. Шерлок распознал его ещё издалека и был крайне недоволен такому подарку. Ватсон активно пошевелил рукой вверх- вниз, от чего звон настойчиво заполнил комнату на какое- то время. — Лучше просто убей меня. — Да ну брось... — Револьвер в пальто. — Чт... Шерлок, перестань. Так ты меня хоть не потеряешь. Возможно по причине столь неприятных воспоминаний, которые по вине Джона вновь всплыли в чертогах, детектив недовольно отвернулся от своего виновника, но, так как его кресло стояло лицом прямо к Джону, недовольство выглядело не так убедительно, как хотелось. Тогда Шерлок встал со своего места и быстро пересел на кресло Джона (собственно, спиной к владельцу). Сценку в театре одного актёра прервал резкий звук шуршания бумаги прямо на сидении, на которое пересел детектив. Недолго думая, он достал из-под себя два смятых им же листа бумаги. Длинные пальцы легко прошлись над неровной плоскостью, едва прикасаясь к шершавой поверхности в местах беспорядочных сгибов. — Мои ноты... — Да. Они здесь везде разбросаны. — Почему ты не сказал? — Прости, не обратил внимание... Звенящий браслет напоминал о себе при каждом движении, а Джон жестикулировал довольно активно. Этот звон раздражал Холмса с самого первого появления. И раздражает сейчас. Бесконечный звон, мятые ноты, болтовня Джона... А вот и шаги миссис Хадсон. Сейчас и эта женщина начнёт донимать своей дурацкой заботой... Раздражает. Бесит: — Всё, хватит! Прекрати это! Я не желаю больше ничего слышать!! Детектив отбросил ноты в сторону, плюхаясь обратно в чужое кресло. Укутался собственным халатом и, затыкая уши, принял некую позу "эмбриона", отвернувшись всем телом влево: — Уходи. От крика, который уж точно не ожидала услышать входившая в комнату Миссис Хадсон, вошедшая быстро и бесшумно развернулась и точно так же бесшумно ушла, видимо решив вернуться попозже. А вот Ватсон замер. Немая попытка успокоить взволнованное сердцебиение читалась по испуганным глазам. Рука со звоном опустилась, после чего в 221В впервые за многое время повисла тишина. На самом деле Джону не впервой видеть эмоции своего друга. Грусть, злость, радость... Но знал бы Хэмиш, что когда-нибудь самый настоящий гнев этого бесконечно дорогого ему человека обрушится на него самого... А знал бы, что это случится по его же вине... Да, Шерлок и раньше ругался на Джона. Ворчал. Называл слабоумным, как и всех вокруг себя. Но что б такой срыв... Хэмиш не собирался винить в этом детектива. Не собирался обижаться, продолжать ругань и ссору... Он понял, что сам виноват: оглядел комнату, задевая взглядом каждый валяющийся лист с нотами, коих было довольно много; посмотрел на браслет, в очередной раз издавший свой докучный звон, прерывая тишину... Не надо быть гением, чтобы догадаться о причине такого срыва. Ещё вчера квартира оставалась последним местом, где у Шерлока было всё под контролем. Он знал, что и где лежало, чтобы взять это или обойти. А сейчас его подвели даже "собственные глаза", восстав против его воли со своей навязанной заботой. Джон заигрался. Совсем забыв, что помочь можно только тому, кто об этой помощи просит. В попытке сделать всё как можно тише, Джон снял браслет, складывая тот в карман пижамных брюк, стал тихонько передвигаться по комнате, собирая листы в единую пачку. Он не был музыкантом, потому ноты складывались не по порядку. Тем не менее подобрано было всё, и после возвращения нот на подставку перед окном Ватсон собирался уйти в свою комнату, оставив друга наедине с самим собой, но опешил... Остановился прямо у изголовья своего кресла с Шерлоком на нём. Тот сидел всё в той же позе и ничего не слышал, закрывшись всем, чем можно, от внешнего мира. Таким Джон его видел впервые. Словно загнанный в угол раненный зверь: напасть не решается, но подходить всё равно боязно. Рука военврача несмело и безвольно прикоснулась к влажным кудряшкам Холмса. — Прости... Не стоило на тебя так давить. Извини. Рука едва ли прошла пару сантиметров по чужим волосам, как тут же отпрянула, а её владелец поспешил уйти. Шерлок остался один.