Омега + Омега. Возьми меня, когда я отвернусь лицом к стене

I

      Касси приезжает в темноте, в полпятого. На черном Мерсе. У семьи Фина собственный водитель. На полной ставке. Которого можно поднять посреди ночи вот так. И послать за любовником. Последняя мысль Касси смешит. И томит. И обещает.       Касси пропускают в особняк. Он теряется от масштаба. Внутри даже больше теряется, чем снаружи. Посреди лепнины и светлых интерьеров, которые пытаются балансировать между роскошью, классикой и современностью. Только музыки Моцарта в холле не хватает для полной картины… Касси понимал, что Фин из богатой семьи. И вообще к тому же внук герцогини. Но когда это видишь…       Женщина-бета услужливо забирает у Касси пальто, а затем провожает его на второй этаж. Шаг у нее немного торопливый. Она ведет его лестницей, залами и коридорами. Обстановка вокруг такая, как будто Фин — принц.       А затем женщина останавливается у двери. И Касси тихо благодарит ее. Она кивает. А он так и застывает. Как вкопанный. Комната Фина…       Касси открывает дверь — и его тут же окунает в запах… от которого подкашиваются колени.       Комната просторная и безукоризненно светлая, с высокими потолками и большими окнами. Дорого, но сдержанно. Очень в духе Фина…       Касси запирает массивную дверь. Бросает рюкзак.       У него всю дорогу было очень тревожное предвкушение. Не в плохом, но сводящем с ума смысле.       Касси крадется к Фину, слабо освещенному светом настольной лампы. Забирается на постель. Фин правда в одной сорочке… Хлопок и кружево. Так нежно выглядит…       Фин отнимается от подушки, тянется навстречу, и Касси ловит стройное податливое тело. Сходу вовлекая в глубокий и тягучий поцелуй. Задирает сорочку… Фин без нижнего белья, и руки Касси свободно скользят по его бедрам и выше, поднимая невесомую ткань.       Касси отстраняется, снимает с себя толстовку, спускает штаны. Фин наблюдает за ним, не отводя глаз. А потом обнимает. Его горячий пульсирующий член прижимается к животу Касси. Фин о него трется. Стискивает пальцы на его плечах, обняв его за шею. Он всё осознает… как выглядит со стороны. Но не в состоянии перестать…       И шепчет виновато:       — Не могу терпеть…       — Тоже.       Касси сжимает его ягодицы, подхватывает под них, притягивая еще теснее. Его пальцы проникают в Фина. И тот охотно насаживается. Он очень горячий и очень мокрый.       Касси роняет Фина на постель, на спину. Торопливо зацеловывает. А затем, повозившись немного с презервативом, входит аккуратно и глубоко. Придавливает весом своего тела, а Фин весь к нему льнет и едва дышит.       Надо было раньше. Вот так — надо было раньше. Приехать и взять его.       Касси Фину шепчет об этом в ухо, ускоряясь внутри него. Берет нетерпеливо и быстро. Ни разу еще так не брал. Фин за него хватается. Подается навстречу и пытается сдержать стоны… поэтому иногда срывается на бестолковый, раненый скулеж.       Фина накрывает почти сразу — после долгого ожидания и от перевозбуждения. Он сжимается вокруг Кассиного члена и сжимает Касси руками и ногами, и это длится маленькую, яркую вечность. Его тело вздрагивает снова и снова. Каждую клетку потряхивает от электричества и разрядки.       Касси спускает позже и движется еще немного, прежде чем лечь рядом.       Ресницы Фина блестят от влаги. Как будто золотые травинки в росе. Касси ничего лучше в жизни не видел и проводит костяшками по его щеке.       Фин слабо говорит:       — Ждал тебя с двумя просьбами…       Касси исполнил первую — и улыбается:       — Какая вторая?       — Дай мне попить…       Касси приподнимается, исследуя пространство темными глазами. У Фина полный графин на прикроватном столике и пустой стакан. Ему не налить воды…       Фин — такой разбалованный. Касси в течку может бегать и драться. Даже если слабость. А Фину не встать…       Но Касси не против. Это значит, что Фин никем нетронутый и очень спокойный. Расслабленный. Фин знает, что он в безопасности и что о нем позаботятся. Касси позаботится.       Касси наливает ему воды. Фин пьет до дна. Капли текут по его белой шее. Касси ловит каждую губами. Роняет Фина обратно на спину с опустевшим бокалом в руке и спрашивает:       — Отнести тебя мыться, ваше высочество?       Фин слабо кивает и, уставившись в потолок, говорит трагично:       — Отнеси. У меня не осталось сил даже на гордость…       Касси смеется и тянет на себя. Ставит на колени. Обнимает еще, вдыхает еще. Прижимается щекой и носом. И, заулыбавшись, снимает с Фина ночную рубашку со словами:       — Это лучше, чем я представлял…       — Замолчи.

II

      У Фина есть своя ванная. Отдельная ванная, только для него. Она такая большая, что здесь можно поставить кухонный гарнитур, обеденный стол и пару диванов.       Касси говорит:       — Сто лет не принимал ванну, обычно душ. И никогда не валялся в такой большой. Здесь поместится человека три.       Фин присаживается на дно ванны на колени, и Касси забирается с ним. Включает лейку, сразу затихнув. Делает напор поменьше и оглаживает водой белое тело. Фина, тонкого и уставшего, всего передергивает от ощущений.       — Не горячо? — спрашивает Касси.       — Нет, вроде нормально…       — Хорошо.       Касси гладит Фина рукой, смывая липкую смазку с его бедер. Проникает в него пальцами, и Фин упирается лбом ему в плечо. Касси отпускает лейку, обнимая его, и шепчет:       — Хреново тебе помогают таблетки.       — Я не принял, когда ты сказал, что приедешь… Зря?       Касси расплывается и шепчет:       — Тогда мне придется с тобой постараться…       Чтобы снять симптомы, чтобы попытаться утолить похоть и голод.       Касси просит:       — Повернешься?       И Фина пробирает от одной только мысли, промелькнувшей в его голове. Касси снова сделает это языком. Он приехал, чтобы сделать с Фином всё, что тот захочет…       — Кас… если я начну вести себя слишком…       — Ты — всегда, Фин, — шепчет Касси. — Всегда слишком и всегда мало. И мне очень нравится, как ты стонешь. Надеюсь, тут толстые стены…       Касси спрашивает тише:       — Можешь постонать для меня еще?       Но ему не надо спрашивать такое. Фин не сдержится. Даже если попытается.       Фин встает на четвереньки, между делом затыкая слив, чтобы набиралась вода. В ушах всё еще стоит хрустальный звон, в висках шумит кровь… Касси проводит языком по входу, сначала нестерпимо медленно и невесомо, потом чуть-чуть быстрее и сильнее. И глубже. И снова — возвращается назад. Он дает Фину понять, что вообще никуда не торопится, и тот может скулить и погибать в звенящей воде.       Попасть в плен сирены оказалось…       — Касси…       …безгранично, безбожно, до безумия и до смерти приятно.