Act of Sabotage

Он не знал как описать Би это ощущение, когда попытался заговорить об этом с ней. Может, как ощущение человека, который лежал в кабинете у офтальмолога, обездвижено, беспомощно наблюдая, как игла приближается к глазу. Он уже ничего не мог сделать, различные желания могли привести его туда, он мог подписать согласие, но с определённого момента он уже не мог оттуда уйти. Би напомнила ему, что порядочный доктор непременно отпустит человека, которому станет плохо. Сразу же остановится, когда кто-то скажет, что ему надо уйти. Стоило ли ей сказать, что на докторов ему тоже не очень везло, ей единственной он почти мог доверять… В тот раз она отступила от окольных путей и намёков — и она была права, конечно. Эндрю давно все это знал и мог рассказать самому себе разными словами даже лучше, чем она. Однако это не помогало решить Эндрю его проблему, не совсем, уже нет. Не тогда, когда Нилу приходилось ради него останавливаться снова и снова. На том сеансе ему пришло в голову, в чём же могла быть проблема и он вздрогнул. Вероятно, ему следует рассказать об этом Нилу. О том, о чём он не хотел говорить в принципе. Ему это не понравится, но это могло что-то изменить. Может быть. Не наверняка. Но так ведь всегда и было. *** Небольшой разговор состоялся между ними. Эндрю поймал его в раздевалке, задержался, пока все, кроме Нила, не ушли. Выглядел он как обычно, но Нил улавливал нервозность, которую можно было бы почти принять за испуг, если бы Нил меньше его знал. Они вышли со стадиона и, вернувшись в общежитие, поднялись на крышу. Сегодня они сидели не на краю крыши, как обычно, а прислонившись к стене рядом с выломанной дверью. Эндрю долго смотрел на плохо различимые звёзды и выкурил не одну сигарету прежде, чем заговорить. Эндрю рассказывал о своём прошлом. Насколько он помнил, никто из них никогда не пытался всерьёз убедить Эндрю, что ему должно нравиться происходящее… Иногда они трогали его иначе, возможно, из-за своих привычек, или, возможно, чтобы причинить ему боль: он мог дергаться и вырываться, когда иначе не стал бы. Те же, что пытались навязать какие-то идеи… не преуспели. Веры не было, он усвоил урок. После этого Эндрю замолчал. Нил чувствовал кровь, прилившую к его лицу и рукам. Прилив адреналина, который некуда было выплеснуть. Он мог представить липкий ужас, который лишь пару раз чувствовал сам. Тусклый гнев, который не находил подходящего русла. Нил отвёл взгляд, Эндрю передал ему одну из своих сигарет. Рядом в пустоте щёлкнула зажигалка. Двое сидели рядом: один смотрел в небо, а другой в цемент под ногами. Ветра не было, пепел не рассеивался. Он обернулся на Эндрю, который теперь разглядывал верхние этажи кампуса. Тот расслабился, словно было достигнуто равновесие, которого не было полчаса назад. Такой собранный, такой спокойный. Нил положил голову ему на плечо. Из пустоты рядом раздалось тихое фырканье, но возможно, ему показалось. *** Только что они закончили свою вероятно самую долгую летнюю поездку — в Ванкувер. Без происшествий они добрались до Колумбии. Несколько раз Эндрю зажимал Нила у стены в своей или ванной комнате, или в коридоре, зацеловывая до звезд перед глазами, до невозможности стоять даже опираясь друг на друга. Никто из них не торопил другого. Эндрю оставалось только произнести. Да, я уверен. «За что ты так с ними?» — спросил Нил о брюках, откинутых дальше, чем было необходимо, но Эндрю не ответил. Возможно, он не хотел чувствовать их на своих коленях или щиколотках. Ноги Эндрю обнимали его спину, одна рука сжимала выше локтя, а другая символически прикрывала Нилу рот, намекая держать комментарии при себе. Это не было незнакомо, они уже делали так раньше. Эндрю был необходим контроль — и физический контроль помогал, во многом. Но сейчас Эндрю чувствовал чужие пальцы. Как бы ни был разгорячён Эндрю, к этому моменту он всегда приостывал. Неважно, внутри него или на нём, это всегда были прикосновения другого человека. *** Нервы Нила были натянуты чудовищно острой струной. — …А? …пока что-то наконец не случилось. — Ха?.. А... Было знакомо и не-знакомо наблюдать эмоции на пытающемся сохранить неподвижность лице. Бесстрастная маска будто раскололась и не знала, что должно быть вместо неё, хотя вопросительный тон Нила не удивлял. Это было похоже на то, о чем Эндрю рассказал ему раньше. Нил очень старался делать всё осторожно и правильно. Мягко и точно, как раньше, пусть раньше у них и не получалось. Медленно и осторожно. И Нил очень старался сам не слететь с резьбы — Эндрю держал его, поэтому Нил не мог прислониться к нему, Эндрю держал его, поэтому Нил не мог поцеловать его, — пока Эндрю продолжал издавать эти регулярные маленькие сомневающиеся звуки под его руками. Жажда борьбы, которая не рассуждала и для которой не существовало никакого здравого смысла, поднималась против добровольных ограничений, но сегодня был последний день в мире, когда следовало бунтовать, — и Нил отодвинул её. Тем временем Эндрю, кажется, немного выпал из реальности. Его хватка на локте стала крепче, сквозь стиснутые зубы доносились вздохи такие тихие, но такие громкие в ушах Нила. Покрасневшее, самое милое лицо на свете было нахмурено. Где-то на краю сознания Нила немела и болела рука, но это неважно. Маленькая нота протеста всё же прорвалась сквозь заслоны и баррикады — как бы ни были велики эти ладони, ладони большие, чем его собственные, одной ладони не хватало, чтобы закрыть Нилу и глаза, и рот одновременно. Нил мотнул головой, чтобы привлечь внимание, и когда эти запутанные ореховые глаза посмотрели на него, Нил кривовато улыбнулся. Наверняка, сквозь дрожащую руку он это почувствовал. — Я тебя вижу. Кажется, Эндрю это не понравилось. С целью упреждения или, возможно, наказания тот попытался, не очень успешно, шлепнув закрыть его лицо целиком. Ухмыляясь Нил повторил свои слова снова. Эндрю смотрел на него так внимательно и Нил чувствовал себя более упорядоченным, чем когда-либо. Ведь это было правдой, именно это он имел в виду. Я вижу тебя Вряд ли он был прощен, конечно. Кажется, Эндрю стал еще злее, чем раньше. Он был зол и подозрителен, но как-то не всерьёз, и тоже собирался что-то сказать. — Не смотри… аАаа… на меня так… …что? Этот громкий ясный звук был следствием того, что он, Нил, сделал. Но нет, он определенно не делал это умышленно. Потому что у него итак было достаточно причин выкипеть, как вода в чайнике. Он поспешно отстранился от Эндрю, насколько мог. Нилу казалось, что он сейчас сгорит. Черт. Вдруг Нил почувствовал сильное покалывание в пальцах — Эндрю отпустил его руку и от сдавленного плеча вниз побежала кровь. Угрюмый, весьма угрюмый взгляд смерял его… Взгляд, ожидающий разрешения запустить протянутые руки в волосы и притянуть к себе. И Нил подался вперед и наконец мог опять прижаться ко рту-ниточке, который не задержался с тем, чтобы ответить. Невольный ступор рассеялся и Нил смог обнять Эндрю за спину и прикоснуться губами к шее. Снова услышать один из тех спотыкающихся вдохов, прорывавшихся сквозь сжатые челюсти. И тогда Нил понял. Сегодня всё будет в порядке. На самом деле.