И ты тоже принадлежишь мне.

Вот уже прошло 40 дней, как родители Гермионы погибли в той ужасной автокатастрофе. Сама же девушка, стоя над скромными могилками, выглядела словно призрак. За эти дни она ни разу не вышла на улицу, никого не желая видеть, ее аппетит остановился на стакане воды и куске хлеба в день, а сон, казалось, вовсе покинул ее жизнь. Она несомненно знала, что когда то ей предстоит навещать родителей в этом месте, но никак не думала, что будучи двадцатилетней девушкой она останется одна в этом большом жестоком мире. Прошло часа два, прежде чем Гермиона смогла сдвинуться с места и отправиться домой. Выкурить сигарету и лечь спать — все, что она сейчас хотела. Все, что ей сейчас было необходимо. Ее друзья: Гарри, Рон и Джинни, старались всеми способами вернуть девчонку к жизни, но все их попытки были тщетны и они, немного подумав, решили, что единственная вещь, которая сейчас ей поможет, это время, поэтому они оставили ее наедине с самой собой. И хотя к этому решению они очень долго шли, никто из друзей не собирался ее насовсем оставлять одну. Вернувшись домой, Грейнджер поднялась в кабинет отца, и достав почти пустую пачку сигарет, подкурившись, начала медленно выдыхать ядовитый дым, совсем не заботясь о своем здоровье. Ох, если два месяца назад ей кто нибудь сказал, что она начнет курить, девушка просто бы рассмеялась ему в лицо и отправила на три весёлых буквы. Но у судьбы, кажется, были на нее свои планы. Собираясь отправиться спать, девушка случайно наткнулась на письмо, что было едва прикрыто старым выпуском газеты. "Я каждый день провожу в этом кабинете не меньше двух часов, а только сейчас заметила это. Да, Гермиона, видимо ты уже совсем выжила из себя, раз перестала замечать то, что находится вокруг" подумала девушка и принялась рвать конверт, желая поскорее узнать, что же там за великие тайны изложены. Уже держа в руках небрежный листок, девушка увидела знакомый размашистый почерк и узнала его владельца, а по совместительству, своего отца: «Моя девочка, если ты читаешь это письмо, то, как бы мне не хотелось признавать, нас с мамой уже нет рядом. я хочу, чтобы ты знала о том, насколько мы с мамой любим тебя и дорожим..» По щекам девушки начали катиться одинокие слезинки, но собрав себя с силами, она продолжила вчитываться в текст: «Я виноват, девочка. Я очень перед тобой виноват, Гермиона. Я не хотел, не мог, не знал, как сказать тебе об этом и поэтому поступил как самый последний трус, оставляя тебя со своими грехами наедине, перекладывая всю ответственность за мои проступки на тебя. Я никогда не говорил тебе о своих проблемах на работе, потому что до конца надеялся, что смогу выкрутиться, но, видимо, это были лишь надежды. Наш бизнес прогорел ещё несколько лет назад. я знаю, как для тебя была дорога́ наша стоматологическая клиника и поэтому, встретившись с финансовыми проблемами и конкурентами, я пошел на всё, чтобы оставить за тобой, после нашей смерти, право распоряжаться этим бизнесом. Я заключил сделку с одной из влиятельных семей. Наверняка ты слышала фамилию Блэк? Да, я уверен в этом, что слышала. Так вот, девочка, эта семья одна из самых влиятельных, и каких бы самых чистейших принципов я не придерживался, только они согласились вытащить нашу клинику из долговой ямы и спонсировать все необходимые затраты. Ты прекрасно знаешь, что помощь не бывает односторонней. Особенно, если эта помощь исходит от самой Беллатрисы Блэк, самой устрашающей и влиятельной Мафиози. Она имеет дела с самыми темными людьми, и только спустя время я понял, что она готова пойти по головам, лишь бы получить своё. Но это не самое страшное, нет…» Глаза девушки бегали по письму, не веря, что ее отец, при жизни самый честный и светлый предприниматель и человек, пошёл на то, чтобы играть по тёмному, пусть даже в этой игре он был марионеткой, а кукловодом Блэк. Остановив ужасный поток мыслей, Грейнджер продолжила читать: «. Самое страшное это то, что я пообещал взамен на помощь. прости меня, девочка, но я и не думал, заключая контракт, отдавать тебя в лапы этого зверя.» Шок. Ужас. Гнев. Злость. Неверие. Отрицание. Боль. Безысходность. Мир девушки окончательно рухнул, когда смысл написанного стал понятен. Отец продал её. Продал дочь за то, чтобы дочь была счастлива. Парадокс. Дрожащими руками, девушка прикурила новую сигарету, вновь возвращаясь к письму: «Девочка моя, я не знал, что ставки будут столь высоки. Изначально, моей расплатой была вся прибыль с клиники и всё, что есть у меня на тот день. Я знал, что деньги для тебя не так важны, да и важны ли в принципе? А сама стоматология является для тебя вторым домом, поэтому я сразу согласился на такие условия, но лишь спустя время, мне ясно дали понять, что ты тоже, своего рода расплата за помощь. Гермиона, мне так жаль! Я не имею права просить у тебя прощения, я лишь хочу сказать, что если бы тогда я знал, на что иду, я бы нашел другой способ спасти и тебя и бизнес, но я сглупил! Прости меня тысячу раз! Я верю, что ты найдешь способ избавиться от этого ужасного клейма и расквитаться с этой сукой. Прости меня, малышка.» Что ж, сказать, что Гермиона в ступоре, ничего не сказать. Пусть отец и не до конца понимал, что делает, тем не менее факт остаётся фактом. Она не принадлежит себе. Она принадлежит Блэк. Надо же, как просто взять и свободу человека обменять на какую то больницу, пусть настолько родную и любимую, но больницу. И пока девушка размышляла над тем, как жизнь снова пошутила над ней, в дверь раздался нетерпеливый звонок.