И ты тоже принадлежишь мне.

— А теперь, девочка, — сладко протянула Блэк. — ты будешь после каждого удара благодарить меня, признавая свою ошибку. К глазам Грейнджер подступили горячие слёзы. Она ещё не верила в то, что ее жизнь так «круто» поменялась. Блэк, казалось, совсем не заботило состояние девушки и всё безумие ситуации. Не вымолвив и слова, которые Беллатриса, разумеется, очень ждала, Грейнджер услышала свист, который тут же сменился жестоким ударом в области груди. Эта дивная вещь чудом не коснулась лица Грейнджер. — Я жду, неблагодарная! — Я п-поняла! — вскрикнула сразу же девушка. Видимо, это был неправильный ответ, потому что в ту же секунду, но с гораздо бо́льшей силой уже по ее ногам прошёлся беспощадный хлыст. — Не правильный ответ! — кажется безумила от власти Блэк. Ее растрёпанные от властных движений кудри, полные желания глаза, идеально изогнутые в ухмылке губы, просевший от неудовлетворения голос, все говорило о том, что она решает кто здесь чего хочет. Она здесь решает, кому что дать. Не дождавшись ответа от девушки, Блэк взмахнула рукой, кажется приложив к этому движению всю свою силу и свирепый хлыст тут же коснулся рук девушки, плавно переходя на живот. — Я не слышу, мерзавка! — ворковала Блэк, забавляясь видом ее новой игрушки. — или ты будешь слушать мамочку, или я заставлю убедиться тебя в том, что это лишь верхушка айсберга, что я могу с тобой сделать. Глаза Грейнджер на секунду полезли на лоб, но когда хлыст снова коснулся ее обнаженной талии, она вскрикнула. Желая смахнуть подступившие слезы, но поняв, что руки привязаны крепко, он закрыла глаза и вымолвила: — П-простите, мисс Блэк…я очень виновата. Удары прекратились. Кажется, внутри девушки зарождалась новая жизнь от радости, но как жаль, что в следующую секунду эта жизнь была жестоко убита. Удар. Кажется такой боли она за свою жизнь ни разу не испытывала. Никогда. Нигде. Крича уже охрипшим голосом, девушка пыталась понять, чем же вызвала такую реакцию Блэк, но од ее мыслей был вскоре остановлен. — Ты! — подошла к ней Блэк, откидывая хлыст и царапая новые порезы от него. — не имеешь права произносить мое имя, неблагодарная. Отныне я для тебя хозяйка, — словно оценивая реакцию Грейнджер, пытаясь найти хоть долю отрицания, смотрела Блэк, но ничего не заприметив, продолжила. — а ты теперь «питомец» и будешь делать все то, что делают хорошие питомцы, чтобы обрадовать свою хозяйку. Блэк нависала над ее телом, любуясь «произведением искусства» Грейнджер под столь пристальным взглядом, поёжилась от ужаса, а речь Блэк окончательно вывела ее из жизни. Когда девушка почувствовала, что молчать в этой комнате, с этой женщиной, на ее же вопросы это самая огромная ошибка, она только и выдавила: — Д-да.. Удар. И щека Грейнджер пылает от столько привычных для неё уже пощёчины. — Не правильный ответ, питомец, — сладко протянула Блэк, слизывая выходившую из свежей раны кровь. — подумай ещё раз. — Да, Х-хоз-зяйка.., — чуть ли не плача повторила девушка, на что получила довольный стон и укус в области ключицы. — Ммм, питомец, — также сладко ворковала Блэк, наслаждаясь невероятным вкусом ванильной кожи, покрытой свежей кровью. — веди себя также, и я обещаю, что ты ещё проживёшь не один день на этой планете. Содрогнувшись от слов Блэк, Гермиона закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы. — Не сдерживай себя, питомец, — смотрела на нее Блэк. — вечер только начался. Звонкий смех Беллатрисы нагнал на комнату ужасающую атмосферу. Остаться один на один с таким тираном было безумием. Остаться один на один с этим тираном, не по своей воле грозило смертью. Грейнджер пыталась незаметно уворачиваться при каждом касание Блэк, чтобы не чувствовать этого отвращения, но получалось слабо. Когда Блэк снова оседлала ее бедра, а в ее руках из ниоткуда появился тот самый хлыст, Грейнджер взмолилась всем богам, чтобы ей не пришлось снова соприкасаться с ним. Но у Блэк, кажется, были другие планы. Плотно обвязав его вокруг шеи девушки и протянув к себе ее лицо так, что если бы Блэк не рассчитала силы, то их лица больно ударились друг о друга, женщина обвела языком губы, шумно выдыхая. — черт, питомец, ты… Ее оборвала внезапно открывшаяся дверь, из которой сразу послышался голос Меды. — Мать твою, Белла!