Потерянный

Филипп чувствует усталость, снова желание заснуть, но напряжение не дает полноценно расслабиться телу. Кажется, будто если он сейчас закроет глаза, то не заметит опасности, которая может произойти с ним. Омега устало трет глаза и снова смотрит в темноту, те уже привыкли в нее смотреть, поэтому он видит все что его окружает. Свеча уже потухла. Он даже не знает, сколько сейчас времени, какое время суток. Сколько ему еще ждать своей участи, когда же за ним придет Нэйтен и куда же они отправятся. Все-таки Барлоу считает, что во всем этом замешан граф Бишоп, ну а кто же еще? Кто может желать ему зла? Он взрослый омега, уже готов на выданье, полноценных восемнадцать лет, а значит, что за его кражу меньше возни. Ведь он совершеннолетний, может сбежал поди куда, может с любовником. Юстерия славится тем, что в брак омега может вступить после своего совершеннолетия, когда как в других странах позволены браки с шестнадцати, а то и с пятнадцати лет. Живя в другом месте, Филипп наверняка бы уже носил первого ребенка, если еще не второго. Все эти мысли отвлекали его от напряжения и волнения. Юноша закрывает глаза и представляет, как красивый альфа спасает его из этого заточения, крепко обнимает и увозит домой, где после объявляет о их скорой свадьбе. Да… папенька был прав, когда говорил, что Филиппу нужно как можно, скорее повзрослеть, один бред только на ум лезет. Барлоу все-таки снова засыпает на какое-то время, и ему снится сон, что его действительно спасают. Только в роли принца — его же похититель. Филипп просыпается с непонятным чувством внутри. Нужно было признать то, что Нэйтен был во вкусе омеги, но все равно, не стоит забывать, что этот альфа выкрал его из его же собственной территории. Но если размышлять дальше, пока ему еще не принесли никакого физического насилия, кроме психологического. Филипп дергает плечами, вспоминая взгляд альфы, который он увидел в отражении зеркала, когда тот наблюдал за ним, когда омега принимал ванну. Он и кашу ему принес, хотя Барлоу даже к ней не прикоснулся. Омега глотает слюни, он сильно хочет пить, но Филипп не уверен, что альфа придет на его крик о помощи. Барлоу вздыхает и прикрывает глаза. Интересно, а родители уже начали его искать? Наверняка начали, Зарг обычно всегда поправлял одеяло Филиппа, когда тот укладывался в кровать, наверное, его верный слуга первый, кто заметил пропажу. Барлоу вспоминает и о своих братьях, он надеется, что те хоть капельку побеспокоятся о нем. Может подумают о своем поведении, и когда он вернется к ним, то будут подобрее относится к нему. Но все эти нелепые мысли расслабляли его ненадолго, и спустя какое-то время, он снова возвращался в свое напряженное состояние. Филипп даже не догадывается сколько времени прошло, когда он наконец-то услышал звук с внешней стороны двери. Барлоу поднимает усталый взгляд и смотрит на дверь, он ощущает, как у него ушли все силы и энергия на то, что он боролся за то, чтобы не уснуть. И это было ошибкой. Вдруг теперь у него будет возможность, чтобы все-таки сбежать, а у него не хватит сил? — Ты что, не спал? — искренне удивляется Нэйтен, проходя внутрь и ставя перед ним кувшин с водой и стаканом. Филипп облизывает губы и с жадностью смотрит на кувшин, жажда будто режет глотку. — Не бойся, там нет никакой отравы. Мне незачем убивать тебя сейчас. Филипп недоверчиво смотрит на альфу и все же наливает в стакан воды, жадно его опустошает. Омега наливает еще один стакан и снова пьет, только уже спокойнее, смакуя жидкость. Он не думал, что вода бывает такой сладкой и желанной. Все это время мужчина за ним молча наблюдает. — Мы уже отправляемся? — задает вопрос омега, как только ставит пустой стакан на стол. Вытирает рот рукой. — Да, — альфа не сводит взгляда с лица Филиппа, чем смущает его. Барлоу поправляет волосы, убирает выбившиеся пряди за ухо. Наверное, сейчас он выглядит не важно, круги под глазами, да еще и в альфей одежде, а не в изящном красивом платье, в котором обычно и ходил. — Слушай, что тебе предложили взамен на мою кражу? — напрямую спрашивает Филипп, уперев руки в бока. — Золото? Украшения? Титул? Что? — Я не собираюсь с тобой разговаривать об этом, — альфа наотрез отказывается с ним это обсуждать, отводит взгляд в сторону. Омега замечает, что с виду мужчина кажется спокойным, но он убежден, что реакция у Нэйтена хорошая. Даже можно не пытаться снова выбежать, альфа его легко поймает, таким крепким и сильным он кажется на первый взгляд. — Я могу дать тебе больше, — пытается соблазнить его Филипп, прикусывает губу, он действительно надеется, что Нэйтен его послушает и все же обдумает его слова. — Я дам тебе столько золота… ты не будешь больше знать, что такое бедность. Мой отец, граф Барлоу, он очень богатый человек, а я его старший сын и будущий преемник. Он все тебе даст за мою жизнь. Омега смотрит на мужчину, но не видит того, что могло дать ему хоть маленькую надежду на то, что это его заинтересовало. Филипп обиженно прикусывает губу, но он не собирается так просто сдаваться. — Хочешь украшения? А хочешь… — не успевает сказать юноша, как ощущает на своем рту руку Нэйтена. — Хватит, голова от твоего голоса болит, — ворчит альфа и убирает руку, кажется вспомнил, как омега его вчера укусил за нее. — Я выполняю свою работу, и я всегда все довожу до конца, так что не думай, что твои слова как-то могут меня усомнить в своей работе. Филипп расстраивается, смотрит на альфу. Почему он так вцепился в эту работу? Барлоу действительно не до конца уверен, что мог бы отплатить ему больше, чем ему заплатил граф Бишоп, все-таки о его богатстве много речей среди других людей. Барлоу облизывает губы. Между ними молчание, юноша хочет что-то сказать, что Нэйтен поднимает ладонь, будто просит его замолчать. И Филипп, сам того не понимая почему, слушается его и закрывает рот. Альфа снова кивает на кувшин. — Попей еще воды, а сейчас я принесу тебе кашу. Если не поешь сейчас, то потом тебе может стать плохо, — поясняет мужчина и уходит из подвала, снова оставив одного омегу, но со свечей. И та снова уже почти подгорела, почему он приносит ему уже почти кончающиеся свечи? Барлоу присаживается на кровать и наблюдает за пламенем на свечи. Филипп прикрывает глаза и вздыхает, поджимает ноги выше, поднимает их на кровать. Штаны оказываются удобные, и почему он раньше их не носил? Ах, ну да, омегам недозволенно такое, только слугам. Мужчина обнимает себя за ноги и кладет голову на колени. Через несколько минут возвращается Нэйтен с кашей и ставит перед ним поднос. Филипп чувствует, как живот издает урчание, он голоден, но его брезгливость все же не позволяет прикоснуться к этой жиже. Как бы голоден он не был, он все равно не прикоснется к этой еде. Филипп привык кушать различные яства в день, на завтрак, на обед и ужин, и все разное и только изредка повторяющееся. Барлоу любит вкусно покушать, но его вес все еще числится, как слишком худой. Среди взрослых альф и омег, вес Филиппа казался чем-то болезненным. Хотя омега вполне здоров, и его организм был уже готов выносить здоровых детей. Ну и от этого был плюс, на него все подряд не смотрели, а значит, у него еще было время, чтобы хоть немного насладиться свободой, ну и самому присмотреться к альфам. Для Филиппа не было ничего постыдного в том, чтобы самому подойти к понравившемуся человеку и завести с ним разговор. Только увы, многие альфы его возраста были очень скучны и нудны. Омеге часто надоедало находиться в компании с ними. — Ешь, — стоит на своем Нэйтен, выводя омегу из его мыслей. Филипп снова смотрит на кашу и отрицательно качает головой. — Я есть не буду, — смотрит в глаза альфы, Барлоу снова сглатывает, а живот издает звук, словно просит поскорее его покормить. Филипп привык много и часто кушать, и сейчас для него стресс столько времени держаться без еды. — Тебе же хуже будет, — качает головой Нэйтен. — Я оставлю тебя ненадолго. Филипп провожает альфу взглядом и снова переводит взгляд на поднос с едой. Поднимается на ноги и склоняется над кашей, вдыхает ее запах и удивляется, что каша пахнет довольно аппетитно. Но есть он не будет, он брезгует есть. Это так смешно, лежать и сидеть на такой кровати он не брезгует, а посуду и еду — брезгует. Барлоу слишком любит красивую посуду и красиво приготовленную еду. Каша хоть и пахла аппетитно, но на вид выглядела так себе. И из какой посуды ее готовили? И кто ее готовил? И как готовил? Наверняка, даже руки не мыл, а может пальцем лез в кашу, чтобы самому попробовать ее. Барлоу снова передергивает плечами и садится на кровать. Фу, ему плохо от одной только мысли. Филипп чувствует, что теперь точно не прикоснется к еде. Ни в коем случае. Он убежден, что сейчас его повезут в поместье графа Бишопа, и может там его достойно покормят, все-таки он не какой-то там слуга. Нэйтен действительно вскоре приходит, и кажется, будто омега замечает на его лице грустную улыбку, когда альфа смотрит на нетронутый поднос с кашей. Филипп не успевает ничего сказать, как мужчина подходит ближе и прижимает к его носу тряпку, кажется, с тем самым раствором, которым он воспользовался тогда, в саду. Филипп начинает вырываться, но в крепких руках похитителя сделать это труднее. После омега невольно закрывает глаза и перестает двигаться. Снова темнота. …Приходит в себя Барлоу на кровати, только эта уже более удобная, чем та, но не такая прекрасная, какая находится в его родном доме. Филипп открывает глаза, он чувствует, как его качает. Кажется, действие того препарата еще не прошло, раз перед его глазами витают звездочки. Но даже тогда, когда Филипп подавляет головную боль и открывает глаза, омега осознает, что его качает не из-за того злосчастного раствора. Где он?! Омега осматривается. Он находится в какой-то маленькой деревянной комнатке, здесь стоит кровать, слева маленький шкаф, а спереди рабочий деревянный стол и стул. А уже справа дверь. Филипп сглатывает и поднимается на ноги, поправляет одежду, перекидывает мешающую косу назад за спину и идет в сторону двери, чтобы проверить ее. Но он не успевает прикоснуться к дверной ручке, как ее тут же открывают, и Барлоу пересекается со взглядом Нэйтена. Альфа сразу же проходит внутрь и запирает за собой дверь, в руках его какая-то фляга, омега даже не успел заглянуть ему за спину. — Не думал, что ты придешь в себя так быстро, — усмехается мужчина и протягивает ему флягу. Филипп непонимающе смотрит на нее, обычно дедушка омега со стороны отца любил пользоваться такой флягой. Однажды маленький Барлоу открутил крышечку и понюхал ее содержимое, там было что-то неприятное и режущее нос, уже потом он узнал, что там все время был алкоголь. — Там обычная вода. Барлоу принимает флягу и недоверчиво смотрит на него. Можно ли ему доверять? Но Нэйтен его еще ни разу не обманул. Омега откручивает крышку, и прежде чем попробовать, нюхает ее содержимое. Никакого резкого запаха. И уже после этого к горлышку прикасается губами. Филипп жадно пьет, вода даже начинает вытекать вниз по подбородку, омега тут же вытирает ее. — Спасибо, — благодарит Филипп. Он не хочет отдавать фляжку обратно, да и Нэйтен не собирается отбирать свою вещь обратно. Барлоу чувствует легкую тошноту, ему непривычна эта качка. — Мы на корабле? — Да, — не отнекивается альфа и ведет омегу на кровать. Того усаживает, а сам берет стул, ставит спинкой вперед и садится на него, облокачиваясь вперед на спинку стула. Наблюдает за Филиппом. — Куда мы отправляемся? — снова не теряет надежды омега, он чувствует дрожь по телу, альфа так смотрит на него, осматривает, что аж не по себе. Они постоянно виделись в темноте, и теперь было непривычно смотреть на друг друга при хорошем освещении. Его вопрос остался без ответа, Филипп даже не надеялся на ответ. Омега вздыхает и смотрит в глаза альфы. Те были темными, карими. Такое ощущение будто мужчина не сводит с него взгляда, будто играют в гляделки, а Барлоу не любил проигрывать. Он принимает его игру. — Я знаю, что это похищение задумал граф Бишоп, — и после этого утверждения со стороны Филиппа, Нэйтен первым отводит взгляд в сторону, тем самым проиграв. Хотя Барлоу знает, что никакой игры не было, и он ее себе сам выдумал. — Я знаю, что мы сейчас направляемся к нему. Наши семьи враждуют, он наверняка хочет воспользоваться мной, чтобы отомстить моему отцу. Нэйтен резко поднимается на ноги и направляется в сторону выхода. Филиппа пугает такая резкость, вся его игривость тут же улетучивается. Омега поднимается на ноги, но он не успевает ничего сделать, как перед его носом закрывается дверь на замок.