Потерянный

Уэсли оставляет Филиппа одного со своими мыслями, омега напряженно косится в сторону двери, ожидая, что вот сейчас зайдет Нэйтен, как обычно он утром захаживал к нему. Юноша поправляет косу, перекидывая ее через плечо к себе на грудь, приглаживает ее и смотрит на дверь. Что он ему скажет? Нэйтен охранял его, когда у него началась течка, он легко мог его взять, воспользоваться, но мужчина не сделал этого. Либо у него действительно проблемы Там, либо Филипп нужен графу Бишопу невредимый. Барлоу устало вздыхает, он все время сидит в ожидании. И вскоре действительно, рядом с его дверью слышатся шаги, Филипп тут же выпрямляет спину и смотрит в сторону двери, прикусывает губу. Внутрь каюты заходит Нэйтен с подносом в руках, проходит в комнату, альфа будто даже не смотрит в сторону Барлоу, оно то и понятно, после течки Филипп пах все еще очень сладко и маняще. — Нэйтен, — омега не выдерживает этого молчания и поднимается на ноги, альфа собирается уйти. Мужчина замирает, так и не повернувшись к нему лицом. — Я хотел поблагодарить тебя… — Все нормально, — резко перебивает его альфа и поворачивается к омеге. Кивает на поднос с едой. — Поешь. Для Барлоу это было неприятно. Почему этот козел не смотрит на него так, как на него обычно смотрят многие другие альфы? Почему избегает и даже не поддается на его чары, да еще и… даже на течку! — У тебя проблемы с эрекцией? — уже напрямую задает вопрос Филипп, стоя перед Нэйтеном и с уверенностью смотря ему в глаза. Мужчина удивляется этому вопросу, видимо редко встречал таких омег, которые напрямую об этом спрашивали. — Никто не жаловался, — усмехается Нэйтен и складывает руки у груди, в его то свободной застиранной рубашке очень хорошо видно, насколько у него сильные и накачанные руки. — К чему такой вопрос? Неужели подумываешь воспользоваться моими услугами? Филипп пораженно ахает и смотрит в сторону альфы. Бесит! Да как он может такое говорить ему?! — Да что ты несешь?! Чтобы я и ты?.. да никогда! — Барлоу отводит смущенный взгляд, щеки краснеют и дышать становится тяжелее. По комнате плывет приятный феромон Филиппа, кажется кое-кто вспомнил, когда у него была течка и кого он представлял. — Если это все, то я могу идти? — интересуется Нэйтен, омега мешкается, но все же отрицательно качает головой. Филипп не понимает, почему его так тянет к этому альфе, наверное, то, что тот так холоден к нему. Не смотрит с таким благоговением, как многие другие альфы, желая себе Филиппа, как какой-то сувенир на свою полочку. — Спасибо тебе, что помог мне, — поднимает взгляд на альфу, стараясь унять дрожь в теле и унять свой запах, сейчас Филипп замечает, как на шее Нэйтена вздулись вены, и дышать ему стало тяжелее. — Извини, что тебе пришлось выслушивать мои… ты понял. Я не знал, что творю. Это моя вторая течка без настойки. — Все нормально, это естественно, — качает головой мужчина, разжимает руки, на них тоже вены, и Филипп не может отвести взгляда от рук Нэйтена, они красивые. — Я пойду. Альфа направляется к двери и Барлоу снова начинает грустить, он ничего не знает об этом альфе. Его раздражает, что этот мужчина не смотрит в его сторону, как в сторону красивого омеги. Он не говорит комплиментов, не восхищается им. Да почему это, он даже не желает с ним разговаривать! Филипп закусывает губу от обиды, ему становится стыдно, что темы для разговоров он находит сам и первый начинает говорить. Больше он так делать не будет! Не будет! — И да, проблем у меня с этим нет, — усмехается Нэйтен и поворачивает голову на Филиппа. — Мне тяжело было себя сдерживать, но я не мог оставить тебя. Многие хотели воспользоваться течным омегой. Не важно, в каких мы с тобой отношениях, но я не хочу, чтобы тебя насиловали. Это худшее, что может быть. Барлоу не верит своим ушам, поднимает удивленный взгляд на Нэйтена, но тот уже покидает каюту, закрыв за собой дверь. Омега сглатывает и старается унять бешеное сердце. Значит… значит граф Бишоп не давал приказа, чтобы Филиппа доставили чистым и невредимым, это было только желание Нэйтена, уберечь его честь. Юноша садится на стул и думает над словами альфы. Кто он такой? Почему он работает в такой опасной сфере, наверняка, он выполнит это задание и пойдет за следующим. Они служат напрямую графу Бишопу, или же они вольные птицы? На корабле не было никаких знамений, что они к кому-то принадлежат, а это считается незаконно в Юстерии. Но если так судить, они уже далеко от Юстерии, как к этому относятся в других городах — неизвестно. Филипп не замечает за собой, как вдруг начинает глупо улыбаться, он шлепает себя по щекам. Это точно бред! Точно бред! Из-за стресса он теряет рассудок. Барлоу садится ближе к подносу, снова кашеобразная жидкость из сухарей и солонина рядом с тарелкой. Мясо как раз таки Филипп не любил, оно было сильно соленым, и от такого приема пищи у него ужасно сильно болел живот. Да даже после каши. Барлоу немного ест, оставляя солонину до лучших времен, может все-таки проголодается слишком сильно и доест. Филипп сейчас недоедает, омега не удивится, что когда вернется, окажется так, что он сбросил около десяти килограмм, если не больше. Юноша взбирается на кровать с ногами, замечая, что когда рядом нет Нэйтена он чувствует себя спокойнее. Если же рядом есть этот альфа, ему не по себе. Он постоянно хочет к нему прикопаться, с поводом и без повода, он бесится от одного только взгляда на него. Филипп устало вздыхает и решает выйти подышать свежим воздухом. Омега осторожно выбирается из своей каюты и поднимается на палубу, осматриваясь. Люди, как работали днями ранее, так и работают. Барлоу замечает Уэсли возле борта корабля, и юноша решает к нему подойти. Бета о чем-то видимо задумался, раз не заметил, как к нему подошел Филипп. Мужчина смотрит на горизонт и крутит толстое серебряное кольцо на среднем пальце. — Как ты? — Барлоу осторожно смотрит на Уэсли, тот вздрагивает от его голоса и тут же перестает крутить кольцо, прячет руки в карманы. — Я в порядке, ты чего крадешься так? — бета осматривается, никого рядом с ними нет, поэтому он спокойно переводит взгляд на Филиппа. — Разве тебе уже можно выходить из каюты? Вдруг тебе станет плохо? — Я чувствую себя намного лучше, — качает головой омега. — Тебя что-то беспокоит? Бета отрицательно качает головой и снова переводит взгляд на горизонт. Когда как все носили подтянутые штаны и свободные, почти расстегнутые рубашки, бета же был укутан в одежду. Штаны до ног, рубашка закрывала его кожу до горла, руки были также спрятаны. Уэсли говорил, что не хочет загореть, иначе станет угольком, так как и так смуглый. — Нет, почему же меня должно что-то беспокоить? — не понимает бета и улыбается, смотрит на омегу. — Ты бы хотел вернуться домой? Тебе действительно хорошо там было? — Я… — этот вопрос застает его врасплох. Филипп облокачивается на борт корабля. — Да, я хочу домой. Меня ищут, ждут, беспокоятся. Мои родители меня любят, и я должен им помочь с теми трудностями, которые возникают в нашей семье. Но я… я рассержен на графа Бишопа! Это ведь он приказал вам украсть меня? — Барлоу переводит взгляд на бету, тот же не отвечает на его вопрос. — Нэйтен также молчит, — вздыхает Филипп и подпирает голову рукой. — Я хочу вернуться домой, к братьям, к Заргу, хочу продолжить дело отца, хочу стать достойным преемником графа Барлоу, которым он будет гордиться! — Зарг это твой альфа? — задает Уэсли и смотрит на омегу, который уже не сдерживает смеха. — Зарг это мой верный слуга и единственный друг, — улыбается Филипп и вздыхает. — Он многому меня научил и многое мне показал. Я ему очень признателен. — А альфа? У тебя есть? — Уэсли косится за спину Филиппа, омега поворачивает голову в ту сторону, но там никого. Дверь капитанской каюты закрылась, хотя Коди был за штурвалом. — Нет, — качает отрицательно головой, снова переводя взгляд на бету. — Я бы хотел вступить в брак по любви, но думаю, мне этого не светит. В Юстерии разрешены браки с восемнадцати лет, но многие взрослые альфы и омеги все еще со старыми закалками, считают, что после восемнадцати лет — омега уже не такой молодой, как раньше. И я боюсь, что многие так и воспитывают своих детей альф, возможно, на меня действительно больше никто не посмотрит. — Понятно, — Уэсли улыбается и вздыхает, смотрит на горизонт. Вновь достает руки и начинает крутить кольцо со старым драгоценным камнем. — Откуда оно у тебя? И твой платок с качественной вышивкой, — вспоминает Филипп, надеясь, что Уэсли не оттолкнет его навязчивость. Ну а что, бета же ему тоже задавал вопросы. — Это все что осталось от моей прошлой жизни, — вздыхает мужчина. — Я относился к дворянам, третий сын… — бета замолкает, видимо не желая произносить к какому роду он относится по крови. — В общем, бет не признают, и меня отдали на воспитание няню, но когда тот умер от воспаления легких, мои родители даже не вспоминали обо мне и не вернулись за мной, чтобы забрать. Мне было двенадцать, когда меня нашел Коди. Ты, наверное, не знал, у Коди двое славных малышей, альфа и омега. Старшему, вроде бы, сейчас пять лет, а младшему два годика. У нас разница с ним около восьми лет. Сейчас мне двадцать семь, или двадцать шесть… я не помню. Филипп сочувственно кивает, ему становится жалко бету, наверное, тяжело жить с мыслями, что ты не нужен своим собственным родителям, и это просто потому что ты родился бетой. Это ужасно… Барлоу будет любить своих детей, будет всячески это им показывать. — Мне очень жаль, — вздыхает омега, на что бета отмахивается рукой. — Все нормально, это все в прошлом. Я есть я, они для меня никто, моя семья здесь. Коди мне как старший брат, — делится Уэсли, и на его лице снова появляется улыбка. — Возможно, это не та жизнь, которую я заслуживаю, но за то я нахожусь в дружеской атмосфере, а не в… ты понял. Здесь на меня никто не смотрит презрительно за то, что я бета: не способный оплодотворить и не способный родить. Филиппу становится интересно, любил ли бета и хочет ли он любви, но вопрос не задает. Омега поднимает взгляд на штурвал, там стоит Коди и Нэйтен, о чем-то оживленно разговаривают. Барлоу прощается с Уэсли и поднимается к капитану. Отдаленно он слышит всего часть их разговора. Кажется, уже завтра они остановятся на порту, чтобы пополнить запасы, те кончаются. Их разговор тут же затихает, когда к ним подходит Филипп, и он тут же начинает сожалеть, что не подслушал, а сразу вышел к ним. — Я хотел бы узнать… сколько нам еще быть в дороге? Я теряюсь во времени, — омега переводит взгляд с одного альфы на другого. Коди поворачивает голову на Нэйтена, тот отрицательно качает головой. Между ними напряжение, первым отводит взгляд капитан, будто не желая отвечать на вопрос Филиппа. Нэйтен же подхватывает омегу под руку и ведет вниз, в каюту. — Эй! — возмущается Барлоу, рыпаясь, но альфу это будто не останавливает. — Да что с тобой такое? Так сложно ответить? Омегу вталкивают в каюту, Нэйтен заходит за ним и прикрывает дверь. Снова они наедине в тесном месте, Филипп сглатывает и не может отвести взгляда с лица альфы. — Хватит задавать лишних вопросов, кажется, я тебе уже говорил об этом, — припоминает мужчина, не сводя взгляда с глаз омеги. — Но я хочу знать! — стоит на своем, топает ногой, словно ребенок. — Я что, не имею права даже знать куда меня везут и что со мной будут делать?! Нэйтен! Неужели ты настолько плохой человек? Эти слова будто задевают альфу, он сглатывает и выпрямляется в спине, отводя взгляд в сторону. — Замолчи, — рычит мужчина и снова смотрит в глаза омеги, делает шаг вперед и берет его за плечи, слегка встряхивает. — Приди в себя, хватит истерить. — Но я должен знать! — продолжает Филипп. Нэйтен его отпускает и идет к выходу. — Ты всегда вот так оставляешь меня! Даже объяснить ничего толком не можешь! Кричит ему вслед, но альфа уже закрывает дверь с другой стороны. Барлоу старается унять дрожь в теле. Как же его раздражает Нэйтен! До обиды в груди раздражает! Да кто он такой, чтобы так распоряжаться им?! Омега садится на кровать и поздно вспоминает, что завтра они прибудут в порт. Он должен попытаться сбежать… он обязан это сделать! Филипп воодушевляется своей новой идеей, уже хитро потирая руки. Барлоу совершит побег уже завтра. Он найдет способ, чтобы вернуться в родную Юстерию к своим родным, он обнимет их и больше никогда не отпустит. Осталось только подождать.