Потерянный

Уэсли навещает Филиппа на следующее утро, интересуется его состоянием, стало ли ему лучше после лимона. Барлоу благодарит бету. Ему нравится с ним разговаривать, бета не смотрит на него так пренебрежительно, как остальные. Омега же не любит, когда к нему захаживает Нэйтен. Этот альфа очень скрытен, и этим самым он его раздражает. Либо еще тем, что Нэйтен не обращает на него никакого внимания. Филипп засматривается на альфу, подмечает, что его черты лица довольно красивы, его телосложение соблазнительное, и прочее. Но все это Барлоу спихивает на подступающую течку. Омега очередной раз отгоняет со своих мыслей образ Нэйтена. — Нэйтен сказал, что ты будешь со мной рядом во время моей течки, — начинает Филипп, и осторожно смотрит в сторону беты. Тот утвердительно кивает головой. — Да, я не чувствую запахов, поэтому твоя течка никак на меня не подействует. Поэтому я могу спокойно проследить, чтобы никто не посмел и близко подойти в сторону твоей каюты, — обещает бета и смотрит на омегу. Поднимается на ноги. — Уже уходишь? — поднимает взгляд омега. — Да, мне еще много дел нужно переделать, — Уэсли машет ему рукой и закрывает за собой дверь, благо не на замок. Филипп поднимается и начинает бродить по каюте, ему безумно скучно здесь находиться. С Нэйтеном они сегодня один раз пересекались, рано утром, тот приносил ему завтрак, который, кстати, Барлоу съел. Все-таки он довольно долго морил себя голодом, что ему уже было плевать, что есть и из какой посуды. Барлоу вздыхает и идет в сторону двери, ему тошно сидеть в каюте, когда как перед его взором открыт такой прекрасный вид на океан. Только прекрасным он казался всего пять минут назад, когда Филипп стоял возле борта корабля и смотрел вниз, будто пытаясь что-то рассмотреть в глубине. Вокруг только одна вода, ничего больше. И это было безумно скучно для Филиппа. — Думаешь в какую сторону плыть, если решишь спрыгнуть? — Барлоу поворачивается на чужой голос, уже после вспоминая подошедшего альфу. Этот альфа разговаривал вчера с Уэсли, а в его руках была карта. Тогда им не удалось познакомиться. — Я Лайнел Шервуд. Альфа протягивает руку для рукопожатия, омега косится на его ладонь, недоверчиво протягивает свою и жмет ладонь мужчины. — Филипп Барлоу, — представляется омега, на что Лайнел лишь кивает головой. Встает рядом с ним и смотрит на горизонт. — Океан хоть и красивая, но очень опасная вещь. Моряки, уходящие в далекое путешествие редко когда возвращаются живыми. Штормы, болезни, голод. Вот что ожидает их. Не люблю далекие плавания… ощущаю себя так, будто в спину дышит смерть. Слышал, что неделю назад вернулся корабль «Восток» без половины своего экипажа? Всех скосила цинга, — шепчет последнее альфа, сжимая руками борт корабля. — Цинга? — Филипп помнит что-то отдаленное, но все знания будто вылетели из головы, и ему даже становится стыдно за это. Теперь даже притвориться умным он не сможет. — Да, кровоизлияния на коже, проблемы с зубами и прочее, не слышал? Говорят, чтобы ее избежать нужно есть лимоны, — смеется Лайнел. — Не знаю, насколько это правда, но наш капитан Коди закупился лимонами в одной деревне. Теперь жуем их каждый день. Барлоу вспоминает, что что-то подобное слышал, когда подслушивал разговоры отца с каким-то мужчиной. Но тогда омега не придавал этому никакого внимания. Филипп снова переводит взгляд на океан. — Давно ты плаваешь? — интересуется омега, переводя взгляд на альфу. — Десять лет, — пожимает плечами. Мужчина был чуть худее Нэйтена, не такой сильный, не накаченный. Даже бета Уэсли был крупнее по силе. Он же на вид обычный альфа с короткими светлыми волосами. Нос картошкой, а губы тонкие, глаза же большие и голубые как небо. — Извини, что вчера нагрубил, был в плохом настроении. — Ничего страшного… — Филипп сильно удивляется и смотрит на Лайнела, не веря, что перед ним извинились. Вот от кого ему извинения нужны, так это от Нэйтена, но вот от него точно никогда не дождешься этого. Барлоу не сразу замечает, когда к ним подходит Нэйтен, кладя руку на плечо Лайнела. — Я же просил тебя принести мне карты, почему я должен постоянно бегать за тобой? — рычит альфа, а сам поглядывает в сторону омеги. Филипп перекидывает свою косу вперед, начиная приглаживать ее от напряжения. Барлоу вдыхает воздух, желая так расслабиться, но вместо океанского воздуха, он ощущает запах Нэйтена. Такой сладкий и манящий. Кажется он действительно сходит с ума. Как он может думать об этом альфе в таком ключе, когда как он украл его и держит в плену. Ну и пусть, что этот плен далек от того, о котором обычно пишут в книге. — Коди нас ждет, пошли, — тянет Лайнела за собой. — И где Уэсли? — Нэйтен осматривается в поисках беты. — Он ушел к себе, сказал, что ему слегка нездоровится, — передает слова беты Лайнел Нэйтену, второй же вздыхает и кивает, что-то по типу: «Ладно, обойдемся без него». Нэйтен отправился с Лайнелом в сторону штурвала, где стоял капитан Коди. Напоследок поворачивается в сторону Филиппа, чтобы сказать, чтобы тот отправлялся в свою каюту, нечего сейчас расхаживать здесь. Барлоу ощущает сильную слабость, ноги подкашиваются, он скатывается вниз на палубу, рукой продолжая держаться за борт корабля. Филипп чувствует тепло снизу живота, чувствует сильное желание прикоснуться к себе там. Он отдаленно вспоминает свою самую первую течку, и он понимает, что это она. Первая его течка тоже была без настоек, и он справлялся сам. И это было самое ужасное, через что он тогда проходил. Омега шумно вдыхает запах, ловя запах Нэйтена. Именно он. Именно его запах нравится Филиппу. И именно в таком состоянии и виде его замечает альфа. Глаза Нэйтена широко раскрываются. Началась! Барлоу пытается встать, но его ноги дрожат, они ватные и совсем не слушаются омегу. Нэйтен отправляет Лайнела к Коди, а сам ближе подходит к юноше. — Началась… рано… — отрывисто поясняет Филипп, цепляясь за Нэйтена. Альфа помогает ему подняться на ноги, Барлоу этим пользуется и прижимается к груди мужчины, вновь вдыхая его запах. — Эй-эй, остановись-ка, — пугается альфа, отцепляя от себя Филиппа, ведет его в сторону каюты омеги. После Барлоу ничего не понимает и не слышит, ну кроме ругательств Нэйтена. Мужчина берет юношу на руки и несет уже так, у омеги совсем нет сил, чтобы самому дойти до каюты, даже под ручку. Филиппа укладывают на постель, где Барлоу вновь не теряет надежды и начинает приставать к Нэйтену. Тот с трудом освобождается от плена цепких маленьких ручек и выходит наружу, закрывая дверь омеги на замок. На удивление, Филипп понимает хотя бы это, и не собирается идти выламывать дверь. Он остается один, со своим сильным желанием, запертый в тесной каюте, а вокруг все еще витает запах Нэйтена. Омега шумно вдыхает воздух, такое чувство, будто здесь все пропиталось им. Но как такое возможно, ведь альфа здесь довольно редко бывает? Заходит и выходит. Да и Барлоу за день столько раз эту дверь открывает, что если запах Нэйтена здесь и был, то уже давно успел бы выветриться. Но сейчас его не волнует точная причина тому, откуда здесь запах альфы. Филипп ведет свою руку вниз, касаясь члена через одежду. Мнет его, извиваясь по постели и выгибаясь в спине дугой. Боже… как давно он не касался себя так, уже очень давно! Барлоу закусывает губу и мычит, ох, пока здесь запах Нэйтена, он имеет полное право этим воспользоваться. Филипп закрывает глаза и представляет, что над ним нависает Нэйт, касается своими грубыми руками его лица, заправляет его пряди волос. Наклоняется над его лицом и целует прямо в пухлые розовые губы. Барлоу поджимает их, представляя поцелуй. Омега вспоминает все то, что вычитал из литературы в доме, из всех тех романов, которые он так любит. Вот мужчина целует его шею, опаляет его кожу своим горячим желанием, а его руки блуждают по телу омеги, гладят его грудь, бедра и талию. Нэйтен будто наслаждается его телом, целует, трогает. Вот его руки уже на груди, гладят ее и сжимают вставшие соски через ткань свободной рубахи. Это же делает Филипп, чтобы подтвердить ощущениями свое воображение. Ласкает груди, тянет за соски, выгибаясь в спине. Нэйтен опускается руками к штанам омеги, стягивает с него штаны вместе с бельем, а после обхватывает аккуратненький омежьий член и начинает двигать по нему рукой. Барлоу закрывает рот рукой, начиная дрочить самому себе, потом ему будет стыдно за это, но не сейчас. Не сейчас, когда у него течка, есть только он и его воображение. После альфа ведет руку вниз, проводя пальцами по мокрой дырочке, собирая смазку. Филипп поражается тому, как же ее там много! Барлоу раздвигает ноги, представляя, что Нэйтен перед ним без одежды, уже готовый сделать Филиппа своим омегой. — Ты у меня первый… — шепчет в бреду омега, уже не отличая, где реальность, а где его воображение. Филипп вводит внутрь один палец, представляя, что Нэйтен входит в него. Его каюта заполняется стонами, Барлоу ласкает себя пальцами, двигает уже двумя внутри себя, принося непривычное приятное ощущение. Омега быстро доводит себя до оргазма, но понимает, что ему легче не становится. Он хочет еще и еще. Чем Филипп и занимается, двигая пальцами внутри себя, лаская свой член, щипая за соски и оглаживая бока. Барлоу ненавидит течки за то, что во время нее он теряет себя настоящего. Он ничего не понимает и может совершить ошибку. Сколько романов он прочел, где омега случайно, под действием течки, переспал с альфой, позволив лишить себя невинности. Филипп себе такой участи не желает. Он хочет по любви и после свадьбы, все как положено. Ему становится получше ближе к вечеру, омега вытирается своей рубашкой, смущаясь, и краснея, как рак. Он полностью потерял над собой контроль. Теперь щиплет в области дырочки, а ноги все еще не слушаются и дрожат. Филипп прикусывает губу, здесь все пахнет им и только им, откуда он взял здесь запах Нэйтена? Неужели и это ему привиделось? Барлоу сглатывает слюну, грязную рубаху закидывает в шкаф и оттуда достает другую, надевает ее. Слышит какой-то шум снаружи. Да и пить хочется, Филипп с трудом подходит к двери, дергает, а она все также заперта. — Эй, есть кто? — осторожно спрашивает, прикладываясь ухом к двери, внимательно вслушиваясь в звуки. — Филипп? — слышится голос Уэсли. — Уэсли… кажется мне легче. Но я ужасно хочу пить, — просит омега и глотает слюни, облизывает пересохшие губы. Ему страшно представить в кого он превратился после того, что здесь было. Наверняка, все его слышали… все эти стоны, вздохи. Как же ему жалко уши Уэсли, ведь всю эту «прелесть» он слушал с самого начала. Ведь так? Вскоре дверь открывается и внутрь заглядывает бета, убедившись, что все безопасно, Уэсли проходит внутрь, закрыв за собой дверь. Протягивает флягу омеге, тот открывает ее и жадно примыкает губами к горлышку. Пьет и не может насытиться водой. — Мне так стыдно… — шепчет омега, вытирая свои красные щеки. — Мне так стыдно, что ты слышал все это… я потерял все остатки разума и просто делал это… — Ты об этом, — улыбается слабо бета и садится осторожно на край кровати. — Тебе не у меня нужно просить прощения, а у Нэйтена. Это он тебя охранял все это время. Ох, ты бы видел, некоторые альфы, работающие на корабле, выстроились в очередь, чтобы узнать, что с тобой происходит. Но он никого не подпускал. Филипп чувствует, как дышать становится все тяжелее и тяжелее. Все это время рядом был Нэйтен, и он слышал все его стоны? И при этом он даже не попробовал ничего с ним сделать? Как такое возможно? У него настолько железная выдержка? Или же у него проблемы с этим там… внизу? — О Боги, — Барлоу закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. — Мне стало плохо и я задремал у себя. Проснулся совсем недавно, только вот пришел. Только сейчас буду заменять Нэйтена, извини, что это был не я изначально. Но и Нэйтен молодец. У него была прекрасная возможность, чтобы воспользоваться тобой, но он этого не сделал. Филипп медленно кивает головой. Уэсли прав. Но как после всего этого смотреть в глаза Нэйтена? Как? Барлоу закрывает глаза, возвращает бете его флягу. Ему стыдно. Но еще больше ему стыдно за то, что его воображением был Нэйтен. Не герой его любимой книги, а сам Нэйтен. Человек, который его похитил, везет куда-то в неизвестном направлении, ничего ему не говорит и ведет себя отрешенно. Он был его первым альфой в воображении. Но точно никогда не станет первым альфой в реальности. Филипп этого не позволит. Этому не бывать!