Потерянный

Сколько времени прошло? Филипп точно не знает, кажется, будто неделя. На третью ночь, после того разговора с Нэйтеном на палубе, он уже устал отсчитывать дни до конца своей «свободы». Омега вновь выходит, чтобы расслабиться и подышать воздухом. Земли все также не было видно. Честно признать, Филипп был этому только рад, ведь здесь он чувствует себя свободнее, чем будет чувствовать себя потом. Парень переводит взгляд направо и замечает разговаривающих Уэсли и Лайнела, те что-то обсуждали. Барлоу не решает рушить их разговор. Все время омега не сводит с них взглядов, изучая. Уэсли был больше в комплекции, чем альфа, Лайнел был больше похож на бету, чем сам Уэсли. Как раз бета замечает Филиппа и кивает ему, омега кивает в ответ. Утро только начинается. Юноша вдыхает воздух и на минуту закрывает глаза, думая о чем-то далеком. Кажется, будто здесь теперь его новый дом. Как он будет жить дальше без звука этих волн? Без этого постоянного чувства качки? Филипп не знает. Как и не знает ответа на свой вопрос. Зачем он понадобился тому дворянину? За все это время они сблизились с Нэйтеном, они часто разговаривали о чем-то, мужчина рассказывал об их приключениях, о трудностях, возникающих на их пути. Филипп кладет руку на грудь, поглаживая там, где стучит сердце. Он влюблен. И сейчас он это признает. Барлоу переводит взгляд на Коди и Нэйтена, те что-то обсуждали. И в этот раз Филиппа словно что-то потянуло к ним. Он так хочет подслушать о чем те говорят! В прошлый раз у него это не получилось. Да и если в этот раз не получится, он задаст интересующий его вопрос. Сколько им еще плыть? Филипп перекидывает косу себе за спину и медленными тихими шажками направляется в их сторону, прячась возле лестницы, настраивая весь свой слух. Ему смешно от этой ситуации, весело, он вновь ощущает себя тем ребенком, каким он когда-то давно был. О да, он тогда часто подслушивал разговоры своих родителей, слушая, как хорошие, так и плохие новости. Барлоу раздражало то, что родители считали его слишком маленьким для дел графа, но Филипп с самого детства тянулся к этому. Его готовили, обучали, и теперь свое будущее он видит только, как будущий граф Озерного Края. Все его ребячество вмиг уходит, когда он вслушивается в разговор, начиная понимать все то, о чем те говорят. И это далеко не хорошие новости. — Нэйтен, сколько времени это будет длиться? — ругается Коди, складывая руки у мощной груди и смотря на альфу. — Мы столько времени в плавание, все мы скучаем по дому. По семье. Нужно как можно быстрее сделать то, для чего мы здесь. Сколько ты еще будешь тянуть? — Да подожди ты, — вскипает Нэйтен. — Что в этот раз скажешь? Что не подходящее время? — язвит Коди, по голосу слышно, что тот едва себя сдерживает. — Нэйтен, время идет. Нужно быстрее отчитаться о том, что мы выполнили задание и вернуться назад. Время ценный ресурс, тебе ли не знать. Подумай о себе и о своей семье. Слышится нервный выдох Нэйтена, внутри Филиппа все замирает. Они оттягивают его прибытие? Но почему? — Я не могу этого сделать, — произносит Нэйтен. — Убивать людей тяжело, тебе легко говорить, потому что ты не делал этого. Я не могу убить Филиппа. — Но это наше задание! Нэйтен, не смей подводить команду, не смей подводить всех нас! У нас нет выбора, у нас связаны руки! — Ты прав. Я знал на что иду, когда соглашался взять это задание. Но… глаза Филиппа, в нем столько силы, столько радости, столько уверенности, чтобы спастись. Он хочет жить. Одно дело убивать тех, кому уже все равно на свою жизнь, а другое дело лишать жизни того, кто еще желает повидать весь мир. — С чего ты стал таким сентиментальным? — удивляется Коди. Барлоу забывает как дышать, рука находится в области сердца. Все тело дрожит. То, что он услышал, оказалось не то, что он ожидал узнать. Значит они оттягивают его прибытие лишь потому, что нет никакого дворянина. Нет и не было. Нэйтен его обманул тогда, солгав, что его продали дворянину. Нэйтен должен убить Филиппа. Омега подрывается со своего укрытия, надеясь, что его не заметили, и убегает в свою каюту. Барлоу глотает слезы. Смерть. Смерть. Смерть. Его должны убить. Юноша как в бреду, мечется по каюте, стирает слезы с щек, но не может успокоиться. Он рыдает навзрыд. Нужно запереться. Здесь небезопасно. Филипп хватает стул и подпирает дверь так, что ручку больше нельзя повернуть и открыть дверь. Барлоу не знает сколько времени протянет это его укрытие, не знает, сколько ему еще уготовано прожить дней. Он не хочет умирать. Не хочет. Кто эти люди, заказавшие его смерть? Какое зло он им сделал? Омега не знает. Предательство. Место, которое он посчитал своим домом, оказалось гильотиной. Его ждет смерть от рук Нэйтена, от рук того, кого он полюбил за такой промежуток времени. Филипп взбирается на кровать, трет щеки, слегка бьет себя по ним, стараясь прийти в чувства. Но это у него получается плохо, он не может успокоиться, как сильно бы он не старался. Барлоу решает позволить себе немного поплакать, побыть слабым омегой, сдаться хотя бы на какое-то время. Ему срочно нужно снять напряжение и стресс, и обычно, слезы помогали это сделать. Филипп считал слезы слабостью, но все-таки это самая обычная реакция человека на какое-то произошедшее событие. Омега плачет, лежа на кровати и обнимая подушку, прижимает ее к груди. Перед глазами мельтешат картинки, воспоминания, где они разговаривают с Нэйтеном, так, словно стали друг другу друзьями за этот промежуток времени. Филипп заново прокручивает в своей голове разговор Нэйтена и Коди. Что-то внутри дает надежду от воспоминаний, что Нэйтен не может его убить. Ведь правда, если изначальная их цель была убить его, то почему они не сделали это еще в самом начале, почему столько времени они тратят на то, что сейчас они посреди океана. Филипп не знает. Внутри распускается очередной бутон надежды, что все обойдется и он останется в живых. Но доверия к Нэйтену у него больше нет. Как и ко всем остальным. Значит здесь абсолютно все знали для чего здесь Филипп, что его будущее это смерть, а не жизнь у дворянина. Даже Уэсли нагло врал ему. Барлоу вытирает слезы, совершая тяжелые глотки воздуха и косясь на дверь. Хочется сейчас в объятия к папе, вдохнуть его родной запах, закрыть глаза и раствориться в его теплоте. Хочется вспомнить то детство, которое у него было лишь иногда, ведь родители были очень занятыми людьми. Филипп снова хочет вернуться в то время, когда был маленьким, невинным ребенком, думающий только о том, чтобы поскорее закончить учебу и развлечься. Филипп вздрагивает, когда слышит, как кто-то пытается открыть дверь. За своими мыслями он не сразу заметил, что кто-то подошел так близко к его каюте. — Оставьте меня, я хочу побыть один, — кричит омега, стараясь вернуть своему голосу нормальный тембр. Сейчас он не хочет позориться очередной раз. Он столько раз позорился здесь. Умолял вернуть назад, домой, показывал свою слабость, слезы, свои настоящие желания. Он одна сплошная слабость, все его существование. — Филипп, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Уэсли за дверью, снова дергает ручкой двери, но та не поддается. — Нет, просто мне нужно побыть одному. Я… немножко занят, — юноша кутается в одеяло, прислушиваясь к звукам за дверью. Слышится вздох и вскоре удаляющиеся шаги. Уэсли уходит. Филипп спрыгивает с кровати, начиная расхаживать по ней. Думай. Думай. Думай. Что делать? Как сбежать? Может просто поговорить с Нэйтеном? Теперь то он знает правду, а значит альфа отпираться не будет. Может теперь они смогут найти общий язык? Но честно признать, надежда рушится от осознания, что и в этот раз альфа может ему отказать. Филиппу так хочется сейчас получить поддержку хоть от кого-то, но он абсолютно один на этом корабле. Барлоу сдается. Сдается временно. Пока они посреди океана, он ничего не сможет сделать. Есть вариант поговорить с Уэсли и попросить помощи, но омега понимает, что это лишь придаст Филиппу больше подозрений и за ним улучшится слежка. Омега так и засыпает, сидя за столом, уложив голову на руки. Филипп не подпускает никого к себе ближе. Не запускает Нэйтена, принесшего ему еды и воды. Не пускает обеспокоенного Уэсли, и даже Лайнела. Где гарантия того, что в эту порцию ему не подсыпали яда? Барлоу будто стал параноиком. Омега ни с кем не разговаривал. Сил совсем не осталось, очень сильно хотелось пить, но он не мог попросить о помощи или же принять воду. Филипп боялся. Сильно. Неужели он умрет вот так? В таком возрасте? Барлоу не мог смириться с этим, но и бороться сил уже не было. Он столько времени старается найти выход. Столько времени прошло, а он все еще здесь. Может он недостаточно сильно борется? А что ему остается? Только добровольно спрыгнуть с борта и утонуть, ведь Филипп даже плавать не умеет. Барлоу настолько ослаб, что он весь день спал. Горло саднило, очень хотелось пить. Но страх был сильнее. Он боится, что его отравят люди, которые уже давно могли его убить, но не осознает, что сейчас делает хуже только себе. И слабость его по его вине. Филипп поздно осознает это, закрывая глаза. Рот открыт, он хрипит. За дверью слышатся шаги. Может ему кажется? А может и нет. Филипп не знает и знать не хочет. В глазах все плывет. Воды. Воды. Воды. Хотя бы капельку воды. Барлоу хрипит, будто хочет попросить о помощи. Жара стоит невыносимая. Резкий удар. Омега косится на дверь, но та будто плывет перед его глазами. О, две двери! Или три… нет, четыре! Четыре двери! На лице омеги бредовая улыбка. Еще один грохот. Но Барлоу закрывает глаза, стараясь дышать как можно ровнее. Какой же он глупый! Какой же глупый! Довел себя до такого состояния по своей же воле. Только сейчас Филипп осознает свой детский поступок. В этот раз грохот еще сильнее. Барлоу открывает один глаз и смотрит в сторону двери. Она распахнута, а на пороге кто-то стоит. Лицо человека плывет и он не может его узнать. Омега закрывает глаза. Вскоре ощущает чьи-то руки на своем теле, кто-то его приподнимает. Филипп поздно узнает Нэйтена по запаху. Тот усаживает его, Барлоу облокачивается назад на что-то теплое и твердое. Это «что-то» вздымается, а в его левую лопатку что-то бьется. Неужели сердце? Мужчина довольно грубо хватает его за лицо, надавливает пальцами на щеки, заставляя Филипп открыть рот. На сухие губы попадают пару капель воды. Барлоу тут же жадно их слизывает и начинает хрипеть, просит еще, побольше. Нэйтен приставляет к его губам флягу с водой, Филипп тут же начинает глотать воду, ощущая, как к нему возвращается сила. Барлоу сам находит рукой флягу, цепляется за нее и жадно опустошает ее половину. Перед глазами все плывет. Половину он пролил на себя, на свою рубашку теперь облепившую его грудь. — Умереть хочешь?! Что за выходки?! — ругается сзади него Нэйтен, вытирая подбородок омеги от капель воды. — Решил заморить себя голодом и жаждой? Вот оно твое желание жить? — А какая разница, если… — Филипп замолкает, не озвучив свою мысль до конца. Нет, не сейчас. Не сейчас они должны говорить об этом. Не тогда, когда Барлоу в таком ужасном состоянии. Омега открывает и закрывает глаза, желая поскорее сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то. С трудом, но у него это получается. Взгляд Филиппа устремляется на дверь. Та слетела с верхней петели, повиснув. Неужели Нэйтен выбил дверь ради него? Но зачем? Зачем напоил его водой, если мог оставить умирать? Его все равно ждет смерть. Не сейчас, так потом. Филипп ежится, он словно ощущает, как смерть дышит в спину. Корабль пахнет смертью.