Потерянный

Филипп стонет прямо в губы Нэйтена, закатывает глаза от приятных поглаживаний альфы по своему нагому бедру. Они полностью раздеты. Омега опускает руку вниз, к возбужденному члену мужчины, обхватывает его, сразу же начиная по нему двигать. Нэйтен рычит прямо в губы омеги, едва не кусая их. — Нэйтен, — скулит Филипп, поглядывая на мужчину перед собой. Уже глубокая ночь, на тумбе догорает свеча. Весь день мужчина был занят и освободился он только совсем недавно. Все это время Барлоу тосковал по нему и сгорал от сильного желания. Нэйтен устраивается между разведенных ног в стороны, головкой члена тычется прямо во вход в дырочку омеги, Филипп стонет, хнычет, поглядывая на мужчину. Они занимаются любовью почти каждый день, но несмотря на частый секс, Барлоу продолжает этого хотеть. Нэйтен будто по всем параметрам подходил ему: и телом, и движениями. Альфа знал на какие точки следует надавить, а какие обойти стороной. Мужчина знает его тело, и иногда Филиппу кажется, будто тот знает его лучше, чем он самого себя. Альфа не медлит, входит внутрь, дырочка легко принимает его на всю длину, его обхват, размер. Омега выгибается в спине и издает пошлые стоны, обхватывает шею Нэйтена руками и прижимается к желанному горячему телу. — Нэйтен… — стонет Филипп, еле раскрывая глаза, чтобы увидеть взаимность в глазах альфы, тому тоже хорошо. — Филипп, — хрипит мужчина, своими губами касается губ Барлоу, углубляя поцелуй языком. Руку заводит за спину омеги, кладет ее на худощавые лопатки, кости страшно торчат. Нэйтен присаживается на кровать, поудобнее устраивая Филиппа прямо на себе. Сам мужчина усаживается в позу лотоса, придерживая Барлоу на себе, поглаживая свободной рукой бедра Филиппа. Омега тут же начинает сам двигаться, насаживаясь на член альфы. Вверх, вниз. Филипп двигает бедрами так, как нравится ему самому. Нэйтен опускается поцелуями на шею омеги, на его ключицы. Руками разводит сладкие булочки в стороны, гладит, шлепает. Мужчина иногда двигается и сам, вталкивая член поглубже, выбивая из уст Барлоу стоны. Вскоре оба кончают, Нэйтен вновь заканчивает сей процесс внутрь Филиппа. Омега падает на кровать, чувствует, как из него тут же начинает вытекать семя альфы, как только тот выходит из его тела. Мужчина устраивается рядом с Барлоу, тут же обнимает и прижимает поближе к себе, осыпает его красное и мокрое от пота личико, продолжая шептать всякие нежности. Неужели это тот самый альфа, которого он полюбил тогда? Они засыпают в объятиях друг друга. Утром Филипп, к его же сожалению, просыпается уже один. Тело до сих пор расслабленно. Омега выбирается с кровати, приводит себя в порядок, мысленно благодаря Нэйтена, оставившего ему воды, чтобы Барлоу смог подмыться. Не долго думая, юноша надевает рубашку своего альфы, заправляет ее в широкие свободные штаны, завязывая те поясом. Одежда на нем скатывается, а не сидит. Филипп выходит на палубу, улыбаясь лучам солнца и кричащим чайкам на небе. Прошла неделя их пути, совсем скоро они прибудут в Юстерию, а пока что они остановились возле одного причала, на котором ранее Барлоу пытался сбежать. Омега подходит к борту и заглядывает на сушу. Все также много людей, торговцев и странников. И все это такое чужое и не родное. Филипп привык плавать по океану, рисковать жизнью, да и голодать тоже. — Доброе утро, Филипп, — к нему подходит Коди, на его хмуром лице улыбка. Альфа радуется тому, что совсем уже скоро он увидится со своим супругом, обнимет и поцелует его. Поносит детей на руках, порадует их новыми игрушками, почитает сказки на ночь. — Доброе утро, — Барлоу заражается его улыбкой, улыбаясь теперь в ответ. Коди встает рядом с ним и смотрит туда, куда и омега. — В последнее время Нэйтен только и бредит тобой, — замечает капитан и смотрит уже на омегу. Филипп расплывается в улыбке еще сильнее, ему приятно это слышать. — Будьте аккуратнее, вы уже не дети, знаете, что такое близость. Коди намекает на изменившийся запах омеги. Филипп перенял частички запаха Нэйтена после близости, их запахи смешались. — Сейчас не самое время для детей, понимаешь? — Коди поднимает одну бровь, и тут Барлоу не может сдержать смущения. Детей! Ну конечно! Они с Нэйтеном ни разу не прервали близость, альфа всегда оканчивал процесс внутрь Филиппа. А может… он уже беременный? — Да, я понимаю, — хрипит омега, тут же откашлявшись. Кладет руку себе на грудь. И как раньше он не подумал об этом? Вот что значит, любовь стерла ему все мозги. — Будьте осторожны, лучше для начала разобраться со всем этим… а потом уже заводить детей. Это огромная ответственность, — кивает Коди, Барлоу благодарно кивает в ответ. Мужчина уходит, оставляя Филиппа наедине со своими мыслями. Юноша тут же ловит себя за тем, что представляет, каким он будет папой. Какой у него родится первым ребенок, на кого больше будет похож. На Нэйтена, или же все-таки на Филиппа? Омега прикусывает губу, сдерживая улыбку. Он обязательно родит Нэйтену, но для начала надо разобраться со всем этим, чтобы над его головой и головой сына было чистое и спокойное небо, без всех этих интриг. — О чем задумался? — рядом неожиданно появляется альфа, обхватившего тело омеги в свои руки, прижав к сильному телу. — Нэйтен! — пискнул от испуга Филипп, шутливо ударяя мужчину по руке. — Ты напугал меня. Барлоу расплывается в улыбке, поворачивается к альфе. Смотрит на лицо любимого человека. Оно будто стало моложе, еще красивее, еще желаннее. Того холодного и постоянно хмурого Нэйтена не осталось и следа. — Извини, я не хотел тебя напугать, — кивает мужчина, склоняясь над лицом омеги, целуя нежно в губы, в носик, начиная зацеловывать все лицо. Филипп не сдерживает смеха. Шутливо пытаясь оттолкнуть от себя альфу. Барлоу влюблен. Сильно. — Нэйтен, Филипп, — их прерывает Лайнел, альфа машет новой купленной газетой, он только вернулся на корабль. — Кажется, у нас не так много времени, как мы думали. Парочка тут же отлипают друг от друга. Как же не хочется возвращаться в реальность… хочется вот так всегда, целоваться и обниматься с любимым человеком. Делить общую постель, предаваться любви и ласками на этой же постели. Родить ребенка и зажить, как в тех самых омежьих романах. Все собираются в каюте Нэйтена и Филиппа, садятся за стол. Барлоу вчитывается в газету. Уже совсем скоро Кайл Барлоу выйдет замуж. Граф Барлоу дал официальное объявление о том, что скоро наступит свадьба. — Значит, нужно действовать быстрее, — озвучивает Нэйтен, получая подтверждающие кивки от всех, кроме Филиппа. Омега будто поник, понимая, что совсем скоро его счастливая сказка с любимым альфой может обрушиться. Никто не знает итог того, что они делают. Может действительно, стоит просто лечь на одно, закатать губу и перестать думать о мести? Зажить где-то далеко? Но тогда он откажется от жизни с Нэйтеном, от его любви. Но и скрываться на корабле он постоянно не сможет, хотя сейчас эта мысль ему нравится. Так, стоп! Нужно возвращать свою решимость обратно! Раз взялся за это дело, значит, нужно довести его до конца! — Пока мы здесь… я думаю, нужно купить платье, украшения, — предлагает омега. — Я должен хорошо выглядеть там, показать им, что несмотря на все трудности, я все еще выгляжу достойно своего статуса. Там будет множество людей… они будут смотреть только на меня. — Он прав, — кивает Лайнел, переводя взгляд на Нэйтена. — Предлагаю сейчас смерить размеры Филиппа, мы с ним… почти одинаковой комплекции. Я что-нибудь придумаю, куплю несколько платьев. Самому Филиппу рискованно выбираться в люди, ему даже просто на палубе рискованно стоять. — Да, — соглашается с ним альфа, переводя взгляд на Филиппа, сейчас омега выглядит намного собраннее, чем выглядел минутой ранее. — Голубые оттенки мне к лицу! Голубое платье бери, с рюшечками разными! — причитает Барлоу, пока Коди и Нэйтен сравнивают размеры омеги и Лайнела веревкой. Почти одинаково, только омега чуть худее Лайнела. После Лайнел и Коди отправляются искать подходящее платье, пока Филипп сидит на краю кровати, размышляя о своей жизни. — Что случилось? — беспокоится Нэйтен, садясь на колени перед омегой. — Я боюсь, что все это происходит зря, — признается Филипп, опуская взгляд так, чтобы альфа не видел его глаза. Ему стыдно за то, что скоро все должно произойти, а он не до конца уверен в том, что они делают. — Вдруг, у нас ничего не получится. Тогда пострадаете все вы… — У нас все получится, — уверяет его альфа, беря нежно руки омеги в свои. Целует их. — Мы добьемся успеха. Об этом узнают все, дойдет до Короля, ты сам сказал, что он это просто так не оставит. — Не оставит, — кивает Барлоу, тяжело вздыхая. — Но все же… — Нет никаких но, — шепчет мужчина, поднимаясь. Нэйтен берет лицо омеги за подбородок и поднимает к себе. — У нас все получится. Ты не один, с тобой будем мы. Мы защитим тебя, и ты по праву займешь свое законное место, граф Барлоу. Филипп слабо улыбается, обнимает альфу за шею и выдыхая. — Я люблю тебя, Нэйтен, — шепчет омега. — Я тоже тебя люблю, — Нэйтен гладит его лицо в своих руках, после опрокидывая юношу назад, нависая над ним. Они снова сплетаются в жарком поцелуе, сбрасывая одежду друг с друга. В этот раз, альфа оканчивает процесс на плоский живот Филиппа. …Барлоу наряжают в каюте Нэйтена, и то под его же присмотром. Сегодня все случится и произойдет. Сегодня они заявятся на бал, раскроют страшную тайну той тяжелой новости о странной гибели Филиппа Барлоу. — Нэйтен, если ты так и будешь сидеть наблюдать за мной, то не успеешь сам себя привести в порядок, — ворчит Филипп, задирает руки выше, пока Лайнел аккуратно приводит платье в порядок. Все-таки альфы не угадали с размером, либо же омега просто снова похудел за это время. Благо разница не сильно видна, Лайнел теперь старается все исправить, цепляя ткань булавками. Да так аккуратно, чтобы не повредить само платье. И платье идеальное, такое, какое просил Филипп. Пышное голубое платье, рукава фонарик, ткань юбки состоит из блестяшек, переливающихся на свету. Волосы красиво заплетены, некоторые пряди торчат, вьются. Недавно здесь был омега, помогший уложить его длинные волосы. Немного легкого макияжа тоже было к лицу Филиппа. Нэйтен все-таки послушал Барлоу и вышел из каюты. Сам юноша не мог остановиться любоваться собой. Лайнел доделав свою работу, отошел подальше, чтобы рассмотреть свое творение. Оказывается, у мужчины был талант в этом деле. — Я мечтаю открыть свое ателье, — делится Лайнел, слабо улыбаясь, смотря на платье. Некоторые детали в нем он добавил от себя, так как на нем не было подходящих рюшечек, о которых так просил омега. После смерти Уэсли, Филипп не разговаривал с Лайнелом, да и сам альфа не выходил ни с кем на контакт. Мужчина больше не скрывал кольцо, висевшее на его шее. Кольцо Уэсли. — Лайнел, — начинает издалека Барлоу. — Я знаю о чем ты хочешь спросить меня, — перебивает его альфа, переводя взгляд с платья на омегу. — Да, я и Уэсли были любовниками. Точнее… мы любили друг друга. Пару раз целовались, но на более не переходило. — Кто-то знал о ваших чувствах друг к другу? — спрашивает осторожно. Он догадывался об этом ранее, значит… между ними была любовь. Но почему Уэсли так поступил? Почему не позволил себя спасти? — Нет, до того времени, пока я не увидел мертвого Уэсли. Коди все понял… — Лайнел поднимает руку к кольцу, крутит его и смотрит на частичку, что у него осталось от любимого беты. — Уэсли считал, что это неправильно. Беты не должны любить и быть любимым, он считал… что беты не должны рождаться, считал, что они бесполезны в этом мире. Мои слова он будто не слышал… Уэсли тяжело принял тот факт, что мы любим друг друга, но эта любовь не дарила ему счастья, а лишь боль. Он не подпускал меня к себе, не позволял трогать и обнимать, и я думал… что из-за того, что он считает это чем-то грязным. Но когда я увидел его тело, в огромном количестве кровоизлияний на нем, я понял, что он просто не хотел того, чтобы я все узнал. Он скрывал, что болен. Видимо знал изначально, что его ждет смерть. — Мне… очень жаль, — Филипп прикусывает губу и смотрит на Лайнела, альфа старается жить дальше, но его сердце все еще разбито. Кажется, мужчина будет любить бету до конца своих дней. — Уэсли стал моим другом, возлюбленным, но ненадолго. Я виню себя, что не смог догадаться об этом раньше. Ведь, если бы я узнал о том, что он болен, я бы сделал все, чтобы он выздоровел. Я… такой же, как и Нэйтен, как Коди. Может, нас всех связывает теперь тот факт, что те, кого мы любим тяжело больны. И я вышел из этой игры, мой любимый умер. — Не говори так! — Филипп подбегает к альфе, беря его за плечи и слегка встряхивая. — Я… я не вижу здесь твоей вины. Никто не знал, Уэсли хорошо скрывал все свое состояние под своей улыбкой и смехом! — Ты прав… ведь никто не знал, что Уэсли было просто тяжело жить. Считать себя бесполезным, никому не нужным. Вести себя так, будто ему нравится его жизнь, но наедине с самим собой уничтожать себя своими мыслями. — Уэсли любил тебя, — шепчет Барлоу и вздыхает. — А ты его… видимо, так сложилась судьба. Ты должен пережить это, думаю, Уэсли бы хотел, чтобы ты не горевал много по его смерти, а зажил дальше. Влюбился вновь, исполнил свою мечту… — Ты прав, — кивает Лайнел, впервые натягивая на себя улыбку. — Я исполню свою мечту ради него, но мое сердце навсегда занято Уэсли. — Я верю, — кивает омега и вздрагивает от раскрывшейся двери. — Нам уже пора, — заходит внутрь Нэйтен, одетый в красивый костюм.