Ночь в детском приюте

Кэтнап покинул ванную 4 минуты назад, за все эти 4 минуты, дверь ванной не расспахнулась, даже не было слышно скрипа дверей. Дом охватила мертвая тишина, четыре минуты назад он слышал плачь и крики дочери, сейчас он не слышал ничего. Тишина в доме вызывала тревогу, впервые в жизни Кэтнап захотел, чтобы по дому снова кто-то бежал, расскидывая всё на своём пути. Игра в прятки давно закончилась, безобидная детская игра стала чудовищным наказаниям для Азалии. Элиза все ещё сидела у себя в комнате, забарикодировав дверь небольшим "Стулом". Боялась что отец может наказать и её, хотя за что её наказывать? Крики сестры притихли, но Элиза будто бы вцепилась в старый линолеум, и не собиралась выходить из комнаты в ближайшие 15 минут. В комнате было скучно, хотя как веселиться, когда в уши бьются крики сестры? Кэтнап сидел на кровати, ждал услышать голос дочери. Обычно Азалия быстро приходила в себя, она вообще редко теряла сознание. Внутри что-то сжалось, может, жалость? Кэтнап покачал головой, нет. Ему не свойственно испытывать жалость, нет. Иногда он вообще не понимал, зачем он завёл детей. Мог бы жить сам с Догдеем, и не было бы расскиданных игрушек и детского плача. Хотя, в любом случае по дому валялись бы тюбики смазки , и возможно презервативы. Но расскиданные тюбики смазки казались намного привлекательнее расскиданных детских игрушек. Кэтнап перестал витать в облаках, и вернулся в реальный мир. Нужно проверить Азалию. Он покинул комнату, выйдя через дверной проём. Оказавшись вновь в ванной, перед глазами стояла неприятная, и даже мерзкая картина. Азалия с ужасной кровавой раной, и мерзкая лужа мочи, которая давно перемешалась с кровью. В воздухе был острый запах мочи, и металический запах крови. Запах бился в нос, въелся в плоть, казалось даже слезил глаза. Кэтнап аккуратно обошел лужу мочи, и подошёл к дочери. Трусы валялись в конце ванной, вагина была открыта, кровь из неё все еще текла, но уже не так обильно как 10 минут назад. Кудрявые волосы запутались, некоторые волоски прилипли к мокрому лицу. Лицо опухло и покраснело, но слезы больше не текли. Кэтнап неуверенно наклонился к дочери. -Эй Азалия. Кэтнап Дёрнул Азалию за руку, в ответ тишина. -Ази. Тишина. Дом охватила мертвая тишина, будто здесь никто и не жил. Будто здесь нет детей, дом на минуту показался мертвым, неживым. Смех детей дарил дому тепло, свет, делал дом живее. Наверное поэтому Кэтнап и завёл детей, чтобы Догдей окончательно не сошёл с ума. Он даже оставил половину детей в приюте живыми, чтобы его детям было с кем играть. С кем учится и сидеть в одном классе. Поэтому он и оставил Мисс Делайт вживых, хотя, он бы в любом случае не убивал её, Кэтнапу и самому требовались знания по некоторым предметам, например по биологие и математике. -Азалия!! Кэтнап повысил тон, молчание дочери начало раздражать его. Ну как же так?! Он заволновался почему же дочь не отвечает, решил её проведать, а она тут молчит! Кэтнапа вообще легко было разозлить, у него были проблемы с агрессией, да у него и с головой проблемы имеются. -Азалия блин вставай!! Терпение лопнуло, взорвалось как гелевый шар, и разлетелось по всему организму на маленькие кусочки. -Сука.. Кэтнап издевательский улыбнулся, к нему пришла одна идея. Нехорошая идея. Он выдавил кривую, местами злую улыбку. Он взял свой член в лапы, и начал наклоняться к дочери. -А ведь я реально с бабами никогда не трахался.. Первый его половой акт был с Догдеем, в детстве Кэтнап и подумать не мог, что его будет привлекать его лучший друг, а вскоре раны и стоны. Кэтнап коснулся раны на руке Дочери, кровь из неё обильно текла, казалось что в детском тело не осталось крови, что же сердца тогда будет перекачивать? Кэтнап засунул палец во внутрь раны, иследуя дочь изнутри. Рана была достаточно большой. Не долго думая, Кэтнап взял свой член в лапы, и начал засосывать его в рану дочери. Рана была большой, его член точно туда вместиться целиком? Ну хотя бы на половину? Азалия что-то почувствовала, боль разлетелось по всему телу. Азалию вырвали из сна, и она снова оказалась в жестокой темной реальности. Веки которые были зажмурены минуту назад, распахнулись, зрачки округлились. Из рта донесся крик, к глазам вновь подступили слёзы. Член Кэтнапа изучал рану дочери изнутри, Кэтнап чувствовал мясо и кровь на своём половом органе, он заметил что кровь начала течь обильнее, больше. Азалия вновь почувствовала боль, тело дергалось, между ног сильно болело, осколки все ещё были внутри. Раз за разом глаза наполнялись новой порцияй влаги, член отца просовывался всё глубже и глубже. -Папаа!! Оглушительный детский крик, словно городская сирена, которая оповещала жителей города о предстоящей беде. -Рукаа!! Кэтнап игнорировал крики дочери, он засовывал член всё глубже и глубже. Детская плоть потихоньку разрывалась, Кэтнап буквально долбился внутрь дочери. Член давно был в мясе, кровь стекала в 2 раза больше и сильнее, дочь что-то кричала, но Кэтнап её не слышал. Азалия кричала непонятные слова, некоторые она недоговорила, а некоторые казалось бы и вовсе не должны были существовать. Кэтнапа почему-то заводил данный процес, само осознание того, что его член в мясе и крови заводило его, хотя тут больше уместно слово, возбуждало. -Папа прекрати!! Азалия чувствовала, чувствовала каждое движение внутри себя. Член изучал её изнутри, она чувствовала как отец пытается просунуть член глубже и дальше, это зародило в ней новую порцию страха и слез. Живот начало вскручивать, ну и отлично!! Теперь не хватало блевануть и испачкать и без того грязную ванную! Кэтнап пытался просунуть член глубже, но что-то мешало. Невидимая стена в детском теле не давала проход, мешая Кэтнапу зайти в Азалию глубже. Член весь был в крови, в мясе, да во всём! -Да ты даже тут узкая!! Кэтнап наполовину высунул свой член, но потом с огромной скоростью засунул его обратно, ударяясь об руку дочери. Вновь боль разлетевшаяся по всему телу. Мозг оповестил все 79 органа о подступающей боли, и все раз за разом начали болеть. Тело плясало, извивалось и мучилось от боли. Язык вскрутился, от боли Азалия на секунду почувствовала себя немой, позабыв все слова на свете. Единственное, что Азалия кое как смогла выдавить из себя, была еле понятная фраза. -Папа убей меня!!.. Тихо прошептала Азалия. Буквы были невнятными, слова стали перемолотой непонятной кашей, но Кэтнап все понял. Всё до единого, понял каждую глассную и соглассную букву, доносившаяся из детского слюнявого рта. -Чё? Кэтнап не высунул член, он наклонился к лицу дочери, и поцеловал её в макушку. Та искривилась, всем своим видом показывая свою неприязнь к отцу. На самом деле у Азалии всегда была подсознательная ненависть к отцу, но она никогда не признавала это. Она не могла сказать что не любит отца, не могла сказать что ненавидет его. Она спрятала эту ненависть глубоко в себе. Ненависть была скрыта в детском сердце, которое было закрыто на самый надёжный замок в мире. Но сейчас этот замок разваливался, ломался. Ненависть хотела выйти из заперти, язык требовал высказать отцу всё что накопилось. Было много несказанных слов, и слишком много выплаканных слёз. -Папа я тебя!!... Язык застрял, отказался выговоривать дальнейшие слова, Азалия забыла все негативные слова которые знала до этого момента. -Что ты меня?! Что ты?! Кэтнап лишь сильнее завёлся, и просунул пальцы в рану Азалии. Он нащупал в ране небольшой кусок мяса, и вырвал его. Детские зрачки снова округлились, рот наполнился воздухом, а после воздух вылетел из рта вместе с детским криком. В фиолетовых лапах был небольшой кусок кровавого человечьего мяса, достаточно было вырвать такой маленький кусочек, и Ванную комнату снова охватил детский душераздирающий крик. Слезы лились, кровь текла сильнее, покидая организм. Азалия хотела умереть, впервые в жизни она хотела уснуть и не проснуться. Ей было плевать на друзей и посиделки с Крафтикорн, она хотела умереть, и никогда больше не мучится. -Так чё ты меня? Кэтнап задал вопрос, прекрасно зная что дочь не в состоянии ответить. Азалия вообще не могла что либо сделать нормально. Она возненавидела весь мир. Возненавидела Догдея, который оставил её с Кэтнапом. Возненавидела Элизавету, которая заперлась в комнате, даже не думая помочь сестре. Возненавидела Мираса, который ушёл на прогулку с Догдеем, оставив сестру мучаться. Возненавидела отца, который мучил её до крови, так ещё и подключил к мучительному процессу свой половой орган. Азалие всегда казалось странным, что у мужчин и женщин разные половые органы. С этого дня, мужской член вызывал у Азалии отвратительные и неприятные эмоции. Мужской половой орган-это зло. Зло это не воры в чёрных масках, которые закрывали лица, оставляя обнаженными лишь глаза и рот. Зло это не убийства в темном ночом переулке, зло-это её отец, зло-это то что у мужчин между ног. Азалия боялась, что Мирас может стать таким же. Таким же жестоким и кроважадным. Боялась что милый кареглазый братик превратится в ужасного фиолетового кота, который будет мучить её также как это делает отец. Кэтнап ещё раз взглянул на мясо у себя в руке. -Ротик открой. Уши Азалии прекрасно услышали просьбу отца, но мозг не переварил сказанную фразу, и просто пропустил её мимо ушей. -Рот открой говорю! Кэтнап повысил голос, его раздражало когда его не слушали с первого раза. Азалия покачала головой. -В чём сука проблема просто откртыть рот?! Кэтнап начал расстегивать тонкие губы Азалии, постепенно открывая её ротовую полоость. Дочь знала что это не у к добру,и начала плеваться на отца. Детская слюна попадала куда угодно, на лице Кэтнапа, глаза, уши, шею, да везде! -Ты можешь не плеваться?! Кэтнап разозлился, гнев охватил его мозг, постепенно распределяясь по всему его телу. -Либо открываешь свою пасть либо я ещё раз запихиваю свой член в твою рану!! Азалия снова перепугалась, страх подступил к горлу, и выразился в качестве детского плача. -Папа.... Произнес дрожащий детский голос, голос дрожал как земля во время землятресения, как хрупкая ваза в детских руках. Ох, ваза. А ведь, всё началось из-за одной глупой вазы, которая в мгновение ока разлетелась на тысячи маленьких осколков. Осколков было так много, прям не сосчитать! -Папа ты меня не любишь?... Азалия снова задала вопрос, на который так и не получила ответа. Любит ли её отец? Если любит, то почему так к ней относится? Так много вопросов, и так мало ответов. Вопросы летали перед её глазами, но вскоре превращались в мутные размытые пятна. Перед глазами всё начало кружится, веки тяжелели, кровь покидала организм, превращая тело в раздутый шар без воздуха. Если же вся кровь вытечет, то что тогда будет перекачивать хрупкое детское сердце? Приниципе, Азалию это не очень волновало, она ещё не знала что сердце перекачивает кровь, она не знала какие функцию делают органы человека. И, скорее всего не узнает. Мертвым не нужна биология. Глаза закрылись, рука, что секунду назад тянулась к лицу отца, безжизненно упала на пол. Карие глаза были закрыты, и больше не открывались. Слезы не текли, казалось, что Азалия выплакала всю жидкость в своём организме. Детское сердце больше не билось, не перекачивало кровь, ему попросту было нечего перекачивать. Кислород не поступал в легкие, да и в целом не поступал к тканям. В организме запустился процесс кислородного голодания, в организме начался процесс самоперевания. Теплое тело начало постепенно холодать, понижать свою температуру. Иммунная система не работала, кислород больше не требовался детскому организму, мёртвому телу ничего больше не требовалось. Кэтнап заметил, что дочь больше не пытается вырваться из крепкой хватки отца, слезы больше не текут по пухлым детским щекам, тело перестало двигаться ровно с того момента, как его покинула жизнь. -Азалия?.. Кэтнап приподнял бровь, и ударил дочь по лицу. Тишина, руки даже не дёрнулись от удара в лицо, тело ничего не почувствовала. Мёртвые ничего не чувствуют. -Эй Азалия! Кэтнап перенервничал, неужели снова потеряла сознание? -Азалия вставай. Нервно произнес Кэтнап, но уже аккуратно взяв дочь за волосы. -Азалия не пугай!! Кэтнап дрожал, руки дрожали, тело дочери слегка покачивалось в дрожащих руках отца. Кэтнап решил удостоверится, ответит ли Азалия или нет. Он приложил палец в ноздрям дочери, воздуха нет. Азалия больше не вздыхала воздух, мертвому телу не нужен воздух. Решил проверить пульс, он прижался к грудной клетке дочери, сердце не бьётся. Кэтнап начал быстра дышать, он со скоростью света набирал в лёгкие воздух, и с такой же скоростью выдыхал его. Кэтнап начал быстро качать головой, только не это. Нет. -Нет нет.. Слезы подступали к глазам, Кэтнап это почувствовал, и начал быстро моргать глазами. -Всё будет хорошо. Кэтнап встал, не выпуская из рук мёртвое тело, которое постепенно холодало. Глаза начали постепенно слезиться, слезы начали стекать по фиолетовым щекам. Кэтнап быстро покачал головой, почему он плачет? Может, у него была, любовь к дочери? Сердце сжалось от вида трупа дочери, что-то сжалось, разбилось внутри. Внутри был маленький хрустальный стакан, и этот стакан разбился, когда Кэтнап увидел безжизненное тело дочери. Ему доводилось видит трупы, но сегодня он впервые видел труп дочери. Кэтнап вышел из ванной, огляделся, никого. Походу, Элиза всё это время была у себя в комнате, слишком боялась стать следующей. Кэтнап самодовольно улыбнулся, дети боялись его, Догдей его боялся, это придавало ему уверенность. Он чувствовал себя главой в их доме, да и не только дома, везде. Покинув ванную, кот Дремот вышел из дома через черный вход. В небольшом дворе был сарай, Сараям мало кто пользовался, иногда сам Кэтнап забывал о существование этого сарая, но в этой ситуации Сарай был просто необходим. Кэтнап потянул старую, скрипящую дверную ручку Сарая на себя, и она со скрипом открылась. В легкие бил запах пыли, местами бегали тараканы, были следы паутины, этому месту требовалась уборка. Кэтнап закашлял от пыли, которая подступала к носу, и зажмурил глаза. Кошачьи глаза бегло прошлись по небольшой комнатке, в поисках нужной ему вещи. Не потребовалось много времени, чтобы найти нужную вешь. Взгляд кошачьих глаз остановился на большом ящике, в котором были инструменты. Кэтнап аккуратно положил тело дочери на стол, и открыл ящик. Он вынул из ящика всё содержимое, ящик был пуст. Осмотря ящик, он недовольно искривился. Ящик был грязный, пыльный, когда Кэтнап до этого последний раз открывал этот ящик? Он взял тело дочери на руки, и поместил в этот же ящик. Инструменты он не стал класть на дочь, он просто оставил их на столе. Протерев заплаканные глаза, он покинул Сарай. Теперь осталось только ждать, ждать. *** Крики не стихали уже несколько часов, Мирас обнимал заплаканную сестру, прижимая её дрожащае тело к себе. Догдей что-то бубнил себе под нос, пока Бубба Буббаслон что-то говорил ему. Кэтнап делал вид горевающего отца, который убит горем пропаже дочери. Но вообще, отчасти это было и так. Он больше не услышит её детский голосок, не позавтракает с ней за одним столом, не спросит как у неё дела, и никогда не увидит её живой. Эти мысли действительно очень расстраивали Кэтнапа, так что половина его слез явно не были наигранными. -Ты точно не знаешь где она? Со слезами на глазах спросил убитый горем Догдей. Кэтнап покачал головой. -Я оставил её в ванной на две минуты, а она..её там просто не было... Кэтнап изобразил тоскующего отца, гордясь своими актерскими навыками. -Это невозможно чтобы в приюте пропал ребёнок, здесь даже пропасть попросту негде!! Успокаивая Догдея произнесла Крафтикорн. Но Догдей был безутешен, как и Элизавета. Шестилетняя Элиза винила себя, винила себя в том что не позвала на помощь. Что не вышла из комнаты в тот момент, не побежала сломя голову прочь из дома. Кэтнап же просто восхищался своей гениальной ложью. Да это просто гениально! Соврать что дочь пропала прямо из ванной, когда она уже девятый час гниёт в сарае. Кэтнап чувствовал себя гением, прячась под маской заплаканного отца. -Мы обязательно её найдём. Вдруг сказал Мирас сестре, прижав Элизу к себе ещё сильнее. Кэтнап умилялся от любви брата к сестре, они буквально были не разлей вода. -Тоесть.. Сглотнув слюну, произнес Догдей. -Ты кричал на неё в ванной, потом вышел на две минуты, и когда ты пришёл её уже не было? Догдей пересказал слова Кэтнапа, фиолетовый кот положительно кивнул. -По словам Элизы она в тот момент убежала из дома, дабы позвать на помощь. Кэтнап с Догдеем бросили взгляд на дочь, но она не смотрела на родителей, она обнимала Хоппи, что-то говорила брату. *** На часах был час ночи, все давно разбежались по домам, Догдей лежал в постели, пытаясь заснуть. Но мысли о пропавшей Азалие не давали и на секунду сомкнуть глаз. -Мы обязательно её найдём. Кэтнап сжал лапу Догдея, тот слабо улыбнулся. В некоторые моменты, Догдею казалось что он любит Кэтнапа, но через секунду, выдуманная любовь испарялась в воздухе, и Догдей понимал что все ещё ненавидит Кэтнапа больше жизни. -Кстати, ты никогда не задумывался, какого это трахаться с трупами? Вдруг спросил Кэтнап у Догдея, тот бросил на кота непонятный взгляд. -К чему этот вопрос? Спросил Догдей. -Да так, ничего, спокойной ночи. Сказал Кэтнап, и пустил из рта красный дым. В воздухе витал красный дым, Догдей принципе был этому неудивлен, его начало медленно клонить в сон. Усыпив любимого, Кэтнап поцеловал его в щеку, и вышел из спальной. Вскоре он покинул дом, и направился к Сараю. Открыв дверь сарая, он подошёл к ящику, где уже который час гнил труп его дочери. -Я никогда не трахался с трупами. Произнес Кэтнап, начав открывать достаточно крупный ящик. -Надеюсь сегодня я узнаю, какого это.