Беглец.

      Юнги оставляет деньги на столе и идет за альфой, ежась, когда они выходят на улицу. Прохладный ночной воздух бьет в разгоряченное лицо, неизвестно от чего больше, то от выпитого алкоголя, то от неожиданного признания и нежных поцелуев.       Мысли во всю путаются, но все резко прекращается, когда чужие руки обнимают его, прижимая к теплому телу. Казалось, ничего особенного, сколько раз они обнимались, но теперь это ощущается по-другому.       Так, что голова идет кругом, а сердце начинает стучать так, что ещё немного и выпрыгнет из груди.       Неосознанно вдыхая глубже, Мин наполняет легкие запахом шафрана. Тело расслаблено, а глаза закрываются сами собой. Внутри становится так спокойно, что омега готов был замурчать, если бы умел это делать, но он просто потирается кончиком носа о горячую шею.       А Чонгук тонет. Тонет с головой без шансов спастись. Он чувствует, как Юнги расслабляется в его руках; чувствует горячее дыхание, что щекочет его шею; чувствует такой полюбившийся, аромат, который с каждый секундой становится таким осязаемым, словно его можно потрогать.       Он тонет в этом человеке, не желая выбираться из их маленького мирка.       Такси приезжает через три минуты, из-за чего приходится оторваться друг от друга. Но совсем ненадолго, ведь сев в машину, Чон не упускает возможность переплести чужие пальцы со своими.       Доезжают они быстро и до квартиры доходят в комфортной тишине. Когда дверь закрывается, Чонгук стоит пару секунд в раздумьях, пока омега снимает обувь и непонимающе выгибает бровь, когда выпрямляется.       — Прости, но слишком тяжело устоять, — шепчет альфа, словно боится, что их могут услышать и приникает к чужим губам. — Я все ещё не могу поверить в случившиеся. — добавляет Чон, разрывая поцелуй.       — Жалеешь об этом?       — Я жалею, что не признался раньше.       — Значит утром не скажешь, что это все был алкоголь? — озвучивает свои мысли Юнги. В какой-то момент она стала главной, оттеснив остальные мысли. И вот, услышав ответ на свое молчаливое терзание, Мин облегченно выдыхает.       — Только если заново повторю свои слова.       А у Юнги после этих слов бабочки в животе начинают бить своими крыльями по всем органам. Но не успевает поддаться всему спектру эмоций, как руки обвивают талию, тем самым сокращая расстояние между телами до минимума и затягивают в новый поцелуй.       Мир вокруг останавливается, все звуки, словно выключили одним нажатием кнопки, оставив только биение двух сердец.       Поцелуй неторопливый, но через пару секунд Чонгук углубляет его, проникая в рот Мина языком и чувствует, как чужие пальцы вплетаются в волосы, слегка оттягивая у корней; слышит, как с губ слетает громкий стон, из-за чего появляется самого легкая дрожь проходит по всему телу.       Чонгук скользит ладонями по талии, плавно ведет по спине и останавливается на упругих ягодицах, сжимая их через ткань джинсы, срывая с покрасневших губ очередной стон.       А у Юнги голова становится ватной. Чужие касания обжигают даже через плотную ткань, низ живота скручивает узлом предвкушения, а смазка пачкает нижнее белье.       — Ты не… — договорить альфе не дают губы омеги, что затыкают его в очередном поцелуе. Как бы Чон не хотел отрываться от младшего, но он все таки хочет услышать от него ответ. — Стой, стой, скажи мне… — не успевает он договорить, как его перебивают:       — Да, согласен, — тараторит Юнги и тянет альфу за руку в комнату. — Или передумал? — спрашивает, когда видит ступор со стороны Чонгука.       Чону хватает пару секунд осмыслить чужие слова и понять, что зеленый свет дан и можно действовать, что Юнги не убегает, а наоборот тянет его за собой.       — Передумать? Не понимаю, как ты мог только о таком подумать.       Чонгук позволяет утянуть себя в комнату, включая по пути свет. Хочет как следует рассмотреть чужое тело, которое всегда было скрыто под слоями одежды; хочет оставить поцелуи на каждой родинке; хочет оставить следы на светлой коже. Слишком много чего хочет, но не собирается с этим спешить.       Бережно опустив Юнги на кровать, Чонгук припадает губами к его шее, пока руки поддевают край кофты и тянут наверх, из-за чего на пару секунд приходится прерваться от своего дела.       Взгляд скользит по острым ключицам, розовым соскам, по подтянутому животу. Слишком прекрасно, чтобы это было реальным. Но слабый толчок коленкой в бок, дает понять, что все это происходит по-настоящему.       Джинсы с нижним бельем летят в сторону кофты, оставляя Юнги полностью обнаженным. Чувствует, как румянец доходит до кончиков ушей, под таким пристальным взглядом альфы. Он давно не девственник, но волнуется так, как не волновался в первый раз.       — Не разглядывай меня так, — шепчет Мин, пряча лицо в сгибе локтя.       — Ты просишь слишком много, — посмеивается Чонгук и сам снимает с себя толстовку и также быстро стягивает с себя джинсы с нижним бельем. — Сядешь на мои бедра? — спрашивает Чон и получив положительный кивок головы, помогает Юнги подняться и уместиться сверху.       Мин укладывает руки на широкие плечи альфы, а тот уложив свои руки на талию, медленно скользит вниз, погладив теплую кожу ягодиц и резко сжимает их, двигая к себе ближе. А Юнги от неожиданности, почувствовав под собой чужой стояк, распахивает рот, чем пользуется Чон, вгрызаясь в его губы.       В голове пустота; тело плавится под чужими руками, словно глина, попавшая в руки мастера, а из груди вырывается скулеж, когда пальцы начали размазывать смазку около колечка мышц.       — Боюсь, я так долго не продержусь, — стонет Чон, утыкаясь лбом в плечо омеги.       — Ты долго не продержишься, если продолжишь плести языком… — Юнги вскрикивает, когда один палец резко проникает внутрь.       С губ слетает громкий стон, а тело пробивает дрожь, когда палец попадает по простате, а горячий язык кружит вокруг соска, слабо прикусывая горошину. Мин теряется во всех ощущениях, принимая уже три пальца, что так хорошо растягивали его.       — Стой… — шепчет Юнги, оттягивая черные волосы назад, подальше от своей груди. — Перестань! — вскрикивает он, пытаясь слезть с чужих пальцев.       — Больно? — спрашивает альфа, останавливаясь, начиная медленно вытаскивая пальцы, но получает отрицательный кивок головы. — Что тогда? — но Юнги молчит, сжимая губы. — Скажи, — толкаясь пальцами обратно внутрь, — почему, я должен остановиться? — ещё один толчок, и над ухом раздается сдавленный стон.       — Я не хочу кончить от пальцев, — выдавливает из себя омега, стараясь привстать, что выходит плохо, из-за дрожащих бедер, ведь пальцы парня продолжают давить на простату.       Чонгук был бы не прочь еще помучить омегу в своих руках, но у самого возбуждение болезненно ноет, поэтому переворачивает Юнги на спину, нависая над ним.       Юнги мокрый настолько, что Чонгук без проблем распределяет чужую смазку по своему члену. Наклонившись к парню, альфа целует его, чувствуя, как чужие ноги оказываются на пояснице, а руки обвивают шею. Не отстраняясь ни на миллиметр, Чонгук входит одним плавным толчком, срывая с губ стоны удовольствий, которые переплелись между собой.       Чувствуя крупный член внутри себя, Юнги пальцы на ногах поджимает, тяжело дышит и ногтями в широкую спину впивается, желая удержать сознание здесь.       — Все хорошо? — интересуется, оставляя поцелуй на щеке и на кончике носа.       — Все отлично, — шумно выдыхает Мин и дергает бедрами в подтверждение своих слов.       Чонгук начинает раскачиваться, сжимая подрагивающие бедра, а губами оставляет по всему телу, куда может дотянуться и делает в голове пометку, что хочет расцеловать все тело под собой.       Когда несколько раз поменяв угол проникновения, чтобы найти комок нервов, Чон слышит вскрик, то расплывается в довольной улыбке. А перед глазами видит картину, на которую хочется смотреть одному и больше никому, никогда не показывать: раскрасневшиеся щеки, влажные волосы, что прилипли к вискам, раскрытые губы, из которых, не прекращая, вырываются стоны.       Юнги закатывает глаза, сжимаясь на члене, что так прекрасно попадает по простате, с каждым проникновением. Но это наслаждение не может длиться вечно. Движения стали более рваными, а когда теплая рука накрывает его член, и это становится последней каплей, чтобы излиться себе на живот. Крик застревает где-то в груди, из-за чего омега только беззвучно распахивает губы и плотно смыкает веки, где вспыхивают яркие звезды.       Чонгук закидывает голову назад и сам не сдерживает стона, когда стенки ануса сжимают его член. Ему хватает несколько быстрых толчков, чтобы быстро выйти из Мина и кончить на его живот. Альфа падает рядом с Юнги, также дышит тяжело, после полученного яркого оргазма. Надо встать и смыть с тела всю грязь, но Чону так нравится ощущать под ладонью чужое сердцебиение и тепло кожи.       — Что будет дальше? — спрашивает Юнги, разрезая своим вопросом тишину.       — А дальше, я бы хотел называть тебя своим омегой, — Чонгук видит себя в отражение чужих глаз. И это так нравится. Нравится понимать, что они разделяют одно чувство на двоих. — Ты разрешишь мне?       — Разрешу, — не раздумывая, соглашается омега. Сейчас ему хорошо находиться в теплых объятиях, пускай даже грязными, что не портит всю ситуацию, ведь на него смотрят так, словно он драгоценный бриллиант, который надо оберегать.

***

      Проходит две недели с момента признания и их жизнь изменилась, не сильно, но все же изменилось.       Юнги продолжает работать из дома, каждое утро просыпается в объятиях альфы, из-за настойчивых поцелуев, что обрушиваются на его лицо. Провожает на работу, не забыв перед выходом украсть парочку поцелуев. Вечером также выходят на прогулку, переплетая пальцы между собой. А ложась спать переплетаются конечностями, сокращая расстояние до минимума.       Все таки тот вечер в баре, был самым правильным.       — Я дома, — кричит Чон, закрывая дверь, а через пару секунд из кухни выходит омега. Первым, что бросается в глаза - одежда. Его одежда, в которой Юнги тонет; в которой Юнги становится ещё меньше.       Одежда, которая хранит его запах, и постепенно пропитывается вторым - лакричника. Да и вся квартира хранит в себе эти два аромата, что между собой переплелись, создавая потрясающую композицию, что хочется вдыхать постоянно.       — Как дела на работе?       — Считал минуты, когда смогу вернуться домой, — говорит альфа, прижимая к себе, подошедшего Юнги.       — Не преувеличивай.       И ведь это правда. Находясь на работе, Чон хочет поскорее перешагнуть порог квартиры, чтобы оказаться в объятиях любимого, почувствовать тепло его тела и услышать такой родной голос.       — Я решил доделать задание, поэтому ничего не приготовил, так что есть два варианта: готовишь ты или что-нибудь заказываем.       — Заказываем, — не задумываясь отвечает альфа. — Как тебе идея отужинать пастой с томатами, и к этому добавить пиццу, чтобы оставшийся вечер провести на кровати за просмотром недавно вышедшего фильма?       — Звучит многообещающе.       — Тогда сделай заказ, а я пока схожу в душ, банковская карта в сумке.       — Я сам могу оплатить ужин, — недовольно бурчит Юнги, направляясь на кухню.       — На мой телефон должно прийти уведомление о списание денег, — кричит Чон из ванной.

***

      — Что случилось? — спрашивает Чонгук, заметив, как омега несколько минут смотрит, немигающим взглядом, на одну статью.       — Это моя квартира, — громкий всхлип вырывается слишком неожиданно, из-за чего Мин сам пугается этого.       Пролистывая ленту новостного канала, Юнги никак не ожидал увидеть на фотографиях знакомую квартиру. Только от прежней квартиры, где он спокойно жил с братом несколько месяцев назад, осталось мало чего: расписанные стены, грязная ванная комната, шторы в спальне, которые он так долго выбирал, валялись на полу.       — Подожди, но это же съемная квартира, почему хозяин не пришел, когда прекратили поступать деньги? — ответ не поступает долгое время, из-за чего Чонгук не выдерживает и забирает чужой телефон.       Быстро прочитав статью, Чон получает ответ на свой вопрос: срок оплаты за новый месяц не наступил. И хозяйка бы пришла на несколько дней позже, если бы соседи не вызывали так часто полицию, из-за шума.       — Меня теперь будут искать, — надрывно произносит Мин, размазывая слезы по щекам. — Ещё Джевон увидит эту статью и будет считать, что это я сделал перед своим уходом.       — Юни, что за глупые мысли? Он знает в какой ситуации ты оказался и в самую последнюю очередь подумает, что это мог сделать ты. К тому же, ты здесь не виноват.       — Меня наверняка будет искать полиция и ещё те ребята, — новая волна слез накатывает от мысли, что его будут искать с вероятностью в восемьдесят процентов. Полиция будет искать, чтобы он оплатил ремонт квартиры, а неизвестные мужчины будут искать, чтобы он оплатил долг брата.       А у Чонгука сердце сжимается от боли, при виде слез любимого человека. В последний раз он видел их, когда они смотрели драму. Но сейчас совершенно другая ситуация. Чон чувствует себя беспомощным, ведь не знает, как избавить омегу от это боли.       — Я придумаю что-нибудь, — шепчет он, прижимая к себе Мина.

***

      Придумывать ничего не пришлось.       — Это хорошая, соглашайся.       — Но а как же ты… — Юнги поджимает губы, чувствуя, как слезы скапливаются в уголках глаз.       — Все будет хорошо, не думай об этом, — а Чон чувствует, как все внутри рушится, земля уходит из под ног, а на лице появляется лишь грустная улыбка.       Придя домой, Чонгук застал Мина сидящим на кухне, уткнувшись нечитаемым взглядом в окно. С момента новости о погроме квартиры прошло три дня, и первая мысль, которая пришла в голову - кто-то объявился. Но Юнги только отрицательно качает головой и говорит то, из-за чего все внутри застывает:       — Директор предложил мне переехать в Германию, где они скоро откроют филиал.       Чона словно холодной водой облили. Эгоистично, хочется не отпускать парня никуда, но понимает, что после недавних событий это будет самым верным решением.       — Но как об этом не думать? — подает голос Мин.       Сообщение пришло три часа назад, а ответ так не был отправлен. Юнги решил дождаться, когда придет альфа, чтобы сообщить ему об этой новости, пока у самого бардак в голове был.       Ему тяжело осознать, что с человеком, который он так неожиданно встретился в своей жизни; к которому открылся, позволив себя любить и принимать ответные чувства, то скоро не откажется рядом.       — Никто не отменял сообщения и звонки, к тому же, может все быстро уляжется и ты сможешь вернуться.       Если сам этого захочешь       Остается неозвученным. Никто не дает гарантию того, что Юнги не устанет от отношений на расстоянии или же он найдет себе кого-то в другой стране.       От мысли, что Мин может быть с кем-то другим, улыбаться также счастливо, как ему, обнимать, разговаривать ни о чем перед сном; что может быть с тем, кто будет видеть его ранним утром, таким взъерошенным и мягким, становится невыносимо больно.       Юнги только кивает, вставая со стула, чтобы прижаться к сильному телу и вдохнуть такой любимый, аромат. Но скоро он не сможет этого сделать. Их будет разделять тысяча километров и разница в восемь часов. И Мин уже думает, что согласен сидеть в четырех стенах сколько понадобится, ведь видел статьи, как полиция устраивает облавы на эти банды. Но как быстро дело будет продвигаться с другими бандами? Неизвестно.       Поэтому у них есть ещё шесть дней, чтобы провести их вместе.

***

      С того самого дня прошло пять дней. Жизнь в мире не останавливается ни на секунду: люди едут на работу и учебу, выходят на прогулки, возвращаются к себе домой. Все остается прежним. Только не в квартире Чона. Скоро она опустеет и Чонгук опять останется единственным обитателем в ней.       — Юнги, — заходя в спальню, альфа подходит к омеге, оставляя на его макушке легкий поцелуй. — Сегодня ночью твой самолет, поэтому есть время собрать вещи и подкрепиться перед дорогой, — говоря это Чон чувствует, как внутри груди все воет, рвется, доставляя неимоверную боль. — Все будет хорошо.       Кто бы что не говорил, но душевная боль во много раз превышает боль физическую. С ней нельзя справиться, даже если очень стараешься. А говоря, что все в порядке - обманываешь себя.       — Обещаешь? — поднимая взгляд, спрашивает Юнги.       — Обещаю.       Юнги понимает, что ничего не будет хорошо. Все эти дни они просто обманывали друг друга.       Мин злится на брата, что ввязал его в свои проблемы; злится, что постучал именно в квартиру Чонгука; злится, что его впустили; злится на все, но в то же время рад, что это произошло, ведь тогда не было спокойных разговор по вечерам; не было бы теплых объятий, которые исцеляют лучше любой таблетки; не было бы поцелуев, из-за которых сердце каждый раз готово выпрыгнуть из груди.       Все моменты в этой квартире, словно кинопленка, проносятся перед глазами. Но вот продолжения нет.       Юнги тянется к альфе, сжимая его футболку на спине и носом зарывается в шею. Что-то внутри болезненно сдавливает, перекрывая весь кислород.       Раньше казалось, что время идет очень медленно, но вот на телефон Чона приходит сообщение, что такси подъехало на нужную точку.       Пора выходить.       Но как же Юнги не хочет этого делать. Хочет остаться здесь: просыпаться, от влажных поцелуев; готовить вдвоём завтрак; вечером встречать Чонгука и получать новую порцию поцелуев; выходить на вечернюю прогулку, а потом засыпаться прижавшись друг к другу.       Но за спиной дверь квартиры закрывается, пряча в своих стенах счастливые дни, влюбленных людей.

***

      Вокруг снуют люди, спешащие к своим рейсам. Грохот колесиков чемоданов и гул голосов людей смешиваются с голосом женщины-диктора, которая в сотый раз вторит объявление, которое за эти десять минут Чонгук запомнил, как никогда лучше.       — Пожалуйста, — тихо шепчет Чон, беря в свои руки, прохладные ладони омеги, — береги себя, хорошо? — получает кивок головы, — только пиши мне, иначе не выживу без тебя, — поддаваясь вперёд, Чонгук целует парня в лоб и улыбается. — Я люблю тебя.       А Юнги перестает сдерживаться, позволяя слезам скатываться по щекам.       — Люблю тебя, — надрывно шепчет Мин, пряча лицо в чужой шеи.       Хочется добавить много чего еще, но голос, словно сел, позволяя вырываться тихим всхлипом.       Чонгук открывает рот в безмолвном стоне, тут же стискивая зубы, и шмыгает носом. Он не заметил, как у самого соленые дорожки начали скатываться по щекам.       Долгие прощания всегда слишком болезненны, поэтому стоит закончить с этим быстро, чтобы не мучать души.       — Юни, — подает голос альфа, — тебе пора идти, — но чувствует, как пальцы сильнее сжимают футболку, — все будет хорошо, обещаю тебе.       Мин слышит, как ему говорят идти, на что он отрицательно качает головой и жмется ближе, желая слиться в одно целое и больше не стоять здесь, терзая друг друга.       — Обещаешь? — произносит омега, поднимая голову.       — Обещаю.       Ему не остается ничего, как поверить Чону.       Нежный поцелуй оставленный на щеку, неимоверно жжет, принося больше душевную боль, чем физическую. Но смотря в глаза альфы, Мин видит безграничную любовь, граничащую с болью.       Женщина-диктор, в который раз, объявляет о посадке и Чонгук выпускает из своих объятий парня, подталкивая его к нужному выходу.       И Юнги идет. Идет не оглядываясь, ведь знает, если это сделать, то рванет обратно, к Чону, к человеку, который подарил ему любовь и показал, какого это быть желанным.