Собери меня заново по осколкам льда

Весна 2023. «Saitama Super Arena» — Сайтама, Япония. Свет софитов и яркие вспышки камер корреспондентов и журналистов были направлены только на него. Хван Хёнджин по прозвищу Ледяной принц Кореи, стоящий на первом месте пьедестала посреди ледового дворца Сайтама, держал в руке заветную золотую медаль. Сегодня он стал пятикратным чемпионом мира по фигурному катанию, и сегодня он наконец станет свободным человеком. Хван добился вершины мирового фигурного катания. Он стал иконой для нового поколения фигуристов и воплотил в себе настоящий дух борьбы и страсти. Но что же дальше? — Хван Хёнджин, сегодня вам удалось в пятый раз стать чемпионом мира и лучшим одиночным фигуристом Южной Кореи, что вы чувствуете? — дружелюбный репортёр направил микрофон в его сторону, а зал разразился аплодисментами и громкими криками поклонников и болельщиков. — Я безумно рад находиться здесь и держать эту медаль в своих руках, за что хочу выразить огромную благодарность всем тем, кто болел за меня и поддерживал до самого конца! Для меня эта награда действительно имеет огромную ценность, что дороже любого золота. — Сегодня ваша произвольная программа произвела на всех незабываемое впечатление! Ваш каскад, состоящий из четверного лутца , ойлера и четверного сальхова, заставил многих подпрыгнуть с собственных мест от удивления! А что уж говорить о том, как вы совершили бильман на завершающей точке — изумительно. Как вы добились такой чистой программы даже несмотря на то, насколько она сложная? В чём ваш секрет? — На самом деле, секрета нет. Я отдал свою жизнь фигурному катанию, проведя большую её часть на катке и занимаясь упорными тренировками сквозь кровь и боль. Но без поддержки поклонников у меня вряд ли бы получилось стать столь успешным фигуристом. Глаза Хвана, светящиеся от искренности и счастья, были направлены в зал, наполненный точно такими же горящими глазами его верных поклонников, держащих большущие плакаты в своих руках, которые они не опускали ни на секунду. — Как нам известно, вам, Хёнджин, уже двадцать семь лет. Планируете ли вы продолжать свою деятельность? Чего нам стоит ожидать в ближайшем будущем от звезды фигурного катания? Хван прекрасно знал, что нужно всем журналистам — эксклюзив. Есть ли он у него? Определённо, да. Даст ли он его им? Нет. — Могу сказать лишь одно — всему своё время. На данный момент у меня уже есть определённые планы на ближайшее будущее, и в скором времени вы о них узнаете, — Хван блеснул лучезарной улыбкой, чувствуя лёгкое разочарование журналюг, но он далеко не из тех, кто рассказывает о своих планах налево и направо. Ему это не нужно. Закончив небольшое интервью, Хван остался на пьедестале вместе с остальными призёрами для памятной фотосессии. На самом деле, Хёнджин еле сдерживал собственные слёзы, смотря в зал, в котором отсутствовал самый важный для него человек, без веры и поддержки которого он бы сейчас не стоял здесь, не держал золотую медаль в руках и не был бы пятикратным чемпионом мира. Этот человек — мама. Она не успела. Не успела дожить до самого важного события в жизни её бесконечно талантливого сына, что оставил своё детство и молодость здесь, на катке. «Я очень люблю тебя, мама. Спасибо тебе за всё. Ты отдала свою жизнь этому точно также, как и я, и я знаю, что сейчас ты мной гордишься…» — Хван, опустившись на одно колено, поцеловал два пальца и прислонил их к холодному льду, прощаясь в безмолвной молитве. Скоро он окажется дома.

***

Весна 2024. «Korea National Training Center International Rink» — Сеул, Южная Корея. С того легендарного дня, который запомнится жителям Кореи до конца своих дней, прошёл ровно год. Хван Хёнджин прекратил свою деятельность фигуриста, решив посвятить остаток своей жизни тренерскому делу. Для него принять данное решение не было тяжёлой задачей, так как он уже давно хотел передать собственные знания и опыт кому-то другому, ведь пика собственной карьеры он уже добился, а значит, пора дать дорогу молодому поколению. Иметь такого наставника, безусловно, мечтал каждый, но позволить себе это могли далеко не все. Как бы Хван не хотел, чтобы его занятия были доступны каждому вне зависимости от денежного положения семьи, осуществить это не позволяет его серьёзный статус. И лишь иногда ему удаётся проводить бесплатные мастер-классы для детей, горящих мечтой, но не имеющих даже среднее финансовое положение. Но и их он может проводить совсем изредка, ведь сейчас для него на первом месте стоит подготовка к первому соревнованию во взрослой лиге его подопечного Ян Чонина. Ради этого ему пришлось отменить все групповые и одиночные занятия на два месяца вперёд, а некоторые и вовсе передать своему коллеге и по совместительству лучшему другу Чану. — Чонин, до твоего дебюта осталось всего два месяца, а ты всё так же лажаешь с тройным акселем, который, между прочим, стоит в твоей произвольной программе в каскаде с ойлером и тройным риттбергером! — строго отчеканил Хван, подъезжая на льду к уже запыхавшемуся Чонину. — Знаю, Господин Хван, я отработаю… — Чонин был готов рухнуть на лёд от бессилия, но вновь начал пытаться провернуть тройной аксель, который он уже всей душой и сердцем ненавидел. У него почти никогда не получалось совершить именно три с половиной оборота, как и положено тройному акселю. Каждый раз, пытаясь совершить обороты, он терял равновесие и падал. Пару раз ему действительно удавалось совершить его на тренировках, но те разы казались простой удачей или стечением непонятных обстоятельств. — Всё, что тебе нужно – это отбросить все свои мысли и сосредоточиться на оборотах. Пока ты думаешь и переживаешь о том, что вновь упадёшь, – ты теряешь равновесие и так и случается. Если ты научишься контролировать собственный разум и тело в моменте, то любой, даже самый сложный прыжок, станет тебе по зубам, Чонин. И помни, чем больше оборотов ты хочешь сделать, тем больше ты должен подседать перед прыжком и мощнее отталкиваться, — Хван приободряюще похлопал Чонина по плечу и слегка улыбнулся, — Передохни немного и начинай снова, я верю в тебя. — Мистер Хван… — Да? — Покажите мне свой тройной аксель. А Хвана долго уговаривать и не надо. Он блеснул лучезарной улыбкой и тут же направился прямо в центр катка. С захода лица вперёд и хорошо разбежавшись, Хван оттолкнулся с полного ребра и, мигом оказавшись в воздухе, подобно самому настоящему волшебному созданию, совершил идеальные три с половиной оборота и приземлился на правую ногу. И не зря его прозвали Ледяным Принцем, ведь каждое его движение источало столько грации и силы, что, в совокупности с талантом и идеально отточенным катанием, создавало впечатление, словно на льду выступает самый настоящий принц. А его ледяной взгляд и превосходная харизма будоражила сердца людей, заставляя их биться всё чаще и чаще. — Вау, это так… — восхитился было Чонин, но не успел даже договорить. — Так, как должен уметь ты, чтобы занять первое место, Чонин. Тренируйся пока, мне нужно найти Чана. — Хорошо, тренер.

***

— Думаешь, он сможет? В последнее время он словно совсем раскис, на тренировки приходит вялым, словно и не спал, да и мышечную массу стал терять… — Хван направил обеспокоенный взгляд на Чана, что спокойно наливал себе чай в тренерской. — Ты пробовал с ним поговорить? Может, у него в семье какие-то проблемы, как часто бывает. — Пробовал, но он молчит. Я долго думал, что это из-за того, что я слишком изнуряю его тренировками, но… — Но? — Я не знаю, Чан, но он явно что-то скрывает и это меня очень беспокоит… — Хван впервые поник от этой мысли, что даже любимый холодный американо в глотку не лезет. — Постарайся быть с ним помягче сейчас, а я с ним попробую поговорить на днях. — Спасибо, Чан. — Кстати, в субботу состоится Гран-При в Осло, ты будешь смотреть? — Конечно, спрашиваешь ещё. — Хван тут же вспомнил о парне, чьё выступление он так трепетно ждал больше всего. Хван встал из-за стола и направился обратно на каток, чтобы проверить, как там Ян. Тот, на удивление, всё ещё не сдавался, продолжая тренироваться, но было видно, что его силы на исходе. Ян Чонин — прямое доказательство того, что человек может добиться огромного успеха не потому что он хочет, а потому что надо. И это больно. Восхитительно, но больно. Чонин никогда не желал заниматься фигурным катанием. Он не выбирал себе эту отрасль, ведь это сделали за него ещё тогда, в глубоком детстве, когда Ян мало что понимал в принципе. Всё, чем он занимается и интересуется – это исключительно желания его родителей, но никак не его самого. Он стал буквально куклой в руках собственных родителей, но он всегда мечтал быть личностью. Чонин и сам всю жизнь думал, что в нём нет ничегошеньки. Что он просто марионетка, лишённая личности навсегда, что у него нет собственных интересов, мнения и тем более талантов, но это не так. И только лишь Хвану удалось это заметить. Заметить то, что Ян прячет глубоко-глубоко в себе, боясь по-настоящему открыться миру. У Чонина твёрдый характер. Пока все твердят, что у него природный талант и предрасположенность к фигурному катанию, один лишь он и его тренер знают, что это не талант, а борьба, выработанная сила воли и годы упорных тренировок. Но никто не знает о том, насколько же нежная и тонкая натура он на самом деле. Хван часто слышал, как Чонин, одиноко сидящий в раздевалке, ангельским голосом напевал песни собственного сочинения, параллельно завязывая шнурки на белоснежных коньках. Из воспоминаний: — Пап, я правда устал… — И что теперь? Думаешь, я не устал? Мы все тут пашем ради тебя одного, ради твоей карьеры, а у тебя ещё хватает совести говорить, что ты устал?! — злобно кричал отец. — Но я не хочу этим заниматься, мне это не нравится! — Чонин, ты борец. Ты всю жизнь отдал этому делу и сейчас собираешься взять и так просто всё бросить? — вмешалась мама, вошедшая в гостиную с чашкой кофе в руках. — И чем же ты хочешь заниматься? — холодно спросил отец, сидя в кресле. — Я хочу петь… — неуверенно ответил Ян. — Ты сейчас серьёзно? Петь? Ты хоть знаешь, какие копейки зарабатывают все эти недопевцы, по типу тебя? У тебя и то даже таланта такого нет, как у них, так что выбрось эту чушь из головы. — Мне плевать. Надо будет, буду жить на копейки. — Чонин сдался. — Да как ты вообще смеешь так разговаривать со мной, — отец Чонина подошёл к нему и грубо схватил за воротник, — Запомни раз и навсегда, неблагодарный гад, ты не посмеешь бросать это дело и перечить мне, ты понял? Ещё раз я услышу подобное от тебя и… — Да пошёл ты к чёрту! — Чонин оттолкнул отца и, направившись к выходу, уже собирался уйти, но не успел. — Ну всё, ты сам напросился… — отец Яна толкнул сына так, что тот со всей силой просто впечатался в стену коридора, после чего стал наносить удары прямо по хрупкому телу парня. Но тот лишь молчал. Он даже не закрывался и тем более не пытался ответить, ведь знал, что так будет лучше для него самого, так как это далеко не первый опыт избиения в его жизни, тем более от рук отца-тирана. Удары приходились на разные части тела: сначала в живот, по рёбрам, по спине, а потом и вовсе по лицу. Отец бил куда глаза глядели, ему было плевать. И Чонину больно. Снова так больно.

***

— Чонин, ты хорошо сегодня поработал, я вижу в тебе прогресс. — сказал Хван, снимая коньки, которые пора бы уже заменить. — Спасибо, мистер Хван, — Чонин искренне улыбнулся, — Не могли бы вы помочь мне расстегнуть костюм? — Конечно, — Хван подошёл к нему сзади и стал аккуратно расстёгивать костюм, предназначенный для будущего выступления, — Тебе как вообще в нём, удобно на льду? Если нет, то можно заменить, пока не поздно. Руки Хвана остановились на уровне его лопаток, а сам он в недоумении разглядывал оголённый участок его спины, украшенный фиолетовой гематомой. — Чонин..? — Что такое? Замок сломался? — Ян обернулся и вопросительно посмотрел на тренера, на котором уже и лица не было. — Откуда у тебя синяк на спине? — чуть строго, но с долей обеспокоенности в голосе спросил Хван. Чонин тут же замешкался, не зная, как объяснить тренеру тот факт, что дома его избивают, или как бы ему соврать, лишь бы тот ничего не понял. — Я… Я упал, когда пытался прыгнуть тройной аксель вчера на тренировке и… — Чонин, вчера не было тренировки… — Хвана аж передёрнуло, — Прошу, не нужно мне врать. Чонин устало присел на деревянную скамью в раздевалке. Его нога дёргалась от волнения, а сам он пытался собраться с мыслями. Хван присел рядом, но так, чтобы не затрагивать его личное пространство. Он не хотел его пугать. — Ты можешь мне доверять, Чонин. Что бы ты не натворил, я ни за что не буду тебя осуждать. Я просто хочу тебе помочь… — Хван посмотрел на него и увидел блестящие от света ламп капли слёз в уголках глаз парня, — Кто это сделал? — Отец… — голос парня дрожал. С этой минуты злости Хвана не было предела. Он по себе знал, каково это, терпеть унижения и избиения от, казалось бы, родного и самого близкого тебе человека, но когда он нуждался в помощи, никто не мог ему оказать её, а сейчас… Сейчас он может помочь с этим другому человеку и он определённо это сделает, ведь, будучи наставником, он не сможет так просто оставить его в беде.

***

Хёнджин сидел в кофейне, покручивая в руках чашку горячего эспрессо. Утро нового дня только наступило, но он уже был на ногах и в ожидании неприятного разговора. После той тренировки Хван созвонился с отцом Яна, предложив ему встретиться и поговорить. Тот не понимал, в чём же причина такого резкого вызова и зачем он должен ехать на другой конец города, чтобы поговорить с тренером своего сына, но всё же согласился. Время на наручных часах Хвана показывало ровно половину девятого утра. Через пару минут колокольчики на входной двери характерно прозвенели и в кофейню вошёл солидный мужчина, одетый в дорогой костюм и со всем недовольством на лице направляющийся в сторону столика, за которым сидел Хёнджин. — Господин Хван? — послышалось из-за спины. — Да, присаживайтесь. — Хёнджин приветственно встал и слегка поклонился. — И какова же причина того, что мне пришлось отложить свою важную работу и приехать к вам? Хоть я и сам себе начальник, опаздывать мне тоже нежелательно. — неприятно процедил мужчина, отчего Хван начинал вскипать ещё больше, но успешно держал себя в руках, не подавая никакого вида. — Раз вы так торопитесь, то перейдём сразу к делу, — Хван прочистил горло, —Я знаю, что лезу не в своё дело, заявляя сейчас вам об этом, но… Я знаю о том, что вы избиваете своего сына, господин Ян. Вы вообще понимаете, как отрицательно это влияет на юношескую психику вашего сына? У него на кону самое важное соревнование, первое в его жизни во взрослой лиге, но из-за того, что происходит с ним дома, он очень плохо себя показывает даже на тренировках. Его физическое состояние сильно ухудшилось, а психическое… — Так, прекратите! — отец Яна нахмурился и вскочил из-за стола, отчего кофе расплескалось по деревянной столешнице, а мистер Ян направил полной жестокости взгляд прямо на тренера, — Кем вы вообще себя возомнили, что сейчас так нагло предъявляете мне о том, что я неправильно воспитываю своего сына? — Господин Ян, я не имел ввиду… — Хван вновь не успел договорить, ведь его опять перебили. — Нет уж, я выслушивать этого не намерен. Вы ему никто, Хван Хёнджин, и не имеете права лезть в наши семейные отношения. Мы вам деньги платим не для того, чтобы вы решали его проблемы, а занимались делом! — его голос уже срывался на крик, но Хван продолжал держать лицо, хоть и внутри готов был ударить его прямо здесь, наплевав на всё. Мужчина окончательно встал из-за стола, схватив свою сумку с диванчика. — Больше чтобы я не был вызван к вам по таким глупым причинам, вы меня поняли? — мужчина направился к выходу. — Господин Ян, постойте! — Хёнджин было встал из-за стола и готов был последовать за мужчиной, но быстро понял, что это бесполезно. — Всего вам доброго. — сказал мужчина и вышел из кофейни. Хоть было и обидно, что у него не вышло с ним поговорить по доброму, Хван знал и готовился заранее к такому исходу, потому у него был готов запасной план. Возможно, даже лучше этого.

***

— Молодец, Чонин, у тебя отлично получается! — Хван аплодировал молодому фигуристу, что уже более успешно откатывал на льду свою будущую произвольную программу, — Последний каскад, я верю в тебя! Чонин всё ещё глубоко внутри чувствовал себя неуверенно, но, почти до идеала отточив каждое движение и каждый прокрут в воздухе, успешно приземлился на правую ногу после тройного акселя и, быстро исполнив один промежуточный прыжок, вышел на тройной риттбергер, который он исполнял успешнее и изящнее всего. Чонин прекрасно закончил сегодняшнюю репетицию, ведь целую неделю отдал тому, чтобы проработать её до идеала, в особенности тот самый последний каскад, что с таким трудом ему давался. Гордости Хвана не было предела, ведь у него всё-таки получилось настроить Чонина на нужный лад и вернуть его в строй, хоть и с огромным трудом. — Превосходно, Ян Чонин, просто превосходно! — Хван громко аплодировал, поддерживая юношу, и подъехал к Чонину, что уже во всю радовался, ведь у него наконец получилось добиться своего идеала. — Спасибо, мистер Хван… — Ян пытался отдышаться, но продолжал улыбаться. — Думаю, сегодня ты заслужил хорошенько отдохнуть, — Хван искренне улыбнулся, — Но, не забывай о тренировках! Жду тебя послезавтра, чемпион. — Хорошо, я немного отдохну и тут же обязательно вернусь в строй. — обрадовался Чонин и направился к выходу. — Кстати, Чонин, мне нужно ещё кое-что с тобой обсудить. — Хван сел рядом с Яном и стал развязывать шнурки на коньках. — Что такое? — Я знаю, что у тебя… не совсем хорошо обстоят дела дома, поэтому у меня есть к тебе одно предложение. — Да, я слушаю. — В общем, у меня есть одно место в спортивном общежитие и я предлагаю тебе переехать туда под предлогом постоянных тренировок, чтобы сократить твоё общение с родителями. Я знаю, что мне не стоит лезть, но… — Я согласен! — даже не раздумывая согласился Чонин. — Правда? — слегка удивился тренер. — Конечно! Я действительно устал от каждодневных ссор, из-за которых мои руки опускались всё это время. Да и добираться мне будет ближе. — Отлично! Тогда я поговорю с Чаном и он поможет тебе перевезти вещи завтра. — Спасибо, но… Что насчёт родителей? — немного обеспокоено спросил Ян. — Не переживай, я поговорю с ними, — Хван по-доброму улыбнулся, — Скажу, что это необходимость, и у них не останется других вариантов, кроме как согласиться. — Спасибо вам!

***

Утром следующего дня Чан подъехал прямо к дому Чонина в самом дорогом районе Сеула, чтобы помочь ему с вещами. — Йенни, давно не виделись! — Чан распахнул свои объятия, приветствуя друга. — Привет, Чанни-хён! — Ян тут же ответил на крепкие дружеские объятия и понял, что и впрямь соскучился по бывшему тренеру и, по-совместительству, близкому другу. Чан тут же загрузил в багажник все его сумки и сел на водительское сидение, приглашая Чонина сесть рядом. — Ну, как ты поживаешь? Готовишься? — поинтересовался брюнет, уже выезжая на главную дорогу на своём чёрном внедорожнике. — Всё хорошо, — Чонин улыбнулся, — Дома, правда, не очень, сам знаешь, но я очень рад, что смогу сейчас жить отдельно. Спасибо, что нашёл для меня местечко. — Не стоит благодарить, мне не сложно. Общежитие, кстати, хорошее, так что не волнуйся. — А ты как поживаешь? Тренируешь будущих олимпийских чемпионов? Чан уже как несколько лет работал тренером у самых младших групп и имел в этом определённый успех. — Да, вот недавно ездили на соревнования, выиграли золото. — Молодцы, я рад! Поездка была длительной, но между этими двумя никогда не возникало неловкой паузы, они могли болтать безумолку о чём угодно, ведь знали друг друга очень много лет, хоть и в последнее время им редко удавалось пообщаться как следует. — Кстати, насчёт фигурного катания. Ты ведь можешь прекратить свою деятельность и заняться пением после того, как получишь золото, не думал об этом? — Думал, но… — Ян неуверенно вздохнул, — Боюсь реакции своих родителей. — Не стоит, ты ведь уже взрослый и сам можешь решить, чем тебе заниматься и чему посвятить жизнь, а мы с Хваном всегда тебе поможем, ты же знаешь. — Знаю, и я очень благодарен вам за это… — Чонину было очень тепло и приятно от таких слов хёна. — Ну так что, подумаешь над этим?

***

Прекрасным субботним утром Хван проснулся в отличном настроении и, сделав себе свежевыжатый сок из апельсина, включил плазменный телевизор, что находился в просторной гостиной его дома. Сегодня в Норвегии состоится Гран-При по фигурному катанию. Хёнджин включил трансляцию, что уже давно шла, и уселся в кресле поудобнее. Ему не терпелось увидеть на льду его. Того самого человека и успешного фигуриста, за которым он следит уже давно. Это Ли Феликс. Совсем молодой восемнадцатилетний юноша из Норвегии, который уже успел завоевать миллионы сердец по всему миру своим превосходным талантом на льду и вне его. Хван болел за него как ни за кого другого и уже ждал, когда тот наконец дебютирует во взрослой лиге и устроит там всем взбучку. — Феликс, ваша короткая программа произвела на всех умопомрачительное впечатление, как вы настроены на произвольную программу? — задал вопрос репортёр прямо во время онлайн-трансляции, которую сейчас смотрели по всему миру тысячи людей, затаив дыхание. — Прекрасно настроен! Уверен, вам понравится то, что я вам приготовил! — он озарил ангельской улыбкой телеэкраны и отправился на подготовку к следующему выступлению. Совсем скоро Ли Феликс уже должен был выходить на лёд. На трибунах происходило нечто: фанаты яростно кричали и махали плакатами, желая поскорее увидеть снежного принца на льду. — И на лёд выходит следующий фигурист – Ли Феликс, со своей произвольной программой! Чем же он нас удивит сегодня? — ярко отчеканил спортивный комментатор. Как только Феликс встал в позу, а медленная музыка наполнила дворец, весь зал и люди у телевизоров затаили дыхание, наблюдая за изящными движениями парня в белоснежном и блестящем костюме, который прекрасно дополняли красивые ангельские крылья на его спине. — Поехали. Цель – золотая медаль! — воскликнул норвежский комментатор. Внутри Феликса всё трепетало. Все чувства будто слились воедино, ведь вот он, тот самый момент истины, который, наконец, подведёт его золотой медали и успешному дебюту. Феликс успешно исполнил четвертной риттбергер, а следом и двойной аксель. Зал разразился криками восхищения от того, насколько грациозно и изящно он выполнял каждый прыжок. В воздухе он был подобен вольной белой птице — глаз не оторвать. — Превосходный риттбергер и аксель! — восхитился комментатор. Ли продолжал откатывать произвольную программу так, словно рыба в воде. Зал восхищённо наблюдал за молодым парнем, ведь на подходе был самый важный и сложнейший каскад. «Давай, Феликс, я верю в тебя…» — мысленно поддерживал его Хван, уставившись прямо в экран телевизора и затаив дыхание так, словно сам был на льду. — И вот, молодая звезда фигурного катания совсем скоро выйдет на сложнейший каскад, которым завершит свою произвольную программу… Вот он, долгожданный момент – Ли Феликс — трёхкратный победитель чемпионата мира среди юниоров, самый знаменитый молодой фигурист, обойти которого ещё никому не удавалось, уже готовящийся дебютировать во взрослой лиге сразу после того, как получит заслуженное золото на Гран-При Норвегии, прямо сейчас завершает произвольное выступление своим знаменитым четвертным акселем и… потеряв равновесие, падает прямо на лёд, оставляя кровавую лужу под собственной головой, что тут же впиталась в его пепельные волосы. Ли Феликс потерял сознание, а на лёд тут же выехали медицинские работники. Все люди в зале тут же с громким удивлением повскакивали с собственных мест. Никто не верил своим глазам. То, что произошло, совершенно невозможно. — Нет, как же так! Ли Феликс не справился с четвертным акселем и в самый последний момент его выступление срывается! Стеклянный стакан, что Хван держал всё это время в руках, громко разбился о каменный пол. Осколки тут же разлетелись по залу вместе с липкими каплями апельсинового сока. «Нет… Такого не может быть…»