Собери меня заново по осколкам льда

Феликс лежал на койке в абсолютно белой палате. На первый взгляд покажется, что в рай попал, а на самом деле… На самом деле это сущий ад. Когда Ли проснулся, в нос тут же ударил запах горьких медикаментов и хлорки, он поморщил нос и взглянул на настенные часы, но, как бы он не старался, разглядеть время у него так и не получилось. Сознание было абсолютно затуманено и спутанно, а перед глазами всё плыло, будто белёсой акварельной воды в глазницы залили. Ли мало что помнил, но знал точно – случилось что-то ужасное. К горлу подступила тошнота, но он старался сдержать позыв, а в эту же секунду в палату вошёл пожилой мужчина в белом халате. — Ли Феликс, как вы себя чувствуете? — спокойным голосом спросил врач, взглядом осматривая пациента. — Ч-что со мной случилось? — его голос слегка дрожал и был слабым. — Вы совсем ничего не помните? — врач приспустил очки и взглянул прямо в глаза Ли, что были совсем растеряны. — Я… Нет, не помню, — Ли на секунду задумался, пытаясь вспомнить хоть что-то, — Помню только яркими вспышками, но не могу ничего разобрать… Я выступал, да? — Да, Феликс. И вы упали, — врач присел на стул рядом с кроватью Ли, — Вы получили сотрясение мозга, из-за чего у вас частичная амнезия. Но, не волнуйтесь, в скором времени это пройдёт. Вы в надёжных руках. — врач улыбнулся. — Хорошо, но… Что с моей ногой? Так больно, я совсем не могу ею подвигать... — поморщился Ликс, чувствуя острую боль в зоне бедра. — У вас перелом бедренной кости, Феликс, и достаточно серьёзный. Восстановление займёт не менее четырёх месяцев, а спорт… — Что – спорт? — сердце Ли пропустило удар, — Я не смогу больше…? — Скорее всего да. По крайней мере, восстановить былые навыки вам будет очень трудно. После этих слов весь мир словно рухнул перед глазами Ли. Всё то, что он так долго и упорно строил, по щелчку пальцев разрушилось, теперь даже без надежды на восстановление. Глаза Ли тут же наполнились слезами. Он даже не моргал. Просто смотрел в одну точку, пока его сердце сдавливало от боли, а слёзы стекали по бледным щекам. Врач понимал, что ничего путного он ему сказать то и не может, кроме как «всё будет хорошо», но в этих словах боли намного больше, чем кажется, поэтому он просто вышел из палаты, оставляя Ли наедине с самим собой, напоследок посоветовав отдохнуть и постараться не думать о плохом. На прикроватной тумбе лежал телефон. Ли было тревожно брать его в руки и заходить в интернет, ведь он прекрасно понимает, что сейчас там творится, поэтому вместо этого он решил просто постараться уснуть. Сил совсем не было, как моральных, так и физических, ведь их забрал лёд, а душа его разбилась на мелкие ледяные осколки — не собрать больше воедино.

***

Хёнджин листал комментарии на новостных каналах в интернете, с каждым разом ужасаясь всё сильнее. «Вы видели, как он упал? Это ужасно…» «Так жаль, надеюсь, он поправится.» «Он опозорил нашу страну!» «Лучше бы вообще не выходил на лёд, есть фигуристы и получше него.» Комментарии просто кишели людьми, разделившимися на два лагеря: одни всячески поддерживали парня, выражая в своих словах веру в парня и желая ему скорейшего восстановления, другие же наоборот, всяко оскорбляли его и выражали своё разочарование в отныне уже бывшем лучшем фигуристе юниоре их страны. Хван закрыл страницу новостного канала и отписался от него, как и от всех остальных, банально не желая больше видеть эти ужасные заголовки, странные посты и уж тем более комментарии к ним. Только вот мужчина сам не заметил, как неожиданно оказался на странице Ли Феликса, и какого было его удивление, когда она оказалось совершенно пустой. «Неужели он всё удалил..?» — мысленно задумался Хван и тут же опечалился, осознав, насколько же сейчас парню нелегко. Его сердце болело за человека, что так резко сдался, бросив свою мечту навсегда. А ведь всё лишь из-за одного падения, которое разделило его жизнь на "до" и "после" и оставило после себя не только физические увечья, но и глубокие психологические раны, что не так то и легко залечить, а порой и вовсе невозможно, ведь такие моменты в жизни сильно влияют на многие её аспекты, совершенно меняя жизнь человека, его мировоззрение и восприятие. Хван и сам не раз падал на важных выступлениях, он точно также лежал месяцами в больницах с переломами, сотрясениями. Но в его жизни был человек, что до самого конца его поддерживал и ни разу не отпускал его руку, благодаря которому он в итоге не сдался и научился идти до конца несмотря ни на что. Но есть ли такой человек у Феликса? Есть ли в его жизни тот, кто поддержит его даже в самую трудную минуту и ни за что не даст сдаться? На этот вопрос Хван вряд-ли когда-либо узнает ответ. Неожиданно раздался телефонный звонок, а на экране высветилось имя «Чан. Хван тут же ответил на звонок, быстро приложив телефон к уху. Чан: Хёнджин, привет, ты где? Чонин тут уже минут тридцать разминается, спрашивает где ты, а тебя всё нет и нет, что-то случилось?

Хёнджин:

Чёрт, совсем из головы вылетело... Скажи, что я скоро приеду. И спасибо, что позвонил.

Хван сбросил звонок и пошёл собираться, параллельно пытаясь понять, как он мог забыть о сегодняшней тренировке, ведь такого никогда ранее не случалось.

***

Феликс лежал в кровати, бездумно смотря в окно. Перед ним стоял поднос с больничной едой – вязкая безвкусная каша, кислые фрукты и небольшая коробка молока. От этого всего его тошнило. Его даже от самого себя уже тошнило. — Феликс, поешь хотя бы немного… — еле слышно промолвила мама, что пришла повидаться с сыном. — Не хочу. За все те дни, что Ли провёл в больнице, он стал похож живой труп. Бледен, больше похож на лист белоснежной офисной бумаги. Губы сухие, потрескавшиеся. Кровоточащие ранки на них не заживают. Они жутко болят, как и сломанная кость бедра. Ему очень холодно здесь и он так хочет домой. От настолько громкого молчания внутри палаты её стены словно рушились вместе с двумя живыми сердцами. Безмолвие между ним и его родной матерью было настолько болезненным, что лучше бы её здесь не было. Феликс любит свою маму, очень, и они в хороших отношениях друг с другом, но сейчас, когда в жизни настал переломный момент для них обоих, им сложно было общаться. В голове было пусто, а на сердце куча колото-резаных ран. — Мне нужно идти, прости… — мама встала, поправив от нервов смятую руками синюю рубашку. — Всё в порядке, иди. — его голос говорил об обратном. Нет, весь его вид говорил об обратном – ничего не в порядке. — Кстати, — мама остановилась у двери, держась за её ручку, — Мне звонил твой тренер. Он придёт скоро, хочет поговорить с тобой о… — Нет, — перебил её Ли, — передай ему, чтобы не приходил. Я ухожу из спорта. — Но… — И забери меня поскорее домой, мам, прошу.

***

На следующий день после того, как Ли Феликс официально объявил о том, что уходит из профессионального спорта, все новостные каналы были переполнены этой информацией, и уже буквально на каждом углу и каждый человек обсуждал это. Весь мир был ошарашен этим заявлением, ведь до последнего не сдававшийся молодой фигурист, что был главной надеждой не только для его страны, но и для всей Скандинавии, вот так неожиданно и резко просто взял и отказался от всего того, чем он жил и к чему так стремился. А Феликсу уже было плевать. Под окнами его палаты стояли кучи журналистов, которые были готовы ворваться прямо в больницу, чтобы взять у Ли интервью, но, благо, охрана больницы их даже не подпускала ко входу в дорогостоящий центр медицинской помощи, в котором и находился Ли. Его мобильный телефон буквально разрывался от бесконечных уведомлений, и он уже готов был разбить его о стену, лишь бы не видеть и не слышать ничего, но, сдержавшись, просто отключил его и положил подальше в прикроватную тумбу. Новость о его уходе была уже буквально везде – в новостях, на радио, в только вышедших газетах и журналах, и по всему, мать твою, интернету. У Ли уже складывалось ощущение, словно не будет ему покоя ближайшее время, и от этого ему становилось только больнее. Дверь в палату открылась настежь и внутрь зашёл врач, ведя за собой то, что больно было даже видеть. — Ли Феликс, вот ваша инвалидная коляска. — сказал седовласый мужчина, оставив её прямо напротив кровати, словно назло. А по щекам Ли вновь покатились слёзы.

***

— Господин Хван, я выполнил уже три проката, но вы так ничего и не сказали… — Чонин подъехал к бортику, беспокойно глядя на тренера, что как завис полчаса назад в одну точку, так и не пришёл в себя до тех пор, пока Ян не коснулся его плеча. Хван же резко дёрнулся от лёгкого прикосновения и вопросительно уставился на подопечного. — А? Ты что-то сказал? — его взгляд был тусклым и рассеянным, а голос непривычно тихим. — Тренер, у вас что-то случилось? Вы странно ведёте себя в последнее время… — Всё в порядке, Чонин, просто… — Хван на секунду запнулся, не зная, что придумать, — У тебя прекрасно всё получается, так что закончим на сегодня тренировку, и я тебя отпущу отдохнуть на пару дней, хорошо? — Хорошо, но… почему? Раньше вы меня не отпускали так, тем более перед столь важными мероприятиями. — Просто, у меня появились некоторые дела и очень срочные, а тебе стоит отдохнуть от каждодневных тренировок, не стоит себя эмоционально и физически перегружать перед выступлением, тем более ты отлично отработал программу за это время. — Я понял вас, Господин Хван, спасибо. — Ян чувствовал, что что-то не так, но лезть не в своё дело ему совсем не хотелось, поэтому он направился в раздевалку, чтобы быстро переодеться и уйти домой. Хван же, в свою очередь, незамедлительно покинул ледовый дворец. Его личный менеджер только вышел из отпуска, и Хёнджин решил встретиться с ним спустя долгое время. Ким Намджун — тридцатипятилетний мужчина менеджер, абсолютный профессионал своего дела и верный помощник Хвана уже на протяжение пяти лет. Ким тот самый человек, который поможет разрешить любую проблему и к которому можно обратиться буквально в любую секунду, независимо от того во сколько, где и по какому поводу. Все звонки, переговоры, документы, а также продвижение Хвана как спортивной звезды мирового масштаба и его защита – всё это находится под его контролем, потому он и является правой рукой Хвана. Однако, их связывают далеко не только лишь сотруднические отношения, но и более доверительные, дружеские. Если Хван нуждался в какой-либо поддержке или услышать даже самый банальный совет, то он всегда мог обратиться именно к этому человеку. Тот никогда в своих глазах не определял Хвана как знаменитость, никогда не возвышал его до уровня Бога, как делали это многие. Он всегда относился к нему в первую очередь как к человеку, как к личности, и, безусловно, как к близкому другу, поэтому Хван сейчас направляется в им излюбленную кофейню, чтобы поделиться некоторыми своими мыслями, которые, возможно, могут не понравиться ему.

***

— Хёнджин, ты хоть понимаешь, насколько это рискованно? — в голосе менеджера звучало больше беспокойство, нежели негатив. — Я понимаю, Ким, но это не выходит из моей головы, я просто не могу оставить всё как есть, видя, что сейчас происходит… — Хван крутил чашку зелёного чая рукой, не решаясь сделать глоток. Ким долго смотрел на него, молча пытаясь проанализировать глаза Хвана, ведь те никогда не врали. — Почему ты так беспокоишься за него, Хёнджин? Вы же даже не знакомы. — спросил Джун, продолжая смотреть в глаза. — Я был таким же, понимаешь? Я тоже был молодым и эмоционально нестабильным, тоже падал, терзал себя этим и хотел сдаться. И это бы произошло, если бы мне вовремя не протянули руку помощи, но кто протянет ему? Ты видел вообще новости? Он уже ушёл из спорта, удалил все соцсети, а что дальше может быть вообще страшно представить! — высказался Хван, от эмоций сжимая руки в кулаки. — Успокойся, я всё понимаю… — Джун задумался ненадолго, глядя в окно, — И каков план? Как ты собираешься это объяснять Чонину? — С Чонином я разберусь. Он отличный фигурист и готов к выступлению, так что последние тренировки я отдам Чану. — Хорошо, а виза, билеты? — Билеты я без проблем куплю, а виза… С ней мне понадобиться как раз таки твоя помощь, — Хван прочистил горло, — У меня есть один очень хороший друг в их посольстве, который без проблем сможет её оформить, но нужно, чтобы ты с ним связался и договорился, желательно как можно скорее, пока я разруливаю все дела тут. — Без проблем, Хван, ты же знаешь, но ты понимаешь, какой ажиотаж ты устроишь в новостях? Тебе эти сумасшедшие журналисты и шагу не будут давать. — Да плевал я на них, разберусь как нибудь, — Хван встал из-за стола, — просто помоги мне с остальным, прошу… — Конечно я тебе помогу, Хёнджин, ты ведь знаешь, что я всегда на твоей стороне. — Намджун улыбнулся, тоже вставая из-за стола. — И да, у меня к тебе есть ещё одна просьба…

***

Через несколько дней Хван приехал в ледовый дворец, чтобы поговорить с Чаном и Чонином. По правде говоря, он вообще не знал, как объяснить им свой неожиданный отъезд и как они на это реагируют, но шёл он к этому решительно, поэтому сильно не волновался. Зайдя в здание, он поздоровался с пожилым охранником и, пройдя через турникет, быстрым шагом направился в их с Чаном тренерскую. — Привет, Крис. — Хван вошёл в комнату и, подойдя к кулеру, налил в излюбленную им белую кружку холодной воды. — Привет, Хёнджин, — Чан улыбнулся, попивая свой любимый горячий кофе, — сегодня какой-то особенный день? — Что? Почему? — Ну, обычно ты зовёшь меня Чан, а тут вдруг резко вспомнил моё второе имя, а такое случается редко. — А, да… Мне нужно с тобой поговорить. — сказал Хван и сел напротив друга, смотря ему прямо в глаза. — В общем, мне нужна твоя помощь. Я скоро улетаю в другую страну, чтобы помочь одному человеку, но Чонин… — Подожди, что? Ты сейчас серьёзно? — Чан чуть было не подавился кофе, услышав это. — Да, Чан… Мне очень нужна твоя помощь с Чонином, я не могу оставить его одного, а ты единственный, кто может мне помочь. — Хёнджин по детски надул губы, смотря на лучшего друга. — И как я могу тебе помочь? — Ничего сложного, Ян уже отработал свою программу, нужно просто проследить за ним, чтобы ничего не случилось и чтобы он держал себя в форме. Чан молчал минуты две, обдумывая предложение Хвана, но всё же согласился. — Хорошо, Хёнджин, но с тебя потом причитается! — рассмеялся Чан. — Спасибо-спасибо! Хёнджин впервые за долгое время радовался чему-то так, словно он маленький ребёнок. Хван знал, что Чан в любом случае не отказал бы ему, но он хотел услышать именно добровольное согласие. А сейчас Хвану предстояло поговорить с Чонином, поэтому он отправился на каток. Чонин только разминался, готовясь к очередному новому дню и своей тренировке, даже не подозревая, что своего тренера Хвана с этого дня он больше не увидит. По крайней мере, в ближайшее время. — Здравствуйте, тренер! — Чонин с улыбкой подъехал к бортику, приветствуя Хёнджина. — Здравствуй, как отдохнул? — спросил Хван, оперевшись руками о бортик. — Прекрасно, готов свернуть горы! — он ярко улыбнулся. Хёнджин был очень рад такому настрою парня. Переезд от родителей и выходные пошли ему явно на пользу. — Молодец, горжусь тобой! — Хван похлопал его по мускулистому плечу, — Но у меня для тебя есть кое-какие новости. — Что такое? — Ты главное не пугайся, хорошо? — Хван серьёзно посмотрел на него и улыбка потихоньку спадала с лица Чонина, — Я уезжаю, Чонин. Отныне твоим тренером будет Чан, но это только на неопределённый срок. — Что..? — лисьи глаза молодого парня тут же округлились. — Я обязательно вернусь, но пока что тебе придётся поработать одному. Ты великолепный фигурист, Чонин, и я верю, что ты сможешь выступить на отлично, а Чан за тобой проследит и поможет тебе, случись что, хорошо? — Хорошо, но как я без… — Чонин, я всегда буду на связи! Ты можешь позвонить мне в любую минуту, не переживай по этому поводу, понял? Ты – боец, не забывай об этом. — Понял, Господин Хван. Я вас не подведу.

***

Через несколько дней, которые Хван потратил на встречи с людьми и сборы, Намджун, наконец, позвонил ему с хорошими новостями. Намджун: Хёнджин, доброе утро! Спешу тебя порадовать, у меня почти сразу получилось договориться с их посольством и твоя виза готова, можешь хоть сегодня вылетать в Норвегию!

Хёнджин:

Серьёзно? Так быстро?

Намджун: Я сам в шоке, но ты им там явно нравишься, фигурист.

Хёнджин: Опять ты со своими шутками, Джун.

Намджун: Да ладно тебе, давно пора привыкнуть.

Хёнджин: Ладно. В любом случае спасибо тебе большое!

Намджун: Да не за что. Кстати, я ведь созвонился с его мамой, мне удалось найти её.

Хёнджин: Правда? И что она сказала?

Намджун: Она была очень рада и дала согласие, так что, вперёд и с песней, звезда!

Хёнджин: Ну всё, я отключаюсь!

Хёнджин не мог нарадоваться этим новостям, утро выдалось и в правду добрым, даже слишком. Быстро заказав билет на ночной рейс, Хван побежал собирать вещи. Брать с собой много вещей он не собирался, в любом случае там чего-нибудь да накупит. Он даже не знал, на какой срок он туда летит, вдруг его выпрут оттуда сразу, как он прилетит, тем более с теми намерениями, с которыми он туда направляется. И как бы Хван не был уверен всё это время в своих планах, именно в самый последний момент как назло начинают терзать сомнения, ведь, взглянув на ситуацию со стороны, он вдруг подумал, а правильно ли он вообще поступает? Чужая страна, чужие люди. Примут ли его там? Получится ли у него помочь человеку?

***

Новый день встретил Феликса яркими лучами солнца, что освещали всю его палату тёплым светом, и мама, неожиданно пришедшая навестить сына спустя несколько дней. — Как ты себя чувствуешь, солнце? — спросила мама, сев на больничную койку рядом с истощённым сыном и взяв его за руку. — Не знаю, мам… — Может, прогуляемся? Хотя бы по больнице, а то ты совсем отсюда не выходишь… — Да, давай. — он слегка улыбнулся, что очень порадовало Миссис Ли. Она подкатила к кровати инвалидную коляску и помогла сыну сесть в неё, ведь самому Феликсу было пока трудно это сделать. — Тебе стоит побольше кушать, совсем как пушинка стал… — Знала бы ты, как тут кормят… Твоя еда, по сравнению с этой, приравнивается к чему-то божественному! Мама по доброму рассмеялась, везя сына по больничным коридорам. Феликс и правда любил есть только её еду, а остальная казалась ему невкусной, даже если она была из дорогущего ресторана. — Кстати, когда ты меня заберёшь? — Только через неделю, сынок. Тебе ещё нужно немного подлечиться, а потом мы уже сами сможем справляться. Бабушка тебя очень ждёт. — Знаю, я тоже скучаю по ней… Они зашли в лифт, чтобы спуститься на первый этаж. — Тебе не тяжело, мам? — обеспокоился Ли. — Нет, сынок, всё хорошо. — улыбнувшись, ответила она. — Сильно к тебе журналисты пристают? А то знаю я их, эти гады… — Феликс! — резко остановила его мама. — Пардон, мадам, больше ни одного плохого слова не произнесу! — театрально ответил он, а мама лишь усмехнулась, радуясь, что её сын вновь начал шутить, а это хороший признак. Они вышли из лифта и направились в просторный зал, что был зоной отдыха и мама могла присесть. — Первое время они везде за мной ходили, но я их игнорировала, поэтому, видимо подуспокоились. В просторном зале были мягкие диваны, автоматы с напитками и панорамные окна. Солнце светило ярко, создавая ощущение тепла и комфорта. Феликс впервые почувствовал это здесь, в больнице. Или это потому что он был с мамой. Но долго общаться только лишь на отвлечённые темы не получается, поэтому между ними вновь наступило молчание, но длилось оно не так долго. — Купишь мне баночку кофе в автомате? — мама протянула купюру. — Да, конечно. Феликс взял купюру и направился к торговому автомату, пока ещё неумело вращая слабыми руками громоздкие колёса инвалидной коляски. Быстро купив кофе в железной банке, он направился обратно к маме, что странно смотрела на него. — Что такое? — спросил Феликс, протягивая маме кофе, но она молчала, — Мам, что-то случилось? — Нет, просто… Забыла кое-что тебе сказать. — Миссис Ли странно улыбнулась, открыла баночку и отпила. — Ма-м, мне это уже не нравится… Мама громко рассмеялась и приобняла сына. — Да что такое? — Феликс уже начал слегка злиться. — К тебе приехал особенный гость, сынок. Феликс отпрянул, вопросительно уставившись на маму, что широко улыбалась. — Гость? Какой ещё гость? — его голос слегка понизился, а брови нахмурились. — Обернись. Феликс обернулся и, увидев ослепительно красивого мужчину с длинными смольными волосами и в чёрном драповом пальто, рядом с которым стоял чемодан, он очень удивился и только через минуту молчания понял, что перед ним стоит его кумир. — Хван Хёнджин..? — Здравствуй, Ли Феликс.