Собери меня заново по осколкам льда

Тренировки больше не истощали. Феликс больше не чувствовал того страха, что мучал его раньше, не проводил на льду всё своё свободное время и не валился бессознательно с ног от усталости под конец дня, мысленно продолжая ненавидеть себя за каждую оплошность, что допустил за день. Не корил себя за каждую съеденную крошку хлеба, не плакал по ночам от непонимания, что же ему делать дальше, и даже сон постепенно стал налаживаться. И это ощущение… Оно казалось ему странным. Настолько непривычно было чувствовать и принимать поддержку от других людей, и тем более от своего тренера, что всё происходящее казалось ему не более, чем просто сном.  Обзавестись таким наставником, как Хван, оказалось настоящим подарком судьбы для Ли. Этот человек буквально отдавал себя всего данному делу и ему это без сомнения нравилось, сколько бы сил и нервов не уходило на каждую тренировку, и как минимум это уже не может не восхищать. Хёнджин с точностью до мелочей рассчитывал каждую тренировку. Так, чтобы получить с неё максимум пользы и минимум урона здоровью молодого спортсмена, совсем недавно вновь вступившего на лёд. И, на самом деле, именно это ему давалось с большим трудом. Как бы он не старался сделать так, чтобы всё получилось идеально, этого всё равно не выйдет. Поэтому в данной ситуации им обоим поможет лишь труд, терпение и время. — Когда программу начнём составлять? — выезжая на лёд, спросил тренер. Феликс тут же развернулся к Хвану, посмотрев на него в немом шоке и с глазами по пять копеек. — Во-первых, программу для чего, а во-вторых… ты с ума сошёл? И в какой-то степени возможно Хван действительно сошёл с ума. — Ну а что? Запишу тебя, откатаешь небольшую программу с ребятами твоего же разряда, да и всё на этом. Феликс разминался на льду, выполняя подсечки вдоль бортиков катка. Хван же наблюдал за ним, стоя рядом с выходом, скрестив руки на груди, словно выжидая положительного ответа. — Хён… я даже на акселе падаю, а моё тело до сих пор слабое, я еле выдерживаю обычные тренировки, какие мне соревнования? Как бы то ни было, на этот раз Феликс был отчасти прав. Он ещё слишком слаб, чтобы выступать на соревнованиях. Даже если те не имеют особого значения.  В любительское, конечно, тоже уходить не хотелось. Феликс лучше совсем из спорта уйдёт, нежели опуститься до такого уровня после попытки сдать третий взрослый разряд. Ему как минимум будет просто очень стыдно. Лучше уж попытаться вернуться к профессиональному, нежели упасть на дно. Он не имел ничего против любительского спорта, но, разве человек, всю свою сознательную жизнь упорно идущий по карьерной лестнице профессионального спортсмена сможет в один момент выкинуть все свои достижения в мусорку? Может быть кто-то и сможет, но точно не он. Если идти — то до конца. — С какой целью ты в пример приводишь сложный прыжок? — задал вопрос Хёнджин, не понимая. — С той, чтобы ты понял, что как минимум без него я не смогу и второго, и даже третьего места занять. В чём тогда смысл? Температура в помещении, кажется, понизилась на несколько градусов. Иначе почему по телу Ли пошла мелкая дрожь? — В опыте, Феликс. Тебе не нужно постоянно занимать какие-то высокие места, сейчас тебе надо просто хотя бы сделать первый шаг и показать остальным, что ты вернулся, и вернулся не просто так. Ли как-то понуро опустил свой взгляд на лёд под собой, кусая губы. Он и согласиться с тренером не мог, и поперёк что-то сказать тоже. — Послушай, я не заставляю тебя. Просто предложил.  Хван не был расстроен. Если, конечно, не скрывал это сейчас так тщательно, что Феликс не чувствовал в его голосе и взгляде и доли печали. Хотя, всё-таки зная его, Ли был уверен, что Хёнджин на горло себе наступит, но не подаст виду.  — Я знаю. Извини, что вспылил.  Тренер понимал его, как никто другой, ведь когда-то и сам был на его месте. В этом-то они и схожи — упёртые, до конца на своём стоять будут. Но разве продолжая бодаться друг с другом они продвинуться в своём плане хоть на шаг? — Не извиняйся, лучше просто рассмотри в своей голове это предложение как вариант развития ближайших событий, времени ещё много. Феликс несколько секунд смотрел на него, не моргая, будто бы взвешивая в своей голове какие-то мысли, о которых не говорит вслух, после чего кротко кивнул и выехал на середину катка, застёгивая замок чёрной кофты до самой шеи. — Какой у нас план сейчас? Хван подъехал ближе к нему, скрестив руки на груди и смотря на парня снизу вверх. Его тело всё ещё было худым, хоть и он уже потихоньку набирал мышечную массу. Силовые тренировки пока что даются ему не так легко, как раньше, но прогресс уже виден. Мал, но виден. — Раз так, то… аксель. — Хван объехал парня вокруг, остановившись сзади. — Разбег, скольжение назад-наружу, переход к… — Так, стоп! — вдруг перебил его Ли, разворачиваясь лицом к мужчине. — Я ведь не готов. Феликс откровенно начинал злиться, чем пытался лишь скрыть собственное волнение и неуверенность. Хван склонил голову набок, понимая, что по-другому сейчас не получится. Нужно действовать жёстче. — Не готов прыгать на соревнованиях или не готов тренироваться, чтобы сделать хоть что-то, чтобы встать с колен и вернуться в профессиональный спорт? — вышло из его уст так резко, что на долю секунды он сам, кажется, испугался. Его тон не был злым или агрессивным, да и сама суть сказанного не имела подобного подтекста. Однако та твёрдость, с которой он это сказал, смотря фигуристу прямо в глаза, на миг напугала Феликса. По спине пробежались мурашки, а глаза стали бегать туда-сюда, не зная, за что ухватиться, лишь бы не смотреть тренеру в глаза. — Прости, — осознав свою ошибку, сказал Хван, — мы сегодня оба явно не с той ноги встали. Лёгкий испуг внутри улетучился так же быстро, как и появился. Однако в голове, если честно, всё ещё была какая-то каша. Слишком страшно было определиться с выбором, не зная наперёд, какой из них окажется верным. Но, если так посудить, то что он потеряет, поучаствовав там? Выиграет — хорошо, пойдёт дальше. Не выиграет — тоже нормально. Будет ему стимулом продолжать работать над собой дальше. Единственное, что пугало сильнее всего — это не справиться с каким-то из элементов и получить новую травму. Отныне риск слишком высокий и, случись что, это будет стоить ему слишком много. Но, наверное, не больше, чем потерянный шанс набрать хороший опыт заново, показать себя и, в конце концов, всё таки встать с колен. — Да нет, Хёнджин, ты прав, — ответил Ли спокойным, ровным голосом. — Когда конкурс? — Через месяц. Феликс вновь прикусил губу, крепко задумавшись, стоит ли оно того. — У нас времени буквально в обрез…  Хван лишь почти незаметно кивнул в ответ, но в его глазах всё ещё виднелась некая надежда на то, что он даст своё согласие, без которого тренер не в праве предпринимать какие-либо дальнейшие действия. — Ладно… — на многозначительном выдохе начал фигурист, — что ты там говорил, аксель? Сегодня тренируем его, вечером составим дальнейший план и примерную программу. После этих слов Феликс развернулся и поехал в центр катка, даже не успев заметить то, какая яркая, счастливая улыбка просияла на лице его тренера.

***

Приятное и тёплое сеульское солнце, готовое уже вот-вот спрятаться за горизонт, наполнило просторную квартиру-студию светом и неким уютом. Однако от нервозности Бан даже этого не замечал. Он крутил чашку так и не отпитого, уже мерзко-холодного кофе в руке, битый час пытаясь дозвониться до Яна.  Они не разговаривали около трёх дней, поскольку Чан уезжал в Пусан на соревнования со своей командой и был слишком занят. Да и самому Чонину наверняка было некогда тратить время на пустую, по мнению Чана, болтовню с ним. Тем более когда он уезжал, Ян говорил, что у него на носу ежемесячная проверка, которая проходит для всех трейни. Однако волнение за него всё равно не утихало, да и слишком хотелось уже с ним встретиться лично. Как бы Чану не тяжело было это признавать, но он действительно по нему соскучился. Решив пойти обходными путями, Бан набрал номер Чанбина, с каждым длительным гудком в трубке телефона теряя надежду на ответ. Однако он всё же последовал, да так неожиданно, что Чан даже вздрогнул. Чанбин: Сколько лет, сколько зим, старик.

Чан:

И тебе привет, Бин.

Как поживаешь?

Чанбин: Да как я могу поживать? Работаю семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки, так вся жизнь и пролетает. Сам-то как?

Чан:

Поберёг бы уж здоровье своё, молодость-то тоже давно уже пролетела. Я нормально, только вот вернулся в Сеул.

Чанбин: Кто бы говорил, сам уже небось сыпешься. Чего позвонить-то решил? Случилось что?

Чан:

Да Чонин на мои звонки не отвечает. Переживаю, мало ли что случится могло.

Чанбин: Ты за него прям как за своё дитё переживаешь, честное слово.

Чан:

Прекрати уже.

Ты знаешь, где он?

Чанбин: Он сейчас вокал практикует. Я ему скажу, чтобы перезвонил, не переживай ты так.

Чан:

Ладно… Спасибо большое.

До связи тогда?

Чанбин: Бывай, старина. В трубке тут же послышались короткие гудки завершения звонка. Чан отложил телефон в сторону и, встав с барного стула и захватив с собой чашку, подошёл к раковине и вылил туда так и не выпитый кофе. Ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать звонка Яна, так и продолжая надеяться на то, что у него всё в порядке. Мужчина наматывал круги по своей квартире, не зная, чем заняться и как себя отвлечь. Разобрал и разложил вещи с поездки, прибрался в холодильнике, выкинув испортившиеся продукты, на полках тоже прибрался и даже каждую пылинку со всех плоских поверхностей в квартире, кажется, сдул.  На душе было странное, очень тоскливое ощущение. Словно за все эти дни молчания между ними душа Чана начала опустошаться, или же от неё словно что-то оторвали.  Но более странным для него было яркое осознание того, что ему действительно не хватает этого человека. Настолько, что ему сложно даже представить свою жизнь без него. Настолько, что, кажется, он готов перевернуть вверх дном весь этот мир, лишь бы вновь оказаться рядом с ним, и им больше ничего не мешало. Ни их возраст, ни их семьи, ни какие-либо недопонимания и другие проблемы. Он готов взять всё это в свои руки ради его и своего собственного счастья, как бы громко это не было сказано. Телефон, лежавший на столешнице, наконец завибрировал от входящего звонка. Чан тут же подбежал, хватая телефон в чуть дрожащую руку. Номер оказался неизвестным, но он не раздумывая ответил и это оказался Ян.  Чонин: Алло? Чан-хён?

Чан:

Йенн-и, привет!

Ты как?

Чонин: Да вроде всё в порядке… А что такое?

Чан:

Просто ты не отвечал на звонки и я переживал, мало ли что.

Номер сменил?

Чонин: А, ну… Там проблема одна есть, поэтому да, пришлось.

Чан:

Какая проблема?..

Чонин: Да так… Давай лучше встретимся?

Чан:

Конечно, без проблем.

Я и сам хотел позвать.

Забрать тебя?

Чонин: Да, давай через час у лейбла?

Чан:

Хорошо, до встречи.

***

Из-за сеульских пробок Чану даже этого часа не хватило, чтобы вовремя добраться до места встречи, и в итоге он опоздал на пятнадцать минут. Уже заезжая на парковку он увидел стоящего возле входа в здание Чонина, одетого в бордовую клетчатую рубашку и чёрные широкие джинсы. Он одной рукой держал лямку небольшого рюкзака, висящего на его плече, а другой же рукой вечно поправлял отросшие волосы, потрепавшиеся из-за лёгкого ветра. Ян с чуть заметной улыбкой помахал ему, когда тот вышел из автомобиля и направился к нему на встречу. — Чан! — крикнул он, в момент ускорив шаг и практически набросившись на него с объятиями. — Прости-и, я опоздал из-за чёртовой пробки, но спешил к тебе как только мог…  Чан приветственно обнял его в ответ, вновь растрепав волосы и чуть погладив по спине. — Ничего страшного, я и сам только недавно вышел. — Ян опустил руки, выпуская Чана из объятий, и, как и всегда, по-лисьи улыбнулся ему. — Сильно устал сегодня? Не голоден? Можем зайти покушать или… — с некой заботой начал обсыпать его вопросами и предложениями воодушевленный их долгожданной встречей Бан. — Нет-нет, всё в порядке, не нужно, — стал отнекиваться он. — Прогуляемся? — Конечно, куда пойдём? Ян задумался, смотря по сторонам и пытаясь вспомнить, есть ли в этом районе хоть какое-то подходящее место, до куда можно прогуляться. — Хм, ну… Тут недалеко есть вишнёвая аллея, как раз можем посмотреть на цветение и прогуляться… — Давай! — тут же согласился Чан, ведь работа редко позволяла ему выбираться в подобные места, и всё, что он видел 24/7, это дороги с пробками по пути на работу или домой, и ледовую арену в течение дня. Даже простая аллея, по сравнению с этим, кажется ему божьим благословением. Парни никуда особо не спешили, поэтому шли медленно. Для каждого из них последние дни выдались тяжёлыми, поэтому хотелось им лишь одного — отдохнуть. Даже если и совсем чуть-чуть, зато вместе. — Как дела в лейбле? Всё получается у тебя? — Да, всё хорошо. Чанбин часто хвалит меня и мы стали вместе по вечерам разбирать мои старые тексты песен, чтобы слепить из них что-то хорошее. Преподаватели по вокалу тоже хвалят, хоть я и боялся их поначалу, — тихо рассмеялся он. Чана это очень порадовало, ведь он знал, как давно Ян об этом мечтал, и сколько ему пришлось пережить для того, чтобы в итоге добиться своего и оказаться там. — Не тяжело? — уточнил Чан. — Ну, тяжело конечно бывает, но даже это в разы приятнее, чем тратить всё своё время и силы на то, что тебе не нужно. — Тоже верно, — согласился он. — А познакомился с кем-то? — Ну… В целом да, там много классных ребят, но времени на общение у нас особо нет. Только если в перерывы или в общаге, хотя и там мы особо не пересекаемся, а быстро вырубаемся от усталости. — Вас можно понять. Главное, что конфликтов нет. А что кстати насчёт той проблемы? Почему ты сменил номер? — А, ну… Это из-за моих родителей, в общем. Они вечно писали и названивали мне, хотели, чтобы я поговорил с ним. Мама даже в лейбл приходила, устроила там не пойми что, но её не пустили. Чан почему-то не был даже удивлён, что такое происходит. — А ты сам не думал всё же поговорить с ними? — Я не вижу в этом смысла, Чан. Им бесполезно пытаться что-то объяснить, они не слышат меня совершенно. — Я понимаю, но вам давно пора поговорить и поставить точку, иначе ведь эта ситуация продолжит мучать вас всех… Ян томно вздохнул. Он не любил говорить об этом. — Я подумаю над этим, Чан. Замолчав, они уже подходили к аллее, и на секунду даже остановились, удивляясь красоте цветения вишни. Хоть они и видят её каждую весну, всё равно невозможно не восхититься тем, насколько же это красиво и нежно выглядит. — О, хочешь я тебя сфотографирую? — предложил Чан. — Не-ет, я выгляжу ужасно сегодня, лучше не стоит… Чан резко обернулся и посмотрел на него выпученными глазами, удивляясь сказанному. — Ты что, с ума сошёл? Ты же прекрасно выглядишь! — сказал ему Чан и тут же схватил под руку, ведя за собой. — Так, всё, вставай вот здесь. — Но Чан… — Никаких "но"! Миленько улыбаемся и смотрим в камеру. Чан сделал с десяток фотографий и, просматривая их, довольствовался результатом. — Ну вот видишь, очень красиво вышло, особенно под этим фонарным светом, — сказал он. — И улыбка у тебя тоже прекрасная. — Ну всё, тише! — смущаясь, ответил ему Ян, закрывая лицо руками. — Она правда мне очень нравится, как и… — Чан на секунду помедлил, но всё же решил закончить то, что давно хотел сказать, — как и ты, Чонин. Ну, в смысле… — Что?.. — удивился он, перебивая. — Ну… Ты мне нравишься. И не как друг, так что вот… Ян вытаращился на него с сильным удивлением, а его щёки и уши тут же начали наливаться красным оттенком от неожиданности того, что он сейчас услышал. — Погоди… Ты серьезно?.. Чан мялся на одном месте, вновь почувствовав себя до одури влюблённым и смущённым подростком, не понимая, что делать дальше, будто признавался кому-то впервые в жизни. — Эм, ну… Я много об этом думал, поэтому да, я говорю серьёзно, — ответил он, смотря куда-то себе под ноги, — но даже если это не взаимно или ты ещё сам не понял, то… Чан не успел договорить, как вдруг Ян схватил его обеими руками за шею и, притянув к себе, поцеловал в губы. По телу словно прошёлся электрический ток, когда он почувствовал теплоту его губ на своих, а сердце забилось в разы чаще, словно вот-вот вырвется из груди. Испугавшись, Чонин хотел отпрянуть, но теперь уже сам Чан притянул его за талию обратно к себе и, смотря прямо в его глаза, спросил: — Так значит это взаимно?.. От волнения Чонин дрожал и не мог вымолвить ни слова, поэтому просто кивнул, после чего уже Бан сам поцеловал его уже с чуть более сильным напором, откровенно говорившем о том, как долго на самом деле он об этом мечтал. Ему даже не верилось, что это происходит наяву, но прямо сейчас, под тусклым светом уличных фонарей и цветущими деревьями вишни, листья которых так красиво опадали на землю, он всё сильнее прижимал Яна к себе, целуя его нежные губы, на что сам парень отвечал взаимностью, полностью открываясь перед ним.  Неужели с этого момента есть шанс того, что всё наладится, и они наконец смогут быть вместе? Ян неохотно разорвал их поцелуй, оставляя напоследок лёгкий чмок, всё ещё находясь в его объятиях. — Сделаем совместное фото?

***

Тёплый приглушённый свет и мягкий плюшевый плед с медведями, в который Феликс благополучно укутался, сидя на диване в гостиной, создавали более чем комфортное ощущение. Миссис Ли готовила что-то на кухне для быстрого ужина, ведь все сегодня вернулись домой достаточно поздно. Хван же матери Ли немного помогал с готовкой, а фигуристу позволил отдохнуть после столь сложной тренировки. Он был рад, что взаимоотношения так неожиданного появившегося в его жизни тренера и самой семьи Ли наладились практически с самого начала. Хёнджин действительно будто бы стал некой частью их семьи, хоть и сам это до сих пор отрицал. Не сказать, что сегодняшняя тренировка прошла полностью на отлично. Этот прыжок всегда давался с трудом. Не зря ведь он считается самым сложным в фигурном катании. Феликс то не докручивал обороты, то наоборот перекручивал, а порой и вовсе начинал терять равновесие, руки держал не правильно, не набирал нужные для прыжка скорость и высоту. В общем всё то, что начинало выводить из себя слишком быстро. Однако одинарный и двойной к концу тренировки смог прыгнуть, хоть и всего лишь по одному разу. То ли удача подвернулась так, то ли все попытки не были зря выполнены сквозь внутреннюю истерику. Порой Феликсу самому даже не верилось, что некогда успешный фигурист и трёхкратный чемпион сейчас над одним акселем пашет так, будто бы впервые на лёд ступил. Не то, чтобы ему обидно, но… А нет, всё таки обидно. Точнее будет сказать грустно, что всё так вышло. Но время не отмотать назад и ничего, что уже произошло, не исправить. Зато будущее находится полностью в его руках. Но самое главное, что страх в душе парня всё же поутих. Даже если это просто очередной жестокий вызов от Вселенной — он его примет и сделает всё, чтобы пройти его достойно. А какое-то там место на будущем пьедестале уже не так и волнует его. — Хэй, фигурист, ты чай будешь? — тихо послышалось со спины. Феликс обернулся и кивнул мужчине. — Да, давай. — Ужин только через полчаса готов будет, так что у нас есть немного времени обсудить всё, — он еле заметно улыбнулся, всё ещё держа две чашки с горячим чаем в руках, — потом поешь и спать пойдёшь, тебе нужен хороший отдых.  Одобрительно и с тёплой улыбкой кивнув, Ли похлопал ладонью по месту на диване рядом с собой, приглашая присоединиться. Хёнджин тут же обошёл длинный диван и сел рядом, после чего протянул одну из чашек ему. — Натуральные полезные травы, пей давай, — отдав чашку, он удобнее пристроился на мягком диване. — Ты как вообще? Нормально себя чувствуешь? — Да, всё в порядке! Устал, конечно, но ничего страшного. Никакая нынешняя усталость от тренировок не сравниться с той, которую фигурист чувствовал, проводя целую вечность лишь в кровати и на инвалидной коляске. Даже вспоминать жутко. — В общем, насчёт конкурса…  — Да? Феликс пододвинулся ближе к нему и их плечи чуть соприкоснулись. От усталости хотелось положить свою тяжеленную голову на крепкое плечо мужчины, но он не стал этого делать.  — Моя идея довольно простая, но вполне выигрышная для твоего случая. — Ну рассказывай уже!  Хёнджин тихо рассмеялся себе под нос и сделал глоток чая. Терпеливости этому парню совсем не занимать. — За основу твоей произвольной программы мы возьмём стандартный набор элементов и прыжков первого юношеского разряда. Большего с тебя и не спросят, да и в исполнении они не сложны. Самое главное — это подобрать ту музыку, которая тебе подходит, выбрать достойные для судейских глаз прыжки в каскадах и составить из этого всего хорошую, приятную композицию. — Звучит вполне логично, — согласился с ним парень. — Но вот как раз насчёт каскадов я и хотел уточнить побольше. Более двух их в программе быть не может, это упрощает задачу, однако прыжки я предлагаю выбрать именно тебе самому, так мы и составим план для тренировок на самое ближайшее время. Пока ты будешь тренировать их, я буду составлять всю композицию, после чего мы будем отрабатывать уже саму программу. Феликс тут же начал перебирать всевозможные прыжки и их каскады в своей голове, вспоминал какие-то и с прошлых собственных соревнований. — Как насчёт каскадов двойной аксель – двойной тулуп и двойной лутц – одинарный риттбергер? Оба варианта я уже когда-то исполнял, так что думаю, что не должно возникнуть серьёзных проблем, — предложил тренеру Ли. Хван же задумался на какое-то время, стараясь воспроизвести в своей голове картину и уже примерно продумывая, как распределить их так, чтобы композиция выглядела достойно. — Звучит вполне себе выигрышно, если хорошо постараться, — задумчиво ответил он. — В таком случае в программу мы можем добавить ещё второй аксель или же второй лутц, так как они больше всего ценятся. — Да, тоже так считаю. Думаю, что во время тренировок мы лучше будем понимать, какой из них стоит выбрать. Очевидно они выберут тот, который будет лучше получаться у Феликса на тренировках, так что этот вопрос временно остаётся для них открытым. — Хорошо, это мы решили. Остальные промежуточные элементы предлагаю выбрать после того, как мы назначим саму музыку, чтобы определиться с настроением композиции и правильно её передать. Парень внимательно слушал тренера, каждый раз согласно кивая, пока усталость накатывала на него новой волной. Отложив чашку на небольшой столик, Феликс зевнул, прикрываясь пледом. Тяжёлая от усталости и мыслей голова сама упала на плечо мужчины. И, хоть он и не ожидал этого, виду как и всегда не подал. — Рано засыпать, боец, ты ведь ещё не покушал. — Тихо сказал он, чуть погладив его по плечу. Феликс лишь промычал что-то неразборчивое в ответ и пододвинулся ближе, с аккуратностью прижимаясь к нему, так и даже не открыв свои глаза. Ей-богу, Хёнджин готов поклясться, что сейчас Феликс выглядит совсем как маленький сонный котёнок. Ладонь сама по себе потянулась к белой макушке паренька и совсем тихонько начала поглаживать по мягким, приятно пахнущим после принятия душа волосам. — Ладно… — смирился Хван, — отдыхай давай, — и продолжил убаюкивающе гладить ангельские волосы Феликса, не имея никакого желания будить или отпускать его сейчас.