Собери меня заново по осколкам льда

когда жизнь пускает колкие трещины

не дай им добраться до своего сердца

иди до конца, Герой.

***

Страх.  Белый просторный кабинет окутывает гробовое молчание и лишь тихое тиканье настенных часов говорит о том, что, кажется, всё вокруг происходит по-настоящему. Врач напротив долго смотрит на какие-то бумаги. Перебирает их, перечитывает строки вновь и вновь, смотрит на рентгеновские снимки, наводя их на свет. Смотрит долго, молчит мучительно. Феликсу не нравится. Холод. По спине пробегаются мурашки, покалывая кожу ощущением чего-то нехорошего, мёрзлого. Кончики пальцев немеют и ладони парня сжимают подлокотники стула. Феликс закусывает нижнюю губу до металлического привкуса, будто это сможет хоть немного привести его в чувства. Но нет. Феликсу ничего не помогает. — Что ж… Врач отложил бумаги в сторону, инстинктивно поправил указательным пальцем очки на своей переносице и сложил руки в замок. Парень поднял взгляд, но тут же его опустил обратно в пол, не желая смотреть в глаза врачу, ведь он так боится в них увидеть… что-то плохое. То, что ни один страдающий человек видеть не должен. Безысходность. Но она там есть и от неё уже никуда не деться и никак не избавиться. И, казалось бы, когда та появляется в глазах больного — это ещё может быть исправимо. Когда же эта дрянь так отчётливо видна в глазах твоего главного лечащего врача — всё потеряно. Всё. Потеряно. И ведь он тянет. Как на зло, сука, тянет и молчит. Хотя и его тоже можно понять, ведь, судя по всему то, что он должен сейчас сказать своему пациенту, сродни с выстрелом в затылок. Феликс прошёл такой долгий путь, он так старательно выжимал из себя все возможные силы каждый чёртов день в этом реабилитационном центре, чтобы в один день услышать долгожданное: «Вы полностью восстановлены», а слышит лишь молчание. И то явно не сулит ничего хорошего. — Просто скажите прямо и всё. Я большего у вас не прошу.  Парень буквально отчеканил каждое слово, что даже врача обдало этим холодом, исходящим от молодого спортсмена. Бывшего молодого спортсмена. — Феликс… поймите, такие осложнения случаются во время восстановления. Да, редко, но случаются. И вас это, к сожалению, коснулось. — И? — Вы не виноваты в том, что произошло. Я знаю, что вы очень старались, посещая наш центр и выполняя всё для того, чтобы восстановиться, но… так бывает и это, как бы тяжело не было, но нужно как-то принять. Сердце пропустило удар и даже циркулирующая в венах кровь на миг остановилась, пуская по телу холод. — Принять что? — Вы не сможете встать, Феликс. И это окончательный вердикт. Не только мой, как главного врача, а всего консилиума нашего медицинского центра реабилитации. Боль. Она окутывает сердце колючей проволокой, сдавливает его, сильно впивается, пуская кровь, и то срывается на бешеный ритм, что даже в ушах слышно его отчаянное, но такое быстрое биение. Грудь тяжело вздымается, а в горле образуется тяжёлый ком и его невозможно ни сглотнуть, ни сплюнуть. К уставшим глазам приливают солёные слёзы, пуская по белкам тончайшие нити кровеносных сосудов и делая тем самым глаза парня всё краснее и краснее. Он даже не моргает, но по левой щеке уже стекают первые холодные дорожки и капли падают на белую плитку пола. — Это… это какая-то ошибка, т-такого не может быть, н-не может… — заикаясь, шептал себе под нос парень, не веря словам мужчины. Голова резко начала кружится, болезненно отбивая пульсацию в висках. Феликс схватился за неё, сжал белые волосы и начал активно мотать головой, словно обезумевший — Никакой ошибки нет. Вы останетесь инвалидом. Вы останетесь инвалидом. Вы останетесь инвалидом. Вы останетесь инвалидом. — На всю жизнь. От шока в глазах резко начало темнеть, а конечности его дрожали и всё сильнее немели, словно он был в каком-то припадке. — Нет-нет-нет, это ложь! — низкий голос Феликса сорвался на крик, — вы врёте, я делал всё правильно, никаких осложнений быть не может! Лицо мужчины не отражало на себе никаких эмоций и даже глаза, словно стеклянные, были абсолютно пустыми и безжизненными. — Так бывает, Феликс. — Нет! Так не бывает! С кем угодно, но не со мной! От сильного страха всё вокруг начало искажаться. Белые стены с цветастыми медицинскими баннерами начали расплываться, сливаясь в единую непонятную массу. Тиканье настенных часов больше не было слышно и даже стук сердца затих, словно то вовсе остановилось. Феликс задыхался. Горькие слёзы обжигали щёки, а боль так сильно сдавливала глотку, что невозможно было даже вздохнуть. Паника накатывала всё сильнее и сильнее, сдавливала грудь и вдруг резко наступила тьма. — Феликс… Феликс, умоляю, проснись… Кто-то активно пытался его разбудить, тормоша парня за худые плечи. Всё его лицо и даже подушка были мокрыми от слёз, а сам парень в страхе продолжал сильно мотать головой, руками хватаясь за воздух. — Феликс! Он резко подскочил от громкого крика и наконец открыл залитые глаза. Его всего трясло так сильно, что он не сразу смог ухватиться за человека, сидящего напротив него. Всё было жутко замыленно, что разглядеть можно было лишь силуэт, но он сразу понял, что этот человек — это Хёнджин. — Всё хорошо, слышишь? Это просто сон. Ли практически вцепился в мужчину, крепко сжимая в своих ладонях ткань хлопковой футболки, что была на нём. Хёнджин аккуратно поглаживал его по спине, стараясь хоть немного успокоить.  Миссис Ли принесла стакан воды и, стараясь сдержать собственные слёзы, решила выйти из комнаты и оставить их наедине. Хван лишь одобрительно кивнул ей, понимая, как тяжело за этим наблюдать. — Этот сон… он п-повторяется вновь и вновь, Хёнджин, — дрожащим голосом говорил спортсмен, пытаясь отпить воды, — я так устал… Господи, как же я устал… С тех пор, как Феликсу удалось полноценно встать на ноги, прошёл ровно месяц. И, казалось бы, всё должно было наконец стать хорошо: парень отныне может самостоятельно передвигаться и выполнять любые задачи без каких-либо серьёзных проблем, восстанавливать былую спортивную форму более сложными тренировками и, наконец-таки, выходить на лёд и тренироваться там. Но всё это время спортсмена продолжали мучать кошмары, что настигали его почти каждую ночь. Их появление стало резким и неожиданным, ведь, казалось бы, ничего не предвещало беды. Однако даже не смотря на победу своей травмы на подсознательном уровне этот страх провала у Феликса сохранялся по сей день, выражаясь в этих ужасных, до жути реалистичных снах. — Я знаю, милый, я знаю, как ты устал…  Хёнджин чувствовал некое отчаяние, ведь ничего, кроме банальной поддержки, Феликсу он дать не может. Мужчина не хочет рисковать и копаться в глубине его души, поскольку подобное лучше доверить профессиональному психологу, нежели простому тренеру. Но всё то, что в его силах, он готов ему дать сполна. — Всё самое худшее уже позади, Феликс, — Хёнджин запустил пальцы в белые волосы парня, тихо поглаживая, — ты ведь знаешь, что я всегда с тобой, а вместе нам ничего не страшно, да ведь? Любые слова Хёнджина действовали на Ли лучше даже самых сильных успокоительных. Те лишь потупляли боль и внутренний страх, при этом забирая с собой и положительные эмоции, а Хёнджин же наоборот — был рядом и всегда мог подобрать нужные парню слова, тем самым успокаивая внутреннюю тревогу и даря при том и надежду на что-то хорошее. — Д-да… Феликс отстранился от мужчины. Стёр остатки слёз с исхудалых щёк и, хоть и очень слабо, но всё же улыбнулся ему. — Если ты хочешь, то можем сегодня остаться дома. Поможем Миссис Ли приготовить обед, фильм посмотрим все вместе, отдохнём. Что думаешь? Парень тут же отрицательно замотал головой. — Нет-нет, всё хорошо. Лучше продолжим тренировки в том же темпе. Хёнджин очень удивился его реакции и ему стало даже как-то волнительно, правду ли тот говорит. — Ты уверен?.. — Да. Я справлюсь, правда. Хван молчал какое-то время, но всё же одобрительно кивнул головой, принимая его выбор. — В таком случае, у меня кое-что есть для тебя, — с этими словами Хёнджин встал с кровати и вышел из комнаты, оставив Феликса в недоумении. Долго ждать не пришлось, Хван вернулся практически сразу, держа что-то за своей спиной. — Только закрой глаза, ладно? Ли удивился, но просьбу выполнил, аккуратно закрыв свои глаза маленькими ладонями. Хван, словно специально растягивая момент, шёл к нему очень медленно. Феликс невольно улыбнулся, хоть это и подбешивало. — Ну так что?.. — Нетерпеливый, — усмехнулся Хёнджин, — ладно, открывай глаза. Феликс тут же убрал ладони с глаз и, когда он увидел то, что тренер держал в своих руках, чуть не подпрыгнул на кровати от удивление. — Ты шутишь?! — взвизгнул Ли, — с ума сошёл?! Хёнджин звонко рассмеялся и протянул молодому парню коробку, в которой лежали профессиональные коньки марки Jackson Mystique, что являлся одним из лучших брендов во всём мире. — Да вроде нет, не шучу, — с улыбкой ответил он, — бери, они теперь твои. Тело Феликса второй волной за это позднее утро накрыла дрожь. Он попросту не верил своим глазам и даже боялся рискнуть и взять коробку в свои руки. — Ты издеваешься? Они же стоят уйму денег, Хван! Ещё скажи, что ты их брал в том магазине в центре Осло с огромнейшей наценкой... — Ладно, не буду говорить. — Хёнджин! Феликс всё же взял коробку и чуть дрожащими пальцами стал развязывать небольшой белый бантик на ней. Предвкушение было таким сильным, что аж дыхание спирало, а сердце начинало биться с каждой секундой всё чаще, набирая нездоровый темп. Коньки выглядели шикарно. Белоснежные, из натуральной кожи, с идеально отточенными поблескивающими на свету лезвиями, Феликс никогда в жизни такие даже в руках не держал, а сейчас будет в них кататься. — Уму непостижимо… ты даже с размером идеально угадал! — удивился Ли, аккуратно зашнуровывая их. — Ну, в этом я точно профессионал, — гордо улыбнулся Хван, — и не забывай, что эти коньки – это не просто подарок, а вклад в твоё спортивное будущее, герой! Уголки губ Феликса приподнялись в улыбке и он посмотрел на Хвана, вдруг заливаясь лёгким румянцем. — Ты хотел сказать: в наше спортивное будущее? У тренера на секунду даже дыхание спёрло, а сердце словно пропустило удар, после чего забилось гораздо быстрее обычного. Феликс быстро пожалел о сказанном, поэтому тут же выпалил следом: — Себе ведь ты тоже взял?  Хёнджин потуплено опустил взгляд в пол, словно на миг даже расстроился. Непонятное чувство охватило разум, но он пытался его выкинуть из головы. — Взял. Фигурист лишь натянуто, даже смущённо улыбнулся. Молча отложил коробку в сторону и выдохнул. — Спасибо тебе, Хёнджин. Правда. Порой юноше казалось, что Хван делает для него намного больше, чем Феликс отдаёт ему взамен. Из-за этой мысли в душе поселилась некая крупица грусти, с каждым таким разом разрастающаяся всё сильнее и сильнее. Феликса его же состояние бесконечно водит по лезвию ножа — один неверный шаг и всему настанет конец. Именно поэтому он, как оголённый нерв, очень ранимый и уязвимый.  Но ему хочется стать сильнее. — Позавтракай и собирайся, хорошо? В десять выходим. Хёнджин отвернулся от него, рукой потянулся к дверной ручке, чтобы выйти, но Феликс его остановил. — Погоди, Хён… Рука тут же застыла на холодном металле. — Что? — спросил он, обернувшись лишь полубоком. Между ними за это время скопилось столько недосказанности, что на душе образовался тяжёлый груз, который приходится тянуть за собой. Приходится, потому что они так и ни разу не смогли вымолвить друг другу ни слова, касающегося их истинных чувств. Ни разу не смогли за всё это время банально сесть и поговорить друг с другом, хоть и находились вместе практически постоянно. По этой причине Хёнджин так и не может до конца разобраться в том, что между ними происходит, а Феликс и вовсе боится. В какой-то степени они порой даже серьёзно отторгают свои мысли по этому поводу. Они не становятся друг к другу холоднее, но внутри понимают, что что-то происходит не так. Но кто-то из них ведь однажды должен остановить этот порочный круг, сделав первый шаг? — Да так, ничего, — вновь передумав, сказал Ли, — иди… Хёнджин закусил нижнюю губу и молча покинул комнату, оставаясь немного опечаленным, хоть и знал, что в какой-то степени сам виноват в происходящем. Но он обязательно с этим разберётся.

***

Феликс терпеть не мог многочасовые ОФП и СФП так сильно, что хотелось просто лечь на пол и устроить Вселенной бойкот, лишь бы этим не заниматься.  Сейчас, перед каждым его выходом на лёд, немало важно было как можно лучше подготовить организм к основной тренировке, поэтому Хван на первое время поставил сильный упор на длительную разминку, при этом уравновешивая её с состоянием Феликса и не доводя его до изнеможения, хоть с непривычки для него изнеможением уже считалось пятнадцать минут силовой. Но на самом деле его тренировки пока были по максимуму лёгкие, насколько это вообще было возможно, и по большей части направленные на уже полное восстановление мышечной массы, а также на то, чтобы дать телу вспомнить хотя бы самые банальные прыжки. — Ну как? — Координация хромает… — Хван сосредоточено ходил по залу, обдумывая всё до мелочей, — руки тоже не на месте, плечи опускаются. Риппон не дастся тебе пока, лучше прижимай руки к груди, когда прыгаешь. Феликс томно вздохнул, садясь на пол небольшого зала для разминки и делая по привычке растяжку, ведь просто сидеть на тренировках он никогда не мог. — Пока больше ничего сказать не могу. Нужно пробовать на льду, так станет яснее, на что нужно делать упор, дабы исправить те или иные проблемы на корню. Фигурист старался не печалиться так сильно, что пока у него ничего толком не получается. Он, на самом деле, долго готовил себя морально к этому. Знал, что такой человек, как он — не выносящий любых недочётов в своей работе, — будет сильно беситься из-за каждой оплошности и вновь ненавидеть себя, как и раньше, что сейчас крайне отрицательно бы повлияло на всё. Поэтому он старался проработать этот момент как с психологом, так и наедине с собой. И, вроде как, это даже дало какие-то плоды. — Эти хоккеисты когда-нибудь освободят уже чёртов лёд или нет?! — недовольно взвыл Феликс, уже отсчитывающий буквально каждую минуту, проведённую в ненавистном зале. — Скоро уже должны уйти, не переживай, — с улыбкой ответил Хван, подавая парню руку. Феликс вмиг оказался на своих двух, инстинктивно отряхивая свою одежду от валяния на полу. — Я не переживаю, — спокойно сказал он, — я их просто терпеть не могу всю свою жизнь! — уже с откровенной злостью дополнил фигурист. Хёнджин громко засмеялся от столь резкого заявления, что Феликс с такой яростью практически выкрикнул на эмоциях. — Нет, ну ты хоть раз заходил в раздевалку после них? Воняет так, словно там не хоккеисты переодевались, а огромные потные сумоисты как ми-ни-мум! — Да ладно тебе, они ведь тоже сильно устают, тем более ещё их форма немало влияет на это, — еле удерживая смех, ответил мужчина, — но да, согласен, порой туда после них зайти категорически невозможно… — А как они вечно орут на весь ледовый благим матом, у меня кровь из ушей льётся, ей-богу! — продолжал активно изливать ненависть Феликс. — Или вовсе дерутся друг с другом по каким-то наитупейшим причинам, размахивая палками своими прямо на льду. Порой хочется эти их клюшки им же в задницы засунуть, лишь бы успокоились. Хёнджин вновь рассмеялся, предаваясь и своим воспоминаниям с былых тренировок и встреч с безбашенными хоккеистами, которых он и сам долго недолюбливал в своё время. — Это да, частое явление. Я сам лет в двадцать с одним таким чуть не подрался, когда его шайба с огромной силой прилетела прямо по только заточенному до идеала лезвию моего конька. Нового, между прочим!  — Вот ведь говнюк… — Ага. А тогда ещё соревнования важные близились, я сам был вечно взвинченный до чёртиков, вот и сорвался тут же на него. Пару раз сначала друг от друга получили по мордам, а потом нам обоим и от тренеров ещё знатно прилетело сверху. — Ха-ха, неудивительно, я бы на их месте тоже по шляпе надавал. Терпеть не могу драки, особенно на льду. — Да-а, забавное было время. Хорошо, что хоть тогда без травм обошлось, а то риск выступать потом перед страной со сломанным носом был крайне велик… Феликс посмеялся, представив такую нелепую картину в своей голове. Осознал, что, наверное, даже сломанный нос в случае с Хёнджином не испортил бы всей его красоты, но решил оставить при себе этот довод, чтобы не смущать тренера. — Время уже подходит, пошли? — Да, пошли. Парни быстро покинули зал и направились по коридору, что вёл к главному входу на ледовую арену. Громкие мужские голоса слышались уже отсюда и Феликс поёжился, но продолжал спокойно следовать за тренером. Найти хороший тренировочный каток оказалось для них той ещё задачей, поскольку Феликс не хотел возвращаться в его прошлое место тренировок, а чтобы заниматься в другом нужно было ещё договориться и как-то выцепить себе свободное время, не занятое другими спортсменами. В такие моменты Хван бесконечно себе благодарен, что в силу своей успешной карьеры он имеет хорошие связи. Тем более вне своей страны, что огромная редкость. — Точно нормально себя чувствуешь? — уточнил у него Хван, прежде чем войти. — Да, порядок. Сами открыть двери они не успели — те распахнулись прямо перед их лицами и оттуда повалила толпа парней. Все из них громко о чём-то болтали, безудержно смеялись и хлопали друг друга по спинам. Феликс старался протиснуться и ощутил толчок в свою спину, после которого тут же оказался внутри. На встречу ему шли два хохочущих парня, но как только те увидели Феликса — тут же замолкли, удивляясь. — Ничего себе, падшая звёздочка решила в спорт вернуться? Я думал такие уже не встают, — сказал низкорослый паренёк и тут же вновь начал смеяться. Фигуриста они начали раздражать с первых секунд, но он старался не обращать внимания. Молча сел на скамейку и стал надевать свои новые коньки, пока Хван так и застрял где-то у входа. — Куда теперь пойдёшь, в любительское? — спросил его уже второй, более высокий парень, явно пытаясь вывести на эмоции. — Вам-то какое дело? Клюшки свои взяли и валите, куда шли. Мне некогда тут с вами разглагольствовать. Юноши вновь рассмеялись, но уже более неловко. Феликс явно был не из тех, кого так просто можно унизить. — Ужас, как грубо… — с наигранным разочарованием в голосе ответил ему один из хоккеистов, — на телеке ты явно был милее, хотя я уже плохо помню, слишком давно это было. — Что вы там застряли, остолопы?! — крикнул им взрослый мужчина, скорее всего являющийся их тренером. — Пошли давай, Хан. Только время своё на него тратим. Ли молча поднялся со скамьи, поправляя одежду и натягивая лосины на коньки для удобства. — Ну ладно, удачи тебе. Тренируй там свои аксели, хуяксели, может чё получится, хотя я очень сомневаюсь. Парень потянулся свой рукой, чтобы похлопать Феликсу по плечу, но тот тут же её откинул от себя. — О, можешь не сомневаться, получится, — с улыбкой ответил Феликс и, сняв защитные чехлы, выехал на лёд.