Шаг навстречу

Если бы у майа Майрона спросили, когда и как он впервые заметил мятежного вала Мелькора… он бы мог ответить точно и определенно. Это было в кузне Ауле. Майрон тогда задержался почти до утра, украшая нагрудник тонким узором Двух Древ, стараясь передать их во всей их красе. Но если с серебряным древом это было просто, то золотое… Желтых металлов в Арде не существовало. Он поднял взгляд задумчиво глядя в пустоту перед собой. И краем взгляда заметил качнувшуюся тень. А затем услышал голос. — Творения твоих рук воистину прекрасны, огненный майа. Ты искусный кузнец, вероятно, твое мастерство скоро превзойдет мастерство Ауле. Майрон оглянулся и встретился с льдисто-синим взглядом вала. И замер, почему-то мгновенно понимая, кто перед ним. Лики других вала были прекрасны и светлы. Лик же Мелькора был темен. Другие, назвали бы его ужасающим. Но майа не согласился бы с ними. Он был темен, но величествен и по-своему прекрасен. Валинор был светел, даже в вечерние и утренние часы здесь царили лишь легкие сумерки. Майрон вдруг подумал о том, как же ярко должен сиять свет во тьме. Вспомнил, как сияли звезды на своде небес до того, как Йавана вырастила свои Древа. — Им все еще далеко до совершенства, вала. — тихо ответил он, отводя взгляд. Темному вала было запрещено появляться в Валиноре. И Ауле запрещал своим майа говорить с Мелькором, если они вдруг встретят его во внешнем мире. Он учил их, что речи темного вала смущают дух, вносят хаос в помыслы, отравляют сердце. Но любопытство Майрона было сильней страха нарушить запрет. — В чем же их несовершенство, огненный майа? — спросил он, склонив голову к плечу. — Мне не удается в полной мере выразить в металле дивный свет Древ. — отозвался Майрон, все ещё не смея смотреть в глаза мятежному вала. — Сложную задачу ты себе определил, майа. Как твое имя? — Майрон… — едва слышно выдохнул он. — Дай себе время, Майрон. Отложи творение и вернись к нему позже. Может, твой замысел обретёт более полное воплощение позже. — посоветовал он. — Да, вала Мелькор. Пожалуй, в твоих словах есть истина. — не мог не признать Майрон, поднимая взгляд и вновь встречаясь с синим льдом глаз вала. И вновь замирая, не в силах ни вздохнуть, ни пошевелиться. Долгие несколько минут он подбирал слова, и наконец тихо произнес, — А теперь уходи. Тебе нельзя быть в чертогах Ауле. Темный вала усмехнулся. — Я стою на пороге, огненный майа Майрон. И не пересекаю границы. Но будь по-твоему. Я более не буду смущать тебя своей тенью. — с этими словами он скрылся. Майа перевел дыхание и прижал ладони к пылающим щекам. Такого с ним раньше не происходило. Он действительно был духом пламени и даже жар кузни не заставлял его лицо так гореть. Следующие несколько дней Майрон провел вблизи древ, рассматривая тонкую вязь листвы, льющийся на траву у их корней свет, мерцание росы в ней. Он впитывал эту картину, старался запечатлеть каждую деталь. Чтобы потом воскресить в своей памяти этот образ и перенести его на металл. Наконец, Майрон посчитал, что запомнил все достаточно полно и направился в чертоги Ауле. Однако, в кузне сейчас было слишком много других майа. Стук кузнечных молотов всегда звучал для него подобно музыке. Но сейчас… сейчас общая мелодия, пусть полная силы и гармонии, отвлекала. Майрон пожелал слышать свою личную мелодию. Эти мысли смущали. Разве может личная мелодия быть желанней и важней общей гармонии? Вала Ауле всегда говорил… мысль майа оборвалась. Он вспомнил, что именно Ауле был тем, кто единолично и не дожидаясь пробуждения перворожденных создал гномов. Да, он подчинился Илуватару и его творения сейчас спали в корнях гор, ожидая явление в мир Эа старших. Но ведь он тоже повел собственную мелодию. Так чем же он, Майрон, хуже? Майа круто развернулся и направился в сады Йаванны. Он подождет, пока остальные покинут кузню. Он попробует снова работать один, вслушиваясь в свою собственную мелодию. В саду он подсознательно тоже избрал отдаленный уголок, избегая общества других майа. Это было… странно и не свойственно для него. Раньше. А еще он старательно отгонял от себя мысли о том, что так никому и не признался, что видел мятежного темного вала в Валиноре. Если бы его спросили, почему он скрыл это, Майрон не смог бы ответить. И он не мог не думать, где же на самом деле скрывается Мелькор? Как выглядит его обитель? Так ли она темна, безжизненна и ужасна, как твердит Йаванна? Ведь ему говорили, что облик темного вала ужасен. Но это было совсем не так. Его черты были гармоничны. Жестче и и острей, чем у других вала. Но в этом… в этом ощущалась сила. Тонкий клинок из светлой стали красив и изящен. Но и грозный боевой молот не лишен особой, завораживающей красоты. только не каждому дано ее разглядеть и оценить. Мысли уводили его все дальше и он уже рисовал в своем воображении то, как могут выглядеть земли за пределами Валинора, как могут выглядеть земли, которые избрал для своего дома Мелькор. Майрону казалось, что они должны быть похожи на него. Суровые, грозные, непокорные… И неприступные. Темный вала противопоставил себя всем остальным. Но сделал ли он это в своей бесконечной гордыне или… Или от того, что никто из остальных вала не захотел его слушать? Ведь совет немного отложить творение, чтобы лучше понять замысел был верным. Хорошим. Он поступил мудро, вняв ему. Посчитав, что времени прошло достаточно Майрон вернулся в кузню. Горн почти погас и сейчас стояла тишина. Идеально. Он заново раздул пламя. Бросил взгляд на свое творение. Все же, совет Мелькора был мудрым. Сейчас он ясно видел, все несовершенство тонкого узора. Майа вздохнул и без жалости отправил свое творение на переплавку. Проще начать все сначала, чем исправить несовершенство, подумалось ему. В самый глухой час ночи он снова заметил тень на стене и резко обернулся. Так и есть. Темный вала снова стоял, прислонившись плечом к дверному косяку. Снова на границе. — Как твое творение, Майрон? Завершил ли ты его, добился желанного совершенства? — Я начал сначала, вала Мелькор. Но все еще не могу в точности передать свет золотого древа. — честно ответил майа. — Полагаю, для этого тебе понадобится… золото? — он снова усмехнулся. — Но в мире Эа не существует металла, такого цвета. — Майрон разочарованно вздохнул. Он уже подумывал взять драгоценные камни для цветов, оставив кромку листьев, как есть. — Вернее будет сказать: «в мире Эа не существовало металла, такого цвета» — заметил Мелькор. — О чем ты говоришь? — удивленно вскинул брови майа. — Я создал металл, сто цветом походит на твои глаза, огненный майа. И назвал его золото. Раз уж ты пожелал воплотить в металле свет этого древа. Подойди, Майрон и я отдам тебе его. И Майрон, словно зачарованный медленно шагнул к темному вала. Не отводя действительно полыхающий золотым пламенем взгляд от льдисто-синих глаз.