Нам с тобою вечно любить

Она — Мята, потому что сигареты её — ментоловые, потому что руки холодные и лечат, кажется, даже сам Дом. Её волосы никогда не касаются плеч, родинка всегда привлекает внимание, а темный свитер на четверть, как минимум, состоит из ментолового дыма. Она любит шоколад, облезлых кошек и дождь, любит свою стаю. И любит Ведьму. Она смотрит на неё и улыбается, потому что Ведьма красивая и сильная, а ещё похожа на маленького, беззащитного котёнка, когда никто не видит. Ведьма улыбается тоже, но никогда — по-настоящему, если она не наедине с Мятой или своим братом. Ей нравится пугать Логов, а любит она только деньги. И Мяту. И, совсем чуть-чуть, её друзей. Ведьма любит, когда её боятся и когда восхищаются — её Вороны, послушные дети, бегают за ней хвостом, делая всё, что ни прикажешь. (Их она не любит, но они полезные — значит можно.) Ведьма любит прижиматься губами к родинке под глазом Мяты, и любит, когда её волосы перебирает ветер. Ведьма не любит прикосновения других людей, но она держится за руки с Мятой, и цепляется длинными, светлыми волосами за её свитер, и смотрит в глаза, ловя весёлых чёртиков в ответном взгляде. Ведьма не любит надеяться, но всё же про себя мечтает, чтобы всё оставалось, как есть. Ведьма любит любить. *** Ведьма не любит перемены, но их это не интересует. Волосы Мяты всё равно однажды касаются плеч, а тёмный свитер становится стерильно-белой рубашкой, на которой не видно светлых волос — из-за цвета, или из-за того что их более не оставляют. Мята уходит в Могильник, а Ведьма закрывает глаза густой косой, и закрывается в спальне Воронов, потому что неправильно не чувствовать в коридорах запах ментола и не видеть свежих рисунков золотистым фломастером на стенах. Ведьма не любит ничего и никого, кроме денег, но она не улыбается и молчит, и даже если не плачет — пишет на стенах, там где никто не увидит, стихи о свитерах и ментоловых сигаретах, которые, как она думает, никто не читает. А из Могильника вновь тянет ментолом.