Попалась, пташка

Два демона низшего класса, шныряющие по темному переулку, поджидают, когда откроется служебная дверь итальянского ресторана и кто-то из работников кухни вынесет полный мешок мусора. Тогда им перепадут пищевые отходы. Или работник кухни. Низшие демоны не питаются человечиной, но страх и уныние — любимое их лакомство. Несмотря на то, что людям не под силу увидеть демонов, нападение не проходит бесследно. Жертва начинает панически бояться темноты и преследования, мучается кошмарами и слуховыми галлюцинациями, лишается аппетита, познавательного интереса и сексуального влечения. Демоны присасываются к жертве и жрут ее примерно неделю, пока бедолага окончательно не теряет волю к жизни. Нередко люди не находят иных способов избавиться от незримого демонического влияния, кроме как пойти на мост или залезть в петлю. К счастью обывателей, мы, охотники, всегда к их услугам. По ночам, когда нечисть активна, мы тут как тут, чтобы отправить очередную свору демонов в ад. Я ближе подступаю к краю крыши, ставлю подошву берца на парапет и, вытянув стрелу из колчана, туго натягиваю лук. — Сейчас полетаем, Ру, — шепчу своему духу, каменной орлице, которая больно вцепилась когтями мне в плечо, и та недовольно поводит крыльями. Духи невидимы и неосязаемы для людей. Невидим под мороком и я, в противном случае мужик, ужинающий в одиночестве за окном соседнего здания, наверняка задался бы вопросом: «Копы приедут на вызов, если я скажу, что на крыше какой-то чудила собрался обстреливать из лука пустой переулок?» — Еще немного… — прошу нетерпеливую Ру, целясь ближайшему демону, копающемуся в мусорном баке, в башку. Угол неудобный. Я жду подходящего момента. Если повезет, одной стрелой проткну обоих, но низших демонов не стоит недооценивать. Эти твари могут быть очень быстрыми. И яд от их укусов дарит незабываемые впечатления. Почувствовал однажды на собственной шкуре. Демоны, голодно раскрывая клыкастые пасти, сходятся посреди переулка. Я едва дышу в нетерпении отпустить тетиву. Ру острее впивается мне в плечо. Ну же! Несколько дюймов, и я сделаю из голов обоих канапе — будет чем похвастать перед мудаком Нейтаном Дельгадо к рассвету. К слову о мудаках. — Подвинься, Бёрд, — раздается прямо над ухом насмешливый голос. Внутри меня все обрывается, и я чертыхаюсь неслышно, — дай взрослым сделать свою работу. Опрометчиво выпускаю стрелу, понимая, что лишнее мгновение, и Нейт перехватит мою добычу. Проклятье! Стрела, просвистев в воздухе, вонзается в лапу одного из демонов, и мой рык сливается с воем раззадоренной нечисти внизу. — Ты… — говорю, задыхаясь от возмущения, поворачиваюсь к Нейту, но осекаюсь. Знакомый капюшон и черная маска, закрывающая половину лица. Карие глаза, взгляд которых лишь вскользь касается меня. — Глейпнир, — произносит Нейт, в прыжке вцепляется в густую шерсть крупного духа волчицы, вырастающей из теней переулка, седлает ее — и оба срываются с высоты третьего этажа. Волчица стремительно спрыгивает на мокрый асфальт, отталкивается передними лапами и встает на задние, смягчая Нейту, ловко держащемуся верхом, неслабое приземление. Все происходит в считанные мгновения. Серебрятся в свете уличного фонаря звенья, появляющиеся в руке Нейта. Твари бросаются к нему, но нападают не на того. Четырех хлестких ударов цепи, которая змеей обвивает шеи демонов и с хрустом и треском обращает их в прах, хватает Нейту, чтобы эффектно размазать мои надежды на сегодняшний улов. Пуф! От демонов, низвергнутых священным металлом в ад, остается лишь две кучки черного пепла. Волчица неспокойно кружит среди тонких луж, шумно втягивая носом потусторонний смрад, и наконец удовлетворенно замирает. Поправив маску, Нейт соскакивает с нее на асфальт и треплет волчицу по холке, а цепь звено за звеном исчезает из его руки. — Агни, — произношу, глотая разочарование. Ру, издав горловой клекот, становится больше. Тень ее набравших в размахе крыльев накрывает фасад соседнего здания, мощные лапы крепко сжимаются на плечах, и Ру поднимает меня, чтобы спустить вниз, к служебному входу ресторана. Потоки воздуха с ее крыльев чуть не сбивают с Нейта капюшон. Ру сжимается в размерах, вновь помещаясь на одном моем плече. Мы еще не умеем, как Нейт и его волчица, перераспределять духовную энергию, чтобы поддерживать Ру дольше нескольких секунд в самом внушительном ее воплощении. Под его плотной маской не видно, но уверен по голосу, что Нейт ухмыляется. — Навевает какие-то… ассоциации, — комментирует он вполголоса. Меня тянет вдарить луком ему под дых. При свидетелях Нейт скорее откусит язык, чем позволит себе дать хоть одной живой душе намек, будто мы… иногда спим друг с другом. Он и наедине чаще всего предпочитает делать вид, что его зубная щетка не стоит в стакане в моей ванной на случай, если ему приспичит прийти потрахаться и остаться на завтрак. Но такие его фразочки меня просто убивают. «Ты притягиваешь подлецов, — вспоминаются мне слова Риппер, — и даешь им больше, чем они заслуживают». Если бы только я слушал ее, а не шел на поводу у чувств к Нейтану Дельгадо, которым позволил прорасти в сердце. — Обязательно было выбивать демонов у меня из-под носа? — спрашиваю взбешенно сквозь зубы, старательно игнорируя волчицу по кличке Нир, которая подходит ткнуться теплой мордой мне в руку. Нейт кидает на нее короткий и крайне холодный взгляд, и Нир, оскалившись на него свирепо, послушно пятится назад. — Ты все равно промазал, — замечает Нейт безразлично, поправляя застежки черных перчаток без пальцев. — Это не соревнование, пташка. — Кажется, что для тебя — да, — возражаю, понимая, что звучу как обиженный ребенок, обделенный сладостью. Ненавижу, когда он называет меня так. Пташка. Темные глаза Нейта над маской опасно сощуриваются. — Из нас двоих именно ты, — парирует Нейт невозмутимо, но в голосе его звенит металл, — залез в мою часть Бруклина. Угрюмо молчу. Руководство академии пока не доверяет мне сложных районов с настоящей демонической активностью. В Краун-Хайтс, где я дежурю ночами, откровенно нечего делать, только следить, чтобы самый мирный клан вампиров на свете вдруг не сошел с ума и не отправился лить реки крови. Чаще всего мы просто тусим с Риппер. Раз в неделю попадается залетный полудохлый демон, но этого… мало. Я хочу приносить пользу, а не тянуть лямку в теплом спокойном местечке. Поэтому и стараюсь наведываться в пограничные зоны и подбирать демонов за другими охотниками. Майклу Уоттсу на востоке помощь только за радость. Нобу Тагути на севере смотрит сквозь пальцы на мои вылазки. Но Нейт на западе так крепко держит свой район, что чует мое вторжение на его улицы за мили и немедленно оказывается рядом, чтобы вырвать добычу из моих рук. — Мог бы уступить парочку демонов, — бурчу, отчаянно борясь за право оставить последнее слово за собой. Но, черт возьми, я же разговариваю с Нейтаном Дельгадо. — Зачем? — спрашивает он с ядовитым смешком. — Чтобы потешить твое самолюбие? Нейт разворачивается. По рукояти внушительного меча, закрепленного в ножнах за его спиной, змеится узор из звеньев. Его дар особенный. И оружие у Нейта особенное. Глейпнир. «Цепь, сковывающая чудовищ, — сказала мне Риппер с торжественной важностью. — Один из древнейших небесных металлов». Наконечники моих стрел сделаны из небесного обсидиана, но у них нет впечатляющей истории. Вроде «Из этого лука на заре человечества отстреливались от сатаны». Или «да это же знаменитый Сокрушитель Всякой Нечисти». — Глейпнир, — произносит Нейт, отзывая духа, когда оказывается на выходе из переулка, и силуэт Нир тает в воздухе, смешиваясь с тенями на мокром асфальте. — Я могу поохотиться здесь? — сдавшись, бросаю ему в спину с надеждой. — Нет, — ну и какого ответа я ожидал? Мгновение-другое Нейт молчит, будто раздумывая, имеет ли смысл говорить мне это. Наконец от него доносится в шепоте поднявшегося ветра: — Полнолуние. Здесь может быть опасно сегодня ночью. — Нейт глубже надвигает капюшон и делает решительный шаг на улицу. — Лети в Краун-Хайтс, пташка. Увижу на своей территории — доложу руководству академии. Нейт исчезает из вида, а я остаюсь, закипая от вселенской несправедливости. — Агни, — с долей вины прощаюсь с Ру, отпуская ее на изнанку внешнего мира. Подхожу к оставшейся в кучке пепла стреле, поднимаю и, обтерев наконечник о штанину, убираю в колчан. Знаю, что последние слова Нейта — не пустая угроза, а потому благоразумно линяю в Краун-Хайтс и остаток ночи провожу с Риппер на открытой веранде местного вампирского паба. Принимает заведение и людей, которые про специализацию не в курсе, но режим работы от заката до рассвета и банальнейшее название «Кровавая Мэри» — недвусмысленный сигнал для своих. Помимо простеньких обывательских коктейлей и посредственных сырных шариков здесь подают донорскую всех существующих групп. Мой браслет для определения демонической активности молчит. Какие бы опасности ни таились в Бруклине сегодняшней ночью, они решают прогуляться вдали от Краун-Хайтс. — Он просто самодовольный придурок, — от души жалуюсь Риппер, запивая газировкой резиновые сырные шарики. Бетси, шеф-повар на кухне «Кровавой Мэри», не шарит в человеческой кулинарии, но бар все равно под завязку набит людьми, привлеченными холодным лагером. Если бы они только видели под чарами морока, что в каждом третьем бокале за столиками клыкастых вовсе не томатный сок и коктейли на водке. — У него есть блокнот! — Я злорадно усмехаюсь. — Дельгадо ведет счет убитых демонов. Мимо по дороге с оглушительным воем сирены проносится полицейский патруль. Я дергаюсь и кошусь на браслет, но тот отвечает гробовым молчанием. Людские разборки. В них нам лезть строго запрещено. Да и что я сделаю? Насажу торчка, грабанувшего ломбард, на обсидиановую стрелу? Риппер смотрит на меня с оттенком легкой снисходительности в светлых глазах и крутит между пальцев пояс легкого шелкового платья. — Ты тоже его ведешь, — напоминает Риппер, и ее обворожительная улыбка обнажает два хорошеньких молочных вампирских клыка. Риппер всего тридцать — не считая ее человеческих девятнадцати, в которых она застыла навеки. Внешне мы ровесники. Да и внутренне, легкая и беззаботная, Риппер соответствует облику и не спешит корчить из себя недостижимую бессмертную мудрость, как некоторые ее собратья («Начну после второй сотни»). Хотя опыт иногда прорывается в ее словах и отмечающих во мне то, чего не вижу сам, долгих взглядах. Риппер наклоняется поверх столика и мурлычет: — Кэсси, ты так часто думаешь про Дельгадо, м-м-м… — Это другое, — буркаю смущенно и предпочитаю пропустить мимо ушей вторую часть реплики. — Я веду счет… — признаюсь неохотно, глядя на безучастных прохожих, несущихся по своим делам под сенью света уличных фонарей и горящих вывесок: — …потому что их не больше сорока и это не сложно. А Нейт — он хочет быть лучшим в академии. Обскакать всех. — Разве это плохо? — спрашивает Риппер все с той же хитрой улыбочкой. — Это бесит! — огрызаюсь, паршиво скрывая обиду. Нейт меня выставил за пределы своей территории, будто я ткну себе луком в глаз в случае реальной угрозы и вообще ни на что не гожусь, кроме протирания штанов в самом мирном по потусторонним меркам районе Бруклина. — Ладно, я поняла, — смеется Риппер. — Сегодня мы обсираем Нейта. Он конченый самовлюбленный придурок. — Спасибо. — Не выдержав, улыбаюсь в ответ, и напряжение дерьмовой ночки слетает с меня, как шелуха. Чокаюсь стаканом с газировкой с ее бокалом с первой положительной. Риппер умеет разрядить обстановку. Я даже меньше кипячусь из-за правил Нейта. И когда в чате охотников нашей части Бруклина намечается оживление, реагирую на это без пульсации вены на виске. Нобу Тагути: Сука! Я только что вылезла из канализации! Что низшие там ищут постоянно? Крыс? Нобу Тагути: Я воняю!! Кэсси Бёрд: хештег #реально_дерьмовая_ночка Нобу Тагути: Завали, Бёрд!! Кэсси Бёрд: Могу прийти протереть твою катану) Нобу Тагути: Иди натри меч Дельгадо, уверена, он весь в нетерпении! Нейтан Дельгадо: Этот чат только для рабочих вопросов. У, папочка пришел. У него хватает времени на переписки? Представляю, как он в перерыве между потрошением демонов сидит на парапете крыши и агрессивно тыкает по экрану телефона, взбешенный сальными намеками Нобу. Нобу Тагути: Я про то, что чую, у тебя на западе пиздец) А ты про что? Нейтан Дельгадо: Следи за севером. Чую, как оттуда воняет. Нобу Тагути: Козлина!! Майкл Уоттс: Кэсси! Можешь натереть мой арбалет! Я тут запачкался. Намек понят. У Майкла работы невпроворот и он не против помощи. Кэсси Бёрд: Клининг в пути! Я обрадованно подрываюсь из-за столика. — Что такое? — спрашивает Риппер, весело сверкнув глазами. — Нейт больше не мудак? — Майкл — не мудак, — поправляю с ухмылкой, глядя, как на экране появляется свежее сообщение. Нейтан Дельгадо: Пташка, крылья не обломай. Звучит угрожающе, но мне откровенно похер. Меня достало сидеть без дела. — Пока, Рип! — Я целую ее в ледяную щеку и бросаюсь на восток. Меня ждут дела.

***

Рассвет одаривает город теплым карамельным светом, занимающимся над крышами домов, а меня — сытостью и чувством выполненного долга. Мы с Майклом перебили целую стаю низших, выглянувших пошляться по случаю полнолуния по улицам его района. Поэтому домой, пожав Майклу руку и отправив в чат охотников наше потное, чумазое и абсолютно счастливое селфи, я бреду по пустым утренним кварталам в приподнятом настроении. Спать не хочется, несмотря на то, что мы с Ру здорово погонялись по проезжей части за особо шустрым демоном, лихо лавируя под мороком между такси. Купив в круглосуточном маркете бекон, хлеб для тостов и свежую рыбу для Ру, я поднимаюсь в небольшую студию с видом на серую многоквартирную застройку, которую преображают до неузнаваемости, делая почти красивой, первые солнечные лучи. — Агни. Выпустив Ру с изнанки внешнего мира на ее родную ветку в углу студии, я не глядя бросаю ей через плечо, выудив из пакета, целую рыбину. Хруст костей и чешуи и довольный клекот подсказывают, что я полностью искупил вину за неудачи первой половины ночи. Учитывая, что Ру мой дух, я вполне логично считаю, в ней бурлит весомая часть моих эмоций. И именно потому мое негодование из-за тупорылой отсидки в Краун-Хайтс рикошетит по ней с удвоенной силой, заставляя переживать жгучую жажду охоты. — Смотри не лопни, — говорю Ру с насмешкой: от нее доносится требовательный горловой крик, и я кидаю еще одну рыбину. Пока пытаюсь на скорую руку прибрать бардак на кухонной стойке, Ру смачно грызет рыбьи кости. Чтобы духи могли взаимодействовать с нами физически, переносить нас или возить на себе, как в случае с Нир у Нейта или Сёто, лисом Нобу, мы должны не просто призывать их с изнанки, но и регулярно подпитывать. Не скажу, что рацион Ру дешев, но грех жаловаться, учитывая, что академия не скупится на плату даже за мой бесполезный пост. Да и стоит признать отдельно: Ру в этом деле не конкурентка Нир, в которую Нейт загружает сырые бифштексы целыми пакетами. Сходив в душ, я с удовольствием переодеваюсь в свежие трусы, затягиваю волосы в хвост и плюхаюсь на кровать. Включаю первый попавшийся канал на кабельном, и тут же слышу, как поворачивается в замочной скважине ключ. Я надеюсь, что встречаю Нейта на пороге достаточно красноречивым взглядом. Наверное, мне не хватает гонора в позе, потому что он и бровью не ведет, затаскивая в студию два пакета, набитых сырым мясом и костями. Нейт закрывает дверь своим комплектом ключей, снимает берцы на коврике — о, что ты, чувствуй себя как дома! Я безостановочно жму кнопку переключения на пульте, делая вид, что страшно увлечен выбором канала по телику. Но сам любопытно кошусь в его сторону. Мы буквально два дня назад трахались. Обычно Нейт забывает про мое существование дней на пять, а то и на неделю. Нейт снимает с плеча ремень ножен и пристраивает меч на крючке рядом с моим луком. Он снимает капюшон с темных, едва вьющихся по меркам семейства Дельгадо волос, опускает маску под подбородок, демонстрируя мне ровный нос, блядски невозмутимые, похренистично расслабленные губы и слабый намек на щетину. Нет, я не буду думать о его щетине. И как он… вот проклятье!.. Вспоминаю немедленно в деталях и собственных стонах взахлеб, как он потирается ей прямо там, когда хочет довести меня до ручки. Прибавляю звук телика, зная, что его это взбесит. — Глейпнир. С поскуливанием и голодным рыком Нир, вырвавшись с изнанки, забирается с головой в пакет и с хрустом уничтожает его содержимое. Через пару минут она принимается за второй, а я все делаю свое сложное заинтересованное лицо, наблюдая, как на экране играют в футбол. Никогда не понимал эту дичь. А Нейту нравится. Надо бы переключить канал. — Куда? — рычит Нейт тихо и, мало внимания обращая на скулеж Нир, заталкивает ее в ванную под бодрый вой какой-то певички с музыкального канала. Его очень сложно ненавидеть в моменты, когда он сгребает пустые пакеты и относит в мусорку, а потом начисто, взявшись за ведро и тряпку, убирает устроенный Ру и Нир бардак. Ру приземляется Нейту на плечо, цепляясь за его черный свитер, и трется башкой о его щеку. — Отвали, — велит он, и Ру оскорбленно, хлопнув его напоследок крылом по морде, уносится обратно на ветку. Ха! Моя девочка. Нейт с Нир скрываются в ванной. Спустя десять минут дверь открывается, и чисто вымытая Нир, высунув язык, несется ко мне на всех парах и запрыгивает на постель. — Блядь! — я слегка дезориентирован внушительной мокрой тушей, которая приземляется на меня, лижет мне лицо и лупит хвостом по ногам. — Привет… — Я хрипло смеюсь и треплю Нир по дружелюбной морде. — Хорошая девочка… Кто хорошая девочка? Я чешу Нир за ушами и, запустив пальцы глубоко в густую темно-серую шерсть, чешу ей пузо, заставляя наконец с меня скатиться. Нир в экстазе. Мое одеяло — насквозь мокрое после нее. Нейт выходит из душа, растирая влажные волосы полотенцем, абсолютно голый, и у меня мучительно, словно в первый раз, хотя он раздевался при мне десятки, перехватывает дыхание и кровь приливает к щекам. У этого везучего засранца внушительный меч, внушительный дух — и внушительный член. Даже когда не в боевой готовности, как сейчас, он выглядит великолепно. Будто про него тоже можно сложить парочку легенд. Хотя в моем вкусе титул Член, Которым Трахают Кэссиди Бёрда. Сейчас бы… лечь под него и забыться от бешенства. Просто позволить ему хорошенько выебать меня без лишних разговоров и выяснения несуществующих между нами отношений. Нейт подходит к кровати и коротким взглядом сгоняет послушную Нир на лежанку в углу. Сам же делает еще один шаг по направлению ко мне. Я сижу посреди кровати и с приоткрытым ртом завороженно смотрю в его сосредоточенное хмурое лицо. Нейт наклоняется ближе, касается большим пальцем моей нижней губы, чертовски соблазнительно ведет по ней, оттягивая, и… Ай! — Какого… — я дергаю башкой, отталкивая его руку. Ублюдок давит прямо на свежую ссадину в уголке. Она затянется, как и любая другая рана на теле охотника, в ближайшие часы. Затянется, как и более ранняя отметина на боку, на которую, уже покрытую коркой и близкую к полному заживлению, Нейт кидает удушливо раздраженный взгляд. — Ты охренел? — Хорошо повеселились с Майклом? — спрашивает Нейт вкрадчиво. — Ага, — огрызаюсь, понимая, что до охраны моей задницы ему точно нет дела — у нас те самые «свободные отношения», которые офигенно ему выгодны, и дело лишь в том, что я полез в пекло в обход его предупреждений, пошатнув хрупкое эго Нейтана Дельгадо. Но все равно вворачиваю саркастически: — Дал ему в перерывах между мочиловом демонов. Нейт поджимает губы и рывком, чуть не отправляя меня кубарем с кровати, выдергивает из-под меня мокрое одеяло. Бросает его в ноги с тяжелым: — Как же ты меня бесишь, Кэссиди. О, запрещенный прием полного имени! Как же я тебя боюсь! И что ты сделаешь дальше? Нагло ухмыляюсь ему в лицо. Нейт ложится на живот, подгребая под голову одну подушку, отворачивается от меня… и засыпает.