Попалась, пташка

Слизываю выступивший под маской пот. Жарко с непривычки и спустя четыре часа после заката. Не представляю, как Бёрды охотятся здесь на постоянной основе. Несмотря на тонкие дышащие шмотки, которые выдал мне Дуглас, я чувствую себя, несколько раз взмахнув мечом, будто брошенный на гриль кусок мяса. Нир подо мной гораздо комфортнее. Она дух, и даже в физическом воплощении — среднем из возможных ее размеров, удобном для верховой езды — не испытывает проблем с перегревом, несмотря на плотную густую шерсть. Нир скалит пасть и утробно рычит, ощущая присутствие демонической энергии раньше, чем мой браслет нагревается и пульсирует рыжим светом. Она перебирает лапами по сухому, нагретому за день асфальту переулка, готовясь атаковать, а я крепче сжимаю рукоять меча. — Нейт! — слышу оклик Кэсси. Он туже затягивает петлю мерцающего в темноте аркана из небесного металла, вырывая из двух насекомоподобных демонов протяжное шипение и клацанье жвал. Кэсси тащит их, будто на поводке, прямиком ко мне, хлестко взмахивает концом аркана, пуская по нему заряженную волну, и оглушает обоих крепким ударом. Мой мальчик невероятно силен. С заметным напряжением, но он влегкую рывком отбрасывает добычу под ноги Нир. Ее челюсти тотчас смыкаются на шее одного из демонов, взметая в воздух пепел и черный дым. Крутанув меч в руке, я загоняю его глубоко в голову второго, как остро наточенный нож в кусок подтаявшего масла. — Девятьсот тринадцать, — озвучиваю, вытирая ошметки пепла с лезвия о штанину. Ру пикирует с крыши и изящно приземляется Кэсси на плечо. Он сегодня без верного лука и колчана со стрелами: боится перестараться и случайно низвергнуть тех, кого ловит для меня. Так что при нем лишь аркан и два закрепленных на поясе кинжала из арсенала Тео — для самообороны. — Неплохой счет, — отдышавшись и вытерев рукавом кофты пот с лица, подбадривает Кэсси, хотя и он, и я понимаем, что движемся ужасно медленно. Самая горячая точка Лос-Анджелеса сегодня дремлет, у демонов небывалое затишье. Будто все противится тому, чтобы я набрал золотую тысячу: спустя четыре часа охоты я убил восемнадцать штук. — Эй. — Кэсси проницательно ловит мой взгляд и недовольно хмурит рыжие брови. — Ночь продолжается, ясно? Словно в подтверждение его слов в наших наушниках раздается ровный голос Дугласа: — Пятая улица. Десять особей. Сгоняю их к зданию библиотеки. Поторопитесь. — Особей, — передразнивает Огастас, фыркая. — Папа нашел тебя в магазине страшных зануд двадцать девять лет назад, признайся. — Да, поторопись, Нейт, — язвит Энджи в эфире, — не то Дуг сделает из этих особей барбекю. — Можно половину твоих братьев выкинуть с линии? — спрашиваю у Кэсси, думая, что микрофон в моем наушнике выключен, но мне в ухо тотчас рвется громкий гогот Тео, а Дуглас говорит с чувством: — Спасибо, Нейт. — О боже, — комментирует Энджи. — Дуг нашел своего потерянного брата. — Завалите, — советует Кэсси, закатывая глаза. — У меня от вас башка трещит. Бёрды продолжают что-то выяснять, но я не прислушиваюсь. — Глейпнир, — произношу и прижимаюсь к Нир теснее, пока она растет подо мной, обгоняя припаркованный у тротуара джип. Вцепившись в шерсть на холке, наклоняюсь к Кэсси и протягиваю ему свободную руку. — Так быстрее. Кэсси, заметно впечатленный трансформацией Нир, которую я использую нечасто, решительно хватается за мою ладонь и позволяет затащить себя наверх. — С ума сойти, — бормочет он, неуверенно устраиваясь сзади, прижимается грудью к моей спине и обхватывает за пояс. — В первый раз вижу такие внушительные размеры… — Чем вы там занимаетесь? — с подозрением спрашивает Энджи. Смешок Кэсси мажет по моей шее. Я раздраженно рычу и слегка сжимаю бока Нир, заставляя ее тронуться с места, а после — перейти на длинные тяжелые прыжки. Теплый ветер свистом поднимается в ушах. Кэсси держится за меня, стараясь не менять положения, и, кажется, не смотрит по сторонам, напрягаясь от скорости езды. Впрочем, он быстро привыкает, ловя ритм, в котором движется Нир: к моменту, как она выносит нас на пятую улицу и мчит, перескакивая авто, к публичной библиотеке, Кэсси перестает прятать лицо у меня на плече. — Быстрее! — кричит Дуглас, ударом плоской части секиры впечатывая демона в стену. Твари лезут вверх по фасаду, спасаясь от небесного оружия, но Ру, летевшая за нами, маленьким смерчем проносится вдоль стены и хлопками крыльев и резким хватом когтей сбрасывает всех до единого вниз. Я перекидываю ногу, соскальзываю с Нир и достаю меч из ножен. Машу им как проклятый, распарывая воздух и демоническую плоть. На минуту-другую смрадное облако черного дыма накрывает меня с головой, пепел забивается в рот и ноздри. Шипение и рев раненых тварей сливаются в зловещее крещендо, перебивая городской фоновый шум. Снова удар. Выпад, хруст костей и клыков. Ру, Нир и каменный орел Дугласа неустанно несутся по кругу и не позволяют тварям броситься врассыпную, крыльями, лапами и ударами туловищ отправляя всех на встречу с острием моего меча. Последний демон едким темным туманом стекает к рукояти, издавая слабый хрип и растворяясь в воздухе. Девятьсот двадцать три. — В двух кварталах! — раздается взволнованный зов Тео в наушнике, не успеваю я отдышаться после схватки. — Еще семь! Кэсси молча вместе со мной бросается к Нир. Ночь продолжается. Мы носимся верхом на Нир по Лос-Анджелесу, пытаясь обогнать безжалостно бегущее к рассвету время. Глотаем ветер, срезаем путь по крышам и пожарным лестницам. Мелькаем то тут, то там, невидимые людскому глазу, в огнях кипящего жизнью, никогда не спящего мегаполиса. Среди смеха и голосов, потоков туристов и вспышек фотоаппаратов, рева автомобильных моторов и мигающих фар скользящих мимо скорых — мы ведем охоту, о которой никогда не узнают простые смертные. Кроме некоторых исключений вроде Рейчел. Или шишек в правительстве, посвященных в тайну академиями столиц штатов. Девятьсот сорок восемь. Девятьсот пятьдесят шесть… Нас зовет на улов Огастас. Энджи сгоняет небольшую стаю демонов-падальщиков под железнодорожный мост. Я кромсаю, бью и рву тварей на части ударами меча. Чейз приглашает на запад. Дуглас снова ждет на востоке. Девятьсот семьдесят шесть… Неизвестные патрульные охотники в Бойл-Хейтс расступаются перед Нир и опускают оружие, позволяя наброситься на их добычу. Они помогают мне по просьбе Бёрда-старшего. Ничего не спрашивая… просто встают на мою сторону. Я смертельно заебан. Ведущая рука, натруженная мечом, будто мне не принадлежит и поднимается для замахов сквозь боль, простреливающую от пальцев до плеча, и от понимания, подкрепленного сообщением Нобу, — это мой последний шанс. Короткое «Он знает», которое я прячу от Кэсси, тут же блокируя телефон на углу улицы, не оставляет сомнений: еще одной ночи в моем распоряжении не будет. Кэсси делает все, что в его силах, чтобы поддержать меня и ни на минуту не оставлять одного в гонке за тысячей, но я вижу по его напряженно сомкнутым губам и морщинке между рыжих бровей, как его бесит, что не может рвать демонов на части вместе со мной, отправляя их на мой счет. Выжимаю из себя последние соки. Устаю, и за час до рассвета, намотав невероятное количество кругов по городу, я уже не в состоянии держать Нир не то что в подходящей для верховой езды форме — вообще выпускать с изнанки. Нир цепляется за внешний мир когтями и зубами, но ее материальный запас на исходе. Два раза мой кулак сжимает воздух вместо шерсти, и нас с Кэсси подбрасывает на жестких прыжках, которыми Нир возвращает себя обратно. На третий — Нир с хлопком растворяется в воздухе, и мы падаем и прокатываемся по асфальту. И без того убитая нагрузкой рука, на которую я заваливаюсь, не успев сгруппироваться, взрывается такой болью, что мне стоит огромных усилий не заорать. Нир, рябящая, полупрозрачная, в самом мелком своем обличье появляется рядом. Жалобно и виновато скуля, она лижет руки Кэсси и мое лицо. Но ее хватает на несколько секунд — и мы вновь остаемся один на один с Ру посреди улицы. — Ты в порядке? — спрашиваю, сажусь на тротуаре и помогаю сесть Кэсси, придерживая его за плечи. — Да, а ты?.. — Он стирает большим пальцем след крови из разбитой губы с моего подбородка. Выглядит взволнованным. Еще бы. Вместе с Нир мы потеряли скорость. Ру еще слишком слаба и юна для того, чтобы нас обоих поднять в воздух. Подними она даже меня одного — она не сможет летать далеко от хозяина. Но волнует Кэсси, как и меня, вовсе не это. Я ошибся. И Кэсси, считавший вместе со мной, наверняка уже в курсе. Стараясь учитывать лишь тех тварей, в чьей встрече с моим Глейпниром и пастью Нир был уверен, после ночи нападения на Кэсси я несколько раз мысленно пересчитал добычу. И по моим прикидкам, сейчас я вышел за пределы фонда. Тысяча пятнадцать. Но, приподнимая волосы на задней стороне шеи и пальцами касаясь кожи, я нащупываю выпуклую метку, говорящую, что я по-прежнему не свободен. До рассвета — жалких полчаса. Демонов в округе все меньше и меньше. Чуя, что солнцу немного осталось для появления над горизонтом, они оставляют улицы города. На какое количество я просчитался? На пятнадцать? Двадцать? Что мне делать? Продолжать считать в надежде, что мне осталось штук пять? Но я уже совершил то, что казалось мне невозможным. Выкосил больше сотни за ночь. Бёрды задницы ради меня рвали, рискуя местом в патрулях и городской смене с нулевым практически счетом, с отправленными в мою пользу демонами — и все было напрасно? Кэсси ловит мой взгляд и раздраженно встряхивает плечами, не иначе как угадав ход моих мыслей. — Значит, пешком, — командует он отрывисто, вскакивая на ноги, и протягивает мне ладонь. — У нас есть еще время! Ну! Я на последнем издыхании. Но его яростный взгляд и твердая вера Кэссиди Бёрда, отданная мне до капли, запрещают сдаваться. — Хорошо, пташка. — Сжимаю его пальцы, поднимая себя прямиком из бездны отчаяния, и бросаюсь с ним вместе бегом вниз по улице по последней наводке Дугласа. Приземистая одноэтажная застройка Стаффорд-авеню встречает нас тишиной и далеким лаем собак. Быстрее, еще быстрее. Сердце дубасит в груди частым, нервным боем, и я слышу лишь его стук и грохот наших с Кэсси ботинок об асфальт. Небо начинает светлеть, на его фоне все четче вырисовываются макушки пальм и бледно-розовые облака. Никогда я еще так не злился на наступление нового дня. — Здесь! — орет Дуглас с угла улицы, туго оплетая дополнительными петлями веревки целую гроздь извивающихся, подобно змеям, демонов-мар, привязанных к пожарному гидранту. — Я подумал… — Дуглас перекидывает мне конец веревки, — стоит поискать мелочь… Дуглас охуенно сообразительный. Демонов сна, тонких и крошечных, охотники обычно просто распугивают зельями или своим присутствием близ жилых домов — редко кто из патрульных целенаправленно ведет охоту на сравнительно безобидных мар. Люди порой просыпаются от кошмаров в своих кроватях — достаточно малая цена за то, что они защищены от куда более серьезных угроз. Мары осторожные, предпочитают передвигаться стаями. Я быстро пересчитываю привязанных к гидранту монстров по длинным, вытянутым волосатым головам со слепыми глазницами. Дуглас наловил для меня четырнадцать штук! — Давай... — Кэсси трогает меня между лопаток, поворачивая голову в сторону востока. Поморщившись, поднимаю меч и тяжелым ударом скашиваю всех разом, купая лезвие в смрадном дыму. В темных, скользящих вверх витках угадываются силуэты людских кошмаров, которыми мары успели напитаться. Пауки, спиралевидные крутые лестницы с отсутствующими ступенями, морды несуществующих чудовищ, нарисованные человеческим воображением — все страхи, принесенные сном, медленно тают в воздухе. Кэсси уже знает, где искать ответ. Он проводит дрожащими пальцами вверх по моей шее, касается под волосами. Из него вырывается глухой стон, и я закрываю глаза. Конец. Кэсси нащупывает метку. Тысяча двадцать девять, но все еще не моя «золотая тысяча». — Нейт… — зовет Дуглас с тревогой. Мне кажется, он намекает на первые солнечные лучи, робко коснувшиеся верхушек пальм. Но, открывая глаза, я тотчас вижу на противоположной стороне дороги высокую фигуру отца, одетого для охоты — я не видел его в этих шмотках лет семь, не меньше. Холод стекает по позвоночнику, мои губы изгибаются в нервной усмешке. Разумеется. Им с матерью не сделать самую грязную работу чужими руками. Приказывать своему приемному сыну, связанному контрактом, они могут исключительно лично. — Брось, — произносит отец спокойно, делая несколько шагов нам навстречу, — оружие. Из моего горла вырывается рык мучительной досады. Пальцы разжимаются против воли, и меч со звоном падает на асфальт. — Нет! — Кэсси вырывается вперед и закрывает меня, раскинув руки, собой. Боже, пташка. — Нет! — выплевывает он в лицо Кристиану Дельгадо. — Ты не заберешь его! — Кэсси… — слабо произносит Дуглас. Он догадывается, что последует за этим. Отец поднимает на меня ленивый взгляд зеленых глаз, делая еще пару шагов, и засовывает ладони в карманы охотничьей куртки, украшенной чешуей. При нем нет его духа-змея, нет оружия. Он знает, что управится со мной одними лишь словами. — Скажи, — произносит отец с отголосками раздражения, будто надоедливая птица мешает его покою, — своему мальчишке, что если не отойдет, я заставлю тебя биться головой об этот гидрант до тех пор, пока не выбьешь пару зубов. — Мускул на сухом, морщинистом лице отца дергается, он шипит, едва размыкая губы: — И на свадьбе будешь стоять с закрытым ртом. Согласие дашь кивком. — Кэс… — произношу умоляюще. Не для себя. Мне плевать на боль. Больнее, чем обязанностью быть вещью Кристиана Дельгадо, мне уже не сделаешь. Но я не вынесу, если Кэсси будет смотреть — и знать, что он не в силах помешать. — Да господи, Кэсси! — Дуглас бросается вперед и оттаскивает Кэсси в сторону. — Нет… — хрипит он, переводя взгляд с меня на отца. Хватается за руку, которой Дуглас прижимает его к своей груди, и, задыхаясь, повторяет неверяще: — Нет… — Достаточно игр с неизбежностью, Нейтан, — говорит отец, равняясь со мной, и оглядывает мое лицо. Я вздрагиваю всем телом. Не потому, что он смотрит с презрением. Не потому, что не нахожу в его глазах ничего, кроме холода. Но потому, что нахожу там гребаную жалость — ублюдок смеет изо всех сил черствого сердца жалеть меня. — Тебе незачем уходить. Пойми, я не желал воспитывать тебя так… как пришлось. Мы можем жить в согласии. Ты можешь жить так, как тебе понравится. — Отец кивает в сторону, указывая на Кэсси. — Даже сношаться со своим мальчишкой за закрытыми дверьми. От тебя требуется лишь одно — остаться Дельгадо. — Ни за что, — выдавливаю сквозь спазм. От его предложения меня тянет сблевать. Скрывать до конца своих дней, каков он — и на что готов пойти ради власти? Делать несчастными меня и Джулию Сворд? Покрывать все, что он делает ради семейной славы? — Ни за что, слышишь? Отец невесело улыбается. — У тебя будет много времени, чтобы смириться, — говорит он. — Я запрещаю тебе охотиться вплоть до свадьбы. — Это конец всему. Больше я ничего не сделаю. И собственное бессилие откликается во мне… пустотой. Он отнял у меня самого себя. Он… знает про Кэсси. Догадался по браслету или задействовал связи, но он появился прямо здесь, а не в любой другой точке страны. Отец проговаривает: — Женишься сегодня же днем — и вернешься к охоте. С меня хватит. — Один вопрос, отец, — говорю, сглатывая. Он удивленно приподнимает брови. — Моя тысяча… истекла. Я не мог просчитаться настолько. Почему?.. Почему я все еще связан? — О. Я знал, что ты упертый мальчишка, — тихо смеется отец, вынимает руку из кармана и похлопывает меня по щеке. Я деревенею, пульс неумолимо учащается. Клянусь, это в сто крат хреновее, чем быть обколотым демоническим ядом. — Видел еще там, в Канзас-сити десять лет назад. И взял маленькую подстраховку, чтобы быть уверенным, что ты не доберешь нужное количество у меня за спиной. — Как ты отследил меня? — спрашиваю резко, осененный внезапной догадкой. Блядство. Не может быть… — Это уже второй вопрос, — журит отец. Кэсси взбрыкивает, сверля его полным ненависти взглядом, но Дуглас не ослабляет хватку. — Твоя метка, Нейтан. — Отец выглядит разочарованным. Конечно. Его актив не оправдывает возложенных на него надежд. — В ней есть моя кровь. — Поиск по крови. И я сам… — Ты коснулся ее дважды сегодня. — Сколько, — спрашиваю ровно, — мне нужно было набрать? — Третий вопрос? — отец качает головой, но старый мудак слишком гордый, мстительный — и в глубине души его трясет от того, какую дерзость я позволил себе, а потому он с удовольствием, купая меня в моем провале, проговаривает: — Тысяча тридцать, Нейтан. Один демон. Отделял меня от желанной свободы. — А теперь, — предлагает отец, похоже, потеряв интерес к дальнейшим разговорам, — попрощайся с этими охотниками. Напомни им, что по новому контракту ты не сможешь противоречить интересам семьи Дельгадо — а значит, если они выступят против меня, то ты будешь первым, кто даст им отпор. Магия — занятная вещь. — Отец с насмешкой обращается к Кэсси: — Заставляет нас, охотников, делать даже то, что запрещает нам сердце. Кэсси бормочет что-то под нос. Проклятия? Его трясет, будто от озноба, вся краска сходит с его лица. Ногти впиваются в руку Дугласа до боли, заставляя его вскрикнуть: — Черт!.. — и отпустить Кэсси из хватки. Вместо того, чтобы броситься на моего приемного отца, Кэсси продолжает шептать и сверлить его взглядом, обещающим ад на земле. — Что с тобой, мальчишка? — спрашивает отец прохладно. Кэсси расстегивает ремешок наручных часов и сжимает его в кулаке. Я не слышу, но я приглядываюсь к движению его губ, и меня захватывает странная, необъяснимая дрожь. Будто кто-то мягко, настойчиво и требовательно дотрагивается до того, что я никогда прежде не чувствовал в своей груди. Прикосновение… к моей душе. «Глейпнир», — вот, что шепчет Кэсси, не обращая внимание на то, что из его носа течет кровь, змеясь по губам и подбородку. На мне лежит прямой запрет охотиться, я не могу призвать Нир. Но ее зову не я. — Кэс… Ее тень вырывается из изнанки и скользит по асфальту прежде, чем показывается она сама. Нир материализуется на улице и стремительно, рыча, несется к нам навстречу по пустой дороге. Кэсси вдруг ухмыляется в лицо моему отцу, разворачивается и бросает часы в раскрытую волчью пасть. «Они на демоническом заводе, — вспоминаются мне слова Кэсси на пляже вчера днем, когда я подобрал их с песка и застегнул ремешок на его запястье. — Уникальная работа. Фамильное сокровище». Челюсти Нир смыкаются. Хрустит на ее зубах стекло. Скромный черный дымок вьется в стылом воздухе. Тысяча тридцать. Я медленно поворачиваюсь к отцу, касаясь задней стороны шеи прямо под волосами и не находя знакомого очертания метки. Похоже, отец не успел понять, что произошло. — Нейтан… — говорит он, нахмурившись. Я не отказываю себе в удовольствии: заношу кулак и впервые в жизни бью его в морду.

***

Бар «Кровавая Мэри» сегодня закрыт от людей под мороком: вампиры празднуют двести пятую годовщину окончания войны за независимость. Мне, сопляку по меркам такой хронологии, сложно представить, что когда-то охота заключалась для академии Нью-Йорка не только в том, чтобы низвергать демонов — но и в сдерживании вампирских кланов в резервациях вдали от городов. Как показали долгая борьба за новый порядок и естественный ход дальнейшей истории, клыкастые — прекрасные ребята, способные жить и работать среди людей под покровом ночи. Если соблюдают Закон и питаются донорской кровью, разумеется. Новый порядок в скором времени ожидает и охотников восточного побережья. Официант, на истинно вампирской скорости разносящий бокалы с третьей положительной, сваливает на наш с Джулией столик корзинку сырных шариков и две банки колы. — Ты что-то спрашивала? — уточняю, вынырнув из навеянных наблюдением за шумным вампирским празднеством мыслей. — Да. — Джулия улыбается, открывает банку и опускает в нее тонкую трубочку. — Какую фамилию возьмешь теперь? Я уже задумывался над этим вопросом. А потому без промедлений уверенно отвечаю: — Фамилию моих настоящих родителей. Холт. — Отлично. — Джулия широко улыбается. — Поздравляю тебя, Нейтан. Я разглядываю ее, жуя резиновый сырный шарик. Красивая, эффектная охотница. И невероятно умная. Лишь вернувшись в Бруклин вместе с Кэсси, Бёрдом-старшим и Дугласом, которые намеревались вступиться за меня перед Судом, я узнал, сколько всего Джулия сделала ради нас обоих наперед. Целая папка свидетельских показаний, записи, доказательства жестокого обращения Дельгадо со мной и подчиненными. Признания ее отца, которые обещала ему хранить до последнего и использовать лишь в случае гарантированного провала Дельгадо. Сведения о разломах, которые мои приемные мамаша с папашей провоцировали, используя силу своих духов — преступая охотничий Закон. «Как этим больным ублюдкам, — возмущался Кэсси, чуть не спалив при этом половину студии, параллельно пытаясь приготовить нам завтрак, — вообще пришло в голову задействовать духовную энергию охотников для резонанса с демонической?! Не удивлюсь, если они еще и устраивали оргии со скоксами!» Благодаря Джулии и накопленной и тщательно структурированной ею информации Дельгадо выперли из Триумвирата и Совета восточного побережья до дальнейших разбирательств, а после заключили под домашний арест. Она замечательная. И тому, кого она выберет, очень повезет. — За наш неудавшийся брак! — провозглашает Джулия, поднимая бокал с колой. — За наш неудавшийся брак, — с улыбкой отвечаю и бью боком своей банки о ее. Мы посмеиваемся, глядя друг другу в глаза. И тут Джулия ойкает и подскакивает на стуле. Она перерывает сумочку в поисках звонящего телефона, наконец выуживает его и прикладывает к уху. — ДЕТКА, Я КУПИЛА ТОТ СЫР, КОТОРЫЙ ТЫ ПРОСИЛА! — доносится из трубки столь громкое, что Джулия дергается, отстраняя телефон. — Прости, — шепчет Джулия, виновато улыбаясь мне. — Я только научила ее пользоваться телефоном… — ТЫ ЧТО-ТО СКАЗАЛА? МНЕ ГОВОРИТЬ ГРОМЧЕ? — слышится обеспокоенное. — Нет, Рип! — смеется Джулия. — Я скоро буду дома. Пока! Рип? Мне кажется, или… я знаю вампиршу с таким именем? — Неужели? — спрашиваю со скотской ухмылкой, когда Джулия сбрасывает вызов и убирает телефон в сумочку. — Убегаешь, даже не поделившись с бывшим мужем подробностями? — Отстань, Нейт, — советует Джулия, и не думая скрывать улыбку. Она встает из-за столика, подходит ко мне, наклоняется и целует в щеку. — Как-нибудь сходим на двойное свидание… — О господи… — Я моментально представляю это в деталях. — Вот именно, — хихикает Джулия и выпрямляется, заметив его приближение между столиками. — Привет, Кэссиди. Пока они обмениваются дежурными фразами, все еще испытывая необъяснимую неловкость в присутствии друг друга, я тяну колу через трубочку и раздумываю лишь о том, что нас с Кэсси ждет… целая неделя отпуска. Ставлю следующую тысячу демонов, что Бёрд-старший проклянет нас, если мы запремся на это время в студии в Бруклине. Не прокатит. Я скорее счастлив, чем нет. — Как дела? — Кэсси, распрощавшись с Джулией, наклоняется и обнимает меня сзади за плечи. Трется носом о мой висок. На мгновение я прикрываю глаза и втягиваю носом его неповторимый аромат. Пахнет как Санта-Моника. Пахнет как дом. — Охуенно… — признаюсь, поворачивая голову, и целую Кэсси в расслабленные теплые губы. «Ведь теперь я могу делать так, когда захочу. Постоянно». — М-м-м… — Кэсси улыбается в поцелуе и предлагает: — Пойдем отсюда? Нам надо… собрать чемоданы… — О господи, — произношу с нервным смешком. — Вот именно, — смеется он. — Но после сборов… могу предложить кое-что поинтереснее.

***

Нобу Тагути: Эй, вы двое! Нобу Тагути: У вас что, медовый месяц продолжается?! Нобу Тагути: Контролируйте свои районы, придурки! Нобу Тагути: У меня от ваших беглецов канализационные люки трещат! Кэссиди Бёрд: Проверь, может быть, это черепашки-ниндзя?) Майкл Уоттс: :DD Нейтан Холт: Мой меч тверд как никогда. Ни один демон не пройдет мимо. Нобу Тагути: Тверд, как и всю неделю отпуска?) Нейтан Холт: Не понимаю, о чем ты. Нобу Тагути: Я видела, как Кэсси прошмыгнул к тебе на запад) Не прикидывайся, что вы не вместе прямо сейчас) Майкл Уоттс: Лол) Кэссиди Бёрд: НОБУ! Нейтан Холт: Кэссиди. Нейтан Холт: Ты можешь убивать своих демонов? Мои что, красивее? Нобу Тагути: Оу. Так это #палево Кэссиди Бёрд: Она врет! Я у себя. Полно работы, полно работы… Мне не отбиться от этих свор демонов в самом опасном районе Бруклина — Краун-Хайтс… Нейтан Холт: (фотография) Значит, это не твой затылок?) Кэссиди Бёрд: Вот черт. Майкл Уоттс: Кэсси, ври до конца:D Нейтан Холт: Попалась, пташка) Нейтан Холт: И вообще — всем за работу! Живо закрыли чат. Майкл Уоттс: Ставлю два пениса скокса — они там сосутся) Нобу Тагути: Откуда у тебя два пениса скокса?