Для тебя я...

Холмс уже, тем временем, видел десятый сон. Он, конечно, ради приличия, предложил свою помощь, но настаивать не стал. Мягкая, теплая только с одной стороны кровать, была приятна расслабленному телу на ней. Да у него был всего час/полтора. Да за это время черта с два он выспится. Это хотя бы что то. Действительно, через один час двадцать минут хлопнула входная дверь, зашуршали пакеты. Довольно громкий топот и еле-слышное трение брюк доносились с коридора. Брюнет понял — пора вставать. Хотя он так хотел чтоб его разбудил Уильям. Прямо представлял как парень наклоняется к нему, светлые шелковистые волосы щекочат лицо, он касается губами сначала скулы потом щеки и наконец, почти невесомо целует в губы, а потом шепчет на ушко бархатным голосом: "Пора просыпаться." У их гостя были явно другие планы. Этот приколист заметив, что семпай ещë валяется в постели решил, что было бы здорово ни с того, ни с сего, забарабанить поварешкой по алюминиевой кастрюле. Собственно, так он и поступил, и как только его важная миссия была выполнена, поторопился на кухню, где спрятался за "живым щитом", которого мистер Хвостик не тронет". Через мнгновенье подоспел и сам брюнет. В руках у него была подушка, которая явно должна была стать снарядом для метания. По его лицу было видно, что он толком еще не проснулся, но сил для броска или удара у него предостаточно. — Твою то мать, я тебе сейчас этой поварешкой по голове настучу. — детектив медленно обходил стоящих напротив него со стороны, чтобы попасть прямо по цели, но Билли, явно улавливая суть намерений старшего, обходил защиту, не давая попасть по себе. — Помоему тебе не хватает драйва Шерлок, вот я тебе и помог скрасить жизнь весельем. — с улыбкой до ушей, еле сдерживая смех, сказал он, но поймав раздраженный взгляд, всë же засмеялся в голос. — Лиам, в сторону. — он целится, уже готов бросать несчастную подушку. — Да будет вам. — встрял Уильям и наоборот встал так, чтобы закрывать гостя собой. Он улыбался, то ли чтобы разрядить обстановку, то ли от всей абсурдности ситуации. — Ладно. — Холмс опустил было подушку, но как увидел что его жертва показывает язык и поясничает, долго не думая, резко всë же запустил снаряд прямо ему в лицо. Да немного задел математика, да подушка может прилететь обратно, за то каков момент мести. Он доволен собой. Мориарти томно вздохнул и вернулся к разбору пакетов. О сумме, которую они потратили только на продукты и на которую они могли жить две недели, можно было только вспоминать. Оправданием служило только: "Такой праздник раз в году.И так много в чем себе отказываем, давай оторвемся." И, конечно, не блондин автор этой фразы. — Давайте начинать делать некоторые заготовки, иначе завтра будет совсем тяжко. — Да без проблем. Что доверите мне? — с ухмылкойй спросил брюнет, зная как его друзья относятся к его кулинарным способностям. — Картошку будешь чистить. — крикнул Билли и запустил подушку обратно к ее обладателю. Точно в цель. — Я накорлю тебя отчистками. — рыкнул он, поднимая подушку с пола. — На тебе была уборка, помнишь, Шерли? — М-да мое любимое. Ну как скажешь. Следующие часа четыре за делом прошли быстро. Настругали несколько видов салатов, сделали нарезки, замариновали индейку и еще пара блюд которые требовали больше внимания, чем обычное нарезание ингредиентов одинаковыми кусочками. Пахло, к слову, от этого все просто чудесно, даже жалко, что к этим шедеврам прикоснуться можно будет только завтра вечером. А Холмс тем временем тоже не скучал. "Его любимая" уборка, казалось, отнимала больше сил чем их обычная активная работа. Сопровождалось все это ругательствами себе под нос и перерывами чеиез каждые 10 минут. За этот промежуток времени плут успевал своровать что-нибудь со стола, конечно безнаказанным уйти не всегда получалось. Хоть фактически эти приготовления являлись чем то муторным и выматывающим, этой троице нравилось. Проводить время вместе, занимаясь не сложными и не требующими много внимая и концентрации делами, шутя и смеясь, они умудрялись отдыхать и получать наслаждение. Это было по своему уютно и так по-домашнему, что могло бы навивать всем троим воспоминания о их семьях, но почему то, что-то такое чувствовал только Уильям. На улице вечерело, как-ни-как зима. В домах напротив, в их маленьких окошках, виднелись огоньки гирлянд и всякого рода милых лампочек. Шел снег, крупными хлопьями заметая дороги и декорации магазинчиков. Там тоже все светилось и шептало о предстоящем рождестве. — Вроде закончили... Если я больше не нужен, то я пойду наверное. Мне самому бы убраться у себя. — вдруг начал гость. Не дождавшись реакции своих друзей, он зашагал к входной двери, где на вешалке висело его пальто. — Завтра оценю как вы нарядите ëлку. — он улыбнулся в своей обычной манере и стал шнуровать ботинки. Хозяива тоже прдошли, попращаться с гостем. — Подарки нам завтра не забудь. — хмыкнул Шерлок. — И спасибо... за помощь. — Наконец то благодарность, это праздник на тебя так влияет? Итак, проводив своего гостя, они вернулись в зал. Брюнет достал ранее купленные новые упаковки украшений. Чего там только не было: и шары, и гирлядны, и бантики, и остролисты, и колокольчики, и сладкие красно-белые лединцы. Выбирал он это все по своим суждениям о вкусе его соседа и очень уж надеялся, что хоть что то ему понравится. И сейчас судя по тому, как заблестел уцелевший глаз математика и с каким интересов он осматривал украшения, ему нравится. — Из этого можно слепить что то адекватное? Я просто никогда не уделял много внимая подбору игрушек, всегда вешал то что было. — детектив распаковал один из наборов и стал крутить в руках красный шарик. — Как будто сейчас у нас есть выбор. — усмехнулся Мориарти. Он распутывал гирляду, иногда бросая взгляд на все остальные украшения и своего "друга". — Хотя, должен признать, исходя из того, что я сейчас вижу, в совокупности они будут выглядеть весьма эстетично в перемешку с зелеными ветками. Ты видимо постарался на славу, выбирая их, милый. Названный перестал крутить игрушку в руках и вместо этого уставился на профессора. Да, из всего набора слов, его смутило только то что было в самом конце. Не то чтобы он никогда так не говорил или это было чем то запретным. Просто происходило это настолько редко, что Холмс мог на пальцах одной руки посчитать. — Лиам... если я сейчас полезу целовать тебя, мы снова ничего не успеем? Тот чуть смутился, но все так же мягко улыбаясь ответил: — Думаю да. — на этом моменте детектив артестично захныкал. — Так что придержи свои ласки, пока не украсим это чудо. — Я постараюсь. Сначала они повесили гирлянду. Светилась она обычным желтым теплым светом, создавая уют. Потом перешли к елочным шарам. Чередовали их в шахматном порядке, Уильям вешал золотые, а Шерлок красные. Всего два цвета, а как локанично и красиво получилось. Можно бы было на этом закончить. Елка светилась и смотрелась минималистично, но был в этом какой-то шарм. Далее шли колокольчики и бантики, которые, о чудо, тоже были красными и золотыми и шли в шахматном порядке касательно друг друга. Пара остролистов, всего их было штук пять на всю елку, и конфеты в количестве шести штук. На самый верх было решено повесить светящуюся желтую звездочку с пятью закругленными концами. Как итог получилась очень даже симпатичная елочка, в красно-золотых тонах и двое молодых людей, которые были рады проведенному вместе, именно за этим делом, времени. Шорох простыней и тяжелое сбившееся дыхание наполнили комнату. Детектив сидел на середине кровати, а на нем воссидал его " Преступный лорд", который лихорадочно пытался расстегнуть белоснежную мятую рубашку. Шерлок пока снимал с блондина желет, затем почему то переметнулся на ремень и тот тоже отлетел в сторону, чуть ли не в коридор. Плевать он хотел на это. Пока начал расстегивать пуговицы оставшейся рубашки, поднял взгляд вверх. Глаза начинала окутывать пелена, но он ясно видел его. Такого растрепаного, красного, просто до одури прекрасного, такого настоящего. Челка спадала на видящий глаз, и Холмс не мог видеть его. Он аккуратно поддел повязку и откинул ее на подушки, поправил волосы. Взяв лицо математика в свои руки и подвинув ближе к своему, он прошептал: "не жалуйся потом, сам напросился", попутно перебирая пальцами золотые пряди. Резко и быстро они снова поменяли позу на уже привычную, и остатки одежды ушли прочь. Нормальной смазки под рукой не было, но пара прятных махинаций с телом Мориарти, и вот некая еë замена уже на пальцах брюнета. Особо не церемонясь и не предупрежая, он ввëл сразу два пальца до упора, на что профессор тихо простонал. Не сказать что б ему было очень больно, просто не ожиданно и не привычно. Обычно то, о каждом своем действии Шерлок сообщает, а тут после его собственных слов, графу нужно было готовиться к худшему. С хаотичной частотой он двигал пальцами и расдвигал их на манер ножниц, целуя искусанные губы блондина. Хозяйничал в его рту, будто это его собственный, зная что останется безнаказанным, так нагло и пошло, что голова шла кругом. Растягивать и подготавливать его тело было бессмысленно, так что после пары быстрых движений Холмс вытащил пальцы и обтëр их об простынь. Больше не приятная пустота заставила Уильяма хмыкнуть, и взглянуть на партнера столь недовольно, что это выражение лица можно бы было счесть обиженным. Однако детектив пока не собирался это исправлять. Вместо этого он прильнул к его груди и стал насиловать своим поганым ртом еë. Укусы и аллеющие засосы приносили удовольствие, но игнорирование собственного возбуждения придавало горечи в этот коктейль разных чувств и эмоций. И правда хочется кричать, но нельзя сдаваться так скоро. Мориарти знает что его "сосед" ждет от него большего и он даст ему это. Он кусает свою же руку что бы не быть слишком громким и продолжает просто мычать. Эта пытка может продолжаться долго, но так же может закончиться в любой момент, стоит лишь сказать. Пока что она продолжается потому что математику интересно как далеко зайдет его возлюбленный, и как долго сможет терпеть это он сам. Он бы вытерпел большее, Шерлок бы зашел дальше, но видимо его терпение почти иссякло, так что он перешел к отвлечению. Вернулся к шее и губам. Больно. Кусает больно до кровавых следов, но было приятно. Стал шептать на ухо что то невнятное, облизывая его и прикусывая. Уильям, конечно, понял что к чему, но думать не хотел. В голове одновременно пусто и рой мыслей так неприятно копашится в этой пустоте. Он не может выстроить из их единую линию, поэтому мыслить не получалось. Ему нравилось не думать, нравилось не знать что будет дыльше. Некий миниотпуск для его разума. Резкая боль нарушила пустоту. Больно, но не страшно, ему нравится, приятно. За старания брюнета профессор наградил его довольно громким стоном. Это всë ещë не крик, парень вытерпел бы его, не издавая и звука, но раз уж его аппонент сдался первым то почему бы и нет. Быстрые толчки, кровать ходит хадуном, а на глазах наворачиваются слëзы. Граф не выдерживает и прерывисто сипло шепчет: —Коснись меня. Грозный приказ, сказанный с интонацией слëзной мольбы только ещë больше раззодорил Холмса. Соединив пальцы в кольцо,он стал быстро двигать ими в такт толчкам. Он прекрасно видел математика, лежащего под ним. Его вид был неописуем. Будто вся пошлость мира собралась в этом теле, однако он продолжал выглядеть таким невинным. Хотя по несдержанным стонам и вдохам так не скажешь. Он повторял его имя вновь и вновь в ласкательной форме "Шерли". Много кто называл его так, в основном семья, но именно из его уст это звучало так по особенному нежно. Оба сами не поняли и не помнили в какой момент это закончилось. Без сил, они просто остались лежать на кровати. Детектив, закинув ногу на своего профессора и положив голову ему на грудь, из-под ресниц осматривал его тело. Хорошо всë таки постарался. Мориарти поглаживал его волосы, вплетая пальцы меж прядей. — Может ванну наберëм? — прервал тишину блондин. — Чувствую себя грязным. — Из-за меня? — Холмс приподнял голову и тут же опустил на подбородок,заглядывая в глаза. Его собеседник лишь улыбнулся. — Ты никогда не сделаешь мне ничего плохого, Шерли. Ты моë спасение. — Ты врешь, Лиам. Как минимум, я съел твой мандарин, о котором ты думал весь день, а потом обнаружил, что он пропал. Ты мне сам говорил. Разве это хорошо с моей стороны? — названный лишь хихикнул, гладя собеседника по голове. — Это такая мелочь, милый. Так ты наберешь ванну? Он тяжело вздохнул и упал лицом вниз. Потом резко вскочил с кровати, побредя в ванную. — Я бы просто лег спать, но я делаю это. Учти, что только потому что люблю тебя. — Я безмерно благодарен тебе за это. — тихо ответил Уильям и прикрыл злаза, проваливаясь в сон.