Мечта самурая (Dangerous Kind)

Путь до места, куда предложил проехать Чосо, кажется Гето бесконечным, ведь никто ему по обыкновению ничего не объясняет. А когда они наконец подъезжают к дорогой элитной клинике, Сугуру не выдерживает, с силой хватая Чосо за предплечье. Он сразу вспоминает свой сон, и это заставляет его дышать быстрее. Липкий страх распространяется внутри с бешеной скоростью, охватывая всё его существо. — Объясните, что происходит, — практически взмаливается Гето, а Чосо лишь хладнокровно глушит двигатель, кивком указывая на двери. — Выходите. Они поднимаются в реанимационное отделение, куда Сугуру заходит на ватных ногах, но наконец он всё видит. Он видит своего парня, его Сатору, живого и здорового, стоящего в палате над кем-то, чьего лица Гето сразу разглядеть не может. На койке, дышащий через кислородные трубки, в отключке лежит Яга, и Сугуру не нужно смотреть на приборы, чтобы понять, что положение его очень серьёзное и дерьмовое. Его, вероятно, подстрелили в область грудной клетки, о чём говорят взмокшие на ней от свежей ещё крови бинты. Сугуру так стыдно сейчас, ведь он чувствует просто невероятное облегчение, так как видит перед собой Сатору, но и Масамичи ему, несомненно, жаль. На Годжо же просто нет лица; он осунулся, как будто даже немного похудел за день, но в синих потускневших глазах его плещется сейчас совсем не сожаление или скорбь… Это ярость. Тихая, холодная, но столь необузданная, практически безумная, что у Гето по спине пробегает табун мурашек, ведь он ни разу ещё не видел своего парня таким. — Сатору… Мне очень жаль. От звука его голоса Годжо вздрагивает, глядя на него невидящим взглядом, но через несколько секунд всё-таки смягчается. Совсем немного. — И за коим хером ты притащил его сюда, Чосо? Я таких распоряжений не давал, — грубо обращается Годжо к мужчине, как будто бы вовсе игнорируя тот факт, что Сугуру находится рядом. Гето абсолютно его сейчас не узнаёт, внутренне обмирая. — Чтобы ты хотя бы немного воспрял духом, андербосс. — Без тени страха или сомнения отвечает Чосо. — Сейчас ты нужен нам, как никогда. — Знаю. Знаю, что нужен, поэтому и делаю всегда, что должен. Но при чём здесь он? Ему опасно здесь находиться, а, тем более, разъезжать с вами по городу. — Всё ведь улеглось ночью благодаря тебе и Махито, поэтому я подумал… — Плевать мне, что ты подумал, Чосо, — выплёвывает Сатору. — Вечно пытаешься прыгнуть выше своей головы. Забыл, с кем сейчас разговариваешь? — Приношу извинения, — сдаётся Чосо, кратко кланяясь. — Увезите его, — кидает Сатору. А затем впервые обращается к Гето, даже на него не глядя: — Прости за это, Сугуру. Гето хочет возмутиться, хочет сказать, что останется, ведь он не безвольная игрушка, да и сейчас он просто должен, он хочет быть рядом с Сатору, но Чосо успевает грубовато и резко вывести его из палаты, явно давая понять, что сопротивления он не потерпит. — Инумаки, Фушигуро, вы будете нужны мне на предстоящем собрании. Итадори, тебе я поручаю доставить господина Гето в целости и сохранности обратно. Возьми с собой на всякий случай несколько парней, — распоряжается Чосо и, попрощавшись, быстро уходит. Гето хочется расплакаться от досады, когда он оказывается в машине с Юджи, но он мужественно держит лицо. Он не успел даже поговорить с Сатору, выразить ему свои участие и поддержку, и эти чувства буквально раздирают его душу на мелкие кусочки. Да, Годжо был явно не в себе от горя и сам его оттолкнул, но Сугуру даже не попытался ничего сделать, чтобы отстоять своё право быть с ним рядом в этот тяжёлый момент. Итадори вежливо помалкивает, глядя на него с участием, но всё-таки не выдерживает, так как и сам явно очень расстроен. — Хоть босса и подстрелили, я уверен, что всё наладится. Он ведь сильный, — негромко произносит он. — Да и господин Годжо… — Итадори, ты знаешь, куда сейчас едет Годжо? — обрывает его Гето, провожая взглядом чёрный «Порш», отъезжающий со стоянки. — Это ведь его машина? — Знаю, — кивает Юджи. — На наш склад. — Что ещё за склад? — Склад с оружием и другим товаром. — Юджи немного колеблется и ёрзает на сидении. — Не уверен, можно ли вам о таком сообщать. — Отвези меня туда. Пожалуйста. — Гето смотрит прямо парню в глаза, вкладывая в просьбу все свои эмоции. — Мне очень нужно быть с ним. Прямо сейчас. — Я не могу, господин Гето, — практически испуганно отвечает Итадори. — При всём моём желании — никак. Господину Годжо это точно не понравится, и я всерьёз рискую потерять мизинец. — Юджи, — Гето произносит имя парня практически с отчаянием. — Мы так мало ещё с тобой знакомы, и я знаю, что не имею права тебя о таком просить, ведь ты можешь крупно встрять из-за меня, но… Пожалуйста, сделай это для меня. Итадори несколько раз громко вздыхает, откидывая голову на спинку сидения, всё ещё колеблясь, но затем кивает и быстро заводит машину. Совсем скоро они подъезжают к огромному, выглядящему заброшенным складу, и Итадори, то и дело поправляя от волнения галстук, ведёт Гето внутрь. Сугуру обещает себе, что позже обязательно как-нибудь отблагодарит слишком уж мягкосердечного для гангстера парня. Он предвкушает встречу, дав себе слово, что ни за что не уйдёт, как бы Сатору в этот раз себя ни повёл, но зрелище, которое предстаёт перед его глазами, выбивает из него весь дух. Сатору сейчас в белоснежной, заляпанной брызгами крови рубашке с закатанными рукавами. Даже в этот момент он ослепительно красив, хотя его статная фигура донельзя напряжена, а на сильных руках вздуты вены. В его кулаке — поблёскивающий в тусклом освещении склада кастет, которым он раз за разом наносит точные, жёсткие удары по лицу какого-то распластанного на полу мужчины, не подающему признаков жизни, наручниками прикованному к водопроводной трубе. Хотя, это кровавое месиво уже сложно назвать лицом. На лице же самого дико скалящегося Годжо — вдохновение. Безумное, яростное, плотоядное, настолько чудовищное, практически нечеловеческое, что в жилах Гето стынет кровь. Это Сатору, его Сатору во всей своей настоящей красе. Сатору, который не упустит случая, чтобы не подшутить над ним или не сказать глупую пошлость, и громко смеётся, когда они обсуждают за столом всякую чушь. Сатору, который так заботлив и внимателен к нему, который всегда его и во всём поддерживает. Сатору, который так развратен, пылок и одновременно нежен в постели. Его любимый Сатору. Самый крутой и великий гангстер. Гето, кажется, только сейчас начинает осознавать, в кого именно так сильно влюбился. И почему Сёко называла таких типов крайне опасными, изначально пытаясь оградить его от общения с ними. Он в действительности был очень простодушен и наивен. Гето отшатывается на слабеющих ногах, но Итадори мягко придерживает его за плечо. Он бы позорно сбежал, наплевав на данное себе обещание, но уже слишком поздно, потому что Сатору его замечает. Он смотрит на него, как хищный зверь, которого застали за поеданием добычи. А потом его красивое, запачканное кровью лицо резко стекленеет. — Вовремя же ты, Сугуру, — усмехается он, тихо и медленно выдавливая из себя слова. — Вновь застал меня с поличным. Но этот ублюдок… Он из шайки тех, кто подстрелил Масамичи, понимаешь? Он сам вынудил меня так с ним поступить. Сам. — Понимаю, — севшим, совершенно чужим голосом отвечает ему Сугуру, очень чётко осознавая, что Годжо до сих пор абсолютно не в себе. — Ты, кажется, достаточно уже над ним поработал, Сатору. Сугуру сглатывает вязкую слюну и делает неуверенный шаг к нему навстречу, затем другой, на что Юджи пытается удержать его за локоть, что-то сдавлено шепча, но брюнет вырывается. Гето шагает всё быстрее, подходя к Сатору, стараясь не смотреть на истерзанного мужчину, который, кажется, ещё дышит. — Тебе нужен отдых, — Гето кладёт ладонь на щёку застывшего перед ним парня, легко и успокаивающе её гладит. — Я о тебе позабочусь. Поехали домой. Сатору разжимает кулак; окровавленный кастет с неприятным лязгом падает на бетонный пол. Он порывисто и крепко, очень крепко обнимает Гето, зарываясь лицом в его длинные волосы, вдыхая полной грудью его запах, и наконец успокаивается. — Поехали, Сугуру.