«Хочешь поспорить?»

– Астарион! Клянусь, я вырву тебе клыки, если твои упыри сейчас же не уберутся с кухни! – от яростного крика Тав вампир подпрыгнул в кресле и спешно убрал ноги с банкетки возле камина. Это был чудный вечер Уктара, когда в воздухе замирала леденеющая влага, от опавшей листвы исходил терпкий, землистый аромат, а над Черным озером по утрам стелился холодный туман. Они выбрали Невервинтер из-за частых дождей, благодаря которым Астарион мог выбираться из дома даже в полдень и вести почти нормальную жизнь без содействия мозгоедской личинки. Ему нравилась местная тишина, немноголюдность улиц, дварфские мастерские, в которых то и дело встречались великолепные ножи и кинжалы. На их поиске и переправке во Врата Балдура (конечно же, с хорошей наценкой) он и построил свое маленькое дельце, приносившее неплохой доход. Тав же заделалась в Арфистки. И всем город был бы мил и пригож, если бы не холод. Если Тав еще могла закутаться в плащ с меховым подбоем, накинуть на голову расшитый капюшон и натянуть сапоги потеплее, то ему, существу мертвому и холодному по своей природе, приходилось куда хуже. Сердце стучит медленно, кровь не бежит, разгоняясь по венам, не несет с собой естественное человеческое (ну, или эльфийское в данном случае) тепло, кожа леденеет от первого же порыва ветра. Марпенот, Уктар, Найтол и Хаммер проходили для Астариона всегда в одном месте – как можно ближе к камину в гостиной их небольшого уютного дома. И пока Тав пропадала в окрестностях города, разведывая дела очередного зарождающегося культа и выслеживая прибывшего в Невервинтер тайного убийцу, Астариону только и оставалось что развлекать себя, изредка призывая свой Жуткий квартет: «Грызущая орда» звучала слишком пугающе для жителей города, не замеченных в любви к вампирским отродьям. Поэтому прозвище пришлось сменить на более благозвучное и даже слегка мелодичное, под стать экстравагантному образу эльфа-антиквара, ценителя дорогих металлов и редких вещиц, купца с солнечных берегов Чионтара, страдающего от редкой болезни, что не позволяла ему выходить на солнце. Да, за пару лет упыри стали чуть более покладистыми и спокойными, но при этом оставались все таким же неуправляемыми. В данном случае, буквально. В первый год Астарион еще подолгу запирался в подвале и пытался научиться контролировать свой небольшой некромантский отряд, но со временем бросил бесплодные попытки и стал изредка призывать их, просто чтобы потешить собственное эго: пусть Темным вампирским лордом он не стал, но так он хотя бы мог упиваться крошечной частичкой подобной власти, что перепала ему благодаря Некромантии Тхая. К сожалению, у Квартета обнаружился один досадный недостаток – «отозвать» их обратно у Астариона никак не получалось. И тогда призванная четверка принималась бесцельно шататься по дому, частенько забредая на кухню: их манил запах сырого мяса, что постоянно хранилось в леднике под окном, варилось в кастрюлях и висело над банками, сцеживая кровь для хозяина. А Тав терпеть не могла видеть их в своем доме, пока Астарион предавался лености, вновь и вновь перечитывая затертые до дыр книги о похождениях Дзирта До’Урдена и придумывая новые каламбуры с его именем. Астарион отбросил книгу в сторону, пододвинул экран поближе к камину и убрал ширму, что сохраняла тепло очага возле его любимого кресла с «ушками» в изголовье. – Астарион! – вновь донеслось с кухни, – Если ты сейчас же… – Иду, дорогая! – пропел вампир как можно более игриво и сладко, стараясь унять грядущий шторм. Никакой трагедии на кухне, конечно же, не было: просто упыри стащили кусок мяса со стола, разодрали его на четыре части, отчего на полу осталось жуткое кровавое пятно, словно здесь недавно кто-то жестко разделался с курицей. Или енотом. А может свирфнеблином. – Ты все это уберешь, – безапелляционно заявила Тав ледяным тоном. – Да, радость моя, – покорно ответил Астарион. – И во имя всех богов, прекрати их призывать, если не умеешь… не знаю… развоплощать их обратно! – Тав презрительно махнула рукой в сторону упырей. Астарион надулся и скрестил руки на груди. – Но я больше ничего не умею! Только огненные снаряды, разговоры с мертвыми и призывание! А зимой в городе ужасно холодно, чтобы гулять и работать, так чем же еще мне себя развлекать? – Резьбой по дереву? Чтением? Уборкой? Чем угодно, но уж точно не магией! – жестко отрезала Тав, вручив вампиру швабру. – Если бы я хотела жить с магом, выбрала бы Гейла. От одного имени Астарион скривился: волшебник из Глубоководья был занозой в заднице на протяжении всего их путешествия от самой Лунной Гавани до Врат Балдура. Он и сейчас периодически отправлял Тав послания, рассказывая, как идут дела в университете, какие новые заклинания ему удалось создать и бла-бла-бла, господи, какая скука, как Тав только выносит его бесконечную болтовню. – И раз уж я вспомнила: он приедет к нам в следующем месяце на пару недель. – Что? – выкрикнул от неожиданности Астарион, перестав возить мокрой шваброй по полу, и на мгновение остолбенел. Тав расплылась в притворной улыбке и невинно похлопала глазками. – У него какие-то дела в городе, и я предложила ему не тратиться на гостиницу, а остановиться у нас, – эльфийка вытерла руки о передник и зашагала прочь с кухни, но Астарион упрямо последовал за ней. – Как любезно с твоей стороны! А меня спросить ты не догадалась? – А что, ты против? – язвительно переспросила Тав. – Еще как против! – Ну а я против твоих упырей, один-один, милый! – с наигранно невинной улыбкой бросила через плечо Тав и убежала на второй этаж. Астарион остался, открыв рот, стоять посреди гостиной с шваброй в руке. Он бы с удовольствием отбросил ее куда подальше и поднялся вслед за Тав, но тут же за спиной раздался звон: видимо упыри еще что-то стянули со стола, попутно уронив пару кастрюль. Если беспорядок стал еще больше, Тав устроит ему куда более грандиозный скандал. – Я все слышала, – не отрывая взгляда от книги на одной ноте протянула Тав, едва Астарион зашел в спальню. – Я все убрал, – тут же попытался убедить ее вампир. Тав с безразличным видом перелистнула страницу, хотя Астарион заметил, что взгляд ее пронзает бумагу насквозь и отнюдь не перебегает со строчки на строчку. Эльф неспешно расстегнул утепленный жилет, бережно повесил его в шкаф, туда же отправилась черная рубашка с воланами – под стать той, что он носил в лагере, еще во времена их легендарного путешествия. Он сперва и думать не желал о подобной вещи для своего обновленного гардероба свободного вампирского отродья, но Тав так грустно вздохнула, когда они стояли у портного, что именно в этой рубашке она встретила его и влюбилась, и Астарион тут же сдался. Теперь же он торопился поскорее сойти с холодного пола, забраться в постель и прижаться к теплому телу любимой женщины. – Нет, – холодным тоном она сбила его с намеченного пути. – Почему? – светлые брови взлетели вверх. – Тебе еще нужны объяснения?! Я сто раз просила не оставлять упырей без присмотра, сто раз просила не призывать их без надобности, если у тебя не получается… я не знаю, как это на магическом называется… возвращать их туда, откуда они взялись! – Однажды получится, вот увидишь, – с улыбкой на губах протянул Астарион. Тав в очередной раз закатила глаза и повыше натянула на себя одеяло. – Не веришь? Хочешь поспорить? – промурлыкал на ухо эльфийке вампир. Запрещенный прием, но когда он вел битвы честно? – Я хочу спать, завтра у меня много дел, – отрезала она, затушила свечу и отвернулась. Он все равно обнял ее сзади, против этого она никогда не возражала – все же вампиру нужно было как-то греться. Но вот любые интимные поползновения начисто отмела. «Разозлилась» – справедливо рассудил Астарион и постарался поскорее уйти в медитацию. – Фух, ну и погодка у вас тут! – проворчал Гейл, хотя в его тоне отчетливо слышалась радость – видимо, от прибытия в Невервинтер и встречи с Тав. – Жаль, на такие большие расстояния нельзя перемещаться сквозь портал, не пришлось бы тратиться на караван и извозчика. – В Доме Надежды осталась парочка таких порталов, может тебе лучше туда наведаться? – прищурившись спросил Астарион, и Тав тут же ткнула его локтем в ребра, отчего вампир неприятно ойкнул. Эльфийка поспешила обнять Гейла, как только маг стряхнул снег с походного плаща. На полу в прихожей быстро образовывалась лужа, и Астарион уже догадывался, кому ее поручат вытереть. – Проходи, проходи, мы заждались! Как дорога? – щебетала Тав, пока помогала Гейлу повесить уличную одежду и занести вещи в дом, – Астарион, – резко зашипела она, – помоги же, не стой как статуя. Вампир закатил глаза: его ничуть не смущало, что и Тав, и Гейл прекрасно видят, как сильно он недоволен приездом волшебника, как его раздражает гостеприимная суета возлюбленной и уж тем более необходимость выполнять ее команды. Вот если бы можно было отправить вместо себя четверку упырей… Ах, мечты-мечты. Тав все крутилась вокруг Гейла, пока вела его на кухню, откуда доносился приятный, должно быть, для человека аромат жареной ягнятины, картофеля с розмарином и горячего малинового пирога. Астарион нехотя поднял пару чемоданов волшебника (и что он только привез с собой такое тяжелое?) и потащил в гостевую спальню. Этот дом выбирала Тав, и все в нем было идеально, кроме расположения гостевой спальни: она находилась слишком близко к спальне хозяйской, и Астарион не раз предлагал переделать ее в кабинет, а гостей селить на первом этаже. «Но ведь там нет отдельной ванной» – парировала Тав. И хотя вампир по-прежнему не мог видеть своего отражения, он уважал чужую склонность к самолюбованию и уж тем более – необходимость соблюдения правил гигиены. Когда Астарион зашел на кухню, Тав и Гейл уже приступили к еде и о чем-то увлеченно беседовали. «Могли бы и подождать» – почти оскорбленно подумал он про себя, но вслух ничего не сказал, только прошествовал к леднику с запасами крови, выудил из него банку и налил порцию в бокал, прежде чем присоединиться к Тав и Гейлу за столом. Ужин был для него максимально скучным – и по щедрости застолья на вампирский вкус, и по темам беседы. Дела арфистов в Невервинтере и за его пределами, ученики Гейла в Блэкстаффе, погода в Глубоководье, местная еда, новинки театрального сезона, которые поставил во Вратах Балдура Воло. Скуууууука. В один только момент острые кончики ушей Астариона заинтересованно дернулись, когда Гейл рассказывал, как один из его студентов сотворил некое некромантское заклинание, отчего весь профессорский состав академии был вынужден срочно принять какие-то там меры… Часы давно пробили полночь, когда они наконец наговорились и разошлись по своим покоям. Астарион натянуто улыбнулся Гейлу после пожелания тому покойной ночи, затем скривился в раздражении, и, опередив Тав, взбежал по ступеням на второй этаж. Эльфийка была так воодушевлена приездом старого друга, что ее глаза, казалось, почти светились от волнения и искреннего счастья, когда она минутой позже зашла в спальню. – Нет, ну можешь себе представить? Постановка о нападении иллитидов! Интересно, как давно Воло начал ее готовить… – Тав поднесла палец к губам, на секунду задумавшись, а затем продолжила готовиться ко сну. Астарион подошел к ней, приобнял сзади и оставил влажный поцелуй на обнаженном плече. – Не хочу говорить о Воло и мозгоедах, – с хитрой улыбкой томно проговорил он. Тав невольно улыбнулась и поежилась от мурашек, что пробежали по спине, когда прохладные губы вампира продолжили касаться нежной кожи. – Хочу говорить о нас. – Астарион… – выдохнула Тав. – Гейл услышит. – Пускай слышит, – руки вампира скользили по ее талии, ловко цепляли и тут же распутывали завязки на блузе и брюках, язык плавно очерчивал выпирающую косточку на плече. – Ему не впервой. – Тогда это было ненамеренно, – продолжала для проформы сопротивляться Тав. – О, еще как намеренно, любовь моя, – он порочно усмехнулся, спускаясь поцелуями по ее лопатке, к позвоночнику и ниже. – Что? – моментально вспылила эльфийка, вырвалась из его рук и резко развернулась. – Язык мой – враг мой, – пробурчал себе под нос вампир. Следующие десять дней были похожи друг на друга. Каждое утро Гейл и Тав завтракали вместе, собирались и уходили в город по делам: сперва волшебник посетил какое-то местное магическое сообщество, заглянул во все торговые лавки в городе, затем побывал на встрече арфистов по приглашению Тав. Возвращались они только к вечеру, все еще не наговорившись и продолжая на ходу обсуждать дела минувшего дня, свежие новости и даже какие-то пустяковые городские сплетни. Астарион же все это время маялся от безделья дома. Он, конечно, мог бы составить им компанию хотя бы в походе по магазинам, но не стал, предпочтя в одиночестве предаваться унынию дома. Пока Гейл незримо присутствовал где-то на периферии, даже книги его не радовали. Так что к концу недели Астарион спустился в подвал, призвал упырей и несколько часов провел в очередных бестолковых попытках развоплотить их обратно. В конце концов он вновь сдался и просто сидел на старой, кривой табуретке, молча взирая на то, как его квартет блуждает по скудно освещенному подвалу. – Астарион! Внезапный крик заставил его подскочить на месте. Неуверенным шагом Гейл спускался по лестнице, слегка пригибаясь, чтобы предварительно рассмотреть, что ждет его внизу. – Вот ты где! Тав задержалась у арфистов, в доме никого, я уж, было, подумал, ты тоже куда-то ушел, а потом заметил полоску света из-под двери, и понял, что прежде не бывал у вас в подвале, – извиняющимся тоном торопливо выпалил Гейл. Астарион поднялся на ноги и встал на пути Гейла. – Что ты тут… – Аааа, вижу, знания из Некромантии Тхая по-прежнему с тобой, – с полуулыбкой произнес Гейл, глядя через плечо вампира на упырей, что очевидно заинтересовались гостем. – Эмм… да… но это так… ээээ… я просто… – Просто призываешь их на досуге? – добродушно сказал Гейл. – Ээээ… вроде того, – Астарион чувствовал, будто его застали на месте преступления. – Послушай, не рассказывай о них Тав, ладно? У нас с ней вроде как уговор на этот счет, и я не хочу, чтобы она снова злилась. – С чего бы ей злиться? – волшебник продолжал осматривать четверку позади Астариона, даже когда тот переминался с ноги на ногу, пытаясь загородить их своим телом. Будто Гейл не видел их прежде, еще два года назад. – Она не любит, когда я их призываю, – раздраженно признался Астарион и уставился себе под ноги. – Почему? – Потому что потом от них никак не избавиться. – Как это? – Гейл недоуменно взирал на него, пытаясь поймать ускользающий взгляд вампира. – Нуууу… вот так. Некромантия Тхая научила меня их призывать, но не научила отзывать обратно. Так что они шляются потом по дому до самого утра, и Тав это бесит. Гейл мягко усмехнулся, когда понял, в чем заключалась проблема Астариона. – Друг мой, готов спорить, эту проблему легко можно решить. Книга ведь все еще у тебя? Астарион недоверчиво взглянул на Гейла. – Да… А что? – Дашь мне ее ненадолго? – прямо спросил волшебник. – Еще чего! – эльф презрительно фыркнул и попятился назад. – Не бойся, я не украду ее и не стану уничтожать, – Гейл поднял руки в знак чистоты своих намерений. – Именно это ты собирался сделать еще тогда, в Лунной гавани, – Астарион сощурился и сложил руки на груди. – Но ведь не сделал. – Потому что Тав тебе не позволила. Она отдала Некромантию мне, и теперь она моя. – Астарион, – спокойно начал Гейл, – книга твоя, я нисколько не спорю, я просто думаю, в ней можно найти способ отпустить упырей. – Отпустить? – Астарион едва не взвизгнул от неожиданности. – Ну да, мы, волшебники, это так называем, – Гейл невольно чуть вздернул подбородок в ставшей привычной гордости за выбранную стезю. – Помнишь Лопату? Как можно забыть этого прелестного квазита? Его мерзкий нрав и истошные вопли во время битв грели Астариону душу на протяжении всего их прославленного путешествия. Если бы он был силен в магии, он бы отобрал у Гейла свиток еще тогда, в подвале Илина Тота, и сейчас Лопата составлял бы ему компанию вместо молчаливых упырей. – Я все еще могу его призвать, а затем отпустить, – с улыбкой продолжил Гейл. – С твоими упырями можно проделать то же самое, и наверняка Некромантия знает, как именно. Астарион не рисковал вновь заглядывать в книгу после башни Рамазита и прикосновения к Тархиатскому кодексу. Это было полезное знание, но подспудно пугающее, как будто бы неправильное даже для него, для нежити. Хотя… действительно, сам Астарион не мог призвать даже квазита, а Гейл хорошо разбирался в магии. Он бы сейчас запустил в него огненным шаром, если бы услышал это недооценивающее «хорошо». Помявшись еще немного для виду, Астарион все же сдался. – Ладно… – протянул он таким тоном, будто был вовсе не заинтересован в решении проблемы, а Гейл вообще его вынудил. – Пойдем, она у нас в спальне, в книжном шкафу. Следующие два дня Гейл почти не выходил из своей комнаты, чем изрядно удивил Тав. Они собирались съездить еще куда-то за город, наведаться к какому-то дварфу, торговавшему магическими посохами, но Гейл вдруг резко отменил все планы и засел за книги, лишь изредка, короткими перебежками, пробираясь на кухню, чтобы стянуть что-то съестное и перекусить на скорую руку. – Что он там затеял? – спросила Тав у Астариона, когда не смогла добиться внятного ответа от слишком увлеченного волшебника, но эльф лишь закатил глаза и пожал плечами. – Астарион! И снова этот крик. Почему людям так обязательно выкрикивать его имя? Неужели нельзя позвать его как-то мягко, нежно, осторожно? Молча, например?! Так началось утро воскресенья, вечером которого Гейл должен быть отправиться в Глубоководье: уже был заказан экипаж, куплены дополнительные чемоданы и упакованы почти все вещи. Астарион нехотя сел в постели и кинул раздраженный взгляд на дверь, в которую теперь нетерпеливо стучал волшебник. – Астарион, ты проснулся? Я, кажется, разобрался! Уже в следующую минуту он рывком поднялся с кровати, на ходу накинул шелковый халат и поспешил к двери. – Получилось? – нетерпеливо выпалил он, одновременно открывая дверь. – Да! – радостно выкрикнул волшебник почти прямо ему в лицо, отчего Астарион чуть отпрянул и прикрыл уши ладонями, – Эммм… Ты бы… Внезапно Гейл покраснел, отстранился и отвел взгляд, неопределенно поведя рукой в воздухе, и только тогда вампир взглянул вниз на распахнувшийся халат. – Извини, – слегка хриплым после сна голосом ответил он без тени смущения. – Ничего, – Гейл продолжал разглядывать дверной откос, пока Астарион неспешно прикрывался. – Насколько я помню, раньше ты предпочитал спать в одежде, – как будто между делом добавил он. – Раньше нам приходилось спать в лесу на холодной земле, милый, – с легким уколом парировал эльф, – а теперь у меня есть дом, одеяло и теплая женщина под боком. – не удержавшись еще больше съязвил он, закрывая за собой дверь и направляясь к лестнице. Гейл, шедший позади, закатил глаза. – Вот так? – Почти. – Так? – Уже лучше. – А теперь? – Да, вверх, вниз. – Вот так? – Да, только нежнее, движения должны быть более плавными. – Тебе сложно угодить, волшебник. Так? – Да! – Да? – Да, да, да! Отлично! – Что это вы тут делаете? – Тав медленно открыла дверь в подвал, откуда доносились странные реплики неожиданного диалога. Гейл и Астарион резко повернули головы в ее сторону, будто она поймала их за чем-то незаконным. – Ничего, дорогая, – первым нашелся вампир и театрально улыбнулся эльфийке. – Я показываю Астарион пару фокусов, – вымученно усмехнулся Гейл. На лице Тав ярко читалось недоверие. Чтобы эти двое вдруг делали что-то вместе? Без ругани и перепалок? Добровольно?! – Магических, я надеюсь, – еще более подозрительно спросила она. – Конечно! – Гейл всплеснул руками, а Астарион ухмыльнулся. Через несколько часов Гейл отбыл домой. Тав вышла провожать его на улицу, запахнувшись в теплый плащ, а Астарион, к удивлению эльфийки, помахал волшебнику рукой из окна. Она была уверена, что вампир полностью проигнорирует отъезд Гейла, а может даже откроет бутылку редкого вина из своих запасов и примется показательно пить его, вальяжно растянувшись в кресле. Может даже голышом. В такие моменты он напоминал ей кота, который стремился пометить свою территорию, прогоняя с нее чужаков. Когда повозка выехала за ворота, Тав вернулась в дом и плотно притворила за собой дверь. – Бррр, – поежилась она, стряхивая налипший на волосы снег, – как-то рано в этом году началась зима. Она окинула взглядом гостиную, все еще ожидая увидеть ликующего вампира, но комната оказалась пуста. – Астарион? – окликнула она. – Я здесь, радость моя. – донеслось из подвала. Когда она спустилась вниз, то застала его возле оружейного шкафа, за перебиранием коллекции кинжалов. – Я думала, ты начнешь праздновать, едва Гейл выйдет за порог, – с усмешкой отметила она, сложив руки на груди. – Пф, – фыркнул Астарион, – дорогая, я, конечно, высокомерный подлец, но не настолько же. Тав закатила глаза. – Я все видел, – не поворачивая головы ответил он. – А я ничего и не скрывала, – с повторной гримасой отозвалась Тав. – Ты чем-то занят? Я собиралась идти спать. – Иди, я скоро буду, – он продолжал что-то перебирать на полках и неопределенно махнул рукой в ее сторону. Тав пожала плечами и отправилась наверх. Через 15 минут дверь спальни распахнулась, и Астарион с таинственно спокойным выражением лица прошел внутрь. Тав сидела на кровати и медленно расчесывала волосы. Она проследила за ним взглядом, все еще теряясь в догадках относительно того, чем вызвана подобная реакция вампира. Какое-то поразительное безразличие к тому факту, что источник двухнедельного раздражения наконец исчез из поля зрения. Ни чрезмерной радости, ни воодушевленного энтузиазма, ни колких шуточек и неуместных замечаний. Поразительно. Но пока Астарион возился с одеждой возле шкафа, лицо Тав быстро потемнело, когда из коридора послышались до отвращения знакомые звуки Жуткого квартета, что неуклюжими шагами поднимался вверх по лестнице. Уши эльфийки неприятно дернулись, ноздри раздулись, а щеки запылали от возмущения. – Какого черта? – нахмурившись от обуявшего ее праведного гнева, воскликнула она. – Зачем ты их призвал? – Ты про что? – с наигранно удивленным видом повернулся к ней вампир, затем театрально, одним наманикюренным пальчиком указал в сторону упырей, что уже проковыляли в комнату, – Ах, про это? От этой неуместной актерской игры Тав покраснела еще сильнее. Захотелось метнуть в вампира расческу, но не хотелось ломать полезную вещь. – Про это, про это! Почему, скажи на милость, ты хотя бы не запер их в подвале?! – О, милая, в этом нет никакой надобности, – чересчур сладко улыбнулся Астарион, а затем вдруг сделал несколько пассов руками в воздухе, сказал что-то на эльфийском (от нахлынувшей смеси негодования и удивления Тав не успела разобрать что именно), и упыри тут же с тихим хлопком растворились в воздухе. – Вот и все, никаких проблем, – улыбка на его лице стала еще более самодовольной, и он как ни в чем не бывало отвернулся обратно к шкафу, оставив Тав сидеть с отвисшей челюстью. – Так вот про какой фокус говорил Гейл, теперь понятно, – наконец нашлась она и усмехнулась. – Я же говорил, что научусь, а ты мне не верила, – подтвердил вампир, и бросив наконец возиться с одеждой, нагим отправился к кровати, – как жаль, что ты отказалась тогда от спора… – протянул он будто бы в притворном расстройстве, – сколько бы я сейчас всего пожелал… – он развязно улыбнулся, забрался коленями на постель и уселся за спиной Тав. Кончики ушей эльфийки тут же порозовели. Ее привычка смущаться от столь невинных намеков даже после всего пережитого вместе умиляла его и только сильнее раззадоривала. Тут же захотелось претворить в жизнь все невысказанные и еще даже не до конца придуманные идеи. – Может мне все равно стоит так сделать, как ты думаешь? – двумя пальцами он поддел ее подбородок и повернул в сторону, на себя. В глазах Астариона Тав увидела успевший разгореться пожар безудержной радости, веселья и страсти. Одна маленькая победа, но как много она значила для него. Как можно отказать любимому в награде в такой момент? – Думаю, да, – с шумом сглотнула она и почувствовала, как в груди начинает слегка перехватывать дыхание. – Правильный ответ, любовь моя, – улыбка на лице Астарион сделалась еще шире, в свете горящих свечей опасно блеснули клыки. Изящные тонкие пальцы легли на бедра эльфийки, подтянули тонкую ткань ночной сорочки вверх, огладили кожу, что быстро покрылась мурашками от желанной ласки, а затем проворно скользнули дальше, вниз, к промежности. Тав раздвинула ноги чуть шире, и Астарион вновь довольно улыбнулся в ответ. Как только он коснулся подушечкой пальца ее клитора, она шумно вдохнула и потянулась к нему за поцелуем, но Астарион чуть отстранился, нарочно испытывая ее терпение. – Спорить с тобой – сплошное удовольствие, – пропел он, принимаясь выводить круги возле чувствительной точки, – но ты зачем-то решила отказать мне в нем. Как опрометчиво с твоей стороны, – он потянул тонкую кожицу вверх, обнажая клитор, затем на мгновение скользнул пальцем вниз, погружаясь в быстро ставшую влажной дырочку, и вернулся обратно. Ладони Тав легли на бедра вампира по бокам от себя, она продолжала неотрывно смотреть ему в глаза, даже когда с губ сорвался первый стон. Подушечка пальца продолжала обводить, давить, поглаживать и потирать, заставляя напряжение в теле эльфийки циркулировать и накапливаться. Астарион довольно улыбнулся: он прекрасно знал, что и как ей нравится, ведь они разыгрывали этот маленький спектакль уже далеко не в первый раз. – Я ведь тоже могу тебе отказать, знаешь, – с очередной наглой ухмылкой продолжил Астарион. Тав широко распахнула глаза, в зрачках на секунду мелькнуло настоящее беспокойство. Движения Астариона замедлились, стали легкими, призрачными, едва ощутимыми. Он хотел немного подержать ее на грани перед дальнейшими действиями. – Нет, пожалуйста, – умоляющим тоном произнесла она. – Мммм, люблю, когда ты так просишь, – Астарион слегка откинул голову назад и на мгновение прикрыл веки, наслаждаясь моментом. – Но сейчас мне нужно кое-что другое. Он почувствовал, как пальцы ее сильнее вдавились в его кожу. Тав резко выдохнула, на секунду расслабилась, а затем вновь каждая мышца в ее теле напряглась пуще прежнего, всеми силами желая приблизить пик удовольствия. – Скажи мне то, что я хочу услышать, и мы перейдем к твоей любимой части, – он придвинулся чуть ближе, и Тав почувствовала, как в спину ей упирается твердый член, – К той, где я трахаю тебя до беспамятства. Скажи. Тав облизала губы и дернулась всем телом от подступающего удовольствия, когда Астарион надавил пальцем чуть сильнее. – Ты выиграл, – на выдохе произнесла она. – Тогда ты знаешь, что делать, – вампир плотоядно улыбнулся и оставил невинный поцелуй на ее обнаженном плече. Тав действительно знала. Она встала с кровати, сбросила ставшую ненужной ночную рубашку, встала коленями на мягкие простыни и обернулась. Астарион вновь переместился ей за спину, приобнял одной рукой за талию и наконец прижался к ее губам, даря своей женщине долгожданный поцелуй. Разгоряченная, она едва ли не дрожала в его руках, желала большего, жаждала уже ставшего необходимым продолжения. Он придвинулся еще ближе, и эльфийка ощутила его член возле своих бедер. – Хорошая девочка, – прошептал он ей прямо на ухо, а затем положил ладонь на поясницу и чуть подтолкнул вперед, чтобы Тав уперлась руками в ворох одеял, – Люблю эту игру, – головка члена коснулась ее влажных складочек, – Когда хозяйка этого дома, отважная арфистка, прославленная героиня Врат Балдура становится мягкой и покладистой, – Астарион придерживал член рукой, скользил возле ее входа, продолжая дразнить, испытывать терпение, – Только рядом со мной. Только для меня. Люблю наши игры. И люблю выигрывать. – он наконец толкнулся внутрь, заставив Тав удовлетворенно выдохнуть и опустить голову на сложенные перед собой руки. Астарион придерживал ее за талию, двигался отрывисто, резко, вбиваясь в тело эльфийки быстрыми, мелкими толчками, почти не выходя, отчего Тав сжимала простыни в руках, пыталась унять сбившееся дыхание, жмурилась и прикусывала губу, остро ощущая, как легко твердый ствол скользит внутри нее, как растягивает влажные стеночки, как нежная кожа вокруг клитора натягивается при каждом движении и потирает чувствительную точку. Утерянное несколько минут назад удовольствие возвращалось вновь, легкими искорками танцуя под кожей. Астарион наклонился чуть сильнее, опустил руку ниже и вновь накрыл клитор пальцем. Тело Тав в ответ моментально напряглось, веки опустились, а мелодичные стоны стали срываться с губ все чаще. Он ощущал, как она сжалась вокруг него, видел, как требовательно почти замерла на месте, слышал, как коротко, поверхностно стала дышать. Все в ней – от мельчайших клеточек тела до последней мысли – сосредоточилось на приближении сладкой разрядки. Видеть ее такой, иметь возможность сделать ее такой – льстило и само по себе было несказанным удовольствием. И когда она нежно, негромко простонала и наконец расслабилась, Астарион почувствовал жгучий разряд удовольствия, закружившийся вокруг позвоночника. Несколько раз Тав прерывисто дернулась, переживая накатывающие волны оргазма, пока он наконец не отвел руку в сторону. – Теперь моя очередь, – усмехнулся он и получил в ответ слабую, довольную улыбку. Даже ощущая острую нехватку сил, Тав все же вновь напрягла стенки влагалища вокруг его члена, чтобы усилить трение, и Астарион благодарно застонал, запрокинув голову. Несколько быстрых, целенаправленных движений, и его тоже накрыло собственной кульминацией. Тав ощущала, как он пульсирует внутри нее, изливаясь где-то глубоко, наполняя ее своей спермой. Когда последние спазмы наслаждения схлынули, Астарион упал на кровать рядом с ней и блаженно прикрыл глаза. Пара минут прошла в полной тишине. – Какой замечательный выдался день, – сказал он и облизал пересохшие губы, – сперва я научился отпускать своих упырей, затем этот надоевший волшебник отправился восвояси, а теперь и вынужденный двухнедельный целибат подошел к концу. Тав хихикнула, приподнялась на локтях и откинула волосы со лба. – А мне показалось, вы с Гейлом наконец нашли общий язык. Вампир нахмурился, не открывая глаз, и замахал в ее сторону рукой. – Давай обойдемся без этого имени, дорогая. Эльфийка вновь прыснула от смеха. Астарион полежал так еще несколько минут, затем все же открыл глаза, потянулся и перебрался под одеяло. – Ничто сейчас не способно испортить мне настроение, – довольно промурлыкал он, обводя взглядом комнату, пока Тав еще не затушила свечи, как вдруг его лицо потемнело, и он резко сел в постели, – Кроме этого. Тав вопросительно повернулась к нему и попыталась проследить за его взглядом: Астарион не сводил глаз с книжного шкафа. – Кроме чего? – обеспокоенно спросила Тав. Астарион резко вскочил, подбежал к полкам, провел руками по корешкам книг, а затем обернулся к ней. Ярость исказила его утонченные черты лица и ярким пламенем вспыхнула во взгляде красных глаз. – Чертов фокусник! Он украл Некромантию Тхая!