Like old good times

      Фонарики светят мерным уютным светом, а Дазай его впитывает. Золото волос, что кажется не естественным явлением, а вытканным пряхой, метелицей, пшеничной нитью струится драгоценными волнами в строгом хвосте. Чёрный свитер, как беззвёздная ночь, слагает острую фигуру, а серо-травяные, сквозь оправу и линзы глаза, так загадочно молчаливы, что желание освежиться и украдкой перекурить на балконе, уходят у Дазая на второй план.       Новый год в агентстве это всегда весело. Душевно, по простому приятно, тепло, с ароматом специй от глинтвейна и апельсиновых корок в воздухе, до всяких мелочей под красивым бантом, которые так и хочется подарить коллегам в уходящем году. А на балконе тихо, чуть приглушённо. Лёгкий мороз кусает за щеки и очень хочет проникнуть под кожу.       — Уверен, что не хочешь остаться? — из главного офиса залпом разносится переливчатый и звонкий смех, но это не мешает слушать своего собеседника.       — Более чем, сегодня я буду кутить. Весело, добродушно, со всякими безобидными выходками. Моё присутствие будет сильно лишним, — Осаму бодро пожимает плечами, разглядывая снежинки, налипшие на окно. И ведь ни одна не повторяется. — Ну, Куникида, выучил стишок?       Звучит насмешливо, немного невнятно. Скорее всего из-за сигареты, которую Дазай прихватил губами, но так и не зажёг. Пожевал фильтр, побаловать себя привкусом табака, но всё убрал.       — Какой ещё? — лицо у Доппо вытянулось в непонимании, а потом он нахмурился. Лёгкая розоватость его скул выдавала присутствие алкоголя в крови.       — Ах, Куникида... как же? А деду Морозу ты что собрался рассказывать? Как составить отчёт? Или может будешь рассказывать про гипотезу Берча и Суиннертон-Дайера? — Осаму с весельем фыркает. Пора давно принять тот факт, что его слова всегда принимают за чистую монету, лишь только через время подвергая их сомнению.       — Не переживай, с ним уж я как-нибудь договорюсь, — впервые Куникида улыбается, легко отпуская шутку на свою доверчивость. Приближающийся новый год точно оценит это ангельское терпение над горе-напарником, как и не состоявшийся разговор про математическую гипотезу относительно свойств эллиптических кривых.       — Ну, смотри, не ровен час, можно и без подарка остаться.       Куникида выдыхает, утыкаясь раскрасневшимся лицом в сложенные перед собой руки, разместившиеся локтями на подоконнике. Он и предположить не мог, что этим поздним вечером чужие прохладные ладони будут так пытливо и мучительно скользить по его покалывающей от вязанного свитера спине, и как довольно от этого фыркнет Осаму.       — Что ты делаешь?       — Загадываю себе желание, — с мурлычащей интонацией отвечает Дазай, залезая пальцами в передний карман брюк старшего детектива, оставляя что-то после себя. — Прямо перед встречей Нового года, надо положить в кармашек монету любого достоинства – чтобы год был прибыльным.       — Ты в это веришь? — с сомнением спрашивает Доппо.       — Хочется верить.