«Увертюра»

— Морские сражения, охота за сокровищами, авантюризм и отвага. О романтике пиратской жизни написаны сотни историй. Их герой — неопрятный малый, одноногий и одноглазый, с саблей в одной руке и с бутылкой рома в другой. Он неразлучен со своим напарником, огромным попугаем, который то и дело отпускает оскорбительные шуточки и без умолку гогочет. Но давайте посмотрим на это более реалистично. Ни один пират в здравом уме не таскает живность на своих плечах, не заменяет свои конечности крюками и тем более не всегда является неряхой. Ярым опровержением всех стереотипов и является капитан корабля «Увертюра». Молодой парень, который всего лишь в 20 лет сумел собрать команду умелых мореходов и уже направлялся на поиски проклятых Песочных часов в которых по легенде течёт золотой песок, из щепотки которого может преобразоваться несметное богатство в необъятных количествах. Вы заинтересованы, мои дорогие читатели? Хорошо. Сегодня я поведаю вам историю о моём друге и храбрейшем капитане. Ким Хонджуне. Ой, я же забыл представиться. Меня зовут Чон Уён. И я не понаслышке знаю эту историю с самого её зарождения…

1726 год.

Солнце ещё не полностью отдало честь ночи и оттенки неба переливались из подобия розового с голубоватыми отблесками в синий, отражаясь в бескрайнем море и оставляя блики на волнах. Океан был крайне спокоен, и не бушуя, лежал тёмным покрывалом, простираясь далеко за горизонт. А в кают-компании «Увертюры» шёл праздник. Команда сумела ограбить какое-то королевское военное судно и получила ценные медикаменты и алкоголь. Часть которого собственно прямо сейчас изживала себя. Пять человек громко хлопали в такт и периодически свистели своему юнге, который ангельски пел и играл на лютне. Вся команда поражалась музыкальным способностям младшего, ибо казалось, что ещё чуть-чуть и от его чистых высоких нот потрескаются стёкла в иллюминаторах. Почему с таким талантом юноша выбрал путь пирата никто не знал, но тот ещё будучи 18-ти летним мальчишкой пришёл к капитану судна и слёзно молил принять к себе в экипаж. Отказать такому страстно рвущемуся в море мальчику капитан не смог. И не зря. Юнгу звали Чхве Чонхо, но из-за миловидного лица и по-детски пухлых щёк все ласково кличали младшего мишкой. Однако его силе и выдержке порой мог позавидовать в том числе и капитан. Чонхо не любил излишних прикосновений и проявлений любви к себе, но это не мешало товарищам пытаться его затискать. Удивительная находка для «Увертюры». И сейчас, когда грузчик вскочил с места и подбежал потрепать младшего по волосам за волшебное выступление, тот шарахнулся и угрожающе выставил вперед кулаки. Мужчина хихикнул и поспешил вернуться на своё место, пока Чонхо окончательно не взбесился. —Такими темпами он тебя и правда скоро побьёт,—обратился к грузчику штурман—И я считаю, что этот салага ещё тебя слишком долго терпит, Минги. Минги закатил глаза и кажется фыркнул—Подумаешь, все тут нежные такие. Может я просто это…как его… токт…тик…тактильный очень, вот! А наш Чонхо такой лапочка, ты его щёки вообще видел? Штурман раздражённо вздохнул, но на плечо легла рука капитана и раздался успокаивающий, словно отцовский, голос: —Юнхо, не переживай. Все ведь любим Чонхо, но у каждого свои проявления заботы. Ну потискает Минги его пару раз, ну получит кулаком в нос, может не будет потом лезть. Ты главное не волнуйся. Юнхо выдохнул и повернулся к капитану, благодарно улыбнувшись: —Хорошо, Джун. Спасибо. —Я вам не мешаю?—звонкий и недовольный голос младшего разнёсся недолгим эхом по всему помещению. Чонхо стоял посреди кают–компании недоуменно поглядывая на старших. —Садись, Чонхо. Отлично сыграл,—мягко улыбнулся Хонджун.— Это что за песня говоришь? —Это я написал. Она про парней, которые пытались найти новые острова и богатства, что ранее не были отмечены на картах. И они сумели отыскать чудной остров где их ждало много всего необычного. —Прекрасно, очень красиво,— Хонджун подпёр рукой щёку вспоминая текст песни, которую пел младший парой минут ранее.—Немного нас напоминает. У тебя талант, Чонхо, ты ведь знаешь об этом? Капитан не решился взъерошить волосы любимому юнге, поэтому просто лучезарно улыбнулся младшему. Этот милый контакт был прерван громким хлопком помощника капитана: —Не хочу мешать вам, мальчики, но вас ничего не ебёт? Все присутствующие обернулись в полном непонимании. А что, собственно, их должно волновать? —А что нас должно ебать?— озвучил, пожалуй, общую мысль Кан Ёсан – прелестный шутник с не менее прелестным лицом, правда саркастичным донельзя. Зато отлично латает паруса. —Ох, ну ясно! За такое отношения сейчас вас буду ебать я, причём шваброй в жопу! Мы ограбили грёбанную королевскую флотилию, а им плевать! Дурачьё, ей богу! Хонджун задумался, ведь осознание последствий снизошло на него только сейчас. —Ну во-первых, при таком подходе у нас слишком быстро кончатся швабры,—на выдохе произнёс капитан, бросив на Уёна многозначительный взгляд,—А во-вторых, господа, мы в жопе! И ситуация возможно могла казаться смешной, если бы где-то вдали не прогремел пушечный выстрел. А потом не раздался удар о мачту корабля, и не началась бы качка. —Видимо в жопу нас теперь отъебут британцы!—знаете, Уён в большинстве случаев был прав. И этот, к сожалению всего экипажа мог быть не исключением! —Так!—Хонджун вскочил с места.—Уён, к пушкам. Юнхо, за верёвками в трюм. Будем брать этих англосаксов на абордаж. Оба чьи имена были названы капитаном замерли в недоумении. И прямо в тот же момент капитану прилетело в нос. Крепко, резко, с размаху. А после раздался возмущенный крик: —Да пошел ты к чертям собачьим! Я уже знатно заебался торчать с этими клоунами, так ещё и ты! Получить от приближённого помощника капитан никак не планировал, но такое наверное никто и никогда не планирует. Из носа хлынула красная жидкость. Больно бьёт, чертила! Но терпеть такое никто не станет… Бить друга конечно не приятно, но адреналин и гнев закипевший внутри юноши действует безукоризненно. Потом в лицо Хонджуна снова прилетел чужой кулак, но теперь в челюсть. А потом ещё, и ещё и ещё. Потом, когда все это наконец прекратилось, капитана оставили в лежать на полу, приставив к нему Минги… На всякий случай. В этот раз весь груз ответственности на свои плечи решил взять Уён. Ну раз уж капитан не справляется! —Ну–ка разворачивай, Юнхо! Я пока что хочу жить! На такое штурман лишь кивнул головой, выкручивая штурвал в обратную сторону, хватаясь за один из канатов и спрыгивая с кокпита палубу. —Мы уходим отсюда!—заорал Юнхо для всей команды. Все с этим решением согласились, кроме капитана. Но сейчас мнение полуспящих не спрашивали! Так что на кокпит залез Уён, вставая на деревянные ограждения. Снова раздались выстрелы. В этот раз ядро снесло башку деревянного коня на носу корабля. Почти все живы. Кроме коня. Жаль его конечно. Но об этом позже. Главное сейчас было увести корабль. Уён нервно сжимал штурвал подрагивающими руками, пока они наконец не уплыли на достаточное расстояние от погони. Размер судна сыграл свою роль, и за счет небольшой величины они были в разы быстрее королевского флота. Чтож, удача всегда была на их стороне. Но усталость, вплоть до головной боли, и стресс никто не отменял.

Спустя пару часов

Хонджун сидел в своей каюте и размышлял о произошедшем. Последнее время он слишком часто задумывался о творящемся вокруг него хаосе и в принципе был готов получить пинок от жизни в любой момент, но сегодняшний случай превзошёл все его ожидания. Да, капитан осознавал, что порой мог принимать опрометчивые решения, но удара от самого приближённого члена экипажа он ожидать не мог. Ему даже не хватило решимости ударить Уёна в ответ. Он просто молча стоял и ждал. Непонятно чего, но ждал. Последнее что он помнит – это крики товарищей, острая боль в переносице, очередной выстрел пушечного орудия вдалеке и последний удар, за которым последовала темнота. Когда он очнулся, то уже обнаружил себя в своей каюте на небольшой кушетке. Нос болел, а из ноздри торчал кусок ваты, полностью пропитавшийся красной субстанцией. Хонджун почти готов поспорить, что это Чонхо о нём позаботился. И до комнаты донёс, и кровь остановил. Сейчас же, продолжая свои размышления, Хонджун составлял список нужных им припасов, чтобы вскоре передать его Юнхо. Он ещё не успел поговорить с кем-нибудь из товарищей после того инцидента и не мог предугадать их реакцию, когда они его увидят. Из-за этого выходить из своей каюты он не особо спешил. Но его опередили. В дверь послышались три глухих стука. Хонджун удивлённо поднял голову, оторвавшись от составления списка. —Войдите,—нервно пролепетал капитан. Дверь начала открываться на удивление медленно, словно её открывал не человек, а лёгкий сквозняк. Очень сложно описать все чувства Хонджуна, когда в комнату зашёл никто иной, как Уён. Вновь всплывшая в голове обида и невероятная радость сплелись в тугой клубок. Помощник безмолвно стоял, переводя взгляд с Хонджуна на пол и обратно. Капитан же в упор смотрел на друга, выжидая каких либо слов для прерыва мучительной тишины. Спустя пару минут неловкого молчания, Уён бросил: —А я ведь мог тебя убить, но люблю очень сильно, кретин ты чёртов.—виновато смотря в пол, произнёс Уён. На лице Хонджуна моментально появилась светлая улыбка. Капитан поднялся с места, подошёл к своему любимому помощнику и прижал к себе. Он не обижался. Ни разу. Боялся, что Уён обидится и больше не заговорит с ним. Но этого не случилось, а значит всё неприятное уже позади. Так ведь?