«Увертюра»

Было страшно. В мыслях плыло. Все это было странным, все это очень плохо..ведь проснулись чувства, так давно забытые и залегшие на дно души. Об этом нужно кому то сказать. Об этом нужно кому то сообщить. И тут только один вариант - Сан. Но было страшно. От его реакции, от его ответа, от дальнейших действий. Но сказать придется, потому что хочется следовать за кораблем, видеть этого человека, может перестать пугать его..потому что одних мыслей уже не хватает. И Сонхва все же решился обратится к другу, даже почти к брату! Дернул его за руку когда они вновь плыли около корабля. —Остановись, пожалуйста. Нам нужно поговорить, Сан.. И Сан остановился, Сан был готов выслушать. —Что такое? —Во первых, это не тот корабль. Ну..не тот совсем, не в них моя смерть. А во вторых..Помнишь наш разговор про..про влюбленность? —Помню,—кивнул Сан, подплывая ближе. А самому Сонхва становилось только страшней. —Я влюбился. Кажется влюбился..и кажется в капитана. Оказалось что бояться было нечего. Сан лишь улыбнулся и кивнул. Он не стал говорить ничего против, а видимо был даже за. От него нельзя было ожидать другого. Он всегда был таким – лёгким и мягким. И двое русалок без лишних слов и рассуждений продолжили следовать за кораблем.

***

На корабле в честь пополнения команды сегодня шёл пир. Все ликовали, смеялись, и кажется даже Уён временно забылся под действием алкоголя, и вот они, в обнимку с Рёком, напевали какую–то песню. Да, в стельку пьяные, зато мозги друг другу не ебут. Все веселились и отпускали все тяготы хотя бы на время. Кроме Хонджуна. За весь праздник он ни разу не прикоснулся к бокалу, лишь изредка улыбался каждому, кто подходил к нему ближе чем на метр. Праздник шёл уже несколько часов, и Хонджун решил по тихому смыться в свою каюту. Он медленно выполз из-за стола и юркнул в своё небольшое укрытие. Закрыв за собой дверь он вздохнул и упал на кровать без сил. Хонджун был готов убить себя за свои мысли. Почему он постоянно думает об этом…существе. По факту он должен радоваться, что смог выжить, хотя шансы на то были равны приблизительно нулю. Но сейчас он всей душой желает ещё раз посмотреть в эти глаза. Нет…он окончательно ебанулся. Пиратам ОЧЕНЬ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ смотреть в глаза русалкам. Но этому же больше всех надо. С этими мыслями капитан уснул. Что ему снилось, так и останется тайной покрытой мраком. Мы можем лишь догадываться. Но проснулся капитан уже, когда стемнело и все пьянчуги разошлись по своим каютам. Он тихо вышел на переднюю палубу в своей ночной рубашке, подошёл к носу корабля и облокотился на перила. Капитан вглядывался в океан, который отражал в себе все красóты неба. По одному борту мимо плывут скалы, а по другому океан. Тихий и безмолвный, спокойный до безумия. И спокойствие это медленно протискивается в душу, обволакивает, заполняет собой мысли и забирает тревоги. В спокойствии капитан был бы рад провести этот вечер..но идиллию прерывает появление в воде знакомого хвоста. Капитана это пугает, но как только он отходит от края, внутри что то сжимается, заставляет вернутся, и это желание Хонджун пересилить не смог. И он и правда вернулся. А как только капитан подошел к краю палубы, вода у борта резко всколыхнулась и из неё показался русал. Он выпрыгнул из воды до уровня палубы, безмолвно смотря на капитана. Он тянет руки к капитану, выгибая спину, красуясь..и пусть красуется. Капитан даст ему покрасоваться. Даст это сделать, только чтобы получше рассмотреть, и чтобы резко со страхом осознать что тонет во влюблённости только сильней. Чтобы любопытство и желание смотреть в эти глаза до самой смерти вытеснило весь страх из грудной клетки. Чтобы просто не сводить глаз с этого существа. Хонджуна окончательно добило, когда этот русал решил заговорить: —Извини, что напугал тогда…Я ваш корабль с другим попутал, обознался. Хонджун в шоке пялился на своего нового оппонента. Перед ним извиняется русал, за то, что случайно напугал, потому что перепутал корабли. Гениально! А говорили, что эти твари жрут всех подряд, а тут нате! Воспитанный какой. Так ещё и красивый, чертила…Так, Хонджун! Он всё ещё монстр вылезший из океана, понял? Хонджун решил, продолжать мысленный разговор с самим собой будет не слишком хорошо по отношению к новому знакомому. Так что капитан постарался скрыть свой шок фирменной светлой и улыбкой и сказал: —Ничего, обознался и обознался. С кем не бывает. Главное, что в итоге всё закончилось хорошо. Тем временем в мыслях отчётливо слышалось: «Ты что несёшь, придурок? Ты ещё сходи к Уёну и расскажи, как вы мирно с русалочкой поболтали.» —Кстати, а как тебя зовут?—резко выдал Хонджун. Это уже и правда походило на милое знакомство за чашечкой чая. Так ещё и по–детски смешное и неуклюжее. —Сонхва,—без колебаний ответил русал. —А я Хонджун. Сонхва чуть опёрся локтями о край палубы. Кажется он тоже был заинтересован в этом диалоге. Это радовало, потому что у Хонджуна было очень много вопросов. Однако он решил сначала молча выждать пока все свои вопросы вывалит на него Сонхва. Но в воздухе повисло молчание и капитан уже было открыл рот, чтобы ляпнуть очередную глупость, когда сзади послышались глухие шаги, а затем хриплый и взволнованный голос: —Джун,—Юнхо выглядел крайне испуганным, а такое состояние настигало его редко.—я на марсе стоял, там, вроде как, та самая британская флотилия на горизонте. И стремительно приближается по направлению к нам. —Вот суки,—прошипел Хонджун и быстро повернулся обратно на воду. К его великому сожалению там уже никого не было.

***

Сонхва погрузился в воду и плыл вдоль дна судна прямо к Сану, который всё это время плыл под дном корабля. Когда Сонхва подплыл, ожидающий усмехнулся: —Ну что? Как ваше первое свидание? —Я тебе скоро язык откушу, честное слово,—Сонхва закатил глаза. —Ну рассказывай,—захныкал Сан.— Что такого ты в нём нашёл, что мы не можем сожрать весь экипаж? Ведь это был бы вполне удачный улов. —Цыц, только о жратве и думаешь, бормоглот ты морской. Этот милый разговор по душам был прерван гулким пушечным выстрелом в судно, которое сильно зашатало…

***

Наше утро как обычно начинается не с кофе. Наше утро начинается с выстрелов под ухом и криками сраных британцев! И это могло бы быть затруднительным, если бы это и не было нашим планом. А какой план? Ну как же, абордаж конечно! Но с каждой секундой исполнения план все шёл крахом. Нас восемь, на корабле человек 40. Маленький ещё попался..это вам не четырёхпалубка на сто с лишним человек экипажа. Такое мы бы не взяли. Или же..не важно. Капитан, как самый главный, раздаёт команды. Уён, как самый, усердный ломает пополам всех, кто приближается. Но там и другие не отстают. Каждый сантиметр палубы залит кровью, а воздух тут пропах порохом. И всё шло бы хорошо, если бы кровь противника на досках не перемешалась с кровью своих. Капитан сам вступил в бой за собственный экипаж, и теперь было непонятно - вы их, или они вас. Пока вырисовывался второй вариант. С каждой минутой становилось куда хуже. Первым критично ранили Хван Рёка - выстрел в живот. Он стоял по левую сторону от капитана. А по правую стоял Уён, в то время как остальных было не видно совсем. Но очень вскоре капитан понял что остался совсем один, когда раздался очередной выстрел и Уён схватился за своё плечо. Раненного помощника никому не составило труда выкинуть за борт. Просто вот так взяли и выкинули к чертям. Это всё плохо. Слишком плохо и мрачно. И было бы так и дальше, даже хуже, если бы мужику который приставил пистолет к башке Хонджуна не всадили пулю прямо в затылок. Вот отлично то..он не остался один. Перед ним все кто жив в ряд. Лежащего рядом с ним быстро затащили на руки. И потащили на свой борт, пока не поздно.

***

Сдохнуть за бортом в планы Уёна никогда не входило. Он был слишком хорош в бою и в умственных способностях, чтобы сдохнуть так тупо. Сдохнуть так больно и мерзко, захлёбываясь солёной водой из–за невозможности выплыть, уходить ко дну. Вот что не входило в планы Уёна никогда. Но жизнь видимо ебала его планы. В планы Сана никогда не входило спасать людей. Никаких и никогда. В его планы не входило напрягаться ради человечишки, если только его не удастся потом сожрать свежим. Но жизнь видимо ебала и его планы тоже. Так что теперь они встретились в самых неприглядных обстоятельствах. Сан слышал сквозь толщу воды бой наверху. Слышал выстрелы и крики. Видел как в воду летели солдаты и их шляпы. Вниз их тянули тяжелые фраки и погоны. Сан не пытался их спасти,даже не думал. Но в этот раз все было…мм…не так. На скорости в водную гладь залетела тушка, сильно отличающаяся от всех этих пафосных офицеров и командоров. Он был простым. В простой потёртой одежде, с простым оружием и простыми причинами невозможности выплыть наверх. И Сану это определённо нравилось. Почему–то именно он. Почему–то именно этот. Вот конкретно он и никто больше. Мать твою, об этом говорил Сонхва? Может и об этом. Не ясно. Ну или не до конца. Ясно только чёткое желание не дать ему сдохнуть. Не сейчас и не ему. Поэтому он подплывает ближе и тянет человечинку к себе, а в результате, вместо благодарности, получает по лицу. Наверное, это инстинкт самосохранения. Скорее всего, это его характер. Точно можно сказать - это ужасно заводит. Но не это главное. Главное не дать борцуну умереть такой слишком тупой смертью, для такого слишком привлекательного человека. И русалу удаётся вытянуть, видимо теперь своего, человека наружу, поместить его голову над водой, не давать вдыхать воду не имея жабр. И его даже замечает команда. Кто–то спускается на верёвке и забирает то ли трупак, то ли нет из воды. Ну..надежда умирает последней?

***

Отлично, просто чудно. Даже вернувшись на борт мы не смогли унести с собой всех. Ещё во время абордажа многие заметили, что как будто кого–то не хватает. А именно не хватало Чонхо. Пугало это? Слегка. Но мы все понимаем в чём дело. И все наши мысли подтверждаются, когда мы возвращаемся на борт почти в полном составе, но при перекличке понимаете, что не хватает даже двух. Из–за борта лезет один из тех, кого не хватало. Уён. А второго нет. И даже расспросы полусдохшего, да и остальных, не дали результата. Нам жопа, господа. Нам жопа!

***

В голову бьёт жар и глаза почти невозможно открыть. Боль в боку не хочет проходить никак. Здесь… тепло? Да, точно тепло. Точно сухо, точно мягко. Света почти нет. Свеча, стоящая на столе, уже давно погасла. Мужчина попытался встать, но в глазах потемнело и в боку резко кольнуло. Стало страшно и больно, но это всё отпустило. как только Рёк улёгся обратно. Осталось только осмотреться лёжа. Здесь есть стол и стул, на столе лежат книги, ножик и обрезанная бечёвка. На небольшой крытой полке стоят книжки. Это комната Хон Су. Точно его. От этого почему–то становится легче и боль словно уходит. Спустя несколько минут дверь в каюту тихо открывается и внутрь заходит её законный обитатель. Столь знакомая фигура, столь приятная. Мужчина тихо подошёл к кровати друга и осторожно сел на край: —Как ты, Рёк? —руки его легли к нему самому на колени, а за ними легла и ладонь самого Рёка. —Полегче стало, когда ты пришел,—тихо усмехнулся мужчина, поглаживая своего лекаря по руке. Стало и правда легче. Хон Су лишь улыбнулся и тихо посмеялся. —Тебе не стоит больше лезть под пули, знаешь ли. —Знаю. —Не полезешь больше?—чуть наклонившись к собеседнику, тихо спросил мужчина. —Конечно, если ты сам скажешь.—чуть понизив голос отвечал мужчина, кладя руку Хон Су на щёку. Мужчина слегка вздрогнул от такого прикосновения, но даже и не подумал отстранится, наоборот ластился к грубой мужской руке. —Ну вот за что ты мне такой, м? —Какой это…такой? На это ему ничего не ответили, молча наклоняясь ниже. Но что бы он не ответил, всё было бы не важно, когда рука Рёка всё ещё лежащая у лекаря на шее не потянула бы его вниз. Сухие губы сошлись в небрежном поцелуе. Этого вполне хватило, чтобы залиться краской и быстро отстранится. Хон Су уже хотел встать, но его задержали крупные ладони, осторожно ложащиеся ему на талию. —Ну неужели ты уйдешь вот так? Мужчина лишь коротко выдохнул и закачал головой. —Нет,нет, не уйду. Не волнуйся. Хон Су, чуть облокотившись на лежащего мужчину, упёрся рукой в матрац, вскоре снова наклоняясь и падая в тёплые объятия и вновь целуя и поглаживая мужчину по щеке. Руки у него совсем другие – более аккуратные и мягкие в прикосновениях. —Знаешь что, Рёк? —Пока нет…—тихо протянул мужчина, смотря лекарю в глаза. —Щетина у тебя острая,хоть быков резать.