«Увертюра»

Уён лежал у себя в каюте. Плечо напоминало о своём состоянии пульсирующей болью. На тумбочке рядом лежали бинты и бутылка чистого спирта, непонятно: для настроения или рану обрабатывать? Скорее всего, пока он спал, тут проходил Хон Су. В голове все мысли были скинуты в одно кашеобразное месиво и тщательно взбиты между собой. Венчиком. Хотя нет, вилкой. Уён отчётливо помнил лицо, по которому он вмазал и как его обладатель тащил его наверх. А ещё хвост. Изумрудный, чешуйчатый. И светлые волосы с серебряными лентами.. или не лентами. Может это были и пряди волос, Уён как–то не шибко разглядывал. О чём, кстати, сейчас крайне жалел. Он ещё тогда, в полумёртвом состоянии, осознал, какое существо схватило его и потянуло наверх. Ну и врезал ему. Машинально. Да…где были его мозги, когда он ударил самое опасное существо, которое когда–либо содержал в себе океан? Поверьте, он сам не знает. Такими темпами он скоро деградирует до уровня всей остальной команды. И вообще, почему это создание не прикончило его на месте? Халявная жратва, даже заманивать не надо. Почему. Уён окончательно перестал понимать смысл всей этой ситуации. Он очнулся только пять минут назад, даже ещё из каюты не выходил ни разу. Что если в команде есть потери? В любом случае, пока что он будет надеятся на лучшее и дождётся пока Хон Су снова прийдёт обработать зияющую в плече дыру. Не похоже на него, но сейчас вариантов особо не было. Уён вздохнул и положил голову на подушку. В таком состоянии он никак не может помочь судну, а зная своего любимого друга и очень умного капитана, он не уверен, что они доплывут до пункта назначения. Он попытался прикрыть глаза и, казалось, уже начал дремать, когда в стекло иллюминатора последовал глухой удар. Даже что–то больше смахивающее на шлепок по стеклу. Уён резко поднялся на локтях из–за чего в плече возобновилась острая боль. Сморщившись, он встал с кровати, тихонько подошёл к окну и начал вглядываться в воду. Там не было ровным счётом ни–че–го. Но мгновение спустя Уён побледнел и упал на пол, когда из воды высунулась светлая башка с серебряным прядями. Всё таки не ленты…

***

О, отлично. Сан точно понял о чём же говорил Сонхва. Тёплое чувство, но в их случае это воспринималось как пиздец. О нет, нет нет, только не это! Хотя если подумать...надо поговорить. Поговорить о тупой влюблённости с тупым Сонхва. Ну, может и не очень тупым, но всё же. Тупые чувства. Вот они действительно тупые. Пусть к черту идут, вот что. И люди и чувства. Но всё же…Сонхва. Начать разговор оказалось не сложно. Сан был настолько уверен в том, что его поймут, что даже никаких подводок не делал. —Сонхва, помнишь того парня, которого я вытащил из воды? —Помню, – кивал Сонхва, смотря чуть с непониманием —Я влюбился, Хва. А ещё он дал мне пощечину.. —Так какого кальмара ты ещё мне тут что–то говоришь, а не долбишься в его окно? Сан на секунду задумался, а спустя пару мгновений уже приближался к каюте. Главное окна не попутать. 

***

—И то есть ты решил спасти меня, потому что тебе было нехер делать? Не, спасибо конечно, но почему ты меня не сожрал?—Уён заваливал русала вопросами. Настойчивая бледная морда за иллюминатором и любопытство заставили помощника капитана открыть окно, за что он сейчас мысленно материл себя последними словами. Но прерывать светскую беседу с Русалом не спешил.  —У меня был разгрузочный день,—обнажил в улыбке зубы русал.—А ты даже не извинишься, что дал мне леща? —А…—Уён смутился, но гордость внутри пирата оказалась сильнее приличия.—А ты считаешь нормальным хватать незнакомых мужиков сзади за талию? —Я значит этому голожаберному моллюску жизнь спас, а он мне врезал так ещё и возмущается.—Сан обиженно надул губы и отвернулся.  —Ладно, прости братан. Я просто сам испугался. А ты и правда жизнь мне спас. Спасибо. Ну что, тогда будем знакомы?—Уён протянул здоровую руку русалу.—А зовут то тебя как, рыбьи мозги? —Сан,—улыбнулся парень.— А ты?… —Уён. Но пока что для тебя я сэр.   Уёну было просто ужасно скучно и нервно целыми днями сидеть в каюте, но при любой попытке выбраться из своего импровизированного лазарета, на него сыпались проклятия и указания «лечь в кровать и не выёбываться». Помощнику капитана это категорически не нравилось. Он думал, что ещё пару дней и корабль без него потонет. Уён бы совсем извёлся, если бы не ежедневные визиты Сана. Он каждый день приплывал к иллюминатору знакомой каюты, а Уён открывал. Они даже собственный знак придумали: два звонких удара плавником о стекло. Впрочем, почти как в первый раз. Но теперь уже Уён целыми днями ожидал двух ударов в своё небольшое окно и спешил открыть его как можно скорее. Они сидели и болтали обо всём на свете. Уён напоминал Сану о всех мелочах и подробностях человеческой жизни, а тот в свою очередь разрушал мифы о жизни русалок: —Погоди, то есть вы не можете видоизменять свою внешность, чтобы сильнее привлечь жертву?—удивлённо переспросил Уён.  —Во первых: не называй людей жертвами, меня передёргивает,—поправил его Сан.—Во вторых: кто сказал тебе такую хуйню?  —Ну знаешь ли, о вас столько брехни гуляет. Это я ещё что–то более–менее правдоподобное спросил.—пожал плечами Уён.  Сан раздражённо фыркнул и положил свою белобрысую макушку на колени Уёна, который сидел перед иллюминатором, спустив ноги вниз. Сначала парень хотел дёрнуться, но быстро передумал. Прогонять эту наглую рыбину не хотелось. Уж больно с ним хорошо, уютно. 

***

Команда слегка оправилась от вчерашнего абордажа. Не прошла только скорбь о потере. Лишится друга всегда сложно. Так ещё и когда это юнга, о котором все заботились, как о младшем брате. И вечером же решили провести некий ритуал – помогли каждому из экипажа написать что то о Чонхо, запихали бумажки в бутылку и кинули в море, отдав пучине последние воспоминания. Стало легче. А когда каждому разлили рому за усопшего стало совсем полегче. Тем же вечером капитан явился в каюту Хон Су, дабы проверить как там Рёк, и как справляется новоиспечённый лекарь. Справлялись они вдвоём вполне хорошо, да так, что Хонджун поспешил выйти. Может быть лежать в обнимку – это такая практика лечебная. Так что капитан попробовал зайти ещё через пол часа, в этот раз удачней. Рёк спал, а Хон Су сидел за столом и что то писал. Лекарь быстро отвлёкся на вошедшего. —Вечер добрый! Что нового? —В целом ничего. Хотел с вами поговорить. Хон Су заметно напрягся, немного нервно улыбаясь и и будто задёргавшись. —О чём таком важном, капитан?  —О цели нашего путешествия, конечно. Так что буди Рёка!—похлопав сидящего по плечу заявил Хонджун. А Хон Су аж отпустило. Мужчина послушался капитана, и подвинувшись поближе к койке, погладил спящего по плечу, тихо шепча: —Рёк, просыпайся. У нас тут небольшой сбор.—и доселе лежащий мужчина резко вскочил.  —Все проснулись, вот и отлично,—заключил капитан, усаживаясь на уступленный лекарем стул. Сам же лекарь переместился на кровать. Хонджун же продолжал, — план таков: мы дойдём до Бордо. Мы узнали, что через этот город будут транспортировать одну реликвию – песочные часы. В них течёт золотой песок, способный превратить всё что угодно в золото. Мы сойдём с корабля и направимся к моему старому другу. Он поможет нам попасть в дворцовое здание, в котором будет хранится артефакт. Этот самый артефакт то, за чем мы охотимся. Оба мужчины же лишь кивали, внимательно слушая и внимая. А после согласились на все условия абордажа целого дворца. После всех объяснений капитан принял решение оставить лекаря с коком наедине и ушёл.

***

Уже стемнело. Хонджун прогуливался по палубе, рассматривал водную гладь и скалы вдалеке. Но вдруг вода у борта заплескалась. Капитан быстро подбежал к краю борта, глядя в воду и надеясь что это то, о чём он подумал. И он оказался прав: из воды показался хвост с блестящей голубой чешуёй. Мужчина перевалился через ограждения борта, тихо смотря в воду, ожидая. Пусть очень долго, но дождался. Дождался как из глади воды показался бледный юноша, а под ним вздымалась волна, приподнимая его наверх. Капитан лишь улыбнулся увидев своего мальчика и протянул ему руку. —Доброй ночи, Сонхва!—улыбаясь проговорил мужчина. И он дрогнул, когда руки коснулись холодные пальцы. И сам Сонхва тоже вздрогнул, словно обжёгся о горячую человеческую руку. Такую тёплую, такую живую. И это чувство было чудесным. —Доброй ночи тебе, Хонджун. Я рад видеть тебя здесь,—так же улыбаясь произнёс юноша, протягивая руки в ответ. Капитан же наконец решился сделать то, что уже давно хотел – небольшим рывком потянулся к лицу Сонхва, коснулся холодной щеки и провёл по коже большим пальцем, осторожно подбираясь к губам. И тот не посмел дёрнуться, не посмел отстраниться или огрызнуться. Лишь только слегка потёрся щекой о горячую и уже такую любимую руку. И тогда сам русал, осторожно зацепившись руками за край борта, приподнялся и мягко коснулся губ Хонджуна своими, после сразу отстраняясь и уходя под воду. Этой ночью капитан уснуть не смог.