Привычка идиота

1 декабря 2023. Пятница.

Фридом

а, я забыл спросить

(21:09)

не могли бы вы

(21:09)

это

(21:09)

волосы мне покрасить?

(21:10)

пожалуйста

(21:10)

Mr.SR Заплатишь? (21:12)

Фридом

смотря сколько попросите

(21:12)

Mr.SR Это шутка. Я свободен в воскресенье между 14:00 и 17:00, где ты живёшь? (21:15)

Фридом

возле того спортзала

(21:16)

единственный кирпичный дом в том районе

(21:16)

я думаю

(21:17)

вы его уже видели

(21:17)

71 квартира

> 👍

(21:18)

*** По перекрёсткам ручьем льются ветряные потоки: омывают каждый переулочек, каждую затрещинку, пуская в пляс слетевшие со стен объявления, предложениях места работы на богом забытых улицах Москвы и конечно же рекламы малоизвестных пабликов, не имеющих даже возможности воспользоваться услугами обученных пиарщиков. Юджи нёсся вприпрыжку вдоль высоченного забора кампуса на встречу стоящим у пешеходного перехода двум товарищам, большим пальцем придерживая лямку убитой жизнью сумки и под нос напевая на сегодня на-веки-любимую песню группы Queen. Итадори на радостях налетел на смотрящего в телефон Фушигуро: бедный парень отшатнулся, но равновесие всё-таки удержал. Юджи хотел было и Нобару сгрести в охапку, да только та легко увернулась, оставив юноше возможность обнимать воздух. Брюнет похлопал друга по спине, дескать всё, хватит, и тот, как по команде, отпрянул. Мегуми коротко вздохнул, как будто собирался сказать что-то резкое, но вместо этого просто поправил шарф и спросил: — Куда ты так гонишь? — На встречу с вами, куда же ещё! — Юджи развёл руками, будто это был единственно правильный ответ. — Я вообще думал, вы меня подождёте в тёплом месте. — Мы и ждали, — спокойно заметила Нобара. — Здесь. На морозе. Как идиоты. — Романтики, — подмигнул он, но сразу же схватился за лямку сумки, когда её чуть не сорвал очередной порыв северного ветра. Троица двинулась по тротуару, уворачиваясь от луж и редких прохожих. Ветер, кажется, решил, что в этот вечер он здесь главный, и пытался утащить за собой всё: пакеты из магазинов, старые афиши, обрывки мокрой бумаги. Где-то за поворотом, на пересечении, грузно шёл трамвай, звеня так, что вибрировали стекла в витринах. — Так что, — Нобара оглянулась на Юджи, — ты хоть скажи, куда мы идём, или у тебя опять «я знаю одно классное место»? — Кафе. Настоящее, с нормальными стульями, — поднял он руку, будто клялся на Конституции. — И без плесени. — Уже прогресс, — весело усмехнулся Мегуми. — Вы мне не доверяете, — театрально вздохнул Итадори. — А между прочим, в прошлый раз там были офигенные пирожки. — Которые мы ели, сидя под капающей батареей, — уточнила Нобара. Он махнул рукой, будто отгоняя мелочи, и прибавил шагу. Впереди уже виднелись окна небольшого кафе, за которыми в тёплом свете жёлтых ламп сидели люди с кружками и тарелками. Там, за стеклом, не чувствовалось ни ветра, ни холода, ни этой московской декабрьской серости. — Ну, вот оно, — с гордостью объявил Юджи. Ветер, который ещё минуту назад выдувал из переулков запах подгоревшего хлеба и чужих сигарет, остался снаружи. В кафе было тихо, будто стеклянные двери не просто держали тепло, а отрезали от улицы целый другой мир. Тёплый свет ламп тонул в блестящих ложках на столах, над витриной витал сладкий пар, а где-то в углу глухо играл старый трек Эллы Фицджеральд. — Я ж говорил, тут уютно, — Юджи первым пролез внутрь и, не сбавляя темпа, зашагал к свободному столу у стены. — Ты это говорил в прошлый раз, когда мы зашли в подозрительную забегаловку с пластиковыми стульями, — сухо отозвался Мегуми. — Так там была своя атмосфера! — возмутился Итадори. — Экзотика. — Плесень на потолке — это не атмосфера, — вставила Нобара, скидывая пальто и шлёпая его на спинку стула. — Это антисанитария. Они уселись: Нобара с видом человека, которому уже всё в этой жизни надоело, Мегуми — так, чтобы видеть вход, а Юджи, как всегда, по центру, разложив локти на стол и крутя в руках солонку, будто собирался с ней в драку. — Итак, как у нас обстоят дела с подготовкой? — начала Нобара, листая меню. — Я вчера пыталась учить теорию по процессуальному праву, и в какой-то момент поймала себя на том, что читаю один абзац уже в восьмой раз. — Значит, пора было лечь спать, — заметил Мегуми. — Или хотя бы перестать читать в TikTok. — Это был один ролик! — Нобара ткнула в него пальцем. — И вообще, я отвлеклась всего на пятнадцать минут. — На полтора часа, — вставил Юджи. — Судя по тому количеству отправленных мне видосов. Она смерила его взглядом, в котором читалось «ещё слово — и на сессию ты придешь с гипсом», и вернулась к меню. — А ты как? — Мегуми перевёл взгляд на Итадори. — Ты же вроде говорил, что расписание под контролем. Юджи натянул широкую улыбку, слишком уж быструю, чтобы быть естественной: — Да так… нормально. Пара тем по уголовке повисли, плюс практика. Ну и… небольшое недоразумение с курсовой. — «Недоразумение» — это когда перепутал дату сдачи. Всё остальное — уже вляпался, — заметила Нобара. — Ты вляпался? — Нет, — протянул он, — ну… чуть-чуть. Мегуми откинулся на спинку стула, сложив руки на груди: — Ладно. Когда признаешься, что за «чуть-чуть» — мы уже будем готовы. — О, классическая поддержка, — усмехнулся Юджи. — «Сначала говорим «всё нормально», потом вытаскиваем тебя из горящего сарая». Нобара, не отрываясь от разглядывания картинок, кивнула: — Примерно так. Но если ты реально в чём-то завяз, скажи заранее. Я не хочу тратить свой обеденный перерыв на выкуп тебя из КПЗ. — Разве что за отдельную плату, — добавил Мегуми. — И только если это будет интересно. Юджи скривился, но в уголках губ всё равно мелькнула благодарная улыбка. Заказ принесли быстро: три чашки кофе, булочки с корицей, слойка с вишней для Нобары. Юджи подвинул себе булочку и, словно в ответ на невысказанное, сказал: — Сессия — это же марафон, да? Просто сейчас у меня дистанция с препятствиями. Но я пробегу. — Только не сдохни на самом финише, — буркнул Мегуми. Разговор незаметно скатился в привычное: кто какой билет надеется вытянуть, у кого самый адский препод, и сколько ещё ночей можно не спать без риска превратиться в зомби. Нобара спорила, что ей удастся сдать процесс «с первого раза, как королева», Мегуми ехидно подкидывал факты о её последних контрольных, а Юджи вёл счёт их репликам, как будто судил драку. И хотя снаружи всё было как всегда — кофе, булочки, сессия на носу — под этим слоем болтовни всё же чувствовалось: оба они уже решили, что, что бы там ни произошло, если Юджи действительно «чуть-чуть вляпался», они будут рядом. *** 2 декабря 2023. Суббота.

Фридом

насколько у вас плохое зрение?

(16:34)

я почитал немного

(16:34)

о глазном альбинизме

> 👍

(16:34)

вы нормально видите в темноте?

(16:35)

у вас не устают глаза

(16:35)

после долгого ношения

(16:35)

этих

(16:35)

ну

(16:35)

линз?

(16:36)

это мешает в повседневности?

(16:36)

на свет тоже остро реагируете?

(16:36)

типа

(16:36)

если вспышка

(16:36)

то больно?

(16:37)

или просто слепит?

(16:37)

а чувствительность роговицы?

(16:37)

повышенная?

> 👍

(16:37)

серьёзно?

(17:04)

на все вопросы

(17:04)

просто «👍»?

(17:05)

вы не особо общительны

(17:05)

особенно в мессенджере

(17:05)

Mr.SR Блять? У меня работа. (17:10)

Фридом

а

(17:12)

в воскресенье работаете?

(17:12)

ой нет

(17:13)

сегодня суббота

(17:13)

извините

(17:13)

Mr.SR Не извиняю. (17:16)

Фридом

пожалуйста?

> 👎

(17:17)

понял

(17:18)

прошу🙏

(17:18)

Mr.SR > в ответ на ваше сообщение насколько у вас… Нормальное. (17:20) > в ответ на ваше сообщение вы нормально… Нормально. (17:20) > в ответ на ваше сообщение это мешает в… Я привык. (17:21) > в ответ на ваше сообщение то больно? Давай тебе в глаз посветим? (17:22) Не отвечаю на глупые вопросы. (17:22)

Фридом

ну честно я почти не чувствую разницы–

(17:23)

хотя если фонариком специально светить

(17:23)

то

(17:24)

ладно, да

(17:28)

> в ответ Mr.SR

Не отвечаю на…

мьмьмь

(17:29)

Mr.SR > в ответ на ваше сообщение ладно, да Ты только что посветил себе в глаза, что ли? (17:34)

Фридом

…откуда вы..?

(17:35)

Mr.SR Ясно. (17:36)

Фридом

да что ясно

(17:36)

я для наглядного примера

(17:36)

себе же

> 👍

(17:36)

а у вас работа с упором на что идёт?

(17:37)

ну

(17:37)

в смысле

(17:37)

вы сказали, что работаете в организации

(17:38)

но не сказали

(17:38)

на чём специализируетесь

(17:38)

Mr.SR Закончил? (17:39)

Фридом

пока да

(17:39)

наверное

(17:39)

Mr.SR Ну подумай ещё, раз наверное. (17:41)

Фридом

ТЕПЕРЬ ТОЧНО

(17:41)

Mr.SR > в ответ на ваше сообщение но не сказали Всё тебе расскажи. (17:42)

Фридом

с документами работаете что-ли…

(17:43)

Mr.SR Можно и так сказать. (17:43)

Фридом

я наугад

(17:43)

но

(17:43)

зато теперь знаю

(17:44)

…так глаза от линз устают?

(17:44)

Mr.SR Скорее их просто нельзя носить постоянно, срастаются с глазом. Снимаю на ночь. (17:46)

Фридом

даже так?

(17:46)

вы сказали ещё

(17:46)

линзы греют

(17:47)

а летом как

(17:47)

Mr.SR > в ответ Mr.SR Не отвечаю на… . (17:48)

Фридом

ц

(17:48)

ладно

(17:48)

а кстати

(17:49)

я походу у вас

(17:49)

перчатки свои оставил

(17:49)

можете взять с собой в воскресенье?

> 👍

(17:49)

3 декабря 2023. Воскресенье. За воскресенье Юджи успел не многое, ибо с вечера субботы и до раннего утра он занимался – кто бы мог подумать? – уборкой своей квартиры. Потому что в его комнату пройти было просто невозможно: повсюду валялась скомканная бумага; примеры копии курсовых взятые у знакомых третьекурсников, которые все были исчёрканные текстовыделителями; потерянные несколько месяцев назад наборы с цветными закладками для конспектов и даже старые чехлы от избитого долгой службой телефона, которые Юджи менял чаще, чем успевал заказывать новые. Но за то он проспал до обеда, через силу заставил себя помыть и высушить голову заранее, чтобы потом не оставлять Сукуну наедине, и даже умудрился приготовить себе поесть. Вполне продуктивно проведенные несколько часов, если учитывать то, что обычно по выходным Итадори откисает и по возможности занимается старым добрым ничегонеделанием. Громкий стук рассёк привычную тишину, заставляя студента от неожиданности невольно вздрогнуть. На самом деле Юджи был бы непременно рад сидеть сейчас в наушниках, абстрагируясь от внешнего мира, стараясь игнорировать давящее безмолвие, но тогда бы он вряд-ли смог бы услышать что-либо. А перспектива быть пристыженным за отвратительное принятие гостей была не к месту. Сам возмущался, когда Рёмен почти что динамил только факт его присутствия, а по итогу сам ничуть не лучше. Но представлять старшего, раздражённо стоящего за дверью было поистине забавно. И страшно. Нехотя скатившись с кровати на пол, Итадори выпрямился, пару раз моргнув, вглядываясь в темноту коридора и пошаркал в прохожую, уже по-привычке мельком посмотрев в глазок. Провернул ключ один раз и открыл, почти сразу отходя в сторону, пропуская мужчину внутрь, еле сдерживая напрашивающуюся улыбку. Ну, на этот раз хотя бы в теплом шарфе, а не так, словно он с типично-второсортного американского фильма сбежал. – Здравствуй, – поздоровался Рёмен, на удивление, весьма интеллигентно, пальцем оттягивая шарф ниже. – Здравствуйте. – Подтолкнув к чужим ногам домашнюю пару тапок кивнул Итадори. – Чувствуйте себя как дома. Юджи, чтобы не мешаться, переступил порог и, чуть медля, указал рукой налево. Буднично, словно каждый день это говорит, бросил: «дальняя дверь – ванная комната, та что ближе – моя», а сам пошёл в противоположную сторону, видимо на кухню за чаем. Через мгновение зашипела вода и ей в тон зашуршала картонная упаковка. Кажется, по квартире неуловимой тенью пролетело чувство, схожее с дежавю. – Что-то необыкновенно чисто у тебя… – Послышалось задумчивое с коридора. – Я думал, будет бардак. Уже готовился морально. С языка чуть не сорвалось честное признание о вчерашнем «апокалипсисе» у него дома, но Юджи вовремя успел прикусить язык, лишь тихо хмыкнув, выражая довольство собой, принимая сказанное, как похвалу. Вслед последовал приглушенный звук чужих шагов. Тихих, но властных, как если бы гость ходил в своей собственной квартире. В ванной щелкнул выключатель, заработал кран и парой минут позже в дверях выросла широкоплечая фигура. – Ну и дрянь же ты ешь. – Не выдержал Сукуна своего возмущения заприметив на столе лапшу быстрого приготовления. Он подошел к упаковке и, будто не до конца доверяя этой химозной бомбе, взял ее за край и подвигал туда-сюда, как погремушку. Чужое хозяйничество у него на кухне пришлось принять, как должное. Итадори с напускным равнодушием даже не смотрел в сторону Рёмена, боясь выдать скрытую досаду, поэтому приходилось просто хмуро пилить взглядом донышко чашки, а на замечание многозначительно пожать плечами, мол, «ем, что съедобно». За то не заморачивается лишний раз, эдакий плюс в проживании с самим собой. Зацепившись взглядом за бесхозно-лежащий простоватый нож, Рёмен, точно движимый необыкновенного рода притяжением, сразу же качнулся к нему за спиной у Юджи. Взялся за рукоять, покрутил под светом и так, и сяк. Пальцем провел прямо по краю лезвия, ожидаемо вздыхая от тяжести осознания тупости предмета в руках. А может и не только предмета… Впрочем, в этот раз обошлось без комментариев, нож просто вернули туда, где он печально лежал и до этого. Поставив большую кружку с (до горечи) крепким черным чаем на стол в своей комнате, юноша уселся на заранее оставленный рядом стул, успев отодвинуть кресло на колёсиках в дальний угол помещения, и откинулся на спинку, расслабленно ссутулив плечи, упираясь взглядом в потолок. По приходу в комнату Сукуна сразу скинул с плеч рюкзак, ненадолго придержав на локте – достал скопом сразу всё требуемое для покраски, чтобы повторно не лезть, но и заодно с этим выудил забытые хозяином перчатки. Торжественно вручил их студенту и неспешным шагом прошёл к столу. Юджи небрежно кинул перчатки на кровать и уже в сотый раз за их знакомство пробормотал избитое «спасибо». Слова вежливости давно приелись, вынуждая каждый раз произносить их вслух ради сохранения эгоистичного комфорта: извиняться и благодарить за любую мелочь, оставляя не пришедший по душе русский менталитет в проигрыше. А Сукуну, на самом деле, иногда хотелось благим матом крыть, и это желание, как назойливая муха, следовала по пятам, временами напоминая о себе противным жужжанием. Особенно сейчас, когда Рёмен без зазрения совести почти что сел на рабочий стол Юджи. Так, словно он был только для этого создан. – Выглядите уставшим, – словно в пустоту произнёс хозяин квартиры. – По мне так заметно? – Удивился Рёмен, кинув на младшего быстрый взгляд. – У вас взгляд такой. Ну, – руками имитируя два кольца и приставляя их к лицу, словно очки, направляя взор на мужчину начал завуалированно дразниться студент. – затуманенный, будто вы плохо спали. Или переработали. Вам бы стоило остаться дома в свой выходной. Итадори хотел было упомянуть о слегка опущенных плечах старшего, которые всегда были уверенно расправлены, но поспешил передумать, ибо это, скорее всего, прозвучало бы очень странно. Деталь была практически незаметна, а если Юджи бы заговорил об этом, то факт того, что он часто, при чём очень внимательно пялится бы феерически раскрыли. И не избежать тогда очередной издёвки с изощренным оскорблением. Сукуна все еще в легком смятении вздернул бровь на чужие слова, а после, будто сдаваясь, потер глаза пальцами. Словно это могло как-то существенно освежить взгляд. – Да уж, бурная ночка была. – Театрально вздыхает, сдержав мелькнувшую на губах ухмылку. – Не нуждаюсь в твоих советах, малой. – Он вздохнул, ставя точку в рассуждениях, и подался вперед. Бурная ночь, значит. В голове пронеслось ожидаемое «ахренеть», которое быстро заменили на «ухты ебухты», ибо... ну нет, какого хуя его посвящают в такие интересные-возможно-придуманные факты личной жизни? Нет, надо было вставить настолько двусмысленную фразу, да ещё и максимально серьёзную физиономию скорчить, чтобы точно прокатило. Итадори бы похлопал, но ему до этого надо было как-то поднять упавшую на пол челюсть. Студент решил воздержаться от развёрнутых комментариев, потому что в данный момент он совершенно точно не отвечал за то, что мог произнести вслух, пребывая в культурном шоке. Широкая ладонь приземлилась на макушку сидящего, трепля ту с небольшим рвением. Второй раз, когда Сукуна прикасается к нему не с целью схватить, и совсем неиронично повторяя первый жест. Но сейчас более скурпулезно, что-ли. Зарылся пальцами в волосы и паралельно с этим внимательно перебирает локоны, очень непривычное чувство, на самом деле. Итадори никогда не гладили так. Да, бывало родители небрежно трепали по голове за хорошие результаты по какому-то никому не сдавшемуся тесту, иногда друзья проявляли свою редкую тактильность, но никогда ещё не было так повадно и уютно. По спине пробежался неконтролируемый табун мурашек и только через тягучие секунды рассеялся в районе поясницы. Плечи предательски дрогнули, а Юджи прикрыл глаза, довольствуясь новыми ощущениями в полной мере. Следил за чужими движениями, замечал, когда оттягивали пряди в противоположную от роста волос сторону, и, будь он котом, точно бы замурчал, поддаваясь навстречу. Странно? Может быть. Но кто же его осудит за такую слабость? В последний раз очерчивая невидимую линию от точки до точки на голове, Сукуна, легонько похлопав по темени, вновь отринул к столу. – Интересно, как они еще у тебя все не повыпадали с таким-то уходом. – Ехидно огласил вердикт мужчина в сторону чужой соломы, с ухмылкой на лице поднося кружку к губам. Хорошего понемногу и этот случай, увы, не исключение. Минутку ласки компенсировали язвительным замечанием, на которое Юджи, не найдя подходящего ответа, лишь фыркнул, нахохлившись и скрестив руки на груди. Это было очень подло – такое чувство, будто ему сейчас бесчестно разбили слепое доверие. И великодушное сердце вместе с ним. Студент красноречиво молчал, дырявя Сукуну испытующим взглядом. Но при этом сохраняя тень невозмутимости – он уже даже не подросток, ребячиться лишний раз себе не позволит. Рёмен глазами цепляется за что-то на столе юноши и парадоксально замирает. То-ли время остановилось, то-ли он сам – непонятно, но уже через секунду он берет в руки письмо Юджи, что-то там вычитывая, при чём точно не единожды проезжаясь по одному предложению взглядом. Там текста мало, так что со стороны это выглядело достаточно странно и подозрительно. Начали закрадываться сомнения, будто там помимо лаконичной просьбы одобрения о направлении на практику было зашифровано что-то ещё, но они отпали, когда мужчина отложил чуть смятый лист обратно, заменив его на тюбик с краской, и возвращая своё внимание к сидящему рядом парню. Чашку так и оставили позади, а прочитанное – без комментария. – Ну, не будем тянуть кота за я… – натянутые черные латексные перчатки громко щелкают, заглушая конец фразы. – Двигайся сюда, я не буду за тобой бегать. – Сразу начинается приятная оживленная суета, а гнетущая атмосфера моментально растворяется. Юджи ойкнул, пододвинувшись на стуле поближе и слегка наклонил голову ради удобства. Он мысленно даже наивно порадовался, посчитав, что Сукуна уже не так скован в подборе выражений. Хотя, может он и раньше таким был, просто младший так-то не замечал этого, усердно продолжая искать везде подвох. Рёмен включает настольную лампу и берет в руки кисточку с миской, где уверенными движениями начинает разводить выдавленную краску по кругу. – Знаешь, я ответственности за результат не несу, если что. – Прозвучало сверху весёлое, хотя на деле стало страшно. – Но ты все равно покрасил бы себя куда хуже. – Резонно. – Согласился Итадори, понимая, что это было бы отвратительно. Мисочку с предположительно верно-разведенной краской временно откладывают на край стола. Вместе с тем, как перед началом работы Сукуна важничает, продолжается и тактильная пытка. Юджи рефлекторно затаил дыхание, когда почувствовал на своей шее инородное прикосновение – через перчатки очень чувствовались чужие острые ногти. Пальцы тягуче медленно поднимаются вверх, очерчивают линию скул, возвращаются к исходной точке и после давят на подбородок, отворачивая лицо вбок. Рёмен склонился вперёд, а Итадори замирает, словно неживой, чувствует, как сердце в третий раз пропускает удар: послушно подстраивается под чужие требовательные движения, даже не стараясь оказать сопротивление, лишь искоса смотрит вопросительно. – А вас кто красит? – Тихо спрашивает, будто ища спасение в словах. – Парикмахер. – Сукуна будто специально отвечает на выдохе… – У меня, в отличие от бедных студентов, деньги на такое есть. – Да не бедные мы, – неуверенно бормочет, с напускным интересом рассматривая окно напротив. Дыхание обжигает, касается уха и Юджи чувствует, как щёки в очередной раз покрываются лихорадочным румянцем. Но на этот раз скинуть это на мороз и снег не получится – в комнате достаточно тепло, настолько, что при желании можно было ходить в футболке и шортах. Вроде и щекотно, но не так, как это обычно бывает. Смеяться желания нет, отстраниться – тоже, только завороженно сидеть и потакать спектру чувств. В груди плескалось смущение и непонимание происходящего, хотелось ещё раз услышать хриплый голос, может даже чуть ближе, чтобы прочувствовать свою реакцию получше, внимать каждому изменению. Итадори сжал ткань штанов в пальцах, чтобы не дай бог не начать нервно перебирать в них край домашней кофты, и тихо выдохнул, принципиально стараясь даже не думать о странной близости. И Сукуна, наконец, отстраняется, последним чуть более резким движением руки как бы «фиксируя» голову испытуемого в одном положении. Что-то вытянутое с нажимом делит волосню на голове примерно пополам, а после, проведя контур еще и продольно, на четыре сегмента суммарно, и Сукуне пришлось тут же яро приглаживать топорщащиеся локоны по выделенным местам. В голове возникло забавное сравнение – мужчина приглаживал выбивающиеся пряди, словно недовольный, малость педантичный кот. Особенно с учётом того, как это ощущалось со стороны младшего. Рёмен действовал резче, чтобы долго на одном месте не топтаться, при этом придерживал голову в одном положении, ради удобства. Особо не церемонился, а оно и понятно – зачем, когда можно закончить работу быстрее? – Ну, поведай мне чего, пацан, чтоб тишины не стояло. – Жёсткий толстый ворс кисти зацарапал миску. – Про друзей расскажи. — Услужливо подкинул удобную идею Сукуна, пока с его словами по затылку расползся холод нанесённой краски. – Прям друзья-друзья? – Риторически уточнил юноша, опуская задумчивый взгляд в пол. – Мегуми и Кугисаки, думаю, самые близкие. С Фушигуро мы познакомились ещё в средней школе, он частенько в драки влезал, пусть по нему и не скажешь, поэтому нас нередко оставляли после уроков. – Тепло улыбнувшись возникнувшим воспоминаниям начал Юджи. – С Нобарой история совсем другая. Она, кстати, и красит меня обычно. И предложила цвет тоже она. Правда, в первый раз получилось действительно ужасно. Хуже той попытки быть, наверное, ничего не может. Ай, не так сильно! Волосы путаются, не тяните. – Возмутился младший, дёргая рукой в сторону чужой ладони с кистью, но успел вовремя остановиться, лишь невесомо мазнув пальцами по костяшкам. – Я вроде не на стрижку просился. Вспоминая свою ярко-розовую копну, Юджи не сдержавшись хихикнул. Его русые волосы тогда очень пострадали, некачественный пигмент сильно навредил их структуре, из-за чего пришлось нижнюю половину красить в чёрный, маскируя невымывшийся цвет, но всё равно они и сейчас сильно смахивали на солому. Зато появился повод лучше ухаживать за своим внешним видом. Если раньше Итадори сильно не парился по этому поводу, то сейчас вынуждает себя внимательнее относиться к этому вопросу. – Кугисаки Нобара и Фушигуро Мегуми… – задумчиво протянул Сукуна, будто пробуя имена на вкус. – Это они у тебя на фотках в телеге? – Да, они. А у вас есть друзья? Товарищи по работе? – Мм, мои друзья… – во время паузы он еще пару раз прошелся кистью по макушке под собой и задумчиво заскреб по стенкам мисочки. — Обычные взаимоотношения коллег, ничего удивительного. – Он пожал плечами, продолжая покрывать голову холодной жижей. Рёмен ненадолго замолчал, будто бы размышляя, вдумчиво ведя инструментом по чужим волосам. – Когда начинаешь полноценно жить взрослой жизнью, как-то больше на себе концентрируешься, что ли. – Сукуна бы вздохнул, да не положено. – Жизнь перестает суетиться, люди в ней – тоже. В конечном итоге, для себя важным остаешься только ты и деньги. – Опять усердно тычут кистью. – Да и близкое общение – обычная трата сил. Для кого-то оправданная, но лично для меня пустая. – Мазнули так, будто хотели продавить чей-то черепок. – Только избавь меня от переубеждений. Покрашу специально неровно. – Он шуточно грозится и в последний раз проводит какие-то махинации на голове пальцами, очевидно, на свое экспертное усмотрение. – Даже пытаться не буду. – Театрально вздохнул на чужое бесстрастное заявление и последний раз повернул макушку слегка набок ради чужого удобства. В груди у Юджи возникло гнетущее чувство, почти сравнимое с фрустрацией. Словно Итадори испытывал какую-то неудовлетворенную потребность, которая даже после поражения продолжала бороться за шанс на своё осуществление. Химозный запах краски мошеннически перебил пряный аромат крепкого чая, который уже давно смешался со знакомым одеколоном Рёмена, а желание чихнуть возрастало с каждой секундой проведенной здесь. Но это было не то, что являлось причиной раздражения. Хотелось чего-то другого. – Всё. Сиди, жди. – Кивнул старший, наконец отпрянув. – Спасибо. – И Юджи, благодарно кивая, выпрямился в спине, разминая уже слегка затёкшие лопатки. Сукуна цепляет латексный край зубами, едва-едва кривясь от логичного резинового привкуса, и вытягивает руку на долгожданную свободу, после разом с оглушительным шлепком снимая перчатку и со второй. Захватив миску и славно отработавшее свою задачу орудие покраски (точно не пытки), он направился в обходную к двери. – Чувствовать себя как дома, говоришь? – с ухмылкой протянул в проеме. – Поесть бы… – уже под нос пробормотал загадочно Рёмен, удаляясь. Кривясь от насмешливого тона, Юджи бросил хмурый взгляд вслед удаляющейся фигуре, привычно сведя брови на переносице и ко всему этому ещё близоруко сощурившись. Не хватило ещё зашипеть для пущего эффекта. Синтетическая вонь овевала со всех сторон, заставляя и без того сонные глаза сильнее слезиться. Итадори встал, резвыми движениями разминая спину, после потянулся, встав на носочки и с облегчением выдохнул, уже машинально касаясь ладонью крашенных волос, словно проверяя на качество. Сухие участки найти так было достаточно сложно, ибо пачкать руки раньше времени не хотелось, поэтому, позорно повиновавшись, юноша опустился на стоящий в углу офисный стул, прислушиваясь к чужим шагам. Топот был слышен сначала в коридоре, а после шуршащий ламинат сменился на глухую плитку – значит Сукуна решил зайти на кухню. Какого лешего этот чёрт там забыл? Юджи внимательно смотрел в сторону двери, внимая каждому изменению. Рёмен не стоял на месте, иногда останавливался в раздумии, а после и вовсе послышался звук открывшегося холодильника. Студент прикусил язык, воздержавшись от едкого комментария – сам позволил, в следующий раз придётся подбирать слова тщательнее. Видимо мужчина воспринимает всё слишком буквально. Ну, или так, как лично ему было бы удобно, наверное проворачивать подобное в обществе Итадори было в разы проще, чем с «коллегами по работе». Второкурсник больше склонялся ко второму варианту, ибо ситуации произошедшие между ними раньше говорили именно об этом. Привык же он к «тепличным условиям» в беседах с Ютой. Ему не приходилось по нескольку раз объяснять то, что он имел ввиду. Не выдержав возникшего фантомного давления и любопытства, Юджи откатился на стуле к кровати, а после засунув взятый телефон в карман пошаркал в сторону кухни, где уже во всю слышались чужие усердные потуги. Шипение масла настораживало, а появившийся запах нарезанного репчатого лука сбивал с толку. Нырнув в комнату, юноша откровенно опешил от увиденного. Сукуна готовил. Мать вашу, действительно готовил, без прикола. Стоял у плиты, как гребаный повар, и тыкал деревянной лопаткой предполагаемый кусок мяса. У Юджи чуть челюсть не отвисла и глаза с орбит не выкатились. Оккоцу бы в обморок свалился, узнав, что в их квартире куховарил какой-то незнакомый мужчина. С языка чуть не сорвалось любимое «Какого хуя?». – Что вы делаете? – Бормочет парень, с непониманием на лице глядя на чужой профиль. – Нет, неправильно задал вопрос. Вы умеете готовить? Сукуна стоит с таким знанием дела, что невозможно не ахуеть. Лопаткой, значит, то тыкает, то уводит ее в сторону и секунды смотрит на шкварчащее мясо, свободную руку так забавно тыльной стороной упирает в бок. Когда картина, кажется, устраивает полностью, он оставляет нарезанные кусочки тушиться в одиночестве и крепко берет в широкую ладонь картошку, вооружается ножом, и лишь теперь на Юджи снисходит. – Обижаешь, малой. – Фыркает Рёмен, пока начинает чистить картофель. Юджи опускает внимательный взгляд с профиля мужчины на шипящее в подсолнечном масле куриное бедро, с сомнением прищуриваясь, словно подозревая рёменовскую стряпню в измене родине; будто именно она виновата во всех бедах мира. Юноша машинально повел носом, вдыхая пряный аромат специй (где он только их нашел?) и насыщенный запах жаренного мяса, понимая, что в воздухе не чувствуется и намёк на привычную горечь. Сковородка-то не антипригарная, так даже сложнее справиться с задачей «не сжечь кого-нибудь». – Ты ножи вообще точил? Это позор такие в обиходе держать. – Сукуна демонстративно супится, не отрываясь от чистки картошки. – Нет привычки держать острые предметы на виду. – Не свойственно сухо ответил Итадори, словно вспомнив что-то очень неприятное. Подумать только. У него на кухне стоит мужчина, возможно напрямую связанный с криминальной деятельностью их города и готовит им ужин. «Одомашненный маньяк», – пронеслось в голове. Почти ручной. Как граната. Глаза завороженно наблюдали за филигранностью движений рук Сукуны – кожура картофеля падала на столешницу ровными, слегка закругленными полосками. Пальцы быстро перемешались по жёлтому тельцу, уворачиваясь от отточенных рывков лезвием. Как слаженный механизм с одной оплошностью – само орудие мешало подобранному ритму. – Я коим-то образом создаю впечатление несамостоятельного, что ли? Бытового инвалида? – Старший недовольно жестикулирует ножом в воздухе в такт словам. – Что за вопросы вообще? – Не бытового инвалида. – Со сквозящим в голосе смешком отпарировал младший. – Скорее вам бы подошла фраза «не царское это дело готовить». Мне казалось, что вам не нравится заниматься подобными вещами. – Нравится? Неправильное слово какое-то, знаешь. – Сукуна задумчив, ищет взглядом лопатку. – Скорее… я не думал, что когда-то вообще посмотрю на готовку так, как смотрю на нее сейчас. Да всякое бывает. Стыдно должно жрать то, что у тебя в этом картонном гробу. – Он с осуждением кивает головой в сторону лапши быстрого приготовления; взаимоотношения у них со студенческой кулинарией, конечно, натянутые. – Вы смотрите на этот «картонный гроб» так, будто он сейчас взорвётся. Юджи мазнул взглядом по упомянутой ранее упаковке, замечая, что так и не доел содержимое. – У вас с «ним» личные счёты? Если вам не нужны свидетели, то я могу выйти и притвориться глухим. Он так просто пускал колкость за колкостью, что казалось вот-вот перейдёт измышлённую черту. Сукуна как спичка, у него со стопроцентной вероятностью короткий запал, а как справиться с агрессивно настроенным шифоньером ростом под два метра оставалось одной из загадок вселенского масштаба по сей день. При чём, Юджи не умел успокаивать, он только подливал масла в огонь и следил за реакцией. Итадори даже почувствовал укол стыда. К поступившему шутливому вопросу сам Рёмен отнесся с напускным скептицизмом, всем видом так и интересовался услужливо в ответ: «Ты идиот?»; повертел лопаткой в руках с важным видом, но тут же спохватился под тихое «блядь, соль». – Стань ты свидетелем, устранить тебя будет несложно. – Цокает мужчина, и заставляет опять повиснуть ту неясную атмосферу. – Кто научил вас так хорошо готовить? – Из любопытства всё же спрашивает, отрываясь от разглядывания лопатки. – Теперь мне кажется, что вы занимаетесь этим достаточно часто. Сукуна кривит губы в немом «50/50», явно чего-то избегает рассказывать. — Жизнь научила, малой. — От вопроса определенно отмахнулись, Рёмену стала тема неугодна, а если ему чего-то не хотелось – это что-то пресекалось впредь. – Можешь тарелки достать. – После добавления соли поворачивается обратно, теперь уже спокойно и без прошлой суетливости. – И рассказать чего-нибудь. Например, не могу не заметить твоей излишней… вежливости. На моей памяти долго выкали только мамины сыночки и просто забитые жизнью люди, хотя это и не плохо – отчасти даже льстит. – Сукуна задумчиво чешет подбородок. – Думаю, ты просто дурак. Юджи делает шаг в сторону, нехотя отворачивается и, открыв шкафчик над чайником, отодвигает стоящие впереди чашки и достаёт две тарелки. Оглядывает их мельком и ставит возле плиты, после – тянется к выдвижному ящечку за приборами. Итадори, в раздумьях, упёрся руками в вытянутую ручку-скобу, остановившись взглядом на гранитной столешнице. Не было желания рассказывать Сукуне всё подноготную, хотелось оставить хоть намёк на лёгкую вуаль неведения. Рёмен знал о нем и так уже предостаточно, чего Юджи не мог сказать о нём. Он даже не был уверен в имеющейся информации. Она как бы была, но её как бы и не было из-за неточности. Естественно, шанс того, что это обычное совпадение падал с каждой секундой, проведенной рядом с этим человеком, но процент всё же оставался. Не хотелось строить преждевременные выводы, ибо в случае, если он ошибается, будет стыдно за себя и неловко перед мужчиной. Ужасный из него следователь бы получился. Лучше решение – рассказать, как есть, без грамма лжи. Просто умолчать о некоторых сопутствующих фактах. В раздумьях Итадори даже не сразу ощутил на своей спине чужой прожигающий кожу взгляд... – Справедливо. – Наконец-то соглашается Юджи, звякнув металлом о металл. – От части вы даже правы. Я бо‌льшую часть детства провёл заграницей, а там такого разделения и нету. Все обращаются друг к другу в вежливой форме, а отвыкнуть полностью я не могу. Пока что. – Поспешил уточнить, ибо первое время даже старался говорить людям «ты». – Наверное, свыкся с их менталитетом, а здешний мне не по душе. И плюс, вы выглядите как человек, к которому все обращаются уважительно. Поправьте, если я снова ошибаюсь. – Да уж, пендосы. – С пренебрежением суммирует вывод к истории Итадори Сукуна, ибо вполне очевидно было, что речь шла об английском ты и вы. – Не ошибаешься. – Подтверждает и поворачивается обратно к своему вареву. — Ты же тут не один живешь, правда? Где твой сосед? Юджи оставил две тарелки на столешнице, с правой стороны от плиты, ради удобства, и, чуть пошумев вилками, сложил их рядом. Окно пришлось приоткрыть – вытяжка была слишком шумной, а слушать потом назло оставленный соседями на ночь плейлист Киркорова желания на было. – А. Да. – Заторможенно кивнул Юджи, мельком глянув в темноту коридора. – Он уехал на практику в другой город. Сказал вернётся через недельку-другую, так что пока я тут сам себя развлекаю. Итадори подошёл чуть ближе, заглядывая через плечо в сковородку. Почти что с детским интересом высматривая там что-то. Пахло же до невозможного вкусно. – Долго ещё? – Куда ты торопишься? Я твою порцию есть не собираюсь. – Цыкает Рёмен, легко отпихивая мальчишку локтём. – Я хочу попробовать. – Честно признаётся, продолжая крутиться вокруг старшего подобно заводной юле. Ещё бы чуть-чуть и, кажется, юноша бы начал скакать и лазить по стенам от нетерпения. Но осторожность он всё-таки сохранял: мужчину руками не касался, особо близко в спину не дышал, через стол не прыгал и рабочие руки, конечно же, не трогал, боясь по счастливой случайности получить с размаху локтём в нос. Ну или по светлой голове сковородкой, кто ж этого Рёмена знает? Может, он в таких вопросах не церемонится. По полу прошёлся мягкий холодок, приглушённое дыхание дуновения ветра еле касалось слуха; где-то недалеко выла сирена «скорой помощи». Лёгкий сквозняк гонял по квартире зимний мороз и стоящий на кафеле посреди кухни босой Юджи даже поёжился, ощущая обиженный укол накатившей усталости. Может, холод снизойдёт, да взбодрит беднягу? – Ну вот. – Махнул рукой в неоднозначном жесте, глядя на своё отражение в дверце духовки. Скоро смывать краску. – Поэтому, думаю, стоит повременить с моим переходом на «ты». – Да я и не настаивал. Уважать старших правильно. – Он хитро щурится в добавку акценту на возраст, однако ж отворачивается обратно к плите, накладывая еду им двоим. На корне языка таял пряный аромат мяса. Итадори быстро облизнулся, вспоминая, когда в последний раз ел домашнюю еду. А после ему стало неловко от осознания того, что это уже, так-то, второй совместный обед-ужин. Даже промелькнула мысль, что эти трапезы можно было бы смело назвать «свиданиями». Да язык не повернется глупость такую сморозить, при чём вслух. В этих встречах нет ничего такого. Какого-нибудь двойного дна или что-то в этом роде тоже не имелось, точно не в этом плане. Он ищет общения с мужчиной ради личных целей. А какая выгода с этого Сукуне? Мысль оборвалась, срезанная на корню. Рагу аппетитно растекается по тарелочке. В воздухе витал свежий запах зелени, хотя, Юджи готов поклясться, что петрушку не покупал. По крайней мере, специально. В магазине его мозг работает ужасно туго, соображает он в принципе со скрипом. Наверное, поэтому он и сейчас умудрился ляпнуть лишнего, даже не осознав этого. Умница, Юджи, ещё немного и компромата на тебя будет в разы больше, чем на беднягу Сукуну! – Один, значит. – Произносит Рёмен и даёт время и самому Итадори определить, стоило ли делиться такой информацией, но быстро переводит тему, пока накалывает на вилку мясо. — Тебе, кстати, идти бы краску смывать после. Дважды голову промой. Итадори, как по команде, схватил оставшуюся на столешнице тарелку и уже сидел на своём месте, пока старший не спеша располагался напротив. И собирался начать есть, как секундно замер от повторенной фразы. Вот же идиот, ещё бы вилку бросил со словами «нехочунебуду!». В мыслях в очередной раз всплыла прочитанная статья. Интересно, Двуликий от слова «двуличность» или это всего-то из-за шрамов? – Очень вкусно, спасибо. – Съев первый кусочек мяса оживился Итадори. – Да, я сразу смою. Если передержку стану розовым? Или рыжим? – Облысеешь. – Цокает с подколкой Сукуна, но явно без какого-либо раздражения. Он присоединяется к трапезе с видимым «наконец-то отдохну», вкушает приготовленное, но очень скоро его отвлекает вибрация телефона. Достает его из кармана, вглядывается в экран. Юджи, неосознанно впившись взглядом в фигуру напротив, замечает, как меняется в лице Сукуна: видит, как на пару мгновений обостряются чужие черты и опасно сужаются и без того хитрые глаза. Да вот щурится он точно не от привычной насмешки или излишнего внимания к чему-то, скорее от неожиданно поступившей волны негатива. Но мужчина тут же смягчается; так быстро, что Итадори удивлённо замирает с вилкой у приоткрытого рта, явно растеряв всякий интерес к еде. Рёмен скрывает эмоции слишком хорошо и это казалось таким неправильным в данный момент. Юноша тактично ничего не спрашивает, когда старший поднимается из-за стола, но всё же бросает укоризненный взгляд тому в спину. А ведь это уже второй раз. Ему каждый час пишут «по работе» или это Юджи просто так везёт? Стоит Сукуне только начать есть, как его обязательно кто-то отвлечёт. Обязательно в такой важный момент... Дверь закрывается с оглушительным хлопком, погружая кухню в полную тишину. Студент глубоко вздыхает, теперь не скрывая своего разочарования. Тыкает вилкой в тарелку и, подперев щёку рукой, смотрит на картошку удручённо. Будто именно она виновата во всех его неудачах. А ведь могла жариться быстрее. – Лысик. – Тихо бормочет себе под нос, тут же хмыкая услужливо появившейся в голове картинке. За стеной слышится шум. Юджи наконец-то перестаёт мучить чужую стряпню и, секунду поразмыслив, тихо поднимается. Может, получится что-то разобрать? Самую малость. Да и он у себя дома, а значит, не подслушивает. Точно не подслушивает, у него же есть совесть, в отличие от некоторых. Итадори останавливается у самой двери и наклоняется, дабы приложить ухо к стыку дерева. Выйти всё же не решается – вдруг гость стоит в коридоре? Вдруг не отходил далеко и разговор не так уж и важен? По крайней мере не настолько, чтобы пытаться узнать, о чём он. Но обрывки фраз в предложения не клеются. Слышно, Рёмен говорит сдержанно, но с неприкрытой тенью раздражения. Кажется вот-вот сорвётся на шёпот, чтобы случаем не привлечь чужое внимание. Но говорит твёрдо, злобно и... Какое слово бы подобрать? Властно? От поясницы к лопаткам волной пробежались мурашки; Юджи досадно поджал губы, желая избавиться от странного, не понятно чем вызванного чувства. Упёрся взглядом в кухонный шкафчик и снова прислушался. Звуки стали ещё тише – продолжать бесполезно. Юноша глянул на электронные часы и как можно непринужденнее дёрнул за ручку, тут же скрываясь в проходе в ванную. Тут мнимое ощущение безопасности куда выше. Да и... Облысеть ему пока что совсем не хотелось. К моменту, когда Итадори вышел из ванной, его квартира уже опустела. Сукуна ушел, не попрощавшись, и теперь казалось, что его тут не присутствовало вовсе.