Молитва

Му Цин, довольно ухмыляясь, хладнокровно смотрел прямо Фен Синю в глаза: — Проиграл. В очередной. Раз. Помимо физической борьбы, которая, разумеется, была у «слуг» Его Высочества на первом месте, второй ареной их сражений становилась шахматная доска. И на этот раз удача оказалась на стороне обладателя обсидиановых глаз. — Ты сжульничал! — яростно вскричал Фен Синь, закипая от злости и негодования. Му Цин раздраженно взмахнул руками, конечно же, закатив свои изящные глаза: — За свою бесконечную тупость вини одного себя, — холодный голос генерала Сюан Чжэня отливал сталью. — Это меня уборщик учить будет? — раздраженно процедил Нань Ян, у которого кулаки чесались от одного только взгляда на этого самодовольного, высокомерного придурка! — Ты кого уборщиком назвал, безмозглая шавка?! — у Му Цина от злости заскрипели зубы, вены запульсировали на его бледной шее. — А разве я не прав? — хитро улыбнулся Фен Синь, уловивший злость своего оппонента. — Как может быть прав тот, кто даже не знает чем ладья от слона отличается? — насмехался Му Цин, ведь именно из-за потери ладьи Фен Синь не смог удержать коня Му Цина, поставившего шах и мат его королю. Фен Синь разозлился молниеносно. Кровь закипала и сворачивалась в нем, как если бы Му Цин был для него лекарством с самым огромным количеством всевозможных побочек. Ничего на всем этом белом свете не выводило его из себя также сильно, как надменный голос этого хладнокровного ублюдка. Его темные, словно сама тьма, длинные волосы были идеально прибраны в идеальнейший хвост. И Фен Синь не преувеличивал. Этот помешанный на совершенстве идиот абсолютно при любых обстоятельствах выглядел как с божественной обложки. Несмотря на то, что они оба были богами, у самого Фен Синя карамельно-каштановые волосы никогда не лежали так кристально чисто и так невероятно послушно, как у Му Цина. Его струной натянутые глаза глубокого оттенка темного золота не раз сводили Фен Синя с ума. Да, именно так, именно сводили с ума, лишали рассудка. Каждый гребаный раз, когда этот напыщенный гений закатывал свои прекрасные глаза, обрамленные тонкими ресницами, у Фен Синя пересыхало горло. Да что там горло, сердце! — Да пошел ты нахуй! — яростно послал его Фен Синь, уставший то ли от своих чувств, то ли от досады за проигрыш. Все-таки у Му Цина было преимущество. Такое сильное, что, вероятно, оно смогло бы самого Фен Синя поставить на колени перед ним. И хотя они оба были богами, это «преимущество» запросто могло заставить Фен Синя рассыпаться в молитвах этим глубоко-черным глазам… Му Цин злобно ухмыльнулся, темная прядь у его лба красиво ниспадала на лицо: — О чем же ты думаешь, шахматный гений? — «этот кретин явно издевался! Но… но что это он имел в виду? Это что же… был флирт?» «Нет нет нет» — Нань Ян сразу же отмахнулся от этих бездумных мыслей. С чего вдруг такое счастье небесное? Фен Синю явно это померещилось — никак иначе! Тяжело, однако, любить в молчании целых 800 лет… — Чего замолчал, язык прикусил? — Му Цин ледяной ладонью коснулся горящей от внутренних чувств руки Фен Синя. Бог войны тут же отдернул руку. «По…почему он так влияет на меня?!» — Фен Синь готов был зашипеть на Му Цина, лишь бы тот не притрагивался к нему! Он итак еле терпел, сходя с ума от одних только шелковых темно-черных волос, так этот дебил еще и лезет к нему со своими руками! «Какие они изящные…» — изнывая внутри, подумал Фен Синь. И только сейчас понял, ЧТО ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ИГНОРИРОВАЛ СЛОВА МУ ЦИНА, ВЫПАВ ИЗ РЕАЛЬНОСТИ. — Хорошо. — Что хорошо? — усмехнулись темные ресницы. — Хорошо, что нахуй шлешь? — Признаю свое поражение. Загадывай желание. — Нань Ян был серьезен, чеканил каждое слово, оттачивал каждый звук. Он был готов притворяться равнодушным и грубым сколько угодно, лишь бы только Му Цин не узнал правды… Му Цин уже готовился закатить глаза, как вдруг резко опешил, аж отшатнувшись. — Огоо, признаешь поражение? — Му Цин облизал нижнюю губу, зловеще радуясь победе. Сердце Фен Синя было готово разорваться от давления! «Какой же он… какой же… блять… красивый….» Комнату озарил едва ощутимый лунный свет. — Мое желание… кхм… — Му Цин приложил палец к тонким губам. Фен Синь, хоть и выглядел словно неприступная гора, внутри сгорал от желания вцепиться в воротник его «врага» и, притянув к себе, поцеловать… — Хочу, чтобы ты встал на колени в моем храме и признал свое поражение. Слова рассекали сознание Фен Синя, словно лезвие тонкую кожу. «ЧТО-ЧТО?» — опешил он. Фен Синь, конечно, только что думал об этом, НО ЧТОБЫ В РЕАЛЬНОСТИ? ЧТОБЫ ВЗАПРАВДУ? — Может тебе еще помолиться? — А что, есть желание? Фен Синь раздражительно выдохнул. Все-таки гордость была ему дорога! Му Цин же никогда этого не забудет — никогда — так еще и другим разболтает о своем триумфе. — Ну так что? — его бархатистый над ухом голос заставил сердце Фен Синя пропустить удар. — Только не ной, если «случайно» спутаю молитву с проклятьем! — грубо огрызнулся Фен Синь и опустился на одно колено. Гордый силуэт Му Цина возвышался над ним. Его темно-фиолетовая мантия, темная шелковая рубашка… ремешок на шее… прекрасно уложенные волосы. Фен Синь был страшно взбешен тем фактом, что был вовсе не против встать на колени! До чего дошло! Он, Западный Бог Войны, обладающий могущественными храмами из белого мрамора, и кому поклоняются тысячи, в эту секунду был совсем не против преклонить колени перед кем-то другим! Позорище… — Одно колено? — едко спросил Му Цин, с губ которого сочилась победа в чистом ее проявлении. Фен Синь на секунду засмотрелся на изящные черты лица, на расплывшиеся в усмешке губы и… опустил голову, встав на оба колена. «Теперь моя жизнь никогда не станет прежней…» — он не мог выбросить взгляда Му Цина из головы. — Я… я… признаю… — слова рвали горло, совсем не даваясь Фен Синю! «Да чтоб его черт побрал» — выругался озлобленный и раздраженный Нань Ян. — Признаешь что, свое поражение? — ласково-бархатистым голосом подталкивал его Му Цин. — Пошел нахуй, — Фен Синь резко поднялся с колен и толкнул «своего бога». Му Цин, явно того не ожидавший, под натиском силы Фен Синя, пошатнулся и упал на холодный пол. Фен Синь прижал его к гладкой поверхности, придавливая своим телом сверху. Му Цин, глаза которого были полны замешательства, уже не выглядел горделиво-саркастичным. Его прелестные волосы растрепались, а сам он задышал чаще, громче, явно пребывая в немом шоке от происходящего. Фен Синь же, наконец почувствовав сладкий вкус превосходства, хитро улыбался, сильнее вжимая Му Цина в пол: — Чего замолчал вдруг? — их лица были настолько близки друг к другу, что каждый ощущал на себе аромат другого. — Ф…Фен Синь… — рвано дыша, еле выдавил из себя Му Цин. Его бледное, как полотно, лицо заблестело едва заметным румянцем — что это с ним? — Слезь с меня, — Му Цин старался говорить прямо и твердо, но дыхание и дрожащий голос предательски выдавали. — А что, если нет? — Фен Синь же говорил так упрямо и грозно, словно был раза в три сильнее. Му Цин, лишившийся дара речи от того, что с ним происходило, отчаянно пробовал вырваться, но хватка нависавшего над ним генерала была стальной, словно демонический ятаган. — Что сделаешь? — Фен Синь сжал запястья Му Цина сильнее. И хотя его взгляд был раздраженно-оскорбительно-пораженным, где-то глубоко внутри Му Цин жаждал этих прикосновений. Как же так вышло, что ровно секунду назад Фен Синь, его «ненавистный заклятый враг», был готов ему поклониться, а сейчас он сам, Му Цин, могущественный Бог Войны Запада, был прижат к полу в своем же храме?! И самым ужасным было то, что, пожалуй, Му Цин «боролся» с Фен Синем не всерьез! Он лишь делал вид, что обстановка его не устраивает, но его вечно холодное сердце под давлением Фен Синя наконец дало трещину во льдах его души. Что это за чувство такое? Что с ним происходило прямо сейчас? — Какой тихий стал, видимо тебя всегда нужно так прижимать, чтобы заткнулся, — властно прошептал ему на ухо Фен Синь. Кожу опалил его низкий голос… «такой красивый…» «Какое позорище!» — Му Цин был вне себя от негодования, от ужаснейших мыслей, что приходили ему на ум! — Быстро слезь с меня, как ты смеешь… — фальшиво выругался Му Цин. Фен Синь ему не ответил. Он внимательно осматривал Му Цина, словно видел того в первый раз, хотя знаком с ним почти тысячу лет. Признаться честно, Фен Синь никогда не видел Му Цина таким, поэтому и не мог оторвать взгляда. Они столько лет были рядом друг с другом, но и тем не менее держались на холодном расстоянии. На таком, чтобы нельзя было всерьез рассмотреть, залезть в душу — а что сейчас? Сейчас их разрывали какие-то миллиметры и Фен Синь сходил с ума, желая уничтожить и их. Му Цин, в свою очередь, тоже скользнул взглядом по Фен Синю, по его шоколадно-каштановым волосам, приубраным в пучок, по широким плечам, скрытому под одеяниями спортивному телу… Му Цин поднял свой взгляд наверх, осознавая, что слишком долго смотрит не туда и в эту секунду их с Фен Синем глаза встретились. Щеки Му Цина залились еще большей краской, а Фен Синь, не в силах оторваться протянул свою крепкую руку и заправил за ухо небрежную угольно-черную прядь. Му Цин был готов провалиться под землю. «Что это только что было?!» — сердце внутри гоняло кровь так быстро, что, казалось, пытается перегнать само себя. Фен Синь осознал, насколько сильно облажался, когда увидел непонимающие глаза Му Цина. — Что ты делаешь? — недоверчиво спросил он, голос его подрагивал. — Я… Что я? Что Фен Синь мог ему ответить? Ничего особенного, Му Цин, я всего лишь сохну по тебе вот уже 800 лет, но это ничего, это так, пустяк! Не бери в голову свою! Так что ли?! — Я подумал, что она мешает тебе, — лживо выдавил из себя Нань Ян. Му Цин слегка прищурился: — Неужели? — Да. Молчание вновь воцарилось между ними, каждый думал о том, что бы такого остроумного сказать, какой бы фразой «свести все подозрения», но никто не решался заговорить. Ведь то, что происходило ничем не скроешь. — Му Цин? — тихо позвал Фен Синь. — Да? — Почему ты не сопротивляешься? — Только сейчас Фен Синь осознал, что его хватка знатно ослабла, особенно из-за того, что он растерялся из-за инцидента с черной, как смоль, прядью волос, но сейчас он четко ощущал, что тело Му Цина под ним мало того что перестало оказывать сопротивление, так еще и расслабилось? РЯДОМ С ФЕН СИНЕМ? ПОЧЕМУ? «Ну все, пиздец, мне конец…» — Му Цин молился в своем же храме о смерти — как досадно… «И что теперь делать?! Что сказать?!» — мысли метались в нем из стороны в сторону, словно он по-настоящему был генералом-Подметалой, который своей метлой смахивал эти мысли из одного угла в другой, так и не приняв решения что делать с ним. Молчание резало слух, срочно нужно было сказать хоть что-то… но что? — Я… — Ты? — Мне надоели твои игры, я заебался, даже полежать нормально в собственном храме нельзя?! — Му Цин сделал такой раздраженный вид, на который только был способен, разумеется, закатив обсидиановые глаза — а как иначе? Фен Синь громко фыркнул: — Мои игры?! Разве не ты хотел, чтобы я поклонялся тебе? — А разве ты поклонился?! — голос генерала Сюань Чжэня сорвался на крик. — Если бы ты не сквернословил как всегда, может быть, и поклонился бы. — в данным момент прямолинейность и честность Фен Синя сыграли с ним шутку… очень злую. Только закончив предложение, он понял, насколько унизительно оно прозвучало! — Да? — в нетерпении спросил Му Цин, по инерции поддавшись вперед. Фен Синь, никогда не разбиравшийся в точности вещей, готов был поклясться, что их лица разделял всего один грёбаный миллиметр. Один. Миллиметр. — Тогда чего не поклоняешься? — мелодичный голос опустился до по-странному звучащего шепота. «Он что… заигрывает со мной» — Фен Синя как током шибануло от этой мысли. — Не заслужил, — едко прорычал ему в губы Фен Синь. — А что нужно сделать, чтобы заслужить Ваше Поклонение, О Великий Генерал…Большой Ч… хмм… Генерал Нань Ян? — сарказм в его голосе по своему уровню достиг Небесных Чертогов. — Какая же ты сука… — только Му Цин говоря такие унизительные фразы, мог заставить унижаться другого. Или это только на Фен Синя так действовал его голос? — Заткнуться нахуй, — хватка Фен Синя вновь окаменела, теперь Му Цин даже рукой пошевелить не мог, если бы хотел, конечно. Однако на удивление всей Вселенной, Му Цин все еще не сопротивлялся, лежал послушно, словно растянувшийся на солнышке кот. — Тебе что, сил не хватает? — посмеялся Фен Синь. Оба они были богами войны, поэтому Му Цин, по логике, не должен был Фен Синю уступать в силе, однако сейчас все выглядело так, словно оголодавший лев загнал беспомощную антилопу в угол. Му Цин сохранял мертвое молчание, игнорируя нависавшего над ним «подчиненного». — Язык прикусил от страха? — Генерал Нань Ян, о чем вы думаете? То на хуй посылаете, то о языке вдруг заговорили, как вам не стыдно, в священном-то храме такие слова говорить? — кажется, Му Цин совсем не чувствовал себя загнанным в угол животным. И хотя он не противостоял Фен Синю физически, он швырялся в него такими фразами, от которых у Фен Синя голова шла кругом, а живот скручивало, как если бы генерал Сюань Чжэнь пронзил его своей саблей. — Ты блять…— прорычал ему в губы Фен Синь, не зная что и говорить. Ведь Му Цин был прав, с той секунды, когда он встал на колени, в голове крутилась одна и та же мысль! Боже, и как же она мешала Фен Синю здраво рассужлать! Все, чего он сейчас хотел — взять Му Цина здесь и сейчас, в его же чертовом храме… — И вновь оскорбление. Нельзя же так со своим богом разговаривать, а? — сарказм заменился настоящим смертоносным ядом в голосе Му Цина. — Если ты сейчас не заткнешься я… — Ты что? Всю жизнь проведешь вися так надо мной? Или опять проиграешь мне в шахматы? Ха! Какие же у тебя варианты, дорогой Фен Синь? — Му Цин не затыкался, выдавая едкие фразочки одну за другой, словно конвеер. — Ты блять… — Только ругаться и умеешь! А вот чем слон от ладьи отли…— Му Цин не смог договорить. Фен Синь вторгся в его приоткрытый рот так бесцеремонно, так по-свойски, словно делал это каждый день. Му Цин точно не мог подумать, что Фен Синь выберет такой способ, чтобы заткнуть его… Фен Синь прошелся своим языком по верхней небе Му Цина, что заставило последнего биться в сумасшедшей агонии чувств.