О чем поёт наша любовь

Я уставшая душа, шагаю не спеша, Болтаю по вагонам ногами. Все бегут по городам, а мысли — где-то там… А я храню твой волос на память… Мне бы немного отдохнуть, А завтра снова в путь — босиком, без сандалий Я не буду вспоминать, опять тебя спасать, Когда накроют волны цунами, мм-мм, ага

      Гермиона стоит у окна в коридоре перед гостиной факультета. Слезы обиды на Рона уже закончились. Виктор ушел с бала, стоило ей появиться в зале вновь…ей казалось, что никому нет дела до нее.       Но она не видит его. Он стоит за ее спиной, боясь напугать. Он смотрит, его ранят ее слезы, но он не знает, как подойти. Делая шаг вперед, он останавливается, боясь, что Гермиона прогонит его.       Наконец, он подходит к ней, снимает свою мантию, оставаясь лишь в костюме, и надевает ее на девушку. Гермиона вздрагивает. — Мерлин! Ох, Гарри…напугал. И как давно ты здесь? — Достаточно. — Прости. — За что? — не понимает он. — Это я должен просить прощения. Я тебя напугал. — Рон обвинял меня, мол, я предала вас…мало ли, в чем-то еще виновна. — Ни в чем. И ты вольна была принимать приглашение от любого человека. Хоть от Волан-де-морта       Гермиона хихикнула. — Ну уж нет. Танцевать с мертвым не собираюсь. — А если б был жив? — Мерлин упаси, тоже! — А если бы мы с Роном предложили раньше Крама, кого бы ты выбрала? — спрашивает Гарри, боясь чего-то — Тебя, — не думая, выпалила Гермиона, — а, ну… — Как друга? — А черт его знает… — Что? — Что? — То есть, черт его знает? — Я это вслух сказала? — В зависимости от того, что было на уме. — То и было… Я устала, Гарри. Устала, что я — человек, который поможет. Который поддержит. И все. Никому нет дела до моих мыслей и чувств. — Неправда, — Гарри тоже быстрее говорит, чем думать. — Да? — Да. — решая не скрывать, он говорит, — мне не все равно. Я тебя не осуждаю ни за что. Знаешь…знаешь, как часто бывает, как я единственный вижу, что ты спишь в углу гостиной, зачитавшись? — Ну? — Каждый раз, как это происходит. — А Рон лишний раз и про меня не вспомнит…пусть только попробует еще с домашним заданием обратиться. — Не будешь спасать от «Неудовлетворительно» и не будет съедать совесть? — Нет. Не будет. — И хорошо, что нет.

Я пишу тебе письмо, о том, что больше не июль… Стук в окно теперь правит Здесь, я знаю, место есть, И мокрая толпа моё тело расплавит… Тонет блеклая луна, она опять одна, Как я одна, и Я не буду вспоминать, опять тебя спасать, Когда накроют волны цунами, мм-мм, ага.

      Гарри смотрит на нее. — Тебе не было холодно? Пока я не дал мантию. — Немного. — Такой легкий наряд…не для декабря. — Какая забота, — смеется Гермиона. — Луна сегодня красивая…пока не скрыта облаками. — Аж умереть можно от такой красоты, — Гермиона улыбнулась. — Крам тоже сбежал? — Да. Не знаю, связано ли с Роном… — В такой момент было очень некрасиво с его стороны — оставлять тебя одну. — Зато тогда бы не подошел ты. — Поточнее? — Ну. Ты бы увидел, что я не одна… — А ты предпочла бы мою компанию его?       Помолчав, Гермиона говорит, глядя в глаза Гарри. — Я бы с удовольствием провела с тобой хоть всю жизнь.       Гарри неловко улыбнулся, отводя взгляд. Глядя на Луну, он говорит: — И я с тобой. И готов был бы тебя спасать хоть из огня…хоть со дня Марианской впадины. Даже если за тобой прилетит НЛО — сначала сразятся со мной. — Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой. — Дорожишь? — Конечно. Что за вопросы? — Мало ли… — Если тебе приставят к горлу кинжал и скажут мне, мол, или я бросаюсь с Астрономической башни, или убивают тебя…скажи…что бы ты надел на мои похороны? — Нас похоронили бы вместе.       Девушка смотрит вдаль. Тишина и молчание давят, но и ощущение, что это необходимо не отстает. — Давай…не будем молчать? — Давай. Говори, что хочешь. — Вся проблема в том, что мне кажется, что ты знаешь каждую мою мысль… — Я не ожидал признания…про башню. — Почему именно парни? — А? — Почему именно парни приглашают на бал? Почему девушкам нельзя? — А кого бы ты пригласила? — Разве это не очевидно? — А если я ошибаюсь?       Гермиона протягивает ему руку. — Позвольте мне пригласить Вас на танец, мистер Поттер. — Позволяю.

Я уставшая душа, шагаю не спеша… Болтаю по вагонам ногами, Я уставшая душа, шагаю не спеша… Болтаю по вагонам ногами… Мне бы немного отдохнуть, А завтра снова в путь — босиком, без сандалий… Я не буду вспоминать, опять тебя спасать, Когда накроют волны цунами, мм-мм

      Спокойный танец, в котором ведет Гермиона, а не Гарри. Они — те, кто они есть. Им не нужно притворяться. Отсутствие музыки им вовсе не мешает. — Устала? — Немного. Гарри? — А? — Спасибо. — За что? — Не бросил. Не оставил одной. И… — Что? — Просто…спасибо. — Знаешь…давно надо было признаться… — В чем? — Мы точно только друзья? — А черт его знает. Может…что-то больше? — А ты хочешь?       Гермиона смотрит в его глаза и шепчет одно-единственное слово: — Хочу. — Тогда и я. Скажем эти слова? — Всего три? — Всего три.       Словно в унисон вздохнув, на одном дыхании они произносят друг другу: — Я люблю тебя.