Я требую развода!

      На столе лежало письмо. Оно было написано сухим до ощущения першения в горле, американским, бюрократическим стилем речи и извещало о проведении судебного заседания. Собственно, в нём же был и вызов на это самое судебное заседание. Письмо было мятым и в нескольких местах даже слегка надорванным. Стол и бумаги, включающие в себя и сам официальный документ, были залиты жидкостью светло-карамельного цвета. Осколки битого стекла разлетелись далеко, на радиус нескольких метров от лаконичного стола из светлого дерева.       Просторная комната, хорошо освещённая ярким зимним солнцем, была погружена в неистовый хаос. Тумбы, дорогие торшеры, кожаные кресла, ковры и предметы искусства — всё было изломано и разрушено совершенно варварским способом. А в дальнем углу, там, куда солнечные лучи проникали меньше всего, свернувшийся калачиком, прикрывая голову, словно скрываясь от света, лежал Тэхён. Крупная дрожь покрывала его тело.       Вопреки тому, что можно было бы подумать, Тэхёна не судили за тяжкое преступление. Наоборот, судебное заседание было до банального будничным. Такое извещение, как правило, получает почти каждый второй человек. Всего лишь просьба о явке на заседание о бракоразводном процессе. Ничего особенного, казалось бы, для человека, который не виделся со своим мужем уже почти три года.       Бюрократия. Обычное дело. Да, для того, чтобы явиться в суд необходимо было совершить межконтинентальный перелет, длительностью более двенадцати часов, но не могло же это обстоятельно настолько сильно расстроить Тэхёна, чтобы он так отреагировал? Не могло же это маленькое неудобство вызвать такую ярость, чтобы голыми руками разрушить дорогое убранство его гостиной. Несколько сотен тысяч долларов оказались уничтоженными в этом ослепляющем гневе. А самое главное, ни у кого бы и мысли не могло возникнуть, что это Тэхён принял решение расстаться три года тому назад.       — Тэхён? — взволнованный полушёпот разрушил звенящую тишину комнаты. — Что ты натворил тут?       Ласковый, встревоженный голос Чимина звучал убаюкивающе. И это придавало Тэхену какой-то мнимой уверенности в том, что всё в порядке. Что не случилось ничего из ряда вон выходящего, чтобы так реагировать.       Тэхён, до недавнего времени только нервно трясшийся в углу комнаты, медленно разжал судорожно сжатые пальцы, сомкнутые в замок над своей головой. Хрипло откашлявшись, он поднял взгляд на своего лучшего друга. Глаза его были красными от пролитых в его неконтролируемой истерике слёз.       — Тэ… Неужели ты думал, что этого никогда не случится? — спросил он, когда увидел, в каком эмоциональном состоянии находился его друг.       — Не знаю… Я, честно, вообще об этом не задумывался. — Голос был болезненно хриплый, такой, что и у Чимина в горле начало фантомно свербеть.       Он тяжело вздохнул и, опустившись на колени, заключил измученного всплеском эмоций мужчину в крепкие объятия.       Дата заседания была назначена на середину февраля. Времени оставалось не так много. Обсуждать условия расторжения брака не было смысла. Что бы ни попросил его в скором времени бывший муж, Тэхён бы отдал. Они заключали брак по всем правилам: налоговые декларации, сведения о доходах — всё, как нужно, только в другой стране, там, где это было возможно. При желании Чонгук мог бы отсудить немалую сумму в этом процессе. Однако Тэхёну это всё было более чем безразлично. Этот бумажный брак уже не имел особого смысла, да и особой ценности как таковой тоже. Три года прошло с тех пор, как он захлопнул дверь в их квартиру и оборвал все связи с ним. По правде говоря, он не мог объяснить причину, почему он так отреагировал на требование развода, переданное через общего друга. Даже самому себе не смог дать ответа. Как минимум весь последний год он жил, даже не думая об их прошлом. Не вспоминая о Чонгуке, что также вовсе перестал подавать признаки жизни. Он уже давненько не давал о себе знать, и именно поэтому это письмо стало громом среди ясного неба.       Наверное, думалось ему, дело было в том, что в его сознании не было причины, по которой Чонгуку потребовалось бы разводиться с ним, кроме как… Что ж, надо быть честным, прежде всего, с самим собой, кроме как желания заключить новый брак. Значит, трёх лет хватило, чтобы пережить разрыв многолетних отношений, влюбиться и полюбить кого-то до такой степени, чтобы решиться заключить новый брак. Значит, теперь всё точно и наверняка закончится. К счастью, для них обоих. Чонгук, наконец, идёт дальше. Это значило только то, что и Тэхёну можно вдохнуть полной грудью, и отпустить всё, что было между ними.       Сидя в комфортном кресле первого класса самолёта, Тэхён размышлял, какой будет их встреча спустя три года после его позорного побега. Станет ли Чонгук вообще разговаривать с ним? Захочет ли он узнать что-то? Захочет ли сказать что-то? Учитывая то, как они расстались, вряд ли он будет гореть желанием хотя бы взглянуть в его сторону. Он устало потёр виски и прикрыл глаза в очередной попытке уснуть.       — Волнуешься? — Чимин, приглашённый с собой в качестве моральной поддержки, старался полностью соответствовать возложенной на себя роли. — Уверяю, он не держит зла на тебя. Всё будет культурно и цивилизованно.       Тэхён вскинулся и посмотрел изучающим взглядом на друга. В голове было слишком много не озвученных вопросов, которые, по правде, было даже стыдно произносить вслух.       — Ты знаешь что-то? Посвятил бы в курс дела пока. Мне же не придётся встречаться с его новым женихом? — он в очередной раз пытался вытянуть из Чимина хоть какую-то информацию о нынешней жизни Чонгука, но тот, как и всегда, был непреклонен в своей неосведомлённости.       — Я тебе уже, наверное, в пятисотый раз скажу, но он меня за всё это время ни с кем не знакомил, и даже не говорил ни разу, что у него кто-то есть или даже маячит на горизонте. Поэтому, Тэхён, я не знаю, чем было мотивировано его решение. Он просто попросил передать тебе письмо, потому что ты за всё это время так ни разу и не удосужился выйти с ним на связь. — Чимин с укором посмотрел на лучшего друга.       Разве мог Чимин не винить его? Нет, не за то, что Тэхён похерил свои отношения, совсем нет. За то, что так ужасно разбил сердце Чонгуку, и тем самым вынудил его покинуть родную страну. И за то, что после трёх лет тотального игнора, он всё ещё разрешал себе думать о том, завел ли Чонгук новые отношения.       — Чимин, — Тэхён нервно сглотнул. — Ты же знаешь. Я просто не смог бы остаться. Ты же знаешь, что я сделал это не только ради себя.       Чимин ласково взял его за руку, чтобы предотвратить надвигающийся шторм эмоций, до сих пор каким-то чудом едва сдерживаемый.       — Я знаю, Тэ. Но ты же не думаешь, что ему не было больно?       — Конечно, я так не думаю, — устало выдохнул он, усаживаясь обратно в кресло.       Лос-Анджелес встретил двух мировых звёзд приятными пятнадцатью градусами выше ноля по цельсию. В сравнении с сеульскими пятью это ощущалось почти как апрель посреди зимы. До чего же комфортный климат. От приятной погоды на душе у двух друзей стало также тепло. Они сняли апартаменты в отеле на время своего пребывания в городе — планировалось провести здесь всего неделю. За это время они должны были встретиться с адвокатом Чонгука дважды. Согласовать условия расторжения брака, заполнить несколько десятков бумаг и прийти на суд, на котором, как надеялся Тэхён, он встретит свою бывшую любовь в первый и последний раз. Всё звучало не так страшно, учитывая, что он собирался просто согласиться на все выдвинутые условия. Чего бы не потребовал Чонгук, это было бы меньшим, что Тэхён мог сделать для искупления своей вины перед ним.       Заселившись в отель, они выделили несколько часов на отдых и освежающий душ, и, чтобы не тратить время впустую, запланировали прогулку в городе. Их отель располагался в оживлённом районе, практически в Голливуде, но всё-таки не в самом эпицентре так называемого «движа». Поэтому после непродолжительной пешей прогулки они всё-таки набрели на улицы, переполненные толпами туристов. Стоя посреди аллеи звёзд и решив сделать несколько снимков на память, друзья остановились. Внезапно их окликнула пара девушек.       — О боже, это BTS! Сфоткай скорее!       Чимин, что позировал для фото, резко изменился в лице. Он отвернулся и дёрнул Тэхёна за руку, чтобы скорее скрыться. Ему нельзя было светиться. У него был подписан контракт как с сольным исполнителем, и его прилёт совсем не вписывался в расписание, которое компания демонстрировала в социальных сетях.       — Боже, менеджер убьёт меня, — он уже начал срываться на бег.       Тэхён же относился безразлично к подобному проявлению внимания со стороны его старых поклонников. Официально он был на перерыве последние четыре года. Контракт после расформирования их группы он не заключал, на тот момент намереваясь посвятить себя семье.       — Чимин, притормози, давай просто вызовем такси! — он дёрнул парня на себя.       Вечер закончился неудачно. В груди у обоих поселилось премерзкое предчувствие чего-то нехорошего.

***

      Встреча с адвокатом, назначенная на следующий день, проходила в дорогом ресторане корейской кухни. Тэхён был бы не против и западной еды, но место выбирал его пока ещё муж. Бронировал также он. Они по-прежнему ни разу не разговаривали, ни по телефону, ни по переписке, и все детали обсуждались только через Чимина. И это было уже не решение Тэхёна. Но, вопреки ожиданиям, он не чувствовал обиды за такое поведение. В конце концов, Чонгук мог лишь по привычке не пытаться связаться с ним напрямую.       На первой встрече они должны были ознакомиться с материалами дела и договором о расторжении брака с требованиями Чонгука. Тэхён прожигал взглядом толстую пачку бумаг. Он к ней ещё не притронулся, только лишь читал шапку, в которой чёрными чернилами были впечатаны их имена: Чон Чонгук и Чон Тэхён. Да, на всех американских документах он был уже не «Ким». Тогда ему казалось это чем-то романтичным, и он потратил добрых полгода, чтобы заменить свою фамилию на всех американских документах. Впрочем, для их отношений длиной в десять лет, из которых четыре года они прожили в практически законном (только в Штатах и ещё нескольких странах, признающих подобные союзы) браке, эти полгода можно было считать затянувшимся медовым месяцем. Наконец, выйдя из своего оцепенения, он пододвинул папку с договором ближе к себе.       Пока он блуждал в своих спутанных мыслях, скачущих от воспоминаний о том жарком лете до холодной зимы их расставания, адвокат вёл спокойную беседу с Чимином как с представителем Тэхёна. В таких делах он чувствовал себя крайне скованно. Не умел он вот так просто делать обыденные вещи. А у Чимина неплохо получалось, и за это Тэхён был ему очень благодарен.       — Вы отметили места, где требуется моя подпись? — надев на лицо маску безразличия, он небрежно дёрнул шариковой ручкой в ладони, чтобы показать свою готовность подписать всё, не глядя.       Адвокат и бровью не повёл. Лишь понимающе хмыкнув, он сменил позу, в которой сидел. После пренебрежительного взгляда Тэхёна, он решил показать своим видом явное недовольство. Прокашлявшись в кулак, он пальцем подтолкнул очки на переносице вверх.       — Господин Чон, я настоятельно рекомендую Вам ознакомиться с документами прежде, чем что-либо подписывать. — От такого обращения Тэхён вздрогнул. Давно он не слышал, как эта фамилия звучит по отношению к нему самому.       — Я согласен на любые условия, господин… — он замялся, потому как даже и не слышал в ходе их беседы, как зовут этого высокомерного юриста.       — Хан. Прочтите документ прежде, чем Вы возненавидите себя за свою же глупость. Потому что после подписания всех этих бумаг обратного пути уже не будет.       От таких резких слов и Тэхён и Чимин, что сидел справа от него, переглянулись и нахмурились. Чимин уже было начал угрожать перекатыванием мышц на руках и взглядом «ещё одно слово, и мир лишится одного мистера Хана», но после подумал, что всё-таки адвокат прав, мало ли, как Чонгук мог поступить? Что не говори, а Тэхён заслуживал мести. Три года назад Тэхён конкретно испортил свои отношения с Чонгуком так, что друзьями их уже точно никогда назвать не получилось бы. По большому счету, на Тэхёне лежала вина не только за развал его отношений, но ещё и за распад их крепкой дружбы, как семёрки, из которой Чонгук самоустранился.       Он хмыкнул и потянулся к пачке бумаг, подумав, что просто бегло просмотрит текст вместо друга, чтобы понять, есть ли там что-то, требующее внимания, чтобы дать Тэхёну прочесть это собственным внимательным взглядом. Как ни посмотри, а Чимин привык быть фактическим опекуном лучшего друга, который уже довольно длительное время не мог считаться дееспособным. Он перелистывал страницы одну за другой, скользя взглядом по пунктам. Тэхён выжидающе сканировал глазами юриста, несколько оскорбившись грубому поведению с его стороны.       — Не вижу ничего такого, Тэхён, денег он не требует… Но он хочет дом, в котором сейчас живёт… Не знал, что он записан на тебя, — комментировал Чимин, не глядя на двух мужчин, что, кажется, собирались уже подраться взглядами.              — А? — внезапно он поднял шокированный взгляд на адвоката.       — Что там? — Тэхён вяло развернулся к нему, словно его не особенно интересовало, что именно так смутило Чимина.       Тот, в свою очередь не знал, как посмотреть на друга.       — Чим, что там? — нервно переспросил Тэхён, раздражаясь, что ему не дали ответ в то же мгновение, как прозвучал вопрос. Его голос дрогнул.       Адвокат напротив молчал, медленно отпивая вино из бокала и не сводя пристального взгляда с тэхёновых янтарных глаз.       Чимин вновь опустил взгляд вниз и перечитал заголовок новой главы документа. После он медленно повернулся к Тэхёну, бегая глазами, не зная, как и слово вымолвить.       — Да что там? Ты издеваешься? — не выдержал Тэхён и дёрнул бумаги из рук друга своими. Он быстро стал искать глазами то, что могло вызвать такую реакцию.       Ещё секунду назад Тэхён был раздражён, но в один миг его лицо побледнело, как первый снег. Он вновь поднял взгляд на адвоката, который сидел напротив, со скучающим видом глядя на него.       — Что это значит? Он кого-то усыновил? — сипло уточнил Тэхён, хмуря брови.       Мужчина напротив смотрел чуть ли не с презрением. От чего-то такое отношение к себе становилось пугающим.       — Господин Чон, если бы он кого-то усыновил, вопрос о единоличной опеке не стоял бы.       Тэхён бегал глазами по беспристрастному лицу мистера Хана, после он обернулся к Чимину, чей взгляд выражал полный шок и непонимание.       — Так это… — он начал-было искать какое-то объяснение.        — Это ваш общий ребёнок, — не дожидаясь окончания фразы, снова подтвердил Хан.       Тэхён вскочил, резко отталкивая стул от себя, и едва ли не закричал со всей громогласностью, на которую были способны его лёгкие и связки.       — Что вы, блять, такое несёте? Наш общий ребёнок, точнее, мой ребенок, погиб три года назад! Вероятность появления ребёнка у Чонгука — не больше пяти процентов, и, как вы сказали, этот ребёнок не усыновлён. Так подскажите мне на милость, что это за ребёнок, о котором я впервые слышу? Чимин слышит впервые, хоть он и встречался с ним по меньшей мере раз десять за эти сраные три года!       Адвокат невозмутимо вскинул брови, не показывая, насколько он удивлён такому поведению. Чонгук говорил, что у Тэхёна не всегда всё стабильно относительно ментального состояния, но чтобы настолько…              Однако он просто сложил руки на груди и продолжил гнуть свою линию.       — О… я не владею данной информацией, к сожалению. Но, насколько мне известно, именно вы — его биологический отец, — он пренебрежительно пожал плечами.       Тэхёна внезапно стало накрывать волной паники и страха. В висках тяжёлыми ударами бил пульс. Он слышал только, как кровь приливала к мозгу, что пытался адаптироваться под изменения обстановки, пытался подкинуть логичный ответ на его мечущиеся в голове вопросы. В глазах потемнело. Дышать стало трудно. Почти невозможно. Ни выдох, ни вдох — ничего. Только что-то холодное вдруг проливается ему в лицо, а перед глазами появляется лучший друг, нагло пихающий телефон ему в руку.       — Очнись, придурочный! — вскрикнул он. — Просто поговори с ним!       Тэхён проморгался ошалело и медленно поднёс телефон к уху.       — Алло? — сипло произнёс он.       — Чимин, прости что я скрыл это от тебя, я не собирался… — послышался взволнованный голос Чонгука на той стороне провода, который привычно вернул Тэхёна в реальный мир.       Он позволил вдохнуть полной грудью и выкрикнуть гневно:       — Чонгук? Можешь ли ты дать хоть какое-то объяснение? Какого хрена ты использовал мой материал для повторной процедуры?! Какого хрена ты молчал всё это время?! Да хуй тебе, а не развод! Хуй тебе, а не единоличная опека! — яростно прокричал Тэхён в трубку и тут же сбросил вызов. Для первого разговора было достаточно.       Чимин смотрел на вновь опустошённого друга и кусал губы, тревожась о том, чем эта, казалось бы, обычная бюрократическая процедура для них обернулась. А главное, чем она обернулась для Тэхёна. Теперь он и предположить не мог, на чью сторону встать, он буквально оказался между двух наковален.