Я требую развода!

      Лос-Анджелес. 2036       Тэхён носился по номеру в поиске телефона. Угольно-чёрный костюм-двойка был идеально выглажен и так же идеально сидел на нём. Волосы, которые уже раз пятнадцать уложил стилист, он продолжал нервно зачёсывать рукой назад. Стилистка ходила за ним по пятам, пытаясь поправить беспорядок на его голове сразу, как только он его вновь самолично устраивал.       — Тэхён-щи, пожалуйста, остановитесь, перестаньте рушить прическу и портить макияж! — Взмолилась девушка.       — Да, простите, извините, пожалуйста, поправьте, пожалуйста. — Тэхён в очередной раз остановился, чтобы дать нанятой сотруднице исправить всё, что он наворотил.       — Вроде, опыт есть и не маленький, но вы продолжаете вести себя так, словно никогда не носили макияж и не знаете, как с ним обращаться. — Недовольно говорила она.       Девушка, на вид лет двадцати отчитывала мужчину вдвое старше её, да ещё и при том, что он же ей и платил за её работу.       — Простите, я просто очень переживаю. — Тэхён виновато смотрел на неё.       — Ну, Вы не впервые женитесь.       — Но я впервые женюсь публично.       — Что ж, постарайтесь сделать это как на Ваших концертах. Вы же были на них искренними, но при этом и профессионально работали с камерой. Здесь тоже самое. — Девушка давала советы, словно она понимала всё его душевное состояние, словно у неё опыта было больше, чем у него самого.       — Спасибо, Вы очень мудрая.       — Это моя работа, у меня часто бывают тревожные невесты. — Она весело подмигнула ему.       — Да уж. Сорокалетние невесты-мужчины у Вас бывали?       — Такие тоже бывали, Вы не первый гей в моей карьере. — Визажистка умело орудовала кистями на его лице. На самом деле, ей не столько нужно было поправлять, сколько она просто хотела таким образом заставить жениха остановиться и успокоиться. — Хотя такого масштаба звёзды, наверное, впервые. Я была Вашей фанаткой лет пятнадцать назад, хотя, АРМИ — однажды, АРМИ — навсегда.       Тэхён нахмурился, прикидывая сколько ей должно быть лет, чтобы она была АРМИ, но он никак не мог понять.       — Сколько Вам лет?       — Двадцать восемь. — Она в очередной раз проходилась по его лицу кушоном с матирующей пудрой.       — Выглядите на двадцать.       — Такие уж мы азиаты, я бы Вам сорок не дала, максимум тридцать пять. — Девушка уже собирала косметику в свой чемодан и выуживала оттуда расческу и фиксирующий спрей для волос.       — Спасибо, приятно это слышать.       В номер влетел Чимин. На нём была белая, едва просвечивающая блуза с кружевным воротником и широкие серые брюки, за ним в таком же наряде зашёл Юнги. Чимин прохаживался по номеру и, причмокивая пухлыми губами, сканировал обстановку в нём.       — Ты выходишь через пятнадцать минут. Почему ты до сих пор не готов? Где твой букет? Чем тут занимается эта девочка?       Тэхён удивлённо смотрел на Чимина, он хлопал глазами, открывая и закрывая рот как рыба.       — Букет должны были принести вы! — Уже было закипая, сказал Тэхён.       Юнги рассмеялся.       — Мы прикалываемся, всё у нас. — Он вытащил букет из-за спины. — Предупреждая твои вопросы, кольца у Намджуна, букет Чонгука у Хосока, а Джин не забыл речь, всё будет идеально для вашей ужасно публичной свадьбы.       — С кем Сын-у? — Насупившись, спросил Тэхён.       — О, Сын-у с дедушками и бабушкой. Я же сказал, что всё идеально. — Успокоил его Юнги.       — Не идеально. Я не могу найти телефон. А в нём моя клятва.       Чимин и Юнги переглянулись. Чимин, поджав губы, выудил телефон из своих брюк и протянул его хозяину.       — Пообещай, что ты не выключишь авиарежим и не будешь читать ничьи сообщения.       Тэхён непередаваемым взглядом смотрел на друга.       — А что там?       — Там то, чего тебе пока не надо слышать, хорошо? Послушаешь после церемонии. Обещай! — Пак с надеждой смотрел на лучшего друга.       Тэхён с тревогой зашёл в заметки, чтобы убедиться, что его речь всё ещё там. Когда он прочел написанные строки, он глубоко вдохнул и заблокировал телефон.       — Хорошо, мне не до этого сейчас. Я готов. Пошли.

***

      Свадьба проходила в цветущем саду. Большая территория яблоневого сада в разгар цветения. Такое место они выбрали, потому что именно в это время года этот сад был больше всего похож на Корею в сезон цветения сакуры. Арка была украшена белыми ранункулюсами и гипсофилой. Цветы обрамляли всё пространство вокруг Чонгука, одетого в белую широкую рубаху с открытым воротом и широкие брюки чёрного цвета. Татуированный рукав просвечивал через белую ткань рубашки и сильно выделялся на фоне такого нежного окружения. Чон выглядел одновременно мужественно и по-настоящему мягко и уютно. В руках — его букет из белоснежных орхидей. Он широко улыбался, глядя на своего жениха, который плыл в проходе между гостями.       Тэхён так же ярко улыбался ему своей квадратной улыбкой. В его руках был букет, практически полностью состоящий из сочетания разных сортов эвкалипта и генисты. Он прошёл по дорожке, устланной белыми лепестками яблоневых цветов, что разлетались от несильного ветра. Атмосфера была поистине сказочной.       — Поверить не могу, что нас снимает Times. — Тихо прошептал Тэхён, когда подошёл к без пяти минут мужу.       — Причём, корейский, в том числе. — Решил уточнить Чонгук.       Церемония прошла без изъянов. Двое влюблённых обменялись кольцами и клятвами, их «первый» брачный поцелуй запечатлели несколько десятков камер различных СМИ. А после небольшой фотосессии, в которой уже участвовал и Сын-у, празднование переместилось в шатёр, где звёздные мужья запретили любую съёмку, кроме их собственной.       Свадьба была громкой и наполненной счастливыми улыбками, слезливыми тостами, идиотскими конкурсами, и, куда же без него, рэпом Сокджина. Ближе к вечеру друзья женихов исполнили авторскую песню, под которую брачующиеся станцевали свой первый танец, к которому после присоединились и остальные мемберы со своими половинками. Песня плавно перетекла в плейлист для танцев.       Когда банкет подходил к завершению, Тэхён вышел из шатра и включил сеть на своём телефоне. В личных сообщениях творился кромешный ад, но первым на глаза попалось сообщение Чонгука, присланное этим утром. Тэхён открыл его. Это было одно большое голосовое сообщение. Он включил его и прислонил телефон к уху.       — Привет, я взял с Чимина слово, что он не даст тебе телефон, пока не пройдёт церемония. Надеюсь, он его сдержит. Я подготовил две речи: одну для публики и вторую для тебя. Это вторая. Что ж… Мой дорогой Тэхён-и, я хочу, чтобы ты знал, что я совсем не боюсь. Я совсем не боюсь вновь доверить тебе своё сердце и жизнь. Потому что я совсем не разочарован тем, как закончился наш прошлый брак. Конечно, я же всё у тебя отсудил, хех. Выгодное предприятие, знаешь ли, жениться на тебе. — Тэхён улыбался. — Я хочу сказать, эм… Несмотря на то, что мы развелись, мы вновь обрели друг друга, на этот раз новых, конечно, ещё более искалеченных и травмированных, но не менее влюблённых и преданных. Ты потрясающий. Я сказал тебе тогда, в день твоего знакомства с Сын-у, что ты не должен думать, что раз уж ты вернулся, ты можешь так просто заполнить огромную дыру в моём сердце. Что ж, я солгал. Ты заполнил эту дыру сразу. Как только ты вернулся, как только ты закричал мне в трубку, что хуй мне, а не развод, я понял, что ты больше не уйдёшь. Конечно, сознанием я этого не понял, но вот подсознанием, своим сердцем и душой я точно это понял. Я понял, что ты останешься со мной навсегда. И я полностью доволен результатами прошлого брака. Благодаря тебе у нас есть Сын-у, благодаря тебе я вновь смог вернуться на сцену и благодаря тебе я чувствую себя любимым. Благодаря тебе я ощущаю себя целым. Я люблю тебя, Тэхён-и. Как двадцать лет назад, люблю тебя. И я клянусь тебе, что я никогда более не буду сомневаться в том, любишь ли ты меня в ответ. За эти два с лишним года ты мне всё доказал. Тебе больше не нужно осторожничать, тебе больше не нужно спрашивать моего мнения в вопросах воспитания Сын-у. Ты больше не должен пытаться угодить мне. Ты — мой партнер. Ты равен мне. Я давно за всё простил тебя. И я знаю, что ты вряд ли когда-нибудь перестанешь корить себя за это, но я лишь надеюсь, что ты перестанешь чувствовать укор от меня, потому что я за всё тебя простил, и я тебе верю. — Губы Тэхёна дрожали, он не знал, как, но Чон узнал о его мыслях, о его переживаниях, и он простил его. — Я подал документы в прокуратуру штата, чтобы тебя восстановили в родительских правах. Подал ещё месяц назад, и вчера пришёл положительный ответ. Осталось заполнить несколько бумаг, и ты… — Чонгук всхлипнул. — Боже, визажистка прибьёт меня. — Ты — отец Сын-у. Тебе остаётся заполнить несколько бумаг и ты будешь таким же законным его опекуном, как и я. — Тэхён, всхлипывая, сел на землю, облокачиваясь спиной о крупное яблоневое дерево. — Мне, кажется, пора идти. Я люблю тебя, Хён. Люблю сильнее, чем когда-либо. Пожалуйста, будь моим мужем ещё лет тридцать, пока я не умру.       Голосовое сообщение закончилось. Тэхён резко встал и бросился обратно в шатёр, весь заплаканный и разбитый. Он влетел внутрь, и, найдя взглядом своего мужа, расслабленно говорившего с Юнги, на полной скорости налетел на него, глубоко целуя его и размазывая их косметику по лицам. Отстранившись, он прямо в губы сказал:       — Я, Чон Тэхён, клянусь любить тебя и быть твоим мужем ещё лет тридцать, пока ты не умрёшь.