Одна ночь и один день с Саидовой и Франек

      Был ноябрь, промозглый, как и всегда. С каждым часом Люба мрачнела и ее настроение достигло крайней точки, когда позвонил отец. — Ну все, — сообщила она Малгожате. — Сейчас с Домом заставят разговаривать. Лучше беги. Хотя нет, — добавила она, подумав, — с тобой мне будет легче. — Я не уйду, — пообещала Малгожата. — Только за чаем схожу и вернусь. — Спасибо, панночка, — улыбнулась Люба. — Отец, — сказала она сухо. — Бабушка хочет с тобой поговорить, — сообщил отец, на что она закатила глаза. — Это конец. Бог с ней, с бабушкой, но вот тетя! — она сделала страдальческую гримаску и покосилась на иконы.       А на экране показалась тетя со своими наибесцейнейшими советами. — Надо баловать мужа! — наставляла она племянницу как раз тогда, когда вернулась Малгожата. — Еще чего! Муж должен быть не балованный! — заявила, Люба и Малгожата поперхнулась чаем. — Меня пусть балует, — буркнула девочка, скрестив руки на груди. Тетя перешла к готовке, но аргумент был все тот же: — Чем будешь кормить мужа? Люба выпалила: — Пусть сам учится готовить! А то что же это получается — он на мне не из любви женится, а потому, что я готовить умею?! Это зависимые отношения!       Малгожата сдавленно хрюкнула, а под конец разговора и вовсе вышла из комнаты — отсмеяться. Когда она вернулась, Люба с серьезным видом выслушивала упреки отца по поводу того, что она забыла молитвы. Она выпрямилась, глубоко вдохнула и спросила: — А разве степень веры определяется громкостью произносимых молитв? — а потом уточнила у Малгожаты: — Что говорят об этом отцы церкви? — Именно это и говорят, — кивнула полька. — Все! — объявила Люба. — До свидания, бабушка, до свидания, тетя. Отец, — кивнула она и нажала «Отбой». Победно ухмыльнулась и почти пропела: — Свободен, свободен! Он ждет тебя! — Лунатичкой была, ей и осталась! — проворчала Малгожата.