Голоса звёзд

В лаборатории повисла тишина, каждый пытался найти цензурные слова, чтобы сказать хоть что-то. — А ты… Не думал там, об опасностях подобного трюка? — аккуратно спросила Ю Сангах. — Капитан, вы умеете проходить сквозь вещи? — Ли Хёнсон подбежал к нему, по привычке называя прошлое звание. Руками похлопав по стеклу и не обнаружив нигде скрытого отверстия, он с сияющими глазами повернулся к Ким Докча. Тот в свою очередь задумчиво сжимал и разжимал кулак, прислушиваясь к себе. — Они сказали, что так выйдет. — Господи, он ещё и голоса слышит… — Хан Союнг смахнула воображаемую слезу, в скорби от потерявшего здравый рассудок друга. Грубо схватив мужчину за шиворот, Ю отдернул его от колбы, холодно уставивишись в лицо. По его сжатым в тонкую линию губам можно было понять, насколько гомункул сдерживается. Молча потащив на выход, они без единого слова вышли из помещения, к сожалению для исследовательской команды. Ю Сангах уже записывала документ о случившемся, желая понять природу способностей, поэтому как учёный была несколько расстроена невозможностью расспросить испытуемого. Спина Ким Докча с силой впечаталась в стену, его сильно тряхнуло. В надежде исправить положение как всегда шутками, он со своей привычной улыбкой посмотрел на него, но тут же закрыл рот на некоторое время. — Ким Докча, — буквально выплюнув имя, Ю сжал его одежду у горла, — Если думаешь, что это была очень хорошая идея, подумай, блять, ещё раз. — О, как же я на заданиях без тебя выживал всё это время, — издевательски протянув это, он похлопал его по плечу, слова быстро нашлись, долго думать не пришлось. — И это мне говорит недавний мертвец? — такой холодной злобой от Ю-1863 ещё ни разу не несло. Тихие слова, сказанные в порыве гнева, были удивительно правдивы. Ким Докча совсем забыл, что уже считался когда-то мёртвым. — Это была не моя вина, — он замолк, не зная как правильно оправдаться, словно должен был вообще, — Это… Ю отпустил его, отходя медленно назад, и что-то в его взгляде мужчине не понравилось. — Эй! — схватив за руку гомункула, Ким Докча попытался развернуть его к себе, но такую титаническую глыбу осилил бы не каждый. Вместо этого пришлось оббежать его, останавливая упором в грудь, — Да что с тобой не так? Молчание в ответ стало красноречивей любых слов, по одному виду Ю Джунхёка стало ясно, что он… Испугался. В его смольных глазах читалось опустошение. Кто-то сказал бы, что он просто не в духе, но Ким Докча, который провёл так много времени с ним раньше, мог увидеть даже то, что тот хотел спрятать. Ю действительно чувствовал себя слишком уязвимым перед чужим состоянием. Будто это не Ким Докча умрет, а он сам. Для него в момент, когда жизнь мужчины стояла на волоске, время словно остановилось, замерло, казалось, как сердце. Как же много он для него значил. Теплые руки обвили его, и тело, пронзившее холодом, дрогнуло, оттаивая. Он с удивлением смотрел на макушку Ким Докча, который обнял его. Пробормотав сдавленное «блять», гомункул поднял голову вверх. Свет слепил глаза, но недостаточно сильно, чтобы он мог вернуть взгляд на прижавшуюся к нему фигуру. — Я в порядке, Ю. — Да. — Ничего плохого не произошло. —… Я думал, что потеряю тебя второй раз. — Да брось, я же как таракан — не убиваем. Они даже на Марсе есть, не только на Земле, представь, а? — этот насмешливый голос заставил сердце повторно сжаться от боли. — Придурок, — хмыкнув, Ю тихо рассмеялся, настолько эта шутка была нелепой. Не в этой ситуации он ожидал услышать нечто подобное. — Почаще бы тебе смеяться, — довольно произнес Ким Докча. Удивительно, как быстро он мог успокоить его. Привести в чувство, вернуть землю под ногами. Также быстро, как уничтожать нервные клетки. Они постояли так ещё немного, пока Ким Докча не отодвинулся неловко, с подозрением оглядывая Джунхёка. — Я думал ты плакал. — Мы уже выяснили, что ты не умеешь думать. Зря стараешься.

***

После этого дня их отношения стали чуть более раскрепощенными, чем раньше. Та ужасная неловкость прошла, зато вместо неё пришло маленькое осознание, что они попали в полную жопу. По просьбе Хан Союнг они вновь провели диагностику Ким Докча, и заметили изменившийся геном. — Как необычно. Ты ведь итак генно-модифицированный, куда ещё? — записав очередные показатели, она поправила смешные очки, неизвестно откуда взявшиеся на ней. Не иначе Ю Сангах попросила надеть, чтобы не портить зрение, — Так что, говоришь, слышишь от них? И как? Несколько задумавшись, Ким Докча вперился в потолок взглядом: — Ммм, будто мне нашептывает рой. Тебе не понравится, что они говорят. — Та-а-к? — Ну, они говорят мне направиться к звезде? — А горло себе перерезать они не говорят? — насмешливо дернув бровью, она тяжело вздохнула, закрывая книгу, — Не хочу пускать тебя туда. Всё это подозрительно попахивает. Шизой, например. — Никогда не думала, что повторяющиеся шутки не такие смешные? — А это, мой дорогой друг, нужно спросить у тебя. Фыркнув, Ким Докча вышел из отсека. Коридор перед ним казался удивительно большим и одиноким, несколько даже сюрреалистичным. Стоило закрыть глаза, как перед ним возникал образ подобно этому коридору космоса, что ему показывали «они» — темнота и глубина, таящаяся в просторах, была… Родной? Приятно обволакивала, как одеяло. С некоторых пор Ким Докча ощущал в себе странные изменения, и это произошло далеко не в день контакта со звёздной пылью, нет, намного раньше. На протяжении пути это чувство росло, как посаженное семя, и возрастало от проведённого в полёте времени. Желание выйти в открытый космос. Без скафандра. Просто выйти и раствориться. Так казалось правильным. Но при этом сама мысль исчезнуть приносила необъяснимое чувство тревоги. «Нам одиноко.» — Ким Докча? Оклик вывел его из размышлений, рассеянно уставившись на Джунхёка, он всё еще витал между реальностью и иллюзией, поэтому туго соображал. — Что ты здесь делаешь? — Ю стоял в дверях собственной комнаты, которая раньше была их совместной. Ким Докча даже не помнил, как дошёл до неё, и когда успел открыть дверь, — Вы уже закончили? Состояние было странным. Кровь неприятно холодела, и он позябился, настолько это было неприятно. «Нам холодно.» — Ю, согрей меня. — Хан Союнг была права и у тебя поехала крыша? — в его голосе были слышны осторожность и небольшое раздражение, словно Ким Докча намеренно дразнит его. Но вместо того, чтобы отшутиться, тот притянул его за воротник кителя вниз, прижимая к себе. Джунхёк замер, боясь сделать лишнее движение, лишь бы не привести их отношения вновь в бесконечное избегание. Запах Ким Докча сводил его с ума, и Ю упрямо напоминал себе, что должен сдерживаться. Самого Ким Докча сейчас мало интересовали проблемы гомункула, голоса в его голове нарастали и требовали, требовали, требовали. Он и сам уже запутался, чего они хотели. Их рой стал совершенно непонятным, неразборчивые буквы не складывались больше в слова. Один лишь одержимый взгляд прикипел к окну напротив, за спиной Ю. Если бы не гомункул перед ним, он бы уже попытался разбить окно. Чужая рука мягко взяла его руку в свою, Ким Докча вздрогнул и только сейчас заметил, что неосознанно протянул её вперёд. Ладонь была огрубевшей, а шрамы царапали кожу — это немного помогло прийти в себя. Прикрыв глаза, он тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Сделай что-нибудь. Прошу. Второй раз повторять не понадобилось, Ю подхватил его под спину и сделал шаг вглубь комнаты, механические двери за ними закрылись, а сам Ким Докча оказался прижатым к холодному металлу. От этого стало ещё более неприятно, и мужчина зарылся в чужую одежду, пропахшую нотами тяжелой кожи, сосновой иглы и артемизией. Его успокаивало биение сердца, слышимое так четко, будто это мелодия для него одного. Возможно, завтра он об этом пожалеет. Но сейчас, когда Ким Докча в плену этого странного чувства, ему хочется ощутить поддержку и теплоту. Хочется осознать, что он не одинок. После того как они очнулись в совершенно другом времени, он каждый раз ловил себя на мысли, что отличается от всех даже больше, чем раньше. Пропасть между ним и обычными людьми росла так быстро, что становилось страшно. Конечно, чувство одиночества преследовало его с самого детства, но так, как сейчас — никогда. Ему казалось, что остальные стоят так далеко, и дотянуться до них невозможно. Ю-1863 был когда-то тем, кто стоял совсем рядом, но после возвращения Ким Докча начало казаться обратное. Поэтому не удавалось наладить контакт. Поэтому он ожидал каждый раз очередного шага назад, а не вперёд. Будто в радиусе десяти километров от него пусто. — Докча… — тихий голос в самое ухо завораживал, — Точно всё в порядке? — Да. Даже если бы было не в порядке, он все равно готов был пойти до конца. Минутная жалость к себе и желание быть близким хоть для кого-то. Быть особенным для одного определенного гомункула. Они неуверенно посмотрели друг другу в глаза, не до конца принимая реальность. Ю был более решительным, чем Ким Докча, поэтому его рука прошлась вверх по кисти, двигаясь к шее. Даже столь простые прикосновения казались интимными для Докча. Когда теплые губы коснулись его похолодевшей кожи, захотелось сжаться от смущения, но вместо этого он лишь нахмурился. Неизвестно, для кого старался построить храбрый вид, если Ю видел его насквозь. Дорожка из поцелуев до самых скул едва не заставила Ким Докча оттолкнуть его, но он упорно сдержался. Дело было не в том, что процесс не нравился. Скорее, старые запреты и долгое отсутствие половой связи давали о себе знать. Легкие звериные покусывания вместе с влажным языком вызывали легкую дрожь. Его подрагивающие пальцы прихватили воротник Джунхёка и грубо притянули к себе для поцелуя, намекая заканчивать с прелюдиями. Ю явно был не тем, кто будет долго размусоливать, об этом говорил не только его взгляд, но и напряжённые руки, крепкая хватка которых доставляла некоторое неудобство. Поцелуй выдался коротким и жадным, они отлипли друг от друга только для того чтобы прилипнуть вновь. Рубашка Ким Докча уже была в неприглядном виде, он и сам не заметил таких ярых поползновений на свою одежду, отвлекаясь на чужие поцелуи. Ю-1863 был грубоват и быстр, в своих неумелых попытках обуздать желание не преуспевал. Вместо этого им двигала агрессивная энергетика — подавить, сжать, впитать в себя. Ким Докча под его руками плавился как пломбир под июльским солнцем, не успевая за скоростью партнёра. Он думал, что Ю опытный. Ровно до той минуты, когда тот начал действовать — его попытки были неумелы, поцелуи хороши, но техника странна, а сами движения слишком хаотичны, словно сам не знал за что хвататься. Это смешило и приносило удовольствие одновременно. У такого невероятного и прекрасного гомункула, совершенного существа, были свои недостатки, например, в знаниях. — Не думал, что ты девственник, — эти слова заставили его замереть и насторожиться. — Хочешь сказать я недостаточно хорош? — О, только не обижайся, — Докча обворожительно улыбнулся, как всегда умел — так, чтобы ругать его захотелось вдвойне, с новой силой. Вместо этого Джунхёк предпочел заткнуть ему рот другим способом. Это было не впервые, когда одиночество душило Ким Докча до состояния физического желания, но тем не менее, сейчас было впервые, чтобы действие происходило с кем-то знакомым. Причем с тем, с кем связь нерушимо шла годами и не разорвалась спустя долгое отсутствие общения. Он нетерпеливо расстегнул ремень Ю, бляха звонко клацнула, и рука шаловливо залезла в штаны. Приходилось напоминать себе, что Джунхёк ни с кем еще не спал, но на удивление тот довольно быстро подхватил запал и даже двигался в верном направлении — сам снял рубашку и китель, бросив их где-то позади. Ким Докча был все ещё одет. Удивительно. Продлилось это правда недолго, его собственная рубашка полетела туда же. Ю резко дёрнул его, переворачивая лицом к двери, и чувственно прижался к шее. Ладонь медленно проскользила по позвоночнику вниз, сжимая задницу Ким Докча в узких брюках. Он выдохнул, только сейчас чувствуя контрастирующее с холодной дверью тепло. Лицо Ю приблизилось вплотную к его уху: — Ты пользуешься моими чувствами к тебе. Повернув лицо к нему, Ким Докча ненадолго замолк. Они провели так несколько долгих секунд. — Возможно лишь наполовину. — Не лучший способ получить утешение. — Я знаю, — Ким Докча жалко улыбнулся, после чего потянулся за поцелуем, наполненным горечью. Их поцелуи не были сладкими, их нельзя было описать нежными эпитетами, скорее это было ярким проявлением зависимости. Ведь они являлись теми, кто нуждался друг в друге больше всего на свете. Когда влажные пальцы Ю дотронулись до входа, он вздрогнул, несколько зависнув от ощущения смазки. — У меня много вопросов, но один главный — откуда…? — Отвечу на них позже, — с этими сухими словами один палец вошёл в доктора, заставив прикрыть глаза от неприятного ощущения. — Понежнее… И чуть вверх, — под чётким руководством Ким Докча было легко достичь более приятного результата. В другое время Ю отказался бы следовать чужим указкам, но в этом деле приходилось подавить свою гордыню. Причинить ему боль не хотелось. Этот человек итак знатно натерпелся от жизни. Любовь Ю-1863 была чем-то большим, чем просто физическое влечение, но даже так прикосновения к Ким Докча для него значили многое. Желание, тесно расползающееся в душе, зрело с довольно быстрой скоростью, но при этом отравлялось осознанием причины происходящего. Сколько раз он так заглушал своё одиночество? Как часто Ким Докча становилось настолько невыносимо, что он шёл на такие крайние меры как физическая близость. Размышления об этом заставляли волноваться, но одновременно с ними он понимал — хотелось быть не на месте тех людей. Хотелось быть тем, кто полностью уничтожал его одиночество одним своим существованием. Ким Докча немного выгнулся, тяжело дыша от тихого удовольствия, стараясь практически не издавать звуков. Гомункулу хотелось хоть немного слышать, поэтому он утыкался в его шею носом, пытаясь уловить любой сделанный им вдох. Пальцы медленно выскользнули, и на миг он замер. Всё это чертовски не нравилось. Очень. Не так он хотел провести их первый раз, не в таком состоянии, не ради утешения или забытья. Рука Ким Докча мягко легла на его руку, покоящуюся на его груди, и это стало своеобразным знаком продолжать. «Всё хорошо.» Прикусив губу, Джунхёк ввёл свой член в него — потихоньку, аккуратно, чтобы тот не испытывал дискомфорта и тем более боли. Со всем терпением, которое у него было, он подождал несколько минут, давая Ким Докча привыкнуть к размерам, и только после этого чуть толкнулся. — Мм, — руки, опирающиеся на железную дверь, мелко подрагивали, а сам доктор уперся лбом, чтобы охладить свой жар. Прохладная дверь была некоторым спасением от столь разгоряченного Джунхёка, и он чувствовал себя на таком сильном контрасте, что кружилась голова. У него не было сомнений, что это лишь начало, и Ю ещё покажет свою нетерпеливость и желание быть лучшим. И действительно, гомункул долго себя ждать не заставил. Его темп нарастал, как и желание, отчего Ким Докча уже было сложно стоять самостоятельно. Вместо этого рука на его груди поддерживала весь вес человека, давая расслабиться. В комнате раздавались лишь тяжелое дыхание и шлепки. Они были немногословны, вместо этого используя язык тела — нежные, чувственные касания, заставляющие задыхаться от переполняющих их эмоций. Раскрасневшееся лицо Ким Докча не было видно, но Ю-1863 хватало и его ушей вместе с шеей. Она была непристойно чуткой ко всему, что делал Джунхёк. Все поцелуи ярко запечатлялись на его теле, служа доказательством реальности происходящего. Ему казалось, что это сон. Что Ким Докча пришёл в очередной его сон, чтобы вывернуть душу наизнанку, но тело напротив было столь реальным. Тёплым, мягким. Приходилось повторять себе, что это не иллюзия. Что вот он, стоит напротив него. Сейчас все чувства в Ю взорвались скопом, выплескивая энергию в секс — всё то, что он так долго и глубоко хранил в себе. Страх, и желание пойти следом за Ким Докча. Даже ему самому не известно, почему он всё ещё продолжал существовать и выполнять чужие приказы, будучи никому не нужной машиной для убийств. Оболочкой без души, как они думали. Когда в тебе видит личность всего один человек во всей вселенной, тяжело осознать вес собственной жизни. Столько лет Ю бродил по свету, без страха принимая самые опасные задания. Смерть на одном из них была бы для него спасением, как он думал сам когда-то. Но теперь, когда человек, являющийся самым близким, вернулся, желание жить расцветало внутри, как цветок. Ю хотел, чтобы у Ким Докча было также. Неизвестно, когда они оказались на кровати, в том самом расслабленном состоянии, когда тело не хочет уже слушаться. Ким Докча лежал на Ю, капсулы были рассчитаны на одного, было тесновато. Но он впервые в жизни уснул с мыслью, что было тепло.