want your tender charm

Это первый выход Стида в люди после развода, и с ним… с ним всё в порядке. Он в порядке! Он в баре. Гей-баре! С Люциусом и Питом, которые… ну. Они где-то здесь! С ним всё в порядке, он счастлив быть здесь, спасибо огромное, и он определенно не паникует и не в шоке от музыки и голых торсов. Он посмотрел «Близких Друзей!» Он знает, чего ожидать! И он совершенно точно не вспотел в своём новом наряде, определённо нет, и он не собирается пролить свой ярко-розовый напиток на свою милую белую шёлковую рубашку. Вот только. Вот только расследование, которое он провёл, не подготовило его к тому, насколько вокруг всё интенсивно. Музыка такая громкая, люди так близко друг к другу, со всех сторон доносится запах рома, пота и одеколона … Стид спотыкается, когда кто-то его толкает, чувствуя, как у него учащается дыхание и колотится сердце, он допивает напиток и, спотыкаясь, направляется к бару, чтобы заказать себе ещё один и передохнуть. Он прислоняется к углу бара, там, где он примыкает к стене, и делает глубокий, медленный вдох. Он не уверен, о чем думал, когда решил сюда прийти. Здесь все ближе к возрасту его детей, чем к его собственному, и все они эпилированы и намаслены и… Наверное, ему стоит просто взять свою дурацкую шёлковую рубашку и пойти домой. За стойкой не тот бармен, который молча сделал ему розовый напиток и взял его карточку, не назвав ни цены, ни чего-либо еще (он оставил десять долларов в качестве чаевых, потому что 1. этот человек чертовски пугал его и 2. без цены он не мог рассчитать нормальную сумму чаевых). Нет, новый бармен был красавчиком. Он высокий, может быть, даже немного выше Стида, с большими темными глазами, которые морщатся в уголках, когда он разговаривает с посетителями. Стид наблюдает, как его мышцы поигрывают под манжетами рукавов футболки, завороженный тем, как тёмные линии его татуировок смещаются и извиваются при каждом движении. Он как раз собирается попытаться привлечь его внимание, потому что, великолепен или нет, Стид отчаянно нуждается в ещё одном коктейле, чтобы справиться со всем, что происходит в его жизни сейчас, когда мужчина перегибается через стойку и хватает запястье прекрасного бармена. Стид замирает, сосредоточившись на их взаимодействии. Мужчина за стойкой тоже замирает, но Стид знает, что его глаза сейчас широко раскрыты от шока, а у бармена сужены и опасны. Грубый мужчина что-то говорит, но Стид не может их расслышать из-за музыки и суеты бара. Бармен откидывается назад, его глаза бегают по сторонам, словно он ищет выход. Мужчина наклоняется вперед, он значительно ниже ростом и, возможно, лет на десять старше бармена, чьи седеющие кудри и морщинки заставляют Стида думать, что он примерно его ровесник, и говорит что-то еще, что заставляет бармена вздохнуть и вернуться назад, в то время как неохота это делать читается во всём его теле. Стид увидел достаточно. Альма описывала достаточно настойчивых и грубых посетителей кафе, поэтому он может распознать неудобную ситуацию, когда видит такую! И тут он вспоминает историю, которую она рассказала ему в прошлом году, о мужчине, который приставал к ней и не принимал «нет» в качестве ответа: он был готов ворваться туда и высказать ему всё, что он о нём думает, когда она сказала, что не нужно, так как её спасла красивая девушка, которая притворилась её девушкой, чтобы он оставил её в покое. Маленький злой человечек теперь опирается локтями на стойку и тянется к локтю бармена, и всё, Стид не собирается терпеть это больше ни секунды. Он подходит к ним и прочищает горло. # Эд чертовски устал, и Иззи никак не оставит его в покое. Он даже не должен был работать эту смену, в этом и есть весь смысл иметь дюжину сотрудников, обученных работать в баре, чтобы ему не приходилось выходить на замену в последний момент. Но вот он здесь, смешивает космополитаны и яблочные мартини в четверг вечером и мечтает оказаться дома на диване с эпизодом «Звёздного пути» и кружкой горячего шоколада. Вместо этого он снова спорит с Иззи о тематических мероприятиях, которые он хочет провести, и о том, как Иззи хочет сэкономить и превратить его чертов бар в чёртову рыхлю. Он готов отправиться домой, теперь, когда Клык на месте и обслуживает посетителей. — Нет, чувак, — говорит он, в то время как Иззи пытается схватить его за локоть, чтобы продолжить втирать ему о каком-то полуподозрительном поставщике спиртного, с которым он хочет начать работать. — Я же сказал, что мне это не интересно. — Тебе стоит подумать об этом, — сказал Иззи, — Ты… — Он сказал, что ему неинтересно, — слева от Эда послышался уверенный голос, и Эд повернулся, удивленный тем, что их прервали. Перед ним мужчина в мягкой на вид рубашке и ужасно узких брюках и у него скрещены на груди руки. Он смотрит на Иззи так, словно хочет дать ему пощечину или выплеснуть ему в лицо напиток, и Эд сразу же заинтригован. — Извини, мы тут вообще-то, мать твою, разговариваем, — говорит Иззи, поворачиваясь к мужчине лицом. — Не возражаешь оставить нас и пойти куда подальше? — Возражаю? Мужчина встречается взглядом с Эдом и делает выражение лица, которое явно должно было о чём-то ему сказать, но Эд, хоть убей, не может понять, о чём именно. — Я определённо возражаю! — Он снова смотрит на Эда, и Эд борется с улыбкой, которая расплывается на его лице. Этот мужчина явно чокнутый, но он чертовски очарователен: у него золотые кудри, розовые щеки и учащенное дыхание, от которого его широкая грудь кажется ещё шире. Он возмущен, это точно, и это от имени Эда и… — Это хорошее предложение, — говорит Иззи. — И что, чёрт возьми, тебе нужно, манда? — Ну! Во-первых, это сексисткий язык, сэр. И, во-вторых, я думаю, он ясно дал понять, что ты ему не интересен, — он снова встречается взглядом с Эдом, и Эд воспроизводит последнюю часть своего разговора с Иззи у себя в голове и… ох, черт. Улыбка, наконец, побеждает в битве и расползается по лицу Эда. Парень защищает его честь! Эда! Эдварда «Чёрной Бороды» Тич, бывшего плохиша, миллионера, владельца трёх баров и ресторанов по всему городу, который известен своим угрюмым видом и эксцентричностью! Его защищает этот милый на вид мужчина средних лет с чертовски розовыми щеками! Это что-то новое. И Эду это вроде как нравится. — Да, — говорит он, глядя на Иззи. — Мне не интересно. Иззи смотрит на него. — Эдвард, что… Мужчина бросает взгляд на руку Эда, лежащую на стойке, которая приближается всё ближе к нему, затем снова встречается с ним взглядом, в котором читается вопрос. Эд слегка кивает, понятия не имея, на что он соглашается, но он наслаждается происходящим, поэтому и соглашается. Мужчина берёт его за руку. Его ладонь тёплая, мягкая на ощупь, гладкая и широкая, и он обхватывает ладонь Эда, большим пальцем поглаживая костяшки пальцев Эда. Эд… Эд, он… Послушайте. Люди обычно не берут Эда за руку. Эд, как правило, не из тех, кто держится за руки. У него нету проблем с публичным проявлением чувств — в конце концов, он владелец клуба, где основная масса посетителей это твинки и квир студенты, но… Он стоит за стойкой, и. Он переворачивает ладонь и сжимает пальцы на руке таинственного «спасителя». — Твоя смена почти закончилась, дорогой? — спрашивает мужчина и ох. Эд понимает, к чему он клонит. Он понимает и он просто в восторге от этого. — Да, — говорит он, наклоняется вперед и целует мягкую-мягкую щеку мужчины. От него пахнет лавандой, свежим бельем и легким намеком на чистый пот, и Эду хочется его лизнуть. Вместо этого, наклоняясь, он шепчет: — Спасибо. Я Эд, — затем он фамильярно потирает его щеку. Губы мужчины приоткрываются в тихом вздохе, румянец на его щеках темнеет (Эд чувствует, как меняется температура по мере того, как розовый цвет сменяется пунцовым), и его темно-золотистые ресницы трепещут. В ответ он не называет Эду своего имени, но это нормально. Потому что Эд официально одержим им, этим странным человеком, который думает, что Эд — девица, попавшая в беду. И Эд собирается его трахнуть. Иззи, тем временем, смотрит на них, растерянный и сердитый, что не является чем-то новым для Иззи, но все равно забавит Эда. — Какого чёрта тут происходит? — наконец произносит он, фиксируя взгляд на Эде. — Это кто такой? — Ох, разве я вас не представил? Это мой парень, — говорит Эд. — Иди к чёрту, Эдвард, у тебя нету никакого блядского парня. — Как грубо, — говорит новый парень Эда. — Определённо точно он у него есть, — он протягивает свободную руку Иззи, хотя на его лице презрительное выражение. — Стид Боннет, парень Эдварда. Иззи отказывается пожать протянутую руку. Стид опускает её и поворачивается обратно к Эду, практически не обращая внимания на Иззи. Эду начинает казаться, что он видит пар, поднимающийся с головы Иззи, настолько он зол. — Да, — говорит Эд. — Это Стид. — Поэтому Эдвард не заинтресован, так как он уже находится в счастливых отношениях, — произносит Стид. — На самом деле сегодня вечером наша трехмесячная годовщина. — Мы встретились в аквариуме, — говорит Эд. — В аквариуме с осьминогами, — добавляет Стид. — Любовь с первого взгляда, да, дорогой? — Мы оба сошлись на том, что им не следует держать таких умных существ взаперти. — Я поймал его, когда он пытался тайно вынести один из них, — говорит Эд, наклоняясь вперед и глядя на Стида. Он чувствует, что что-то зарождается в его грудной клетке: смех или, может быть, чёртова песенка диснеевской принцессы. — Да, так и было, — выдыхает Стид. — Ты помог мне спрятать его под пальто, — его глаза большие, красивые, и они блестят в лучах света. — Я отвлёк охрану, — говорит Эд. Он накрывает ладонь Стида своей второй рукой, зажимая её между двумя своими ладонями. — Нам удалось сбежать. — Мы назвали его Игги, — Стид ухмыляется, у него чертова ямочка на щеках, и Эд чувствует, что он теряет контроль, чёрт возьми. Он потерян, абсолютно пропал. — Он живет в заливе, но каждое воскресенье мы приносим ему лакомства. — Да, — говорит Эд. — Ему нравятся роллы-вулкан из Вок Ин. — Он не осознает, что это китайский ресторан, — добавляет Стид. — Так как он осьминог, с чтением у него не очень. — Но мы все равно любим его, да? —Да, — говорит Стид и мило улыбается Эду, и Эд не может сдержать улыбку в ответ. — Господи, блядь, Иисусе, — говорит Иззи. — Вы вдвоём точно стоите друг друга, — бросив последний взгляд на Эда, он уходит прочь, чуть не сбив с ног студента колледжа, пробираясь сквозь толпу. Эд смотрит ему вслед, все еще улыбаясь. Он поворачивается к Стиду. — Так. И куда ты меня поведёшь? # Стид чувствует себя чертовски невероятно. Он сделал это! Он спас работника бара от нежелательного домогательства и смог пообщаться с самым красивым мужчиной, которого он когда-либо встречал! Он не может поверить, насколько воодушевлённым он себя чувствует! Эдвард все еще держит его руку, зажатую между своими теплыми, сухими, мозолистыми пальцами. Стиду хочется залезть в это пространство, убаюкать там всё свое тело, почувствовать всего Эдварда и... Он ведь просто притворяется. Это притворство! Он сглатывает и отдергивает руку. Триумф угасает, оставляя за собой неловкость. — Эм. Спасибо? — говорит Стид. Он хочет провалиться сквозь землю. — За то, что подыграл? — Эй, не часто кто-то предлагает спасти меня, — говорит Эд. — Я имею в виду, это был менеджер бара, так что меня на самом деле не нужно было спасать, но в любом случае это было чертовски мило. Иззи — тот ещё козёл. — Ты… — Стид уставился на него. — Что? Он… о, нет, — он охватывает своё лицо руками. — Ох, надеюсь, у тебя не возникнет из-за этого проблем. — Не-а, не переживай из-за этого, — говорит Эд. Стид выглядывает из под своих рук и понимает, что он улыбается. — Серьёзно, чувак, это самое весёлое, что произошло со мной за всю неделю. Стид медленно убирает свои руки с лица. — Серьёзно? — И, э-э, — Эд скрещивает руки на груди, прислоняется бедром к перекладине, и тогда Стид понимает, что на нём кожаные штаны, — я не врал. — О том, чтобы украсть Осьминога? Эд усмехается. Борода закрывает большую часть его лица, но блеск зубов вызывает у Стида дрожь, и у него возникает внезапное, почти непреодолимое желание поцеловать морщинки вокруг глаз Эда. — О том, что моя смена почти закончилась, — он развязывает фартук на талии и бросает его под стойку. — Я могу пригласить тебя на нашу, э-э, — он смотрит на часы, — на нашу где-то трёхминутную годовщину? # Не так Эд представлял себе свой вечер, но за последние пять минут он встретил симпатичного мужчину, разозлил Иззи, и у него будет свидание, так что он не жалуется. Его диван никуда не убежит и он воссоединится с ним после того как трахнет этого мужчину. Желательно несколько раз. Он выходит из бара через заднюю дверь, тишина настигает его после шума бара, и Эд уводит Стида в переулок, прежде чем кто-либо из курящих сотрудников успевает поймать его взгляд. Он делает вид, что не видит, как они берут дополнительные перерывы, они делают вид, что не видят, как он ускользает с посетителем бара — все остаются в выигрыше. Они заказывают якитори в фургончике с едой Хименез, Эд смеется, когда Стид с ужасной гримасой отказывается от такояки. — Я не буду есть Игги, —прислоняется он к стене, поедая якитори. Эд даже не осознавал, насколько он был голоден и сколько времени прошло с тех пор, как он ел что-то, кроме еды, приготовленной наспех в баре или что-то разогретое в микроволновке. Он полагает, что то, что они едят, это всё ещё полуфабрикаты, но он смеется, прижимаясь плечом к плечу Стида, и улыбается слишком широко, чтобы нормально поглощать пищу. У него такое чувство, будто он знает Стида всю жизнь, или, по крайней мере, дольше, чем те двадцать минут или около того, которые они провели вместе. Это странно. Ему это нравится. Стид что-то рассказывает про свой наряд, но Эд его не слушает, так как его верхняя пуговица расстегнута, и из-за этого оттуда выглядывает маленькая полоска золотистых волос. В косом тёплом свете уличных фонарей рубашка Стида стала полупрозрачной, контуры его сильной, мягкой груди проступают серебром сквозь блестящую ткань. Эду хочется слизать с него эту искру, съесть его заживо, уткнуться в туловище Стида, как гребаный таунтаун. Он бросает пустую горсть шампуров в мусорное ведро и поворачивается, скрестив руки на груди и прижавшись плечом к стене. Стид жестикулирует, но когда Эд ловит его взгляд, он замолкает. Они так близко друг к другу, что передняя часть плеча Эда плотно прижата к боку Стида, выпуклость бицепса Стида горячо касается кожи Эда сквозь два тонких слоя ткани, а его тень падает на грудь Стида резкой разделительной линией. Эд склоняет голову набок, рассматривая взглядом Стида. Стид смотрит на него широко раскрытыми карими глазами, ловя каждый доступный фотон света и направляя его обратно на Эда. — Эй, — говорит Эд и протягивает руку, вытаскивая пустые шампуры от якитори Стида из его несопротивляющейся руки и швыряя их в сторону мусорки. — Меня раньше никто не спасал. Стид моргает, чуть-чуть приоткрыв рот. – Тебе, ах, тебе в конце концов это и не нужно было. Эд пожимает плечами и кладет руку на запястье Стида. — Мне все равно понравилось, — он тянет его вперед, и Стид охотно поддаётся. # Стид… Стид плывёт по течению, он наклоняется, он делает все те хорошие вещи, которые ему посоветовал делать его терапевт, и сейчас он находится в переулке возле гей-бара с красивым, очень красивым мужчиной. И затем… Рот Эда тёплый, шокирующе тёплый, на вкус он напоминает сладкий ликер и пряную курицу, а также всё, о чем Стид даже не подозревал. Стид неуклюже отвечает на поцелуй, пытаясь схватить Эда за плечи. Он никогда этого не делал, никогда не целовал незнакомца (хотя разве Эд незнакомец? Они только что встретились, но такое ощущение, что они знают друг друга много лет), никогда не следовал за кем-то, манящим его из бара. Его никогда не соблазняли в переулке, и он надеется, что он правильно всё понял. Эд отстраняется и улыбается ему. Всё его тело прижато к телу Стида, он горячий и возбуждённый, и Стид не чувствует ничего, кроме Эда, Эда, Эда. Он чувствует себя диким, как будто что угодно может сейчас произойти, как будто он родился заново в другом мире, и он уже не тот человек, который покинул свою квартиру несколькими часами ранее. Эд улыбается ему. — Можешь спасать меня в любое время.