Давай поцелуемся?

Сегодня был тот самый день, когда ученики из сторонних орденов возвращаются в Гусу, чтобы продолжить обучение после перерыва в несколько месяцев. И, конечно же, герои Юньмэна — Цзян Чэн и Вэй Усянь — тоже вернулись, как и положено любым юношам их возраста, в самые короткие сроки возмужавшие и похорошевшие. Обласканные южным солнцем и отсутствием тысячи правил, они лучились теплом и духом свободы, резко контрастируя с холодным и строгим Гусу. Только завидев Второго Нефрита, Усянь, ни капли не задумываясь, тут же бросился ему на шею, громко рассказывая, как скучал и маялся в ожидании встречи. Неосторожные прикосновения, громкие речи вмиг разрушили всё спокойствие, что Ванцзи долгими медитациями насаждал у себя в сердце. — Шуметь запрещено, — привычно защищаясь, отчеканил Лань Чжань. Чего он не ожидал, так это того, что Усянь тут же отпрянет, хоть и наигранно, но надуется и пробурчит что-то вроде «‎а ты всё такой же»‎ и «я проучу тебя, Лань Чжань»‎, затем заговорщически сверкнёт своими невозможно красивыми глазами и, вновь повеселев, упорхнёт искать своего самого близкого друга — наследника клана Не — Не Хуайсана. Для Лань Чжаня же каждое такое столкновение давалось очень тяжело: сердце заходилось рваным галопом, мысли предательски вращались вокруг ослепительного образа героя Юньмэна, не давая сосредоточиться на занятиях, тело там, где играюче касался Усянь, горело под слоями клановых одежд. Даже долгие и изнурительные тренировки не помогали Лань Чжаню справляться со своим безнадёжным состоянием. И вот сегодня, вновь промучившись до самого вечера мыслями об объекте своей одержимой влюблённости, Лань Чжань по привычке отправился к ледяным источникам. Пробыв там почти вдвое дольше обычного и измотав себя так, что даже думать сил не осталось, он направился в цзинши. Для того чтобы попасть в свои покои, ему предстояло пройти по узкой тропе сначала через бамбуковую рощу, а затем через небольшой сад. Уже почти дойдя до широкого крыльца постройки, Лань Чжань увидел чёрную тень, которая юркнула в кусты и начала вероломно бежать сквозь них. Иногда на эту территорию забредали дикие кабаны, и, поскольку убивать или отлавливать животных в Гусу было запрещено, адепты их просто игнорировали, пока те не уходили обратно в лес. И Лань Чжань собирался сделать именно так, но кабан резко остановился, будто упал, споткнувшись обо что-то, и из кустов раздалось: — Шшшш! Как больно! — причитания сопровождались громким кряхтением и бранью, такой, которая, как знал Лань Чжань, была в ходу в Юньмэне. Второй Нефрит даже позволил себе самую малость закатить глаза, перед тем как направился на звук. В кустах он нашёл, конечно же, Усяня. Тот лежал на спине, загнанно дыша. Увидев Лань Чжаня, он попытался вскочить, но ветки ему не дали этого сделать, так как он умел — ловко и грациозно — вместо этого он споткнулся ещё раз и упал уже на другую сторону, попутно выронив сосуд с улыбкой императора и какую-то книгу из рук. — Что ты здесь делаешь? — устало уточнил Ванцзи. — Ааа, Лань Чжань, привет! Я шёл отдыхать как раз и, как видишь, заблудился. — Вэй Ин, ты знаешь эту территорию как свои пять пальцев, перестань паясничать, — в этот момент полная луна показалась из-за облаков и осветила собой обложку книги: на тёмно-синей, плотной и явно очень дорогой бумаге был приклеен стандартный белый ярлык, а на нём написано: «Душа и Тело. Руководство по медитации»‎. — Почему у тебя эта книга? — Я взял её почитать, — Усянь был навеселе. Его искрящиеся озорством глаза явно давали понять, что кувшин изначально был не один. — Это из библиотеки Гусу. Трактаты этого уровня нельзя выносить. Верни, — Лань Чжань протянул руку. — Ха! Сначала ты и твой дядюшка возмущаетесь, что я не имею тяги к знаниям, а как только я её заимел, пресекаете все начинания на корню! — он с трудом сдерживал улыбку, и Лань Чжаню показалось это очень подозрительным. — На! Только сам её тогда обратно понесёшь, — Усянь поднял книгу с земли и потянул её Ванцзи. Лань Чжань совершил большую ошибку, когда решил проверить сохранность книги и открыть её. Вэй Ин же, нетипично притихший и с азартом наблюдавший за действиями Нефрита, стал свидетелем того, как главная драгоценность клана и лучший воин своего поколения скривился лицом и чуть не вскрикнул, отбрасывая книгу от себя подальше, будто она могла смертельно его ранить одним своим видом. — Вэй Ин! — сквозь зубы гневно прошипел Нефрит. — Ха-ха! Лань Чжань! — Усянь громко засмеялся. — Видел бы ты своё лицо! — Убери это! — Ой, да ладно тебе! Как будто бы впервые, ха-ха-ха! — всё ещё сидя на земле, Вэй Ин дотянулся до книги и раскрыл её, довольно улыбаясь. — Второй молодой господин Лань, — с нескрываемым восторгом он провёл кончиками пальцев по шершавой поверхности. Жест вышел поистине провокационный. — Почему же ты так этого чураешься? На этот раз всё в разы приличнее. Посмотри внимательнее. С белых, ещё не успевших смягчиться от использования станиц на Лань Чжаня смотрели искусно нарисованные иллюстрации с женщинами и мужчинами, предающимися любовным утехам. Тот, кто рисовал это, наверняка обладал недюжинным талантом, потому как детализация и эмоции на лицах людей были уж очень хороши и реалистичны (будто бы им обоим было из чего делать выводы о реалистичности :D) — этого даже окаменевший от возмущения Лань Чжань отрицать не мог. Кажется, испугавшись, что ночной патруль обнаружит их прямо так, в кустах камелии, с уникальным трактатом (а на деле — сборником отборной эротики) в руках, Ванцзи резко отмер и, схватив нарушителя спокойствия за шкирку, втащил его в собственную цзинши. Даже тот факт, что он являлся сыном главы клана, не спас бы его от неудобных вопросов, если бы их обнаружили. Он не боялся ответственности и позже обязательно собирался пойти и попросить для себя наказание (особенно за драку, которую вот-вот собирался устроить), но уже без книги и Усяня. — Лань Чжань! Отпусти! Ты слишком бурно реагируешь! — незваный гость тяжело приземлился на пол. Нефрит почти грубо захлопнул дверь и развернулся лицом к человеку, лишившему его покоя. Всё ещё с мокрыми волосами, без налобной ленты, в ночном ханьфу и с налитыми кровью глазами, Ванцзи сейчас являл собой олицетворение словосочетания «убийственная красота»‎. Усянь даже на мгновение залюбовался, совсем забыв, что «убивать»‎ сейчас будут его. — Что с тобой не так, Вэй Ин?! — Лань Чжань, не злись ты так! — Усянь вскочил на ноги и оказался совсем близко. — Давай поговорим как друзья, м? — Мы не друзья! — А вот это действительно обидно, Лань Чжань... Но я всё равно хочу поговорить. Почему ты так остро реагируешь на такие естественные вещи? Все наши ровесники увлекаются таким. — Какое тебе дело? — в отчаянии почти повысил голос Ванцзи (в его реальности это означало крайнюю степень негодования). Последнее, что он сегодня (и вообще) хотел, — это обсуждать свои предпочтения с единственным человеком на земле, который его как раз в этом плане интересовал. — Я волнуюсь о тебе! Я хочу знать, — он сделал шаг вперёд, неосознанно комкая многострадальный сборник в руках, — кто тебе… кто тебе интересен, — в конце он заметно стушевался, поняв, что речь его звучит, мягко говоря, нелогично. — Волнуешься? — Лань Чжань уставился на Усяня. То, что начиналось как перепалка пьяного с порядочным, стремительно перерастало в самый серьёзный разговор в жизни Ванцзи. Неожиданно в голове мелькнула мысль, что такой интерес со стороны Вэй Ина действительно необычен. Что натолкнуло его ещё на одну, совершенно сумасшедшую мысль о том, что, возможно, сам Усянь испытывает к нему что-то большее, чем желание побесить. Но что именно? «Симпатию?»‎ — робко раздался внутренний голос, и тут же был безжалостно развеян. А Усянь тем временем не успокаивался: — Неужели ты действительно считаешь такие вещи грязными, Лань Чжань? Ванцзи не знал, что ответить. Конечно же, он так не считал. Более того, его тело каждое утро и вечер усердно напоминало ему о всяких таких потребностях. Но он это всеми силами пытался игнорировать. Скорее потому, что боялся, а не презирал. Лань Чжань вообще уже почти смирился с мыслью, что сосуд его души останется нетронутым на веки вечные. Потому что в союз с Усянем он не верил, а без него ничего ровным счётом не хотел. Гнев уже начал отпускать, и на его место пришли замешательство и раздражение. Вновь не дождавшись ответа, Усянь спросил: — Лань Чжань! А в прошлый раз? Неужели... неужели ты считаешь обрезанных рукавов настолько мерзкими? — возмущение и что-то похожее на надежду в том, как говорил Усянь, подкупали своей искренностью. — Нет! — быстрее чем успел осознать выпалил Ванцзи. И тут же пожалел. Своей реакцией он будто бы сдал себя с потрохами. Мир стал медленно уходить из-под ног. Несмотря на то, что именно Усянь разгуливал по Гусу с книжками про хризантемы и мечи и смущал Ванцзи, а не наоборот, Нефрит был уверен, что Усянь вот уж абсолютно точно тяготеет только к прекрасному полу. Потому он героически решил унести свою запретную безответную любовь в могилу. Но только что фатально ошибся (второй раз уже!) и собственноручно дал Усяню ещё больше поводов для разных вопросов и подозрений. Ванцзи был уверен, что сейчас его юньмэнское наваждение наверняка отшатнётся, в удивлении заломив брови, а то и высмеет его, хлёстко, изобретательно, так же, как всегда вёл споры, но Усянь, ничуть не смутившись, только медленно и глубоко вдохнул — так глубоко, что Ванцзи даже успел на долю секунды забыть о панике, удивившись объёму лёгких собеседника (флейтист со стажем же) — затем так же медленно выдохнул. — Значит, дело было не в мужчинах, да? — ещё раз уточнил Усянь, очень серьёзно глядя на мечтающего во что бы то ни стало потерять сознание прямо на месте собеседника. — Мгм, — потребовалось собрать всё своё хвалёное мужество, чтобы ответить. И как он оказался здесь? Возможно, неожиданно спокойная реакция Вэй Ина слегка придала ему сил. В конце концов, если тот ещё стоял напротив, а не бегал по Облачным Глубинам, открывая страшную тайну предпочтений Второго Нефрита, то был шанс, что отношениям их ещё не конец и жизнь Лань Чжаня кое‐как, но продолжается. Неужели всё это к лучшему?.. Боги, за что это ему? — Ладно-ладно, — Усянь подался немного вперёд, чем сильнее озадачил Нефрита. — Ещё раз, Лань Чжань... Пожалуйста, — сероглазый громко сглотнул, подбирая слова. — Значит, дело и не в содержании книги? К этому моменту утративший чувство реальности Лань Чжань решил, что терять ему уже нечего и он ответит честно на все вопросы, которые решится задать ему Вэй Ин. Может быть, наконец, череда изощрённых пыток над самообладанием наследника Гусу прекратится. Второй Нефрит кивнул, густо краснея. Ушами, как мог. — А… ну, вот эта книга, — он указал на смятый сборник в руке, — тебе интересна? Ванцзи отрицательно мотнул головой. Два раза, чтобы быть понятым наверняка. — О… Вот как, — Усянь быстро спрятал книгу за спину. — Получается, что тебе, — почему-то он выглядел очень счастливым, как охотник, обнаруживший кроличье гнездо, — возможно, не нравятся девицы? Ванцзи на секунду застыл, в который раз пытаясь найти отвращение на красивом лице Усяня. Не найдя такового, он прошептал: — Возможно… — О... Тогда возможно ли, — Вэй Ин облизнулся, — Лань Чжань, что тебе нравятся юноши? Мир Ванцзи продолжал трещать по швам, он чувствовал себя приговорённым к казни, но, с детства приученный стыдиться собственных слабостей и загнанный в тупик, он всё же решил, что будет честен до конца. — Возможно, — повторил он, аккуратно, но уверенно кивнув в подтверждение слов Усяня. Вот и всё, все карты раскрыты, остаётся ждать, когда палач нажмёт на рычаг и Лань Чжань будет мёртв. Повешен на собственной запретной страсти, недостойно и жалко. Но в ответ он услышал вздох облегчения и тихий смех. Нефрит вопросительно вскинул брови. — Нет‐нет, я не над тобой. Я просто понял, каким дураком был, подшучивая подобным образом. Мне искренне стыдно. Прости меня, — для человека, который только и делал, что изводил своими выходками несчастного Лань Чжаня, слова давались Вэй Ину подозрительно легко. Ванцзи перестал понимать, что происходит. Он вроде бы сейчас раскрыл свою самую страшную тайну человеку, которого любил больше жизни. И тот, вместо того чтобы сбежать и перестать уже, наконец, к нему приставать, стоял себе спокойно напротив и довольно хлопал хмельными глазами, а потом приоткрыл свои красивые, немного обветренные губы и произнес: — Давай поцелуемся. Лань Чжаню показалось, что кто-то вылил ему на загривок ведро кипятка. Челюсти непроизвольно сжались, а глаза приняли такое измученное выражение (которое он контролировать вовсе был не в силах), что Усянь в мгновение растерял хмельной румянец, побледнел всем телом и затараторил: — Ох, подожди-подожди! Какой я дурак. Ведь это наверняка не так работает, — он прикусил щеку изнутри. — Не каждый подойдёт... А у человека с твоим вкусом наверняка ещё и запросы ого-го, — юньмэнец чуть ли не заикался от волнения. — Какие тебе нравятся, Лань Чжань? Кого ты считаешь красивым? — он совсем понизил голос, продолжая говорить себе под нос. — Я уверен, будь то мужчина или женщина, кто угодно будет счастлив стать твоим избранником!.. Ванцзи долго и пристально смотрел, как менялись эмоции на лице Усяня. От паники до стыда, страха, замешательства и обратно. — Вэй Ин. — А? — Вэй Ин красивый. Усянь в милом жесте закрыл лицо ладонями и тихо, но счастливо прошептал: — Лань Чжааань!.. — Что? — реакция Усяня придала ему ещё больше уверенности. — Неужели братец Не был прав и это всё-таки взаимно?.. (С тем, что Усянь обсуждает подобное с кем-то ещё, Лань Чжань разбирался позже, без нас.) ----- Усянь уже давно начал догадываться о том, что неровно дышит к мужчинам, точнее к одному конкретному, прямо сейчас стоящему перед ним, — к Лань Чжаню. И всё это представление на самом деле было тщательно спланировано, чтобы лишний раз во всём убедиться. Во время перерыва в учёбе Не Хуайсан приезжал погостить в Юньмэн. Старые приятели тогда спрятались от мадам Юй и почти насмерть напились. Тут-то Усянь и рассказал о своих догадках: — Хуайсан, мне кажется, мне нравятся юноши, — мелодично провыл заклинатель. — Я бы вот никогда так не подумал, — ответил младший Не. — Ты ведь только и трещишь что о девичьих прелестях, — он отпил из маленького кувшина и задумчиво добавил, — и о Хангуан-Цзюне. — Хех, ты так проницателен, братец Не! Он действительно слишком много думал и говорил о Втором Нефрите. О мужчине. Пусть и самом восхитительном в мире, но мужчине. Из чего удивительным образом пришёл к выводу, что ему, возможно, нравится сильный пол, а не один вполне себе конкретный человек. — Возможно, — будто бы читал его мысли юноша, — тебе нравится только Хангуан-Цзюнь. Такое бывает. В свитке «О непредсказуемых путях сердца»‎ я читал о подобном. Там также предлагалось, если сомневаешься, попробовать вступить в контакт с кем-то ещё… ну, того же пола, чтобы наверняка понять суть своей симпатии. Усянь заворожённо слушал, открыв рот. Дивный новый мир прямо сейчас разворачивался перед ним. — Тогда что же мне делать? — Можешь проверить на мне, — Хуайсан с весёлой улыбкой развернулся с Усяню. — Такое точно не станет помехой нашей дружбе. Я готов помочь. Усянь согласно кивнул. Он не боялся экспериментов и авторитету и начитанности Не Хуайсана в вопросах отношений всецело доверял. Вэй Ин с готовностью принял удобную позу, закрыл глаза (в сборниках, что младший Не ранее показывал ему, говорилось, что с закрытыми глазами ощущения вроде как обостряются), сложил губы бантиком и, ни капли не сомневаясь, качнулся в направлении рта товарища. Вопреки ожиданиям, его встретила тёплая ладонь и весёлое хихиканье. — Что? — озадаченно протянул Усянь, открыв глаза. — Ты только что сам всё доказал! Нам даже не нужно целоваться. — О чем ты? — голова от количества выпитого начала немного кружиться, и заклинатель принял прежнюю позу. — Вот ты вроде бы гений… — Не сделал паузу и более тёплым, спокойным и поучающим тоном добавил. — Если бы тебя действительно волновали мужчины в том плане, о котором ты говорил, разве стал бы ты так легко идти на это? Ну, что только что собирался сделать? Ты можешь представить, что так легко делаешь то же самое с какой-нибудь прелестницей, совсем не волнуясь при этом, как сейчас? Усянь пытался обдумать услышанное. — А теперь представь, — продолжил Не, — что здесь вместо меня сидит Второй Нефрит… Договаривать не пришлось – даже в тусклом свете догорающих свечей было видно, как сильно покраснело лицо Усяня. Ошарашенный открытием, он притих, приложив ладонь туда, где встревоженно грохотало пьяное и сильно влюблённое сердце. Усяню в ту ночь не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя. Кажется, чувства к Лань Чжаню уже достаточно долго были с ним и, теперь озвученные, быстро нашли своё место в мире. Тогда же друзья решили сразу придумать план, как разузнать о настоящем отношении Ванцзи к обрезанным рукавам. План был простой и, на их взгляд, очень надёжный. К тому же однажды Усянь уже нечто подобное проворачивал. В день возвращения в Облачные Глубины Не Хуайсан передал другу тот самый новенький сборник. Затем Усянь в темноте дождался, пока Лань Чжань будет возвращаться к себе, и разыграл всё это представление только для того, чтобы нарваться на откровенный разговор с Ванцзи. ----- Неясно, сколько времени потребовалось Усяню, чтобы наконец справиться с волнением, убрать от лица руки, заново найти сборник и приступить ко второй части плана (её он с Хуайсаном не обсуждал). За всем этим не моргая наблюдал Нефрит. Вэй Ин открыл какую‐то страницу и, убедившись, что это было то что нужно, развернул рисунок к Лань Чжаню, заслонив при этом книгой нижнюю половину собственного лица. Так что Нефрит мог видеть только полные неподдельного обожания глаза над иллюстрацией. — Вот так? — голос его звучал очень смущённо, Ванцзи поймал себя на мысли, что находил это крайне… крайне привлекательным. Лань Чжань с трудом перевёл свой горящий жидким золотом взгляд вниз и на покрытых свежими заломами белых страницах увидел сцену откровенного, совсем уж никак не первого поцелуя. Усянь, поняв (по заалевшим скулам возлюбленного), что тот иллюстрацию разглядел и даже не попытался сбежать, стал медленно сокращать расстояние между ними. Он немного сместил свои импровизированные бумажные доспехи вниз, и теперь их носы соприкасались, но губы всё ещё отделяла друг от друга многострадальная книга. Краем глаза Ванцзи заметил, что уголок страницы, на которой открыл книгу Усянь, был аккуратно загнут. Осознание горячей волной накрыло его с ног до головы: — Ты это всё… спланировал? Усянь загадочно улыбнулся и откинул книгу в сторону. Теперь, когда между ними осталась лишь стремительно разваливающаяся на куски сила воли и расстояние меньше цуня, он повторил: — Давай поцелуемся. — Мгм, — Ванцзи впервые ощущал теплое дыхание Усяня на себе и был готов поклясться, что ничего лучше в этой жизни не чувствовал. Так он ошибся в третий раз за вечер. — Не могу поверить, — только успел произнести Вэй Ин, и его красиво очерченный, жадный рот раздвинул дрожащие губы Лань Чжаня. Для того, кто совсем не имел опыта, Вэй Ин целовался жарко и самозабвенно. Его природная изобретательность и стопки подаренных Не Хуайсаном книг сверх нужного компенсировали отсутствие практики. Каждое движение, вздох или комментарий «да, так очень приятно»‎, вставленный Вэй Ином между поцелуями, пускал по нервам Лань Чжаня ток, будил ощущения, о которых он раньше догадываться не мог и не думал, что способен познать. Привыкший игнорировать практически все чувственные потребности своего тела, сейчас Лань Чжань был буквально раздавлен ими, не способный справится с такой интенсивностью чувств. В какой-то момент, поборов наконец стеснение, он стал активно отвечать Усяню и постепенно перенимать инициативу. Они трогали друг друга через одежду, гладили волосы и без конца обнимались, пытаясь как можно теснее прижаться друг к другу. Лань Чжань сдался первым и запустил ладони под ворот черного ханьфу Усяня в попытке стянуть ткань с плеч. Такое, казалось бы, простое касание рук к коже груди вызвало у обоих тихий вздох удивления. — Вэй Ин, — Ванцзи попробовал поцеловать его шею. Глаза сами по себе зажмурились от удовольствия. Вэй Ин пах весной и свободой, и Ванцзи не мог насытиться этим запахом, сколько ни старался. Первый же стон Усяня отозвался у обоих новым покалывающим ощущением внизу живота. И тут в дверь постучали. — Ванцзи, прости за беспокойство, но это действительно важно. — Мммх! — разочарованно проскулил сероглазый в губы Нефрита. – Как невовремя! — Просто не отвечу, и брат уйдет, — шептал ему в ответ юноша, млея от прикосновений. — Ну уж нет. Цзеу-Цзюнь просто так не приходит. — Брат? — раздалось ещё раз из-за двери. — Прости, что поздно. — Я всё равно даже не надеялся, что наш разговор дойдёт до такого, — прошептал Вэй Ин, чувственно прикусывая красную мочку уха Нефрита. — Предвкушай, Лань Чжань! Трясущимися от возбуждения руками Вэй Ин стал поправлять на себе одежду. Закончив, он оставил последний, почти невинный поцелуй в уголке губ Нефрита и элегантно вышел через окно, растворившись в ночи. Ванцзи хватило только на то, чтобы поговорить с братом через закрытую дверь, сославшись на усталость. Цзеу-Цзюнь быстро уточнил несколько вопросов насчёт завтрашнего собрания и тренировки новичков, пожелал доброй ночи и вернулся к себе. Если бы Ванцзи был чуть менее озабочен иными событиями, он бы наверняка заподозрил неладное в поведении брата. Но было не до этого. Сичэнь ушел, а Лань Чжань до утра изучал оставленный Усянем сборник. А затем долго медитировал. Но на этот раз, сколько бы он ни старался, образ возлюбленного мысли его уже не покидал. Оставалось только ждать и надеяться на скорую встречу.